Текст книги "Строками по нашим душам (СИ)"

Автор книги: Ли Та

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 19 страниц)

Глава 26

Меня трясло.

От всего.

От того, что меня трогал Альберт и я все еще ощущала его прикосновения на своем теле. От того, что натворил Андрей, от того, как он избил Альберта и как с угрюмым видом привез меня домой. А на заднем сидении лежал букет роз.

Мне вдруг стало до жути страшно. Страшно за завтрашний день, страшно, что Андрей думает обо мне. Хоть я и была обижена на него, мое сердце трещало от боли, что меня просто бросили.

Но мне было страшно. Как тогда, когда я сидела на бордюре и плакала. Я кричала на весь двор, и соседи удивленно открывали окна в поисках источника шума.

Андрей припарковал машину и заглушил двигатель. Он оперся ладонями на руль и положил голову на руки. Я первый раз за всю дорогу подняла взгляд и единственное, что привлекло мой взгляд – его разбитые костяшки пальцев. Он еще не успел толком восстановиться после того ранения, а уже занимался рукопашным боем.

Мы молчали всю дорогу, но я постоянно ощущала это напряжение. Воздух между нами накалился до предела, но попыток поговорить никто из нас не предпринимал.

– Выходи. – Впервые я столкнулась с таким холодом в его голосе. Он был как холодная льдина. Только однажды он так говорил, я вспомнила, с Настей.

И сердце снова дало огромную трещину. Я громко сглотнула и посмотрела на него. Каким был голос, такими были и его глаза.

– Андрей…

– Я сказал тебе, выходи.

– Ответь только на один вопрос.

Он замолчал. И я восприняла это как согласие. Даже если оно таковым не было.

– Чего ты от меня хочешь?

Мой голос показался настолько чужим, что я даже не смогла его различить. Этот вопрос повис в воздухе. Молчание было таким длинным, что в какой-то момент мне показалось, будто я задала этот вопрос только у себя в голове.

– Мне нужна только ты. – У меня создалось впечатление, что он говорит это нехотя. Признается мне.

– Но раз так, почему раз за разом ты меня покидаешь… – слезы начали подкатывать к горлу и мне, – каждый раз я думаю, что ты относишься так только ко мне, но потом вижу тебя с очередной девушкой и понимаю, что ничем, черт возьми, не отличаюсь от них.

Голос дрожал. Я вот-вот готова была разреветься и пуститься из машины прочь в квартиру.

– Да и сама ты я смотрю развлекаешься прекрасно. – Каждое его слово – как ножевое.

Вместо холода и злости теперь была обида. Если бы он посмотрел на меня, я бы непременно увидела бы его глаза, наполненные болью, разочарованием. На меня начала накатывать паника, я чувствовала, как учащается сердцебиение и сбивается дыхание. В голове резко всплыла мысль о смерти. Быстрой и очень болезненной.

Дело определенно плохо.

– Ты не можешь так говорить…

– Нет, могу, Ева. – Зарычал он. – Но почему-то я это я говорю. Потому что я чертовски зол. Потому что мы столько прошли вместе и в конце концов мы встречаемся. А ты поступаешь так.

И тут меня будто током ударило. Перед глазами появилась фотография. Та самая.

На меня начала накатывать злость. Несмотря на то, что в голове начало сильно звенеть, я старалась игнорировать это. Резко открыв дверь, я вылезла из машины и пошла в сторону подъезда.

Мне срочно нужно выкурить хотя бы одну сигарету.

Я устала постоянно не обращать внимание на происходящее между нами. Мы еще тогда нарушили личные границы друг друга, мы перестали вести себя как друзья. Но мы тщетно пытались заново выстроить стену из обломков. Меня это съедало изнутри, я уходила все глубже и глубже в бездну. Я не могла больше так жить. Я все меньше и меньше разговаривала со своими друзьями, одевалась все чаще несвойственно себе. Я возвращалась в то состояние, из которого выходила долго время. И когда мы решили выстроить отношения, все равно это привело к распаду. К боли, к крикам и выяснениям.

Но он спокойно заявлялся ко мне, находя предлог в сестре, а я покорно пускала его к себе в квартиру. Я устала, что каждый раз, когда ему плохо, я сталкиваюсь с холодностью, каждый раз мое сердце начинает разрываться от ощущения ненужности. А все по тому, что он не хочет говорить об этом.

Полное противоречие моих чувств и моих действий.

На самом деле, я ему никто. В его гребаной жалкой жизни я не имею никакого места.

Андрей протянул ко мне руку, но вместо того, чтобы дотронуться до меня, он взял у меня из рук пачку сигарет и зажигалку.

В голове сразу вспыли цифры, и я поняла, что он не курил уже примерно несколько недель. Несмотря на то, что практически каждый день наблюдал за мной.

Мы молчали. Каждый находился в своих мыслях, каждый по-своему зол на другого. Но сейчас нужно высказать все претензии, все недомолвки должны быть высказаны.

И нужно преодолеть эту черту между нами.

Если бы мы знали как.

– Андрей. Я не знаю, что сейчас говорить, потому что ты обижен на меня, а я обижена на тебя. Я устала от всего того, что происходит между нами не потому, что мы ведем себя не так. А просто мы не созданы для отношений.

– Ева…

– Нет, не перебивай меня. – Мы все также чужие, хоть и слишком близки.

Он хотел было возразить, но я даже слова не дала ему произнести. Тяжелого состояния, похмелья, так называемого, у меня уже не было. Было лишь желание высказать все.

Теперь я видела, что он многое хотел мне сказать.

– Выслушай меня.

– Хорошо, Андрей, я выслушаю тебя. – Я взмахнула руками и шумно вздохнула. – Но для начала предлагаю зайти в квартиру. Иначе от наших криков сейчас проснется весь двор.

Он кивнул, сделал последнюю затяжку и потушил сигарету.

Пока Андрей выходил из машины и забирал цветы, я подняла глаза к небу.

На удивление, не было ни одной тучки. Чистое небо было усеяно миллионами, даже миллиардами звезд и я невольно ими залюбовалась.

Большая медведица, малая медведица, где-то вдалеке виднелся трезубец и созвездие рака.

Звезды поражали, завораживали и манили к себе.

Но вот звякнула сигнализация, Андрей вместе с цветами и моей сумочкой подошел к дверце подъезда и открыл дверь моими ключами.

Мне пришлось пройти вслед за ним.

За мной закрылась дверь, я присела на тумбу, чтобы снять туфли, но руки не хотели меня слушаться.

В голове все больше и больше звенело. Проходило действие алкоголя.

Я прикрыла лицо ладонями, когда почувствовала мужские пальцы на лодыжке. Он расстегнул сначала одну туфлю, а потом вторую. Будто он считал это должным. В ссоре помочь мне.

Почему-то в этот момент я вспомнила родителей, которые даже в ссоре напоминали друг другу что-то сделать и выпить лекарства.

Сняла обувь я уже самостоятельно.

Несмотря на то, что мы были в ссоре, оба друг друга обидели, он все равно помог мне. И я была благодарна ему за это.

Наверное.

Мы включили свет в комнатах, чтобы не казалось так одиноко.

Хоть мы и так здесь были вдвоем...

Я подошла к балкону и открыла шторы. И отметила, что родители уже спали.

– Ева...

Я обернулась.

Он выглядел растерянным. Даже не раздевшись, Андрей смотрел так, будто видел меня впервые. Будто его осенила мысль, которую он долгое время не мог поймать.

– Почему, черт возьми, ты обо мне знаешь буквально все, читаешь как открытую книгу. Но почему же тогда я о тебе знаю только то, что ты мне сама рассказываешь?!

Я остановилась посередине комнаты и задумалась. Фактически, он был абсолютно прав, потому что я не всегда рассказывала о своих бедах, переживаниях и мыслях. Но остальные мысли давались плохо.

– Просто я не тот человек, который будет искать помощь в других. Потому что меня вынудили научиться решать свои проблемы самостоятельно. – Я до сих пор не могла себя пересилить и рассказать ему обо всем. Все это время. Но вдруг внутри меня что-то щелкнуло.

Андрей молчал. Наверняка принял мои слова на свой счет, и теперь понуро смотрел куда-то вниз, мне в ноги.

– А какой тогда ты человек, Ева? – Горечь в голосе убивала.

Я затянулась сигаретой и чуть ли не со слезами на глазах посмотрела на него.

– Ты действительно хочешь это знать?

Я не поняла, как Андрей подлетел ко мне и схватил за плечи. Я вытаращила на него глаза. Таким отчаянным я еще никогда не видела.

Он смотрел в мои глаза и я впервые поняла, как больно ему все это слышать. Но правда бывает горькой, и ее придется выслушать.

Пусть это полностью нас разрушит.

Я высвободилась из его хватки и отошла, при этом не отрывая от него взгляда.

Я молчала, и он тоже. Я не ждала, что он может что-то мне сказать, потому что я бы его прервала. Он как никто другой понимал, что в такие моменты меня лучше вообще не тревожить, чтобы не попасть под горячую руку. Но он уже попытался меня прервать, а сейчас он молчит.

Почему ты, черт возьми, молчишь, Андрей?

Скажи, пожалуйста, хоть что-нибудь, или я окончательно разрушу все, что между нами есть.

Но, видимо, уже правда поздно.

– Я столько времени находилась рядом с тобой. Столько времени помогала во всем, помогала с девушками, помогала найти себя. – Я хотела высказать ему все, что думаю. Я устала это терпеть, устала. – Но с каждым разом я все больше и больше теряла себя в тебе. Все эти недоотношения это просто какая-то никому не нужная игра. Это огромный клубок, который собирался, собирался, пока не оказался слишком большим. Андрей, этот клубок лопнул. Мы начали встречаться, но между нами не изменилось практически ничего, кроме нового статуса.

Я не скрывала злость, не скрывала отчаяние в своем голосе. Каждый раз говорить спокойно, холодно, пытаясь задеть его своими словами. Больше на это у меня не было сил. В моих глазах передо мной стоял теперь совсем другой человек. Это больше не был тот милый, смешной парень, который смеялся, издевался надо мной. Иллюзия разрушилась. Мечты тоже. В который раз.

– Знаешь, я так долго чувствовала себя ненужной. И похоже, так было всегда. Что при Альберте, когда я из кожи вон лезла, чтобы угодить ему, что сейчас. Твою мать, этот идиот просто использовал меня, говоря лестные слова. Говорил, что я самая лучшая, самая красивая. Ты хоть знаешь, сколько раз я позволяла ему пользоваться мною? Причем в физическом смысле. Я чувствовала себя грязной, но раз за разом разрешала ему снова. Да тебе лучше не знать, что вообще было! Я чувствовала себя отбросом после того, как он просто кинул меня. Но никто из вас об этом не знал.

Краем глаза я заметила, что он застыл. Плечи напряглись, а руки сжались в кулак. Даже не затушив сигарету, я подошла к нему почти вплотную. В его глазах была видна печаль, ему определенно было чертовски жаль. Жаль меня, жаль себя. Неважно. Сейчас мне было все равно.

– А в твоем мире я ничего, сука, не стою. – Я взмахнула руками и холодно посмотрела на него. Мне пришлось приподняться на цыпочках, чтобы заглянуть ему в глаза. Он поднял голову и встретился с моим взглядом. Впервые я увидела его слезы.

Глаза заслезились, и я поспешно отвернулась. Я не хотела плакать, я хотела наконец-то все ему высказать твердым голосом.

– Ева, послушай… – Андрей протянул руку, чтобы дотронуться до меня, но я отошла, с отвращением заметив, что он ведет себя, как в сопливых мелодрамах. Будто меня трогал не Андрей, а Альберт.

Отвратительно. Почему так отвратительно? Так ужасно…

– Да не хочу я тебя слушать, Андрей, я наслушалась уже твоих слов! – Выкрикнув ему эти слова, я прикрыла глаза. Я была вне себя впервые за столько лет. – Я два чертовых года я выстраивала себя заново по кирпичику. Я устала жить так, как живу сейчас! Устала!

Он молчал. Не мог подобрать слов, наверное. Лишь его напряженный взгляд застыл на мне.

– Посмотри на мои руки внимательно, Андрей. – Я попыталась расстегнуть пуговицу на рукаве, но ничего не вышло и я просто вырвала ее. Глаза у парня расширились от удивления. – Ты наверняка ни разу не рассматривал меня детально. Так рассмотри же все до мельчайших подробностей. А бедра? Да я ни одного парня не подпускала к себе, только лишь бы они не почувствовали пальцами эти шрамы.

– Ева…

– Да, именно, господи! Ты ведешь себя как тебе заблагорассудится, а я не собираюсь тут как лучшая твоя подруга сидеть и ждать, пока тебе снова будет плохо или нужна будет помощь. Я не могу так больше жить! Не могу, понимаешь?!

Я не осознала, как в моей руке оказалась кружка, но в следующий момент она полетела на пол и запоздало я услышала, как что-то разбилось.

Этот звук привел меня в себя. Я ошарашено посмотрела вокруг себя, посмотрела на Андрея, который так и не снял пальто, на разбитую кружку. Все было разбросано. Перед баром я так и не прибралась в квартире. Всхлипнув, на негнущихся ногах я опустилась на пол.

Я не рассчитала силу удара, поэтому кружка разлетелась на мелкие кусочки по всей кухне. Слезы стекали по моим щекам и я тщетно пыталась их смахнуть руками. Андрей присел рядом и тоже стал собирать осколки.

– Ай!

Все-таки я умудрилась порезаться. Уронив все осколки я встала, но в глазах потемнело и я схватилась за барную стойку. Рядом сразу появился Андрей и подхватил меня под локоть.

– Спасибо, но не нужно.

Я аккуратно высвободилась из его рук и кое-как дошла до дивана.

В уши будто наложили вату. Я практически ничего не слышала, в ушах звенело.

И тут я поняла, что плачу. Я громко всхлипываю, все еще в каком-то трансе смотрю на свою порезанную руку, и до меня медленно начинает доходить суть тех слов, которые я произносила.

Господи, это копилось во мне все еще с того момента, когда я осталась одна после разрыва с Альбертом. И ничего это не ушло. Все как было во мне, просто оно столько времени сидело внутри меня и ждало подходящего момента.

Я легла, подоткнув под себя подушку. Электрический камин, который кто-то включил, характерно трещал, будто горел по-настоящему.

Этот звук меня успокаивал.

Уже в полудреме я почувствовала, как Андрей взял мою ладонь, ее обожгло и я даже чуть нахмурилась. Но вскоре на руку легло что-то мягкое и немного шершавое и меня оставили в покое.

– Как же ты не понимаешь, глупая. Я тебя люблю, и, похоже любил всегда.

Я окончательно погрузилась в сон.

Глава 27

Cолнце настойчиво пробиралось через занавески. Ева всегда закрывала окно шторами, но вчера этого не произошло.

На кухне кто-то тихо разговаривал и готовил завтрак.

Ева лежала в своей спальне, укутанная одеялом. Перед тем, как ее уложить, он аккуратно снял с нее платье и оставил в нижнем белье. Ей требовалось больших усилий приподняться на кровати.

Ева

Я лежала в своей кровати, накрытая почти до подбородка.

Из кухни доносились тихие голоса.

Я постаралась воспроизвести вчерашний вечер, но голова болела, а тело не слушалось.

Вскоре захлопнулась дверь, и в квартире воцарилась тишина. Но не прошло и нескольких минут, как тихо скрипнул паркет рядом с моей комнатой и открылась дверь.

Я разлепила глаза и хмуро уставилась на него. Он стоял в одних домашних шортах, которые я когда-то стащила у папы из шкафа, чтобы носить их самой. Но они сваливались у меня на талии после занятий в зале, поэтому я каждый раз выкладывала их, когда приезжал Андрей. На носу у него красовались его очки. Круглые, в красивой тонкой серебристой оправе.

Работал в компьютере значит.

– Голова болит? – Неуверенно спросил он.

Мне удалось лишь кивнуть.

Я размахивала рукой с сигаретой в пальцах и ходила взад и вперед. Меня наверняка сочли бы за сумасшедшую, если бы посмотрели на меня в таком виде и с таким выражением лица вне дома. Особенно стоя в шортах и одном кружевном бюстгалтере.

Моментами у меня мелькала мысль о том, что ему наверняка неприятно смотреть на мои руки, все в шрамах. Но я отметала ее и специально показывала свои собственные творения.

Я вперилась взглядом в стоящего напротив меня Андрея.

Еще несколько минут назад мы молча завтракали. Андрей сказал, что приходила мама, спрашивала, все ли у меня хорошо и благополучно ушла после моего пробуждения.

Я даже не поняла, кто первый начал разговор, но вот мы уже стоим друг напротив друга и разговариваем на повышенных тонах.

– Знаешь что, Ева. Не я танцевал вчера с Альбертом, не я без сообщения, без звонка уехал вчера в клуб и напился до беспамятства.

Он очень зря сейчас это произнес. Он ударил по самому больному, по тому, о чем я жалела и чего я стыдилась. И даже после вчерашнего он смел злиться на меня. Но в этом была виновата я. И только я.

Я опять подпустила человека слишком близко к себе, и теперь трачу свое время на то, чтобы кричать, выяснять отношения.

– То есть ты хочешь сказать, что я виновата во всем том, что сейчас происходит?

– Нет, я не хочу этого сказать, но мне очень интересно узнать, почему ты так поступила.

– Потому что, черт возьми, ты как был бабником, который не задерживается на девушке больше двух-трех встреч, так им и остался. – На одном дыхании произнесла я и втянула воздух. – И почему я тебе вообще поверила.

Мне захотелось что-то разбить, хотелось психануть, закрыться в комнате и опять выходить из своих проблем самостоятельно. Сколько раз это делала, тем более пунктик в строке «любовь» уже есть.

Краем глаза я заметила, как он стиснул кулаки, как на шее заходили желваки. Как он сжал челюсти.

Он был зол, чертовски зол. На себя или на меня, я не знала. И будто бы расстроен, что ему нужно со мной ругаться.

– Можешь думать обо мне что угодно, можешь злиться и крушить все вокруг, но по крайней мере не отправляю своей ДЕВУШКЕ, – она сделала акцент на этом слове, – фотографии, где ты целуешься совершенно с другой.

Андрей замер. Выражение лица медленно изменялось с сурового на растерянное.

– Какие фотографии?

В этот момент я испугалась, что сказала что-то не так. У меня даже злость ушла на второй план.

– Посмотри, и сам все увидишь. – Как можно более грубо ответила я.

Он молча вытащил из джинсов телефон, разблокировал его и начал там что-то смотрел. Мне оставалось только угрюмо наблюдать за его движениями. Я была зла, но не настолько, чтобы ему врезать.

В моменте палец замер, он ошарашено посмотрел на меня и снова посмотрел в телефон.

– Твою ж мать!

– Не трогай мою мать.

Но он проигнорировал мои слова, со злостью кинул на диван телефон и хватился за волосы.

Я непонимающе смотрела на него, но вдруг пальцы что-то обожгло и я громко чертыхнулась. Сигарета обожгла ногти, и я метко кинула ее в пепельницу в виде огромной розы.

– Объясняй, что ты там увидел и понял.

На удивление, сейчас я уже не злилась на него, не плакала. Видимо мне нужно выплеснуть все эмоции, которые накопились мною. Чтобы наконец-то успокоиться.

– Твою мать…Твою мать…Да как это могло случиться!

В его руке появилась тарелка, которая тут же превратилась в осколки.

– Андрей!

Я вздрогнула и даже не ожидала, что так громко вскрикну. В голове пронеслось воспоминание.

Ева, как же мне надоело каждый раз прощать тебя за то, что ты такая глупая и прикрываешься своим ангельским лицом. Ты выгораживаешь себе, находишь на все оправдания, чтобы я опять тебя пожалел и простил. Ты всерьез думаешь, что не типичная женщина с этой охренительной стратегией?

Меня будто оглушила эта тишина. Я не сразу поняла, что зажмурилась, пытаясь прийти в себя и отогнать мелькавшие мысли. Да когда же я, черт возьму, избавлюсь от голоса Альберта в своей голове?!

Андрей смотрел вниз, на то место, где тарелка разбилась в дребезги. Стеклянный взгляд, а на лице замерзла боль. Будто он опять все испортил. Он моргнул, посмотрел на меня и закрыл ладони руками.

Только не плачь, не нужно.

Осколки разлетелись в разные стороны. Но я все равно осторожно наступила на пол и почувствовала под ногами остатки тарелки. Было не так уж и больно.

Через несколько шагов я оказалась возле Андрея, который уставился в пол и закрыл лицо руками.

– Андрей.

Он не отреагировал.

Я аккуратно, но с нажимом, оторвала его руки от лица и тронула за подбородок. Он вздрогнул.

Я подняла его голову и чуть не отшатнулась.

Никогда я не видела в его глазах столько боли. И мне хотелось его пожалеть.

– Что с тобой?

Андрей избегал моего взгляда. И молчал. В глазах блестели слезы. Такой же разбитый, как и я.

Я хотела было сказать ему, чтобы он не молчал, не закрывался.

Но тут стопы пронзила боль. Я нахмурилась и поморщилась.

Легко понять, что сейчас тебя будут ругать, говорить, как я могу стоять на осколках тарелки и при этом ничего не чувствовать. Но сейчас ты почему-то думаешь не о себе, а о парне, который стоит напротив.

Даже если мне перебинтуют ноги и я не смогу ходить несколько дней, я все равно надену каблуки и через боль буду ходить в них.

Увы.

Андрей опустил глаза и понял, что я стою на осколках, и по полу медленно расползаются небольшие пятна крови.

– Черт, Ева, ты что творишь?! – Тут же я оказалась в воздухе, Он схватил меня за талию и прижал к себе.

Я оказалась на диване, а Андрей сразу испарился.

Вскоре он сел передо мной на корточки вместе с перекисью и бинтами.

– Вот объясни мне одну вещь, почему ты так любишь себя калечить. – Бубнил он, пока обрабатывал мои раны. Я лишь чувствовала жжение.

Я непроизвольно зашипела. Было чертовски больно, хоть я и не чувствовала ее, когда наступала на осколки.

– Потерпи. – Он сосредоточенно протирал ватной пушечкой ступни. Мне пришлось просто откинуться на мягкие подушки и дать Андрею доделать свое дело.

Мысли в голове смешались. Я была вроде как еще обижена и разозлена на него, но его нежность в каждом прикосновении, то, что он сейчас сидел и обрабатывал мои раны. Физические.

Он медленно и осторожно забинтовал ступни, а потом присел рядом. Перекись так и осталась стоять на полу.

Мы молчали. Я не знала, что ему говорить. Я была обижена, а ему, по-видимому, было стыдно.

– Настя взяла мой телефон и…, – он запнулся и прочистил горло. Голос звучал глухо, и мне на секунду показалось, что у меня заложило уши, – попросила позвонить. А я, дурак, даже не потрудился посмотреть входящие. После этого бросил телефон в машине на сиденье и поехал по делам отца. Они разводятся.

Он горько засмеялся.

Я молчала. Внутри все еще сидела обида, но как будто бы пазл начинал сходиться. Так, Настя значит.

Он вытащил телефон, зашел в галерею, пролистал вниз и нашел папку «Скрытые». У него была старая версия ПО, поэтому защита паролем на подобные папки еще не была установлена.

– Вот, посмотри. – Он передал мне телефон и показал мне ту злополучную фотографию. – Обрати внимание на дату, когда она была сделана.

Скрипя сердцем, я взглянула сначала на фото, на которой Андрей целовал девушку, а потом уже на дату.

19 ноября 2020 года. Это его последняя фотография в скрытых. Я сразу попыталась соотнести это время с тем, кто был на фотографии. Светлые волосы, острые скулы и дерзкий взгляд. Она мне казалась слишком знакома.

– Это что, Рита?! – Я вытаращила глаза и посмотрела на Андрея. Он одарил меня грустной улыбкой.

Мне с трудом далось все переварить. Пазл почти сошелся. Значит, Настя попросила у него телефон, отошла, чтобы поговорить, но вместо этого отправила мне сообщение? Но куда же тогда смотрел сам Андрей? Неужели на видел, что Настя не разговаривает по телефону.

– Меня отвлекли Кеша и его знакомые, – будто прочитал мои мысли Андрей. Как будто понял, что я не до конца поверила в его историю. – Спрашивали, устроим ли мы еще такую тусовку, как на Хэллоуин. Но я сказал, что вряд ли.

Он скривился, и я поняла, почему. То, как я побила Альберта, он, видимо, еще долго не забудет.

Мне вдруг стало отвратительно. От самой себя. И ведь я все испортила. Просто так поверила фотографиям и даже не присмотрелась к фотографии. Во мне в тот момент кипела злость на саму себя, обида и неимоверная боль.

– А я было испугался за тебя, когда ты с ним вышла. Сразу сорвался с места и побежал к окну. Но ты и сама все сама решила.

Я слабо улыбнулась. Я бы ему еще раз врезала, да посильней. Избила бы до полусмерти. Но тогда бы я обязательно попала под статью.

– С тобой и действительно надо быть осторожней. А то и меня так побьешь.

Теперь он уже совсем не грустно ухмыльнулся. И эта ухмылка согрела мне сердце. Вот только глаза защипало.

Я всхлипнула. От Андрея это не укрылось.

– Эй, зайка, что такое?

Он положил руку мне на плечо и прижал к себе. Моя голова коснулась его груди и я заплакала.

– Прости меня. – Мне хотелось наконец-то выговориться. Выложить все, что у меня было в душе.

– За что? Это ты меня прости за все произошедшее. Это я заставил тебя сомневаться в себе. И я виноват в этом. Во всем, что произошло между нами после той ночи у меня в гостях.

Из-за его слов я начала плакать еще сильнее. Я просто не представляла, как можно говорить такое мне. Когда человек говорит, что виноват он, а не я. Всегда была виновата я. И только я.

– Ну ты чего расклеилась.

Он чуть сжал мое плечо и другой рукой взял меня за подбородок. Андрей отлепил мою щеку от его футболки и заставил посмотреть в его глаза.

Эти голубые глаза, в которые я смотрела сотни, тысячи раз, теперь казались совсем другими. Чуть прищуренные, что по уголкам образовывалась сеточка маленьких морщинок.

Его глаза светились любовью.

– Эй. Посмотри на меня. – Он чуть улыбнулся и приблизился так, что наши лбы соприкоснулись. – Мы со всем справимся, и с этим Альбертом, и с моей мамой, и с Настей. Мы со всем разберемся. Вместе.

На глазах снова заблестели слезы, а от таких слов я начала судорожно хватать ртом воздух и икать, как бывает, когда долго плачешь.

– Хорошо. – пробормотала я, но даже не совсем поняла, что сказала. Мой голос клокотал от выплаканных слез.

Я снова положила голову на его уже мокрую от моих слез футболку. Мы сидели так еще некоторое время, перекидываясь фразами, смеясь. И я вдруг осознала, что мне настолько комфортно с ним, что я не могу ничего ему сказать, потому что он и сам все понимает. Но вдруг мне захотелось это сделать.

– Знаешь, Андрей…

– Что?

– Ты мне понравился с того самого момента, когда я тебя увидела. Ты был таким жизнерадостным, таким светлым. Мне казалось, что ты общаешься со всеми вокруг тебя, и со всеми находишь общий язык. Тогда… – я вдруг вспомнила слова, которые мне говорил Альберт о нем, – Альберт сказал мне, что ты бабник и с тобой не стоит общаться.

Он засмеялся.

– Вот почему он не хотел гулять втроем. Боялся, что я уведу тебя у него. А знаешь, что? – Он чуть приподнялся на диване и хитро посмотрел на меня. На тот момент я уже подняла голову и смотрела на него без слез. – В тот день я понял, что ты его недостойна. Такая красивая, яркая девушка не должна встречаться с таким парнем с огромным количеством комплексов.

Я тихо хихикнула.

– И после вашего разрыва, – я невольно прислушалась к себе и поняла, что от этого у меня больше не екает в груди. – Мне захотелось с тобой общаться. Твой внешний вид никогда не играл особой роли для меня, хоть ты стала только красивей от этого.

– А я поняла, что хоть ты и бабник, но ты лишь скрываешь свои внутренние проблемы, проблемы с семьей и тому подобное за огромным количеством девушек.

Мы замолчали. Я не привыкла к таким разговорам, и еще не привыкла так откровенно говорить с Андреем.

И в этот момент я поняла, что не могу больше терпеть.

Я рассказала ему все, что касалось Альберта, рассказала те мысли, которые мелькали у меня еще долгое время. Рассказала ему отрывки из наших диалогов и то, что от него не осталось ничего, кроме нескончаемой боли в душе.

А он слушал. Слушал, иногда восклицал и принимался высказывать свое возмущение по поводу поступков Альберта.

В конце моего повествования мы пришли лишь к одному выводу.

– Тебе нужно поговорить с ним и покончить со всем, если ты готова жить дальше, и встречать со мной каждый рассвет этой жизни.

– Я тебе надо послать эту Настю далеко и надолго. А то она меня сильно бесит.

***

Лиза закрывала входную дверь квартиры в домашних спортивных штанах и большом объемном свитере. Поверх надела обычную безрукавку. Воскресенье, идти в университет не нужно, лишь сходить в ближайший магазин за молоком и хлебом. Почти каждодневная рутина.

Сегодня она планировала приготовить себе поесть, по максимуму убрать в квартире и наконец-то убрать все вещи Никиты из своих шкафов. Тем более, что большую половину вещей он уже забрал.

Ей стало как-то сразу безразлично, что думает Никита о разрыве, думает ли он о ней или нет. Будто его и не было в ее жизни. И она жила одна. Она очень легко его отпустила, и сама не понимала – почему.

С матерью она теперь не общается, потому что та сразу подняла громкий скандал, узнав, что они разошлись, а точнее «Лиза не смогла удержать». Женщины старой закалки, увы, перевоспитанию не поддавались.

– Здравствуйте! – Лиза обернулась на приветствие и столкнулась с парнем. Он как раз закрывал на ключ дверь напротив.

Светлые взъерошенные волосы, еще немного мокрые от недавно принятого душа, небрежно накинутое пальто поверх вязаного свитера с высоким воротом. Выглядел как истинный поэт, который витал в облаках. Еще и на плече висел бежевый шоппер с изображением Лермонтова. Любимого писателя Лизы.

– Привет! Ты здесь новенький? – И тут же прикусила язык. Они ведь еще не знакомы, чтобы обращаться на «ты». Но в порыве хорошего настроения ей хотелось узнать о своем новом соседе. Она легко улыбнулась, и получила улыбку в ответ. – То есть, недавно здесь?

– Да, я недавно переехал, – Парень откинул рукой волосы и смущенно пожал плечами. – Пока не совсем освоился. Меня Захар зовут, а тебя?

– Лиза, – девушка протянула руку, и широкая рука обхватила ее миниатюрную ладошку.

Он смотрел на нее каким-то странным озорным взглядом. Открытые глаза, без оценивающего взгляда, без дурацкой ухмылки любого другого парня.

И тут Лиза поняла, что похоже, игра начинается вновь.