Текст книги "Напарник для одиночки (СИ)"
Автор книги: Лея Вейлер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 14 страниц)
Глава 43
Мой прицельный взгляд уже на входе выхватил объект. Настоящий Блеквуд, а не тот двойник, что неделю пил коктейли в баре третьего уровня. Лаврентиец стоял в окружении своей компании – двух крупных торийцев с пустыми лицами телохранителей и трёх криласцев. Его взгляд, скользнув по залу, на мгновение задержался на чете Ордо, потом на нас. Слегка кивнул. Ничего лишнего. Простая вежливость. Но мурашки пробежали по спине от вида моей будущей жертвы. Как же давно я на него охочусь!
Вейли лишь притянул меня чуть ближе, его губы коснулись моей височной кости в нежном, супружеском жесте.
– Потерпи. Скоро он будет твой, – прошептал он в моё ухо.
– Жду не дождусь. Куда сядем?
Ответить напарник не успел, так как мия Глоссия уже активно нам махала, предлагая присоединиться. Мы с Вейли не сговариваясь развернулись в другую сторону, будто не заметили приглашения.
Смотровая площадка «Небосвод» оправдывала название. Купол из прозрачного сплава метагласа открывал панораму в двести семьдесят градусов. Внутри царил мягкий полумрак, чтобы усилить контраст. Только вмонтированные в пол светодиодные ленты освещали дорожки. Вдоль дуги в несколько рядов на разных уровнях стояли диванчики и низкие столики, некоторые уже были заняты.
Мы с Вейли выбрали позицию у дальнего иллюминатора, откуда был виден и космос, и большая часть зала. Зажглись софиты, и на небольшом подиуме появился экскурсовод – молодой алларец с горящими энтузиазмом глазами. Тот самый, который проводил конкурс молодожёнов. Для такого значимого события организаторы даже отказались от андроида, отдав предпочтение эмоциональности гуманоида.
– Добро пожаловать на край света, дорогие гости! – его голос, усиленный микрофоном, заполнил пространство. – Перед вами – система Кафоа, жемчужина созвездия Арфиста. То, что вы увидите сегодня, – танец гравитации и времени. А там, левее, за рождающимся сейчас фиолетовым гигантом Кафоа-Первис, обратите внимание на туманность…
Он продолжал лекцию, рассказывая о туманности Харона, мёртвой и прекрасной, похожей на разорванный саван из газа и пепла умирающих звёзд. Её бледное, зеленоватое свечение являлось зловещим контрастом предстоящему параду. Я слушала вполуха, одной частью сознания следя за поэтичными метафорами гида, другой – за Блеквудом, который устроился в центре зала.
После выступления экскурсовода занавес сбоку раздвинулся, открывая вид на оркестр. Рука Вейли, лежащая на моём бедре, напряглась. Моё дыхание на мгновение прервалось. Вот это наглость! Там, всего лишь в десятке льенов от нас, за одним из инструментов скрывается вселенское зло…
Округлое помещение наполнилось мелодией. А потом погас свет. Полностью. Тишину прорезал всеобщий вздох.
И началось!
Сперва из-за тёмного диска дальней планеты выползла, как расплавленная капля меди, Кафоа-Третис. Она плыла, тяжёлая и царственная. За ней, точно подчиняясь невидимому ритму, из-за края иллюминатора показалась Кафоа-Уно, полосатый гигант в кольцах из ледяной пыли. Они сближались, медленно, неотвратимо. Их свет – медно-красный и холодный голубовато-белый – смешивался в пространстве, создавая нежное фиолетовое сияние. Потом присоединилась третья, четвёртая… Они выстроились в неровную, ослепительную дугу, будто гигантское ожерелье, подвешенное в чёрном бархате вечности.
Это было ошеломляюще. По-настоящему. Я забыла на секунду, кто я и зачем здесь. Рука Вейли на моём бедре стала тяжелее. Я прижалась к нему, и на этот раз без расчёта. Мы сидели, обнявшись, как и все вокруг, заворожённые космическим танцем. И видеть такое вблизи – дорогого стоит даже для тех, кто побывал в своей жизни везде: от трущоб пиратских станций и диких планет до роскошных балов в резиденции Совета Альянса.
Но даже красота вселенского масштаба не может заглушить инстинкты. Краем глаза я видела, как Блеквуд что-то тихо сказал одному из своих людей. Как ториец в синем замер, уставившись не на планеты, а на коммуникатор и забарабанил по нему пальцами, будто отдавая приказы. Скользнув взглядом в сторону, заметила, как пожилые торийцы Ордо смотрели не на парад, а друг на друга, и в их сплетённых пальцах было больше чуда, чем во всей этой небесной астрофизике. Даже мои алларки были здесь вместе с ррханами.
Парад достиг пика, кульминации выравнивания. Пять необитаемых, непригодных для жизни планет сияли на одной линии. Их объединённый свет заливал площадку сюрреалистичным, многоцветным сиянием. Аплодисменты, сдержанные, почти благоговейные, прокатились по залу. Мелодия стала громче и достигла своего апогея.
А спустя какое-то время начался разъезд. Свет постепенно вернулся, оркестр замолчал. Переполненные впечатлениями гуманоиды потянулись к выходу, обсуждая, споря, делясь эмоциями. Пара Ордо не спешили, всё также глядя в иллюминатор, словно пытаясь впитать видение навсегда. Блеквуд и его группа тоже оставались на местах, как и десяток гуманоидов. Все, кто был с экскурсией на Луксоре. Ошибки нет. Они готовились к ещё одному не менее потрясающему зрелищу.
Напряжение, которое до этого было фоновым шумом, начало нарастать, превращаясь в невыносимый гул в моих ушах.
Гуманоидов становилось всё меньше. Торийцы из охраны Блеквуда сканировали зал и торопили тех, кто задержался. В том числе и чету Ордо. К моему огромному облегчению торийцы неспешно пошли к выходу. Мия Глоссия утирала платочком слёзы и вздыхала.
Когда они скрылись, Вейли, всё также нежно обнимая за плечи, губами коснулся моей мочки уха. Его дыхание было горячим, а шёпот – холодным и чётким, как лазерный луч:
– Пора.
Его рука плавно соскользнула с моего плеча на талию, помогая подняться и направляясь к выходу.
Преступление ещё не случилось. Но оно уже витало в воздухе, нагнетая колоссальное напряжение.
Глава 44
Рука Вейли, всё также лежавшая на моей талии, мягко, но неумолимо развернула меня в сторону от лифта к служебному коридору с табличкой «Персонал».
– Сюда, – его шёпот был едва слышен.
Мы свернули за угол, оказавшись в узком, плохо освещённом проходе между сияющими блоками систем жизнеобеспечения. Воздух здесь пах озоном и холодным металлом. Это была слепая зона на картах лайнера, намерено созданная архитекторами для технического обслуживания. И идеальная для нас.
Вейли двинулся вперёд, его шаги стали бесшумными, грациозно-хищными. Нет, в его роду точно отметились ррханы! Я последовала за ним, перед этим ловко подвернув полы длинного платья, чтобы не зацепиться за что-нибудь. Мы проскользнули мимо решёток вентиляции, миновали несколько неприметных люков, и алларец, наконец, остановился у ничем не примечательной панели в стене, похожей на место для доступа к проводке. С несколькими быстрыми движениями напарник отщёлкнул фиксаторы, и панель отъехала в сторону с тихим шипением.
За ней оказался не люк, а тесный, вертикальный бокс для хранения и подзарядки андроидов. Но сейчас он был пустой. Вейли втиснулся первым, подав мне знак. Пространство было настолько узким, что его плечи касались стен, а голова упиралась в потолок. Панель он закрыл почти полностью, оставив микроскопическую щель для воздуха.
– Вперёд, – прошептал он в темноте, и я, затаив дыхание, протиснулась внутрь, прижимаясь к нему спиной. Мы стояли, как две ложки в ящике, в полной, давящей темноте. Я чувствовала каждый его вдох, биение его сердца у себя между лопатками. Аромат его кожи, смешанный с запахом металла, был теперь единственной реальностью.
– Где мы… – начала я, но он легонько коснулся моего локтя, заставляя замолчать.
Темноту разрушил свет от наноочков, которые надел и активировал Вейли. Затем он провёл пальцами по стене перед нами. Раздался почти неслышный щелчок, и прямоугольник размером с ладонь стал прозрачным, показывая часть подиума и смотровой площадки. Идеальное место наблюдения!
Под холодным светом ламп вовсю кипела работа. Настоящий Блеквуд, скинувший изысканный пиджак, стоял перед разобранными музыкальными инструментами и руководил их сборкой по-новому. Предметы для услаждения слуха должны были стать бомбой. Оружием планетарного поражения! Легенда, реальную мощь которого все скоро должны увидеть.
Некоторые места в ряду по-прежнему были заняты теми, кто выступал в роли покупателей. Наверняка это не конечное звено цепи. Посредники. Я фиксировала и запоминала всех.
Двое лаврентийцев собирали финальные контуры, а Блеквуд с холодными глазами сверял показания на портативном терминале.
– Стабилизация на девяносто семь процентов. Цель захвачена, – доложил он безэмоционально. – Ядро ближайшей планеты Кафоа-Третис. Цепная реакция гарантирует полный коллапс в течение тридцати минут после детонации. Симуляция показывает эффект «пустого кокона» – останется только мёртвая кора.
У меня похолодело внутри. Вся игра, весь парад планет, вся эта красота… была просто прикрытием, идеальным фоном для испытания оружия, которое могло выжечь жизнь из целого мира, если бы эти планеты были обитаемы.
– Когда? – прошептала я, едва шевеля губами. Мой взгляд прилип к экрану. – Когда мы вмешаемся?
Вейли молчал. Слишком долго. Я почувствовала, как его тело, прижатое к моему, стало ещё более неподвижным, словно высеченным из гранита. Медленно повернула голову, насколько позволяла теснота, чтобы увидеть его профиль в тусклом свете экрана наноочков, закрывающих глаза. Его лицо было маской, но в уголке поджатых губ дрогнула крошечная мышца недовольства.
– Всему своё время, Крис, – наконец, тихо произнёс он чужим, плоским, как дикторское объявление, голосом. Слишком механическим, чтобы оставить это без внимания.
Можно было подумать, что он просто занят делом и сосредоточен, но я слишком хорошо его чувствовала… Каждое произнесённое слово, оттенки интонации, напряжение или расслабление мышц, да даже дыхание! Наверное, именно этого взаимного ощущения друг друга без слов и добивался Мачо, делая наши отношения настолько близкими. Однако сейчас это было не то, что я хотела чувствовать.
Ледяная волна прокатилась по моему позвоночнику. Это был не голос напарника, готовящегося к атаке. Это был голос солдата, ожидающего продолжение...
– Ты… ты не собираешься им мешать, – не спросила, а констатировала я, и собственные слова отдавались в ушах оглушительным грохотом. Несмотря на тесноту, развернулась, не забыв «случайно» двинуть Вейли локтем в бок и привести его в чувство. Прошипела на грани слышимости, всматриваясь в матрицу бегущих кодов по экрану очков и желая рассмотреть между строк бессовестные глаза: – Ты совсем сдурел?! Заигрался? Ларниусом мозги выжгло?
Сердце оглушительно грохотало. Ощущение предательства колючим, ледяным комком пульсировало в животе и вызывало тошноту. Так и знала, что все эти слова про доверие – враньё и манипуляция! Сам комиссар специального отдела Космофлота оказался изменником, променявшим военную клятву на служение врагу.
– Как ты мог? – разочарованно прошептала, стирая слезу в уголке глаза и одновременно незаметно вытаскивая из серьги иглу с парализатором.
Вейли поймал моё запястье, прежде чем игла коснулась его кожи на шее. На считаные доли секунды он оказался быстрее. Пальцы стальными тисками обхватили моё запястье. Другой рукой он нажал на дужку очков, останавливая поток матрицы. В лазурных глазах не было гнева, только усталая решимость. В темноте я видела, как свет от экрана наноочков играет на его заострившихся скулах.
– Умная девочка. Слишком хорошо тебя знаю, Крис. Всегда готова к выстрелу, если заподозришь неладное, – в его голосе не было раскаяния. – Это и хорошо, и плохо. Именно поэтому я тебе и не сказал.
Он медленно разжал мою руку, заставив выпустить иглу. Она беззвучно упала на металлический пол и раскрошилась под подошвой мужского ботинка.
Глава 45
– Я не служу Блеквуду. И не собираюсь помогать им уничтожать Кафоа-Третис, – он говорил тихо, но каждое слово било, как плазменный импульс. – Наше задание, настоящее задание от самой верхушки Космофлота – не мешать, а наблюдать. Зафиксировать точные параметры оружия, частоты стабилизации, сигнатуру излучения ядра. Получить работающие чертежи из их терминалов.
Я застыла. Безжалостные слова обжигали. Всё-таки не предатель. Но исполнительный солдат. И даже трудно сказать, что в этой ситуации хуже! Логика была чудовищной, жестокой, но… безупречной с точки зрения стратегии.
– Кафоа-Третис для вас всего лишь испытательный полигон?
– Надо отдать Блеквуду должное – цель выбрана идеально. Ни населения, ни полезных ископаемых. – Вейли кивнул. Сквозь прозрачные линзы очков я смотрела в его глаза. В них не было ни безумия, ни предательства. Только ледяная, нечеловеческая концентрация и глубокая, затаённая усталость. – Я должен был тебе сказать раньше. Но видел, что ты бы не смогла играть роль, зная правду.
За стеной Блеквуд отдал новую команду. Зазвучал низкий гул нарастающей мощности генератора. Воздух в нашем укрытии задрожал от напряжения.
– Приказ – наблюдать и обеспечить передачу устройства Космофлоту, – сказал Вейли, не глядя на меня. – После успешных испытаний, разумеется. Оно слишком ценно, чтобы уничтожать.
– Ценно? – я задохнулась от шока. – Это инструмент, созданный для манипуляции с помощью геноцида! Ты хочешь сказать, что наше правительство желает заполучить эту штуку себе? Чтобы стать такими же преступниками, как Блеквуд? Только с печатью и флагом? Чем же они тогда лучше оппозиции?!
– Это геополитика, Крис. Баланс сил. С помощью этого мы сможем уничтожить пиратские корпорации по щелчку пальцев. – он говорил спокойно, и это спокойствие было хуже любой ярости. – Мы солдаты, выпрлняющие приказ. Ты слишком категорична. Или забыла, на кого работаешь?
Работаю. Словно мы были бухгалтерами, а не теми, кто должен был стоять на тонкой грани между порядком и хаосом. Меня затошнило. Физически.
– Тогда ты ошибся, выбрав меня в напарники! – голос мой дрогнул, но не от страха, а от леденящего разочарования. – Я никогда не смогу этого принять. Не хочу работать на такое правительство. Нелегальные преступники просто сменятся на бандитов в законе, с дипломатической неприкосновенностью и бюджетом на новые игрушки для апокалипсиса.
На экране Блеквуд взял в руки пульт активации. Его губы растянулись в улыбке, лишённой всякой человечности. В его лице я представила высокопоставленных адмиралов, маршалов и прочих чинов, которые вроде бы стоят на страже порядка, но при этом готовы пойти на страшные, с их точки зрения оправданные, действия.
– Двадцать секунд до синхронизации и пробного импульса, – предупредил голос Блеквуда.
Спорить было бесполезно. Время истекло. Не для планеты там, за иллюминатором. Для меня. Для нас. Да, я знала, что даже вояки не безгрешны. Много чего видела и закрывала глаза. Но это... Красная черта!
– Я ухожу, – прошептала, отчаянно пытаясь вывернуться в тесном боксе. – Я не буду здесь стоять и смотреть. Не хочу быть частью этого!
– Крис... – алларец положил мне руки на плечи и мягко сжал. В тусклом свете его глаза были бездонными колодцами. Я увидела в них не злость, а… усталость. Ту самую усталость, которую он всегда так тщательно скрывал. И вдруг интуитивно осознала, что не всё ещё потеряно. Что у меня есть шанс достучаться…
– Дей… – я выдохнула, и в этом выдохе была вся моя боль, всё разочарование. Я тоже схватила его за предплечья, впиваясь пальцами в стальные мышцы. – Дей, пожалуйста. Ради справедливости, которой, как ты говоришь, мы служим. Ради тех стариков-торийцев, которые смотрели на эти планеты с такой любовью. Ради… ради того, что было между нами, что бы это ни было. Если это хоть что-то для тебя значило... Вмешайся! Ты же комиссар главного управления разведки Альянса! Мачо, а не Палач. Кто, если не ты… Никто не узнает, что оружие действует как надо. Никто и никогда! Только сейчас именно в твоих руках дальнейшие судьбы галактик, а не у тех, кто протирает зад в шикарных кабинетах. Я знаю, ты сможешь, если захочешь…
Я умоляла. Агент второго ранга Кристелла Орли, которую учили никогда не показывать слабость, умоляла, глядя в глаза комиссара, стоя в тесной коробке на краю космоса. И на колени бы встала, если бы было место.
Мачо сжал веки. На его лице пробежала судорога. Это был тот самый момент, который ломает любого солдата. Перекрёсток долга и совести. Приказа и того, что тихо шепчет где-то в глубине души, вопреки всем инструкциям. Он замер, и я видела, как за его закрытыми глазами бушует война.
– Тридцать секунд, – громко произнёс Блеквуд на экране.
Вейли глубоко, с усилием вдохнул. И открыл глаза. Посмотрел на меня и усмехнулся той самой кривой, рискованной усмешкой, которая заставляла моё сердце биться чаще, даже когда я злилась на него.
– Будь по-твоему, расщепи тебя реактор! – прохрипел напарник.
Его руки молниеносно взлетели к гарнитуре и вывели голограмму. Пальцы затанцевали по виртуальной клавиатуре, вводя команды с такой скоростью, что они сливались в мелькающее пятно. Он не пытался остановить процесс. Он взламывал протоколы синхронизации, внедряя в систему передачи данных «червя» – вредоносный код, который должен был исказить целевые координаты и рассчитать импульс впустую.
– Пять… четыре… – считал Блеквуд. С каждым словом его взгляд становился безумнее, а голос набирал высоту. – …три… два… один. Импульс отправлен!
Все собравшиеся в зале наблюдатели замерли, уставившись на удаляющиеся за бортом планеты и разлетающийся на части челнок. Бомба сработала. Тусклая сфера в её недрах на мгновение вспыхнула ослепительным белым светом и погасла. Блеквуд посмотрел на свой самодельный терминал с пультом, лихорадочно изучая данные, и побледнел.
Стоящий рядом с ним ториец выругался и объявил вслух то, что произошло.
– Сбой в передаче! Импульс прошёл, но… данные о воздействии не соответствуют модели. На Кафоа-Третис фиксируются лишь незначительные тектонические колебания в ядре. Фоновый уровень. Эффекта коллапса нет.
Блеквуд ударил кулаком по столу и затрясся. Его лицо исказила ярость.
– Кто?! Кто сделал это?! Проверьте все системы! Это саботаж!
– А может, кто-то поспешил с демонстрацией? – раздался из зала холодный, высокомерный голос. – Мы глубоко разочарованы вашей работой.
Один из наблюдающих встал и вышел. Вслед за ним потянулись другие. Послышались обвинения и ругань.
А в нашей тесной, тёмной коробке наступила тишина. Спазм, сжимавший мою грудную клетку, отпустил. Воздух снова пошёл в лёгкие с судорожным вздохом. Такого облегчения я не испытывала никогда! Я готова была убить напарника за подобные качели и одновременно расцеловать его. А почему бы, собственно, и нет?
Не сказав ни слова, я притянула голову Вейли к себе и прижалась губами к его губам. Это не был поцелуй. Это была благодарность. Глухая, беззвучная, идущая из самой глубины моего существа.
– Спасибо, – прошептала я, отрываясь. Глаза заволокло влажной пеленой. – Спасибо, что не взял на себя этот грех. Ни сегодня, ни завтра.
Напарник медленно выдохнул, и усмешка вернулась на его лицо, но теперь в ней была тень чего-то нового. Сомнения? Освобождения?
– Не благодари раньше времени, – он устало потёр виски. – Если кто-то узнает – меня за это расстреляют. А тебя, как соучастницу, отправят под трибунал и на астероид.
– Тогда в наших интересах сделать так, чтобы никто не узнал. – улыбнулась и посмотрела на экран, где Блеквуд в бешенстве метался по залу. – По-моему, это и есть то доверие, которого ты от меня добивался.
– Надеюсь, я об этом не пожалею. Если бы я знал, что ты будешь так дурно на меня влиять…
Прищурившись, я погладила Вейли по лбу, стирая хмурые морщинки.
– То что? Не стал бы связываться со мной? Отказался от сотрудничества?
Напарник тяжело вздохнул и притянул меня за талию к себе. Так плотно, что я почувствовала быстрые удары его сердца.
– Боюсь, что нет. Даже тогда бы не отказался…
Глава 46
Я стояла бы так вечно, но наша работа ещё не закончена.
– Они не остановятся, пока не найдут источник помех, – прошептал Вейли, его пальцы снова заскользили по голограмме. На этот раз он не вводил, а стирал – убирал следы своего вторжения в систему, подменяя лаги ошибками программного обеспечения и случайными сбоями в энергосети. – У нас минут десять, не больше.
Я наблюдала на экране, как хаос постепенно сменялся холодной, методичной яростью. Блеквуд приказал перекрыть все выходы в сектор. Началась проверка систем безопасности. Дураком он не был, чтобы верить в случайную ошибку собственных расчётов.
– Нужно убирать его, – тихо сказала я. Вейли кивнул, не отрываясь от работы. – И делать это нужно так, чтобы выглядело либо как несчастный случай в каюте, либо как акт отчаяния преступника, чей план рухнул.
– Отчаяние убедительнее. – Вейли закончил чистку и выключил наноочки. Темнота снова поглотила нас, но теперь она была не такой удушающей. – У него на столе был пульт активации с биометрическим ключом. Если он умрёт, держа его в руке, а система покажет попытку повторной, но аварийно прерванной активации оружия… Это может сработать.
План был безумным. Нужно было проникнуть обратно в зал, перегрузить систему охраны, устранить Блеквуда и инсценировать самоубийство, пока его люди метались в поисках несуществующего хакера.
– Я отвлеку охрану на периферийные датчики, – предложил Вейли, уже сдвигая панель. Прохладный воздух сервисного тоннеля ворвался в нашу душную нору. – Ты проберёшься к нему. Тихая и близкая работа. Всё, как ты мечтала.
Я предвкушающе улыбнулась, вынимая из-за пояса складной стилет с изолирующим лезвием – оно не оставляло термических следов и нарушало нервные импульсы, вызывая мгновенный, тихий паралич диафрагмы и сердца. Смерть была быстрой и, для постороннего взгляда, похожей на острый сердечный приступ, особенно на фоне сильнейшего стресса.
Вейли выскользнул из нашего укрытия, а я вернулась в зал через решётку внизу короба.
В помещении царила напряжённая суета. Торийцы что-то яростно пробивали на инфопанелях, а Блеквуд, бледный, с трясущимися руками, стоял у центрального терминала, сжимая в кулаке тот самый пульт активации. Он что-то кричал про проверку резервных линий. Идеально!
Мой путь лежал за грудой разобранных и брошенных кое-как инструментов. Я ждала сигнала. И он поступил.
С оглушительным треском погас свет, и завыли сирены аварийного энергосброса. На несколько секунд воцарилась паника и кромешная тьма, пока не зажглись тусклые багровые огни аварийного освещения.
– Стабилизаторы на четвёртом уровне! Саботаж! – раздался чей-то крик. Охрана ринулась к выходам, увлекая за собой техников и лже-Блеквуда.
Я сделала рывок.
Настоящий Блеквуд, ослеплённый яростью и страхом, даже не заметил, как я возникла у него за спиной из-за тени генератора. Его дыхание было хриплым, неровным. Он поднёс пульт к лицу, словно пытаясь силой воли заставить его работать.
Моя рука была твёрдой. Короткий, точный удар стилетом чуть ниже левой лопатки, в идеальную точку. Его тело вздрогнуло, глаза на мгновение расширились от удивления больше, чем от боли. Он беззвучно открыл рот, потянулся рукой ко мне, но силы уже оставляли его. Я ловко подхватила падающий пульт и вложила его обратно в его ослабевающую, но ещё тёплую ладонь, сжав пальцы вокруг корпуса.
В тот же миг Вейли, удалённо подключившись к терминалу, симулировал короткий, неудачный запуск протокола самоуничтожения ядра оружия. На всех экранах вспыхнуло алое предупреждение, а затем – сигнал о критическом отказе биометрического сканера «в связи со смертью оператора».
Я отступила в тень, как раз когда свет снова вспыхнул. Первым, что увидели вернувшиеся охранники, была фигура их хозяина, безжизненно лежащего у терминала с пультом в руке, и красные надписи «СБОЙ АКТИВАЦИИ», «ОПЕРАТОР НЕ ОПОЗНАН».
– Он… он пытался запустить его снова! Сорвался! – выдавил лже-Блеквуд, с ужасом глядя на показания. Всё сошлось. Стресс, провал, отчаяние, судорожная попытка всё исправить, закончившаяся фатальным сбоем и остановкой сердца.
Пока они бушевали вокруг тела, я бесшумно ретировалась по тому же маршруту. Вейли ждал меня у выхода из сервисного тоннеля с бесстрастным выражением лица.
– Чисто?
– Как стёклышко.
– Данные с терминала и основные чертежи уже в зашифрованном облаке. Остальное самоуничтожится через час по таймеру, который он, якобы, и поставил на случай провала.
Обнявшись, мы молча прошли в нашу каюту, как неспешно гуляющая чета Флойд. Большинство гуманоидов на лайнере даже не подозревали, что творилось после того, как они покинули сектор смотровой площадки.
Нам же предстояла самая нудная часть – отчёт. Мы сели за терминал в гардеробной и вдвоём сочинили сухое, бесстрастное донесение. О том, как внедрились и наблюдали, как испытание по неизвестным причинам (возможно, брак в сборке) не привело к полному коллапсу планеты, но спровоцировало техническую катастрофу и гибель Каирна Блеквуда при попытке аварийной перезагрузки системы.
Подумав, мы отказались от дальнейшего наблюдения и экскурсии на Резонанс-3 в качестве молодожёнов.
– Уверен? Ты ведь так старался выиграть. – подколола напарника.
– Это будет нашим следующим заданием. – подмигнул Вейли и рекомендовал в отчёте срочный рейд для захвата лаборатории, тайной клиники и всех присутствовавших на демонстрации, как свидетелей, так и соучастников.
Чтобы капитан раньше времени не поднял тревогу о приближении кораблей космофлота, пришлось снова внедриться в систему лайнера для перенастройки навигационных сканеров. В том, что он причастен или, по крайней мере, в курсе происходящего на его борту не было никаких сомнений.
Отчёт ушёл в аналитические недра спецотдела. Через три часа тишину лайнера разорвал вой сирен и гул штурмовых катеров, швартующихся Космофлота. Началась зачистка. Механическим голосом громкоговоритель предупредил всех оставаться в своих каютах.
Мы стояли в стороне, наблюдая, как людей в шикарных костюмах и лабораторных халатах строят в колонны под дулами бластеров. Генерал инспекции, сухопарый лаврентиец с лицом, словно высеченным из гранита, выслушал наш краткий устный доклад.
– Хорошая работа, комиссар, агент Орли. Жаль, что оружие не удалось заполучить в целости, – произнёс он, и в его глазах мелькнуло сожаление. То самое, которое заставило мой желудок тревожно сжаться.
– Оно было слишком опасно и непредсказуемо, генерал Эствуд, – ровным голосом парировал Вейли. – Как показал инцидент, даже создатели не могли его контролировать.
– Возможно, вы правы, – вздохнул генерал и отвлёкся на подошедшего с докладом штурмовика.
– Они всё ещё хотят эту штуку, – сказала я на ухо напарнику.
– Да. Но теперь у них нет ни образца, ни главного инженера, а данные в облаке защищены крипто-замком, который откроется по моему биометрическому ключу. И только для анализа, а не для воссоздания. Мы купили время.
Он повернулся ко мне. В его усталых глазах не было триумфа, лишь тяжёлая ноша сделанного выбора.
– Ты готова к последствиям? Когда наверху проанализируют все данные, у них могут возникнуть… вопросы.
– У меня уже есть ответы, – сказала я тихо и взяла его руку. Пальцы тут же сцепились с моими, крепко, почти болезненно. – А на их вопросы будем отвечать вместе. Как напарники.
Он ничего не сказал. Просто поднёс мою руку к губам и на мгновение прикоснулся к костяшкам пальцев. Это был не просто поцелуй, а печать. На новом негласном договоре. Не между агентом и комиссаром, а между двумя гуманоидами, которые только что провели черту и решили остаться по одну её сторону. Вне зависимости от того, что ждёт их впереди.
