Текст книги "Я сберегу твоё сердце (СИ)"
Автор книги: Лейа Сагал
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 7 страниц)
Прораб, видя такую истовую любовь к труду, представил свои утекающие денюжки, наорал на подчинённых, с которыми сам недавно курил, и отправил их работать.
Так план, рассчитанный на неполный месяц, был выполнен за неделю. Ребята из разных команд сдружились, медсёстры, подкармливающие вечно голодных мужиков, стали родными, и даже рабочие стали смотреть на них с уважением.
Мир был в самом расцвете. Звенел, зеленел, жарил, дышал полной грудью, дарил надежду на светлое будущее и стирал ужасы прошлого.
Именно в такой день Эву перевели в обычное отделение на третьем этаже.
Когда открылась дверь ОРИТ и каталка поехала на выход, Эва выкинула руку, притормаживая о косяк. И большими глазами на побледневшем лице смотрела на происходящее в коридоре.
Слов не было.
Ребята расстарались.
На обычную гражданскую одежду сверху они нацепили одноразовые халаты, маски и шапочки. Каждый перед этим прошёл проверку на носительство всякой заразы и те, кто получил сомнительный результат, был с шуточками и приколами выпнут за пределы отделения. Так что сейчас перед девушкой в две шеренги по стеночкам выстроились самые «чистые».
– Вы что делаете? – еле слышно прошептала Эва.
– Здравия желаем, Эва Гросс! – пробасил Яркий и его призыв тут же подхватило около двадцати здоровых глоток.
– Ура! Ура-а!! УРА-А-А!!! – стены вздрогнули, стекла задрожали, медсестры глупо захихикали и толкнули каталку дальше.
– Придурки, – Эва закрылась одеялом по самые глаза и отчаянно краснела.
Каждый что-нибудь желал.
– Давай, выздоравливай!
– Держись, Эвка!
– Не хандри там…
Эва понимала, что они были искренними в своём намерении поддержать, но злилась всё больше на каждую новую фразу. Она мало того, что ужасно себя чувствовала: саднило горло от трубки ИВЛ, болело место разреза и всё тело в целом, собственная слабость изматывала и была такой, что, вспоминая себя в прошлом, девушке хотелось рыдать. Так ещё у неё была грязная голова, а из самых разных мест торчала куча трубочек. Столько лет скрывать свою слабость, и вот так, в один момент, предстать перед всеми в своём самом худшем состоянии. Для Эвы это было слишком.
Завернув в палату девушка едва удержала слёзы. Здесь всё было заставлено цветами, огромными букетами, корзинами. Нежный и тонкий аромат роз вперемешку с приторно-сладким ароматом лилий чувствовался до тошноты интенсивно.
Вот только это были не слёзы счастья, радости или умиления. Если бы у Эвы была возможность – она бы сбежала. Но ощущение беспомощности сжимало её в одну точку.
Посередине комнаты стояло двое мужчин. Крепких, хорошо сложенных, сильных. Один повыше, другой чуть пониже. Один светлый и голубоглазый, другой темноволосый с кажущимися чёрными глазами. Один улыбчивый и открытый, другой суровый и закрытый. Два человека, за такое короткое время ставшие ей лучшим другом и …э…очень близким.
– Привет, сестрёнка, – Данила встал с кровати, заполнив и без того тесную комнату.
– Привет, – процедила Эва, опуская глаза.
«Уходите! Уходите! Уходите!» – кричала про себя, сжимая в кулачки покрывало.
– Это всё тебе, представляешь, – добродушно улыбнулся и развёл руками брат, охватывая рукой комнату.
Девушка бросила на него полный негодования взгляд: ей, может и сделали тяжёлую операцию, и сердце у неё теперь новое, но дурой-то она от этого не стала!
Данила немного опешил от такого и уныло опустил руки. Эву кольнуло острое чувство вины.
– Прости.
34.
Арий и Сокол внимательно следили за девушкой. Они замечали и ее ладони, комкающие покрывало, и взгляд, который она постоянно отводила, и нервно поджатые губы, и сведённые к переносице брови, и тон, с которым она бросила эти несколько фраз. А еще они разговаривали с доктором из ОРИТ, с некоторыми опытными медсёстрами. Из всего услышанного и увиденного складывался невесёлый вывод: Эва переживала послеоперационную депрессию.
– Мы вас оставим на время, – Сокол подтолкнул к выходу ничего не понимающего Данилу и закрыл за собой дверь.
В палате повисло напряжённое молчание.
"Было бы здорово, если бы ты тоже ушёл", – думала Эва. Тогда она смогла бы спокойно выдохнуть и немного расслабиться. Но Арий всё ещё стоял напротив и, наверняка, своим пристальным взглядом подмечал все её несовершенства.
– Эва, – девушка вздрогнула, когда её холодных ладоней коснулись тёплые мужские руки. Арий присел на корточки напротив, – о чём ты думаешь?
– Чтобы ты свалил отсюда, – зло выпалила девушка, честно признаваясь в своих мыслях и изо всех сил стараясь сдержать подступающие слёзы.
– Но ведь ты этого не хочешь, – ответил Арий после недолгого раздумья и взгляда глаза в глаза.
– Хочу!
Каким бы выдержанным Зем не казался внешне, внутри он был растерян. Этот разговор давался ему так же непросто.
– Болит? – взглядом показал на грудь.
– Нет! – прошипела девушка, у которой от возмущения высохли все слёзы.
Арий встал и подошёл к окну. Эту встречу он представлял себе несколько по-другому.
– Она столько лет справлялась со всем сама. Не думаю, что будет просто, – философствовал Сокол на кухне съёмной квартиры, – это знаешь, как дети: в момент, когда капризничают и отталкивают, им нужно больше всего любви.
– Эва, я не мастер говорить, поэтому прости, заранее, – Зем вдохнул и длинно выдохнул, успокаивая собственное бешено бьющееся сердце. Развернулся и снова присел перед ней. Хотел взять её ладошки в свои, но девушка спрятала их под грудью. Ничего не оставалось, как положить руки по обе стороны на кровать, – я однажды пролежал два месяца в больнице с тяжёлым ранением в живот. Был момент, когда моя жизнь целиком зависела от того, кто сверху, – поднял глаза к потолку, – врачи тогда сделали всё, что могли.
Эва хоть ещё и не смотрела на него, но слушала внимательно.
– И я понимал, что нужно что-то менять. Что вся эта работа – дорога в один конец. И один-единственный раз попросил у Бога дать мне знак. Показать дорогу. Ну, знаешь, как радуга показывает, где прячется горшочек с золотом.
Девушка нахмурилась, не очень понимая, к чему он клонит.
– И представь мою реакцию, когда я увидел тебя. С радужными волосами.
Эва несколько долгих секунд вспоминала свой цвет волос в их первую встречи и подняла на мужчину лицо с удивлёнными большими глазами. Точно! Тот образ готовился под очень важного клиента.
– Это было как насмешка. Только не обижайся, – проговорил быстро, видя, как она снова нахмурила брови. Нежно погладил её большим пальцем по щеке, – просто ты такая яркая, живая…хорошая, – посмотрел на неё с теплотой, – а я… А у меня руки по локоть в крови, – вздохнул и опустил голову.
Выдохся.
Исчерпался.
Ощутил мягкое прикосновение прохладных пальчиков к своей руке и крепко их сжал.
– Я до сих пор не понимаю, за что мне такой подарок, как ты, – прошептал, ища ответы в её блестящих глазах.
– И я люблю тебя, Эва Гросс, – свободной рукой Арий из кармана джинс достал маленькую бордовую коробочку, – выходи за меня.
В коробочке было кольцо, ободок которого состоял сплошь из круглых, обрамленных маленькими золотыми каплями, камней. Эва смотрела на него широко распахнутыми глазами.
– Я не… я не могу… – проговорила вдруг ставшими неподвижными губами.
Сердце мужчины затрепыхалось где-то в горле.
– Почему?
– Да как же ты не понимаешь! – вскрикнула девушка и закашлялась от резкой боли в горле.
Щёлкнул дверной замок, но через секунду дверь захлопнулась обратно. Судя по недовольному ворчанию, Сокол вытащил Данилу обратно в коридор.
– Потому что я неполноценная! – продолжала эмоционально сипеть девушка, – потому что любой шанс в будущей жизни это 50 на 50! Потому что это вечные таблетки и больницы!
– Эва.
– Потому что я уже ни на что не годная!
– Эва…
– Потому что я инвалид!
– Эва!
– Потому что я не хочу быть обузой всю жизнь!
– Эва…Эва, – Арий пытался поймать руками её уворачивающееся и мокрое от слез лицо, так, чтобы не причинить боль и ничего случайно не задеть.
– Потому что…
– Эва-а, – наконец получилось и он поцеловал её в соленые губы.
Девушка замерла и больше не вырывалась, вцепившись в его рубашку. Арий ловил скатывающиеся слезинки губами, вытирал их большими пальцами и продолжал целовать.
– Просто дай нам шанс, Эва, – попросил её, не выпуская лица из рук, – я знаю про таблетки, про реабилитацию. Ты не представляешь, сколько всего мы перечитали с Соколом за это время. Кому только не звонили, – говорил ей быстро, пока она затихла и слушала его, – я знаю про все варианты. Давай пройдём всё это вместе?
Он смотрел на неё вопросительно и так душу свою не обнажал ещё ни перед кем. Ни перед Богом, ни перед психотерапевтом.
Эва закрыла глаза и из-под ресниц снова полились слезы.
– Я не смогу родить тебе ребёнка, – выдохнула еле слышно, словно призналась в самой страшной своей тайне.
Арий растерялся на мгновение, а потом крепко её обнял, целуя в висок. Ребёнка? Глупая, он бы сам не позволил этому случиться: слишком большие риски.
35.
Год спустя.
Арий тихо вошёл в отдельно стоящий тренировочный зал, стараясь не отвлекать девушку. Она всё равно его заметила, улыбнулась и махнула рукой. Строгий женский голос из телефона, где шла онлайн-тренировка, выговорил за эту минутку отвлечения и продолжил вещать.
Мужчина сел в дальний угол на скамейку и продолжил наблюдать. Недавно Эва возобновила эксперименты с волосами – в этот раз они были рыжими, как морковка, отчего она выглядела маленькой озорной девчонкой. Особенно, когда улыбалась.
Просто не было. Депрессия, набравшая обороты до клинической, потому что Эва ужасно чувствовала себя физически – раз. И два – её угнетали внешние изменения в виде стойких отёков, незаметно появившегося лишнего веса, выскочивших на лице прыщей, ломающихся волос: тогда она их очень коротко состригла и перестала красить. Первые шаги реабилитации и связанные с этим истерики, потому что всё давалось очень сложно. Внезапные осложнения, скорые. Арий до сих пор вспоминал ту смесь ужаса, растерянности и собственной беспомощности, когда Эва разбудила его жутким хрипящим дыханием. Он даже позвонил Соколу, а не в больницу, благо друг быстро сориентировался и вызвал врачей сам. Приехал, когда Эву уже увозили. Дождался возвращения командира. То был первый и последний раз за весь период реабилитации, когда Арий напился. А в последующем научился ставить уколы в вену.
Она отталкивала его ни раз и ни два, но кто-то из них в тот момент должен был быть сильнее. И он был.
Потому что ему не представлялось возможным, чтобы вот этой девушки не было рядом.
В обтягивающих ярко-розовых лосинах и свободной футболке, извечной облегающей майкой внутри, за которой она скрывала шрам, Эва тянулась, заканчивая занятие. Легко и плавно. Можно было бы сказать – без труда, только если бы Арий не помнил, как трудно было в начале. Как её прибивал к земле тот факт, что до прежнего уровня было как до неба.
Арий выдохнул, облокотился спиной о стенку, сложил руки на груди и широко расставил ноги по бокам от скамейки. Эва потянулась наверх, демонстрируя изгибы стройного тела. Как кошка. Знала, что наблюдает.
Они приехали в дом Дмитрия пару дней назад. До этого целый год жили в квартире в столице, чтобы быть ближе к больнице. А через два дня у них планировалась свадьба.
Плавно покачивая бедрами и вытирая шею полотенцем, Эва медленно приближалась к нему. Краем глаза он видел её отражение в зеркальной стене, наблюдая таким образом Эву 3-D. Красивая.
– Приве-ет, – протянула девушка и села напротив, так же широко расставляя ноги. Открыла бутылку с водой, – будешь?
Арий мотнул головой. Игра началась и ему это нравилось. Только в этот раз не было хищников и жертв: оба равные.
Эва припала к горлышку бутылки и начала пить, прикрывая от удовольствия глаза. Капельки срывались и скатывались по подбородку, шее, ключицам, теряясь за воротом футболки. Из-под ресниц видела тот взгляд, которым он смотрел на неё: жгучий, затягивающий в свою темноту, но сдерживаемый строгими рамками. Вроде сидит и не трогает, руки при себе держит, а у неё пожар в животе.
– Договорился с Никитой? – расходящимся движением пальцев царапнула его по коленке через брюки и чуть наклонилась вперёд.
Арий хмыкнул и кивнул, продолжая наблюдать.
Ярый был в своём репертуаре. На их свадьбу он хотел пригнать чуть ли не весь свой внушительный автопарк, а им, вместо запланированного красивого седана одолжить свою малышку монстр-трак. Страшно обижался на отказы, называя их старомодными.
– Вот и отлично, – девушка широко улыбнулась, медленно перекинула одну ногу через скамейку и быстро соскочила, чтобы убежать, но тут же была перехвачена за талию.
Собственно, ей ещё ни разу не удалось от него убежать.
Смеялась и пыталась вырваться из крепких рук, со всех сторон окружённая его тёплым телом.
– Ужасно по тебе соскучился, – Арий вдохнул за её ушком, отчего у девушки перехватило дыхание и она чуть не поперхнулась смехом.
– Мы же виделись час назад, – настроение из игриво-дразнящего переплавилось в томительно-ждущее.
– Мхм, – невесомые поцелуи от уха до шеи заставили коленки стать совсем ватными, – ты сидела на диване и искала очень важные салфетки.
– Да-а, – от мужских ладоней, скрещенных ниже пупка шёл ощутимый жар, и она упёрлась в них своими, непроизвольно выстонав ответ, когда Арий поцеловал её в основание шеи.
– Я надеюсь, выбрала? – Эва не понимала, как он сдерживал себя, задавал ненужные вопросы и помнил нить разговора, когда у неё уже сохло во рту от частого дыхания.
– Мне нужна твоя помощь, – кажется, у неё получилось сказать это вслух.
Арий улыбнулся, не отрываясь от нежной кожи изгиба плеча.
– Мне понравились те, серые с розовой розой, – проговорил куда-то в шею, пока руки начали бесстыдное путешествие по её груди.
– Арий!
Мужчина коротко рассмеялся и в несколько широких шагов преодолел расстояние до зеркальной стены, чуть приподняв Эву за талию. Стянул с неё футболку, несмотря на сопротивление – майку, и остановился. Продолжал зацеловывать и любоваться отражением.
Эва изменилась. Не внешне – кроме шрама, тонкой ниткой вьющегося по грудине, других изменений не было. Или он не замечал: ему было всё равно на это. Внутренне. Эва начала строить планы, мечтала объездить пол-мира, перестала жить одним днём. А ещё уволилась с работы, избавилась от состояния неопределённости и зажигала окружающих своей любовью к жизни. Ей стало ощутимо легче – Арий чувствовал это. Жизнь без тяжёлый тайн заиграла для Эвы новыми красками. .К.н.и.г.о.е.д...н.е.т.
Девушка толкнулась назад, не сдерживая стона. Тянуть дальше было невозможно.
Смотреть и видеть в зеркале, как она запрокидывает голову, открывает свой ротик сладкой буквой "о", закусывает нижнюю губу, как пытается совладать со своими руками, как пробует то оттолкнуть его, то, наоборот, прижать ближе. Чувствовать под руками её содрогающееся тело. Слышать стоны. Он выживал каждый раз и всё выдерживал ради вот таких вот моментов торжества жизни. С ней.
Пожалуй, ему есть за что благодарить Бога.
36.
Свадьба маленькой и тихой не получилась.
Гудел весь посёлок. Девушки красились и надевали своё самое красивое: в одном месте собиралось столько свободных незнакомых мужчин. Бывшие военные надевали свои кителя и шли поговорить о знакомом, вспомнить свою молодость и дурость. Их жёны хлопотали вокруг своих мужей и дочерей: все должны были выглядеть идеально.
Ярый разговаривал по телефону на крыльце дома. Его было непривычно видеть в классических чёрных брюках со стрелкой и белой рубашке вместо перепачканных джинс и футболки. Неизменными оставались взъерошенные, торчащие в разные стороны светлые волосы, яркие голубые глаза на загорелом лице: он много времени проводил на улице, «обережной» браслет на левой руке и несколько плетёных на правой.
Парень – мечта девчонок.
Парень – хулиган.
Любвеобильный самец с полным восхищения взглядом, от которого таяли все женщины.
Мужчина – красавец, чьё сердце принадлежало только одной.
Настя вышла из дома в длинном, облегающем всё тело, серебристом переливающемся платье. Никита при виде этой красоты завис с открытым ртом, потерял нить разговора, извинился и отключил телефон.
– Родная, сжалься, – мужчина состроил страдальческую мордашку и обошёл кругом расправляющую платье женщину, – я же не выдержу и не будет у тебя никакого праздника.
– Это ещё почему? – подняла на него спокойное лицо Настя.
– Потому что я тебя украду и съем, – Ярый порывисто обнял её и уже хотел поцеловать, как прямо перед самыми губами упёрся во что-то неправильное. Приоткрыл один глаз, ничего не понял, поэтому открыл второй.
Палец!
– Только попробуй мне макияж размазать.
– Жестокая женщина, – сразу же загрустил Никита, опустив плечи и уголки губ.
– Ядя Нийита! – из двери выбежало розовое облако и влетело прямо ему в руки.
Никита закружил хохочущую девчушку в воздухе и потом посадил к себе на руку.
– Ты очень красиво выглядишь, Кира, – с серьёзным видом оценил её наряд и причёску.
– Аспибо, – довольно кивнула девочка.
Он когда-то говорил, что не любит детей? Пфф! Свою маленькую принцессу Яр просто обожал.
– Ты её избалуешь! – отчитала его Настя за очередной подарок в самом начале их отношений, когда подпрыгивающая и повизгивающая от радости девочка убежала в дом.
– И тебя избалуем, радость моя, – подмигнул ей тогда Никита.
– Представляешь, Кира, мама не разрешает её целовать! – пожаловался он.
Девочка цокнула языком и деловито покачала головой, отчего расхохотался не только Никита, но и Настя.
– Ты бы видел своё лицо! Это того стоило, – посмеиваясь, девушка спустилась по ступенькам на дорожку.
– Ах ты… – мужчина завороженно смотрел на покачивающиеся бёдра и после тычка детского пальчика в щёку пошёл следом.
37.
Арий стоял в окружении своей расформированной команды. Нервничал. Очень непривычно чувствовал себя в костюме. Но старался дышать медленно и глубоко.
За ним высилась увитая цветами и воздушной тканью арка. Гостей было так много, что занятым оказался весь двор. Особенно выделялась рыжая голова Яркого, рядом с которым плыла чёрная головка невысокой женщины. Мужчина просто измором добился их психотерапевта Оксану и был чрезвычайно доволен, прикрывая тонкие пальчики улыбающейся женщины, которая держалась за его предплечье.
Басил Дмитрий, колокольчиком смеялась Кира, в разных уголках двора то и дело хохотом разрывалась новообразовавшаяся компания парней и девушек. Арий вслушивался и не верил, что всё это происходит с ним.
– Не верится? – положил на плечо руку Сокол, словно прочитав его мысли.
Арий кивнул.
– Привыкай, дружище, – усмехнулся Сокол и отошёл в сторонку, потому что заиграла торжественная музыка.
Эва волновалась не меньше. В своём выборе была уверена, как и в чувствах Ария. Но всё это было так волнительно, так торжественно и ответственно, что… хотелось сбежать.
От опрометчивого поступка спасла вошедшая Настя.
– Вау! – искренне восхитилась Эва нарядом подруги, – откуда эта прелесть? – обошла девушку со всех сторон и потрогала ткань, которая на ощупь оказалась очень мягкой.
– Никита где-то достал, представляешь, – шёпотом ответила девушка, смущённо улыбаясь.
Эва прослезилась. После трансплантации она вообще стала очень сентиментальной.
– Я так за вас рада, – обняла подругу.
– Спасибо, – Настя сжала девушку в ответ, – сама как?
Невеста вздохнула и присела на краешек кровати.
– Страшно. Раньше всё было как игра. Ну, знаешь, можно было уйти в любой момент. Да я вообще с этим не парилась, потому что у меня был ограниченный срок, – извиняюще улыбнулась на громкое «кхм-кхм», – а теперь… Это же надолго. У меня планов-то на такой срок не было никогда. Как вы вообще живёте? – рассмеялась, попытавшись спрятать под смехом нервное напряжение.
– Любишь? – Настя присела рядом и обняла её за плечи. Дождалась кивка и продолжила, – знаешь, когда стало понятно, что у Никиты всё серьёзно, мне тоже стало страшно. Я как будто бы изменяла Владу. А если его друзья узнают? А как его мать отреагирует? А если через несколько лет разведёмся? А потом Никита у меня спросил: «А как хочешь ты?». А я счастливой быть хочу, Эвка, – мечтательно вздохнула девушка, – он пообещал, что сделает. И знаешь, ведь делает. Мне не хочется думать о том, что будет через год или через десять лет. Я вот сейчас здесь с тобой сижу счастливая, мой ребёнок счастлив, у меня ночью будет умопомрачительный секс, – выдохнула она, – наши мужчины меняются ради нас, сама видишь. А это уже что-то да значит.
Эва кивнула. Арий по-честному продолжал исправно работать с психотерапевтом и сейчас результаты уже были заметные: он улыбался чаще, двигался более расслабленно, ночью спал без хмурой морщинки между бровей, говорить с ним стало легче. Никите все эти разговоры не зашли, но его отдушиной стали машины. С ними он мог спокойно думать, анализировать, искать решения.
– Дочь, пора, – снова открылась дверь и на пороге показался Дмитрий.
В чёрных брюках, белой рубашке, которая непонятно как умудрялась покрывать его широченные плечи и с ярко-красной бабочкой, мужчина улыбался. Пожалуй, риск потерять ещё и дочь возымел терапевтический эффект и он отпустил прошлое.
Эва кивнула подруге, легко поднялась и утопила свою ладошку в папиной руке. Было легко идти вот так рядом, когда их отношения не топились тайнами. Когда не нужно было париться о том, чтобы никто не увидел следы уколов, не почувствовал запах лекарств, не зашёл случайно в комнату. Всё-таки тайны – это тяжело. Особенно между близкими.
38.
Музыка заиграла громче, и все затихли. В сопровождении генерала и его сына шла хрупкая на их фоне девушка. Белое пышное платье чуть ниже колен, белые кроссовки, нежно-розовые в мягких завитушках волосы. Арий замер, глядя на неё и в животе разлилось щекотное чувство…счастья?
На какой-то встрече Оксана просила вспомнить ситуации, когда он чувствовал себя счастливым. Арий думал долго. Когда его одобрил тренер? Когда выиграл свой первый бой на ринге? Когда получил своё первое звание? Но то был результат упорных трудов на пути, который выбрал и, потому, воспринимал происходящее как должное. Эва же стала подарком, солнцем в его тёмной жизни, тем человеком, с которым он однозначно чувствовал себя счастливым.
Дмитрий с дочерью подошли ближе и мужчина передал девичью руку в его.
– Береги её, – шепнул генерал с блестящими глазами и отошёл в сторону.
Тёмно-карие, как бездна, глаза встретились с тёплыми медовыми. О чём он там только что думал? Счастье? Увольте. Весь мир сузился и сосредоточился в девушке напротив.
– Я, Арий Силин, беру тебя, Эва Гросс, в законные супруги, – он взял кольцо в руку, – обещаю, я буду беречь твоё сердце, – говорил негромко, только для Эвы, но те, кто стоял рядом, услышали.
Настя разрыдалась на плече у Никиты, кто-то из женщин тоже всхлипнул.
Арий надел кольцо Эве и большими пальцами вытер скатившиеся по щекам девушки слёзы.
– Я, Эва Гросс, беру тебя, Арий Силин, в законные супруги. Обещаю беречь твою душу, – последнее уже прошептала, потому что голос проседал от волнения. Дрожащими пальцами надела кольцо ему.
Эпилог.
Эва Силин умерла через 26 лет, окружённая семьёй, родными и близкими друзьями в своём доме. Тихо, спокойно, с улыбкой и благодарностью за всё.
26 лет – большой срок для человека с пересаженным сердцем, который не планировал прожить и года.
За это время они с Арием забрали к себе троих приёмных детей. Тогда ещё совсем крошку Тифани, трудного 16-летнего подростка Рона и молчуна Грита. Сейчас уже взрослые состоявшиеся люди со своими семьями.
Забрали их из приюта, который ещё тогда, 26 лет назад, неожиданно для всех открыл Айк. Мало кто понимал, что двигало худощавым, молчаливым, очень глубоком и внимательным пареньком в очках. По первой Айк спонсировал всё сам – благо его специализация приносила хороший доход. Потом присоединился Арий и открыл там клуб по самообороне для мальчишек и девчонок, который быстро набрал популярность. Потом к ним присоединился и Никита, два раза в неделю забирая желающих к себе в автомастерскую и обучая премудростям своего дела.
Сокол переквалифицировался в переговорщики, а Дух перешёл под крыло генерала.
Так от государственной команды R7 пр борьбе с преступностью никого не осталось. Но сложившимся путём каждый был доволен.
