Текст книги "Я сберегу твоё сердце (СИ)"

Автор книги: Лейа Сагал

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 7 страниц)

Оторваться от её губ было сложно. Мягкие, податливые, они своей близостью одновременно и успокаивали, и будоражили кровь. Понимая, что ещё чуть-чуть и все случится прямо здесь, в машине скорой помощи, Арий поцеловал их в последний раз и уткнулся лбом в лоб девушки.

– Теперь твоя очередь, – выдал хрипло, встал и стянул футболку.

– Что ты… – хотела возмутиться Эва.

Мужчина ловко расстегнул броник и что-то упало, глухо ударившись о прорезиненный пол машины. Девушка протянула руку и собрала в ладони три пули. Тяжело сглотнула.

– Почему раньше не сказал? – подняла глаза на Зема, который уже стоял перед ней без верха.

Чистая кожа без татуировок: они были запрещены.

– Это было не опасно.

– То есть синяк на щеке опаснее?

– Да.

Эве захотелось сжаться. Он нависал сверху, придавливал своим тёмным взглядом, лишая возможности пошевелиться и нормально дышать.

Девушка отвела глаза в сторону. Попыталась собраться и выстроить в себе образ лихой и лёгкой девчонки. Встала со скамьи, придерживая плед руками, и подошла к каталке. На ней была разложена аптечка: вата, дезсредство, заживляющий пластырь.

Обернулась к Земному.

– Поворачивайся, – стоя, когда не было большой разницы в росте, смотреть на него было легче. Мужчина послушно повернулся.

– Дуть не буду.

Зем хмыкнул и Эва придавила обильно смоченной ваткой круглую небольшую рану с ореолом в виде синяка. Вниз по спине потекло дезсредство, но мужчина даже не дернулся. Закрепила первый пластырь.

– Моё имя Арий.

– М? – Эва так увлеклась, наблюдая за тем, как стекали струйки жидкости за пояс чёрных джинс, что расслышала не сразу.

– Меня зовут Арий, – терпеливо повторил мужчина.

– Ооо, у нас что-то типа знакомства? – протянула девушка, заклеивая второй пластырь.

Арий промолчал.

– Арий, – хмыкнула девушка, – необычно.

– Эва тоже не часто встречается.

– Уделал, – девушка хлопнула ладонью по третьему пластырю, – жить будешь.

Земной натянул футболку обратно и подошёл ближе к девушке, складывающей аптечку.

– И давно ты этим занимаешься?

– Минуту, наверно.

– Эва. Я про работу живцом.

Девушка на миг остановила движение рук, собирающих мусор, потом резко все скомкала и выбросила в урну.

– Давно, – вскинула голову, – что-то не так?

– Все не так, – мужчина сузил глаза и подошёл ближе, – твой отец в курсе?

– Папа? Спроси у него сам, – сузила глаза в ответ, – если осмелишься.

Арий уже практически дышал ей в губы. Видел свое отражение в расширившимся зрачке, чувствовал её легкий аромат вперемешку с резким запахом дезсредством.

– Прибыли, – раздалось с переднего сиденья и в салон просунулась улыбающаяся голова молодого бойца.

Арий измельчил его взглядом, но отошёл от девушки на шаг. Этого ей хватило, чтобы выбраться из капкана, открыть боковую дверь и ловко выпрыгнуть из машины.

Мужчина вышел следом и неторопливо пошел за ней. Машина подъехала к высокому офисному зданию, которым прикрывалась их военная организация. Они без вопросов прошли пункт контроля и поднялись на восьмой этаж. Здесь дороги разошлись: Эва ушла на повторную диагностику в лазарет, Арий – в комнату, дожидаться своих и готовиться писать отчёт.

18.

Когда Зем освободился – Эвы уже не было в здании, а Башаров готов был танцевать на столе от радости: в телефоне, который она достала, было столько компрометирующей информации, что хватило бы на два пожизненных срока для Димура. Руководитель быстро забрал свои слова, касаемо отпуска, обратно – Красовского, не смотря на всё сопротивление, забрали живым и практически невредимым.

– Мне такие люди нужны, – хлопнул с довольным лицом по плечу Зема.

После этой встречи Арий с Эвой не виделись около месяца. Да и не должны были. Команда R7 всё так же ходила на задания, летала на самолётах, прыгала с парашютами, убегала, отстреливалась, выводила. Ребята быстро отвыкли от удобных кроватей в доме Малой, но никто про неё не забыл. Эва для них осталась улыбающейся девчонкой, что подарила им пару дней нормальной жизни.

Арий ходил все таким же суровым и мрачным, но образ девушки с волосами цвета радуги снова и снова появлялся перед глазами. Он злился на такую насмешку судьбы, закрывал глаза сильнее или распахивал их широко-широко, до белых бликов перед глазами от яркого солнца. Образ исчезал, но неизменно появлялся снова. Командир чертыхался, сплёвывал, шёл убивать кулаки об грушу, отчаянно сопротивляясь той тёплой волне, что появлялась при воспоминаниях об Эве.

Новое задание с живцом в главной роли R7 получила через месяц. Как бы Зем не отнекивался – выбора не дали: иди и делай. Но согласились на уступку – Арий шёл знакомиться с девушкой до начала операции.

Когда он зашёл в зал, где шла подготовка, практически не удивился, увидев Эву среди остальных. Он многое о ней узнал – девушка действительно была профессионально подготовлена и входила в официальный штат работников их базы, как он, Сокол, или тот же Башаров.

– Покажите мне секс! – командовала высокая, с коротко стриженными блондинистыми волосами женщина. По видимому, тренер.

Арий прошёл в тёмный пустой зал и сел. Загремела музыка и…Что ж. Прошлый танец Эвы был даже невинным по сравнению с тем, что творилось на сцене сейчас.

– Стоп! – громыхнула женщина, хлопнув в ладоши, – если это, по вашему, секс, то мне жаль ваших партнёров! Эва! Слава! Первые! Будете по очереди показывать.

Арий напрягся, когда вместе с девушкой на середину сцены вышел высокий смазливый парень и нагло положил руки ей на живот, прижимая к себе. Эва накрыла его руки своими, заиграла музыка и… Арий просто не понимал, как при таких телодвижениях, такой близости и таких взглядах, у Славика ещё не стояло.

– Плохо! – Зем аж опешил.

Плохо? Он тут как встать теперь не знал, а эта женщина сказала «плохо»?

– Как бревна, чессловно, – достаточно громко пробормотала тренер, – Катя, Сергей! Ваш черёд.

Следующих смотреть было неинтересно. Не было того напряга и искр, которые летели от первой пары, и у Ария получилось успокоиться.

– Всем на растяжку и отдыхать! – хлопнула женщина после последней пары и направилась прямо к сидящему Земному.

– Командир, – по-мужски протянула ему руку.

Арий встал.

– Не имею чести быть знаком, – ответил на неожиданно крепкое рукопожатие.

– Карина. Ну как, всех посмотрели?

– Всех.

– Как впечатления?

– Они…стараются.

Женщина коротко расхохоталась.

– Да уж. Эва! Подойди.

Девушка вышла из стойки и спрыгнула со сцены.

– Вот. Познакомься. Арий Силин, руководитель в операции с твоим участием.

Арий скрипнул зубами. Он, конечно, предполагал и даже готовился к тому, что живцом опять будет Эва, но реальный расклад дел его пошатнул.

– Ну, здравствуйте, командир Арий, – хитро улыбнулась девушка, – как вам наша работа? Всё устраивает?

– Всё, – вытолкнул из себя мужчина. Присутствие рядом Карины не давало ему возможности высказать и сделать то, о чём он думал.

– Ну что ж, отлично, – широко улыбнулась Эва, – Карина Викторовна, я всё, можно пойду?

– Иди.

19.

То, что Арий будет её ждать, было ожидаемо. Но то, что её будет ждать ещё и он – стало радостной неожиданностью.

– Эва! Сюда иди!

Девушка спрятала рвущуюся наружу улыбку и состроила обиженную мину: он давно не приезжал и даже не предупредил о возвращении. Медленно спустилась с лестницы и направилась к широкоплечему мужчине в кожанке, нагло облокотившемуся на край своей агрессивной черно-красной Ямахи.

Но была достаточно грубо перехвачена за локоть. Арий не понимал, почему Эва с таким напряжённым лицом шла к этому большому мужчине, который выглядел весьма угрожающе. Она в беде? Ей нужна помощь?

– Это кто ещё такой? – процедил он сквозь зубы, задвигая девушку себе за спину.

– Эва? – тут же напрягся байкер и широким шагом подошёл к ним.

Девушка посмотрела на двух мужчин, прожигающих друг друга глазами. Вздохнула.

– Пусти, – попросила спокойно и дёрнула руку. Вышла из-за спины, – Арий, это Данила, мой брат. Данила, это Арий, командир R7.

Зем не поверил собственным ушам. Брат?!

Зато Данила быстро пришёл в себя и расплылся в восхищённой улыбке.

– Земной? – протянул руку для рукопожатия, – наслышан о тебе! На-ка, подержи, – передал Эве красный шлем, – хотел с тобой познакомиться лично, но даже не думал, что получится! – обнял застывшего мужчину за плечи, – слушай, мы сейчас к отцу едем в один местный бар, айда с нами!

– Ага, соглашайся, – голос Эвы звучал глухо под шлемом, который она застегивала, – познакомишься с папочкой. Ну! Даня! Мне тебя долго ждать? Я могу об этом замечательном командире рассказать больше, чем кто-либо другой! Например, про цвет белья, – в этот момент она изящно перекинула обтянутую в черную кожу стройную ногу через сиденье и повернула голову с наглухо закрытым шлемом к ним.

– Не обращай внимания, – ещё раз улыбнулся Данила. Кажется, это у них семейное, вот так часто и широко улыбаться? – вот адрес, – протянул визитку, – подъезжай. Будем рады.

Ещё раз сильно хлопнул по плечу Зема и пошёл к своему красавцу. Вокруг уже столпилась толпа из девушек, расчленяющих глазами гордо восседающую Эву и одновременно пытающихся привлечь внимание мужчин. И парней, бесстыдно разглядывающие изгибы бёдер, которые Эва и не пыталась скрыть.

Арий в бессильной злобе сжал кулаки.

Вызывающее поведение девушки просто выводило его из себя.

Он подъехал по указанному адресу примерно через пол часа. Это была центральная улица города, заполненная весёлыми людьми, яркими мигающими вывесками, ароматами еды, выхлопных паров и сигарет. Отовсюду доносился смех, ритмичная музыка била вразнобой и бесконечно сигналили машин, приветствующие или проклинающие друг друга. Кое-где плакали дети.

Спустился на цокольный этаж, где перед закрытой дверью его встретил паренёк-администратор.

– Земной к Гроссу.

Этого было достаточно, чтобы его проводили к нужному столику. Неожиданно, но в баре было немноголюдно и спокойно, играла тихая живая музыка. После какофонии звуков улицы здесь было даже тихо.

Генерала Гросса он узнал со спины, хотя ни разу не встречался с ним лично.

– Пришёл! – обрадовался ему Данила.

Эва, что-то весело рассказывающая отцу, подняла на Ария глаза. На мгновение стала чуть серьёзней, но тут же взяла себя в руки и улыбнулась ему ещё шире.

Необъятная спина Гросса-старшего начала медленно разворачиваться в сторону командира, являя сначала темную с прожилками седины густую бороду, мощное плечо и, наконец, лицо с пронизывающими насквозь карими небольшими глазами.

– Отец, это Земной, я тебе рассказывал о нём, помнишь? Ваша операция по остановке сбыта наркотиков в южном направлении это нечто! Так тонко и чисто, – продолжал восхищаться Данила.

– Арий Силин, – Зем поприветствовал генерала и протянул руку.

Мужчина несколько секунд всматривался в его глаза, потом поднялся в свой немаленький рост и ответил на рукопожатие.

– Можно просто Дмитрий. Проходи, садись.

Арий сел напротив вглядывающейся в него девушки.

– Я слышал, это ты вывел Эву в деле с Красовским? – спросил мужчина, разделывая руками мясо на волокна.

– Было такое, – бросил острый взгляд на девушку. Но та только лениво улыбнулась и махнула ему бокалом.

– Спасибо тебе, – Дмитрий говорил серьёзно и смотрел как будто прямо в душу.

Арий взгляд выдержал и кивнул.

Стол, за которым они сидели, был большим. И, если в начале их посиделка напоминала семейную, то постепенно подтягивались и другие, отчего их стол вскоре стал самым шумным. Дмитрий, Данила и Эва тепло здоровались с друзьями, каждый раз вставали со своих мест и обнимали пришедших. Арию оставалось только удивляться: откуда в этих людях столько любви и доброты в сердце при всей их истории? И если Дмитрий сбивал тёплое впечатление о себе проницательным взглядом, то его дети смотрели открыто и с широкой улыбкой.

– Что, нравится? – вывел Зема из задумчивости уже слегка хмельной голос генерала.

– Что?

– Эва, говорю, нравится? – он смотрел все так же глубоко, но алкоголь добавил во взгляд блестящей грусти.

– Нравится, – подтвердил Арий и посмотрел на девушку, которая хохотала вместе с рядом сидящим мужиком. Она словно почувствовала, что говорят о ней, и обернулась.

– Эвка, ты же вроде с тем болезным мутишь? – повернул бородатую голову к ней отец.

– Пап, он не болезный и зовут его Мирон.

Мужчина только добродушно хмыкнул.

– Видишь, встречается она, – развёл свои лапищи в стороны Дмитрий, – занятая. Что делать-то будешь, а? Командир?

А командир не знал. Он пристально всматривался в девушку, которая беспечно ему улыбалась, и даже не предполагал такого варианта. Нет, Эва красивая девушка, и было бы вполне естественно, что она с кем-то встречается. Но он видел фотку этого Мирона – Айк всем показывал. Тщедушный малец в очках, начинающий айтишник, но зелёный и мягкий, как новорождённая еловая веточка. Он? Почему он?

20.

Вся компания была уже в приличном подпитии, кроме Данилы и ещё пары друзей. Эва попрощалась с братом, чмокнула отца в щеку и, помахав всем рукой, выпорхнула на свежий воздух. Голова немного кружилась от выпитого и девушка в который раз отчаянно себя благодарила, что любила надевать кроссы, а не это убийство на шпильках.

После прокуренного крепкими сигарами бара воздух улицы казался удивительно свежим. Она сделала несколько глубоких вдохов и через пару шагов уже ощущала уверенность в ногах. Решила прогуляться: до съемной в этом городе квартиры было не близко, но пару кварталов пройтись хотелось. Уже отошла от бара, как её окликнули.

– Эва!

От этого голоса пробежал холодок по спине и зачастило сердце. Черт, а ведь она только успокоилась! Кто бы знал, каких сил ей стоило сохранять невозмутимость под его взглядом.

Арий двигался сквозь людей так, словно не замечал их. Руки в карманах чёрной куртки, сосредоточенный, без единой эмоции на лице. Эва чувствовала, что сейчас произойдёт что-то важное, оттого немного пугающее, и еле сдерживалась, чтобы не убежать.

Арий не был таким накаченным, как отец или даже как Данила. Стройный, в хорошей физической форме, что проглядывала через футболку и распахнутую кожанку, по-мужски широкоплечий.

Эва сглотнула. Вздохнула, собирая себя по кирпичикам. В тысячный раз напомнила себе о своём обещании не мутить с военными.

– Чего тебе? – вскинула подбородок.

Вот только Ария её обещание не волновало совсем. Он поменялся в лице моментально, словно демоны, которых сдерживал, вот-вот вырвутся наружу. Стремительное скользящее к ней движение. Одна рука за затылок, другая на талию. Мужчина развернулся так, что они оба оказались в тёмном переулке между домами и просто снёс её своей страстью.

Эва даже не успевала отвечать ему, задыхалась, цеплялась за его плечи изо всех сил. Арий не лапал тело – руки примерно лежали на талии и на затылке. Все желание было в губах, весь жар был на них и между ними, каждое движение ими – секс без проникновения.

Эва сдалась. На короткий миг выпустила наружу всё то, что чувствовала на самом деле. Был ли в этом виноват выпитый алкоголь, горячее желание мужчины или просто все контроллёры сгорели со временем. Обхватила его руками под плечами и чуть приподнялась на носочки. Расплакалась бы от всей нежности, любви и радости, переполнявшие сердце, но вспомнила про обещание.

– Почему он? – выдохнул мужчина, обнимая её лицо ладонями и прижимаясь к её лбу своим.

– Что? – Эва заглянула в такие близкие сейчас глаза, в очередной раз убеждаясь, что они не чёрные, как кажется обычно.

– Почему Мирон?

Нельзя задавать такие вопросы в минуты такой открытости. Если бы он сказал: «Поехали ко мне?», она бы поехала. Но Арий давно не понимал свои и чужие чувства. Эва вообще за много лет была первой, кто вызывал отклик, и сразу такой бешеный. Зему предстояло только учиться этой сложной науке.

Девушка прикрыла глаза и убрала ладони с лица. Отошла от него на шаг.

– Потому что состояние Мирона зависит от ежедневной рутины: безопасность дома, сделал ли укол, своевременные обследования. Я могу это контролировать. И даже если однажды случится форс-мажор, как в тот раз, я точно буду знать, что сделала максимально всё.

Остановилась, вдохнула.

– С вами, военными, всё сложнее. Мне просто в один прекрасный день могут позвонить и сказать, что мой муж геройски погиб на задании.

Арий напрягся. Он никогда не задумывался об этом: ему не к кому было возвращаться.

– Муж Насти погиб, когда она была на 8 месяце беременности. Представляешь, каково ей было? – Голос дрогнул и стих, – мою маму заказали, потому что мой отец – военный. Это его сломало, а на руках новорожденная я и 6-летний перепуганный сын. Я ничего не помню из того времени, но мне много рассказывал Данила. Я так не хочу, – мотнула головой в подтверждение своих слов, – не хочу, чтобы мои дети росли как перекати-поле, потому что с ними некому посидеть. Мне про месячные и про секс объясняли трое сорокалетних мужиков. И это, знаешь ли, – горько усмехнулась, – отличается от представлений тринадцатилетней девочки.

Арию нечего было сказать на это. Служба – всё, что у него было. И именно она оказалась камнем преткновения.

Они долго молча смотрели друг на друга. Он видел, как по щеке девушки стекла одна слезинка, рисуя мокрую дорожку сверху вниз. Нестерпимо захотел её стереть.

– Ты хочешь, чтобы я ушёл со службы? – голос у Зема оказался охрипшим, но не от возбуждения. Если она сейчас скажет «да», он сделает это и…просто потеряет себя.

– Нет.

Напряжение схлынуло с тела волной.

– Тогда что?

– Начни заниматься с психотерапевтом.

– Что? – кулаки у мужчины непроизвольно сжались, а нервы натянулись в струнку, – я не…

"Я не псих" – хотел он сказать, но замолчал, споткнувшись о сузившиеся глаза девушки.

«Я так и знала» – говорил весь её вид.

– Почему?

– Я не хочу однажды напороться на приступ неконтролируемой агрессии. Я хочу видеть понимание в твоих глазах, а не сплошную тьму. Я не хочу на старости лет переживать из-за того, что ты вздрагиваешь от каждого громкого звука.

Арий слышал такие истории. Но всегда считал, что ничего из этого его не коснётся.

– Хорошо, – ответил через время.

Эва выдохнула и встала в более расслабленную позу.

– Пол года. Потом приезжай. Поговорим.

Арий даже не успел понять её слова. Девушка подошла к нему и легко поцеловала, едва коснувшись губ.

Если бы он знал. Если бы он только знал…то ни за что не отпустил бы её сейчас. Но Эва уже махала рукой, останавливая такси, а он так и стоял в подворотне.

Через день ему доложат, что Гросс от участия в операции отказалась.

21.

Три месяца спустя.

Арий не бросил службу, но в свободное время исправно общался с психотерапевтом, понимающим специфику военных. Ему даже прописали лекарства, от которых он сначала отказывался, но после разговора с Эвой всё таки начал принимать. Он не замечал за собой каких-то сильных изменений. Все таки три месяца слишком маленький срок, чтобы говорить об этом, но тугой узел в груди постепенно расслаблялся и дышать становилось легче.

С Эвой они постоянно созванивались.

Видео-звонки, непрекращающаяся переписка в мессенджерах, просмотр статусов. Вернее, Зем смотрел её: ему особо нельзя было светиться. Да и что он показал бы? Зато у Эвы по несколько раз пересматривал то, как она танцует, тренируется, гуляет, ходит в клубы и вместо ожидаемой злости чувствовал, как губы трогает улыбка. Он был в ней уверен каким-то внутренним чутьём, хоть они и не давали друг другу никаких обещаний. У него было как минимум пол года, чтобы засесть в её сердце, и Арий старательно разбирался во всех хитросплетениях смайликов и скобочек.

«Пол года. Приезжай. Поговорим» – вспоминал Зем в самых жёстких перестрелках. Эти слова были как оберег и он вытаскивал себя и ребят живыми.

Зато в нём изменения заметили все. Он уже не был той мрачной тучей и все точно видели его улыбку. Правда, ещё направленную в телефон. Впечатлились. Настолько, что к психотерапевту начал ходить и Дух. Последние отношения, которые он пытался построить с проституткой, с которой его свела Эва, закончились безжалостным разговором, где его попросили больше не маячить на горизонте. И это окончательно убедило его, что нужно что-то менять.

Самое удивительное и приятное открытие случилось с Арием после первого разговора со специалистом.

– Зачем вы хотите заниматься этим? Какого результата ждёте? – психотерапевт была приятной взрослой женщиной с глубокой голубизной глаз, но он всё равно чувствовал себя некомфортно и закрывался.

– Мне поставили такое условие – либо я хожу, либо качусь…куда подальше.

Женщина понимающе кивнула.

– Какие именно слова убедили вас?

– Что не хотят однажды столкнуться с моей неконтролируемой агрессией. Что хотят видеть понимание во мне. Что не хотят переживать за то, что на старости лет я буду вздрагивать от каждого громкого звука.

Арий хорошо помнил этот разговор. Прокучивал его, раскладывал на составляющие, менял.

– Вы понимаете, что это значит? – улыбнулась женщина.

– Конечно, – нахмурился и ещё больше вжался в кресло мужчина.

– Что, как минимум, она желает вам счастья. А, как максимум, на старости лет видит вас рядом с собою.

Арию на миг показалось, что он оглох и ослеп: внешний мир вдруг исчез, оставляя только эту женщину и сказанные ею слова. «Видит на старости лет рядом с собою?» Сколько раз он слышал этот разговор в своей голове и вроде бы понимал все слова, но смысла, лежащего на поверхности, не видел.

Из Ария будто вынули все кости. Он расслабленно растёкся по креслу, выдыхая.

Чёрт. Эва определённо умела мотивировать.

Так шло время. То стремительно катилось под откос, когда они были на деле, то затягивало в своё тягучее неподвижное болото, когда они отдыхали. Пока не раздался телефонный звонок.

Данила.

С той встречи в баре они не виделись и переписывались крайне редко.

– Эва в больнице в тяжёлом состоянии, – раздался его глухой голос и мир Ария низвергся в тёмную пучину.

22.

7 лет назад.

– Господи, Господи, Господи… – закусив до крови нижнюю губу и вжимая в лицо подушку так сильно, чтобы не просочился ни один лишний звук, выл в истерике четырнадцатилетний подросток.

Ему было до трясучки, до рвоты страшно. Но самое ужасное было в том, что подросток никому не мог рассказать об этом.

Отец в командировке, брат на улице, сидя на качелях, заигрывал с очередной хихикающей мамзель, а той женщине, которой пришлось заплатить, чтобы притворилась матерью, было глубоко пофиг.

– У вашего ребёнка тяжёлое прогрессирующее заболевание сердца. При должном уходе и лечении можно прожить дольше, чем это было раньше, но… – врач покачал головой.

«Нет! Нет! Нет!» – подросток забил ногами об кровать, отказываясь верить в услышанное. Ну кто в четырнадцать лет взаправду думает о смерти? Тут гормоны, максимализм, любовь, авантюры, а не жизнь в больничных стенах.

«Мама, – подросток изо всех сил сжался, прижимая голову к коленям, – что делать, мама?»

Мамы давно не было. Вернее, её не было никогда. И подросток знал её только по фотографиям и чужим воспоминаниям. И обращаться к ней можно было только мысленно. Но мама всегда помогала.

Выдохнуть сквозь сжатые зубы. Силой воли расслабить мышцы и перевернуться на спину. Раскинуть руки и ноги в стороны.

«Пока я живу, я буду помогать всем тем, кто рядом со мной. Пока я живу, я буду делать людей счастливыми. Пока я живу, никто не увидит моей боли и страха».

Обещание. Зарок. Наставление самому себе ощутимым грузом легло на плечи. И в то же время стало легче.

Так выстроился план, который мог оборваться в любой момент, но он был на это рассчитан. Список дел на ближайшее время давал иллюзию жизни. И хоть страх ещё кольцом сжимал горло, заставляя сердце тревожно биться в груди, подросток смог погрузиться в беспокойный сон, так и оставшись наедине со своим смертельным приговором.

Наши дни.

Арий собрался быстро. Ультимативно потребовал себе отпуск, а когда команда узнала причину – ушла за ним.

До городка, в котором жила Эва, добрались за два дня. Молчаливые и напряжённые. Данила не мог толком ничего рассказать. Эва дома упала в обморок, а когда её привезли в больницу, оказалось, что там хорошо девушку знают. Медперсонал очень сильно удивлялся, что родные не в курсе её состояния.

– Большие проблемы с сердцем. Как? Как она это скрывала столько времени? Зачем? – голос Данилы просел.

Это ни у кого не укладывалось в голове. Все сразу потребовали объяснений от Сокола.

– Ребят, я ничего не могу сказать, пока не узнаю диагноза. Но в определённых случаях она могла хорошо держаться на таблетках.

Но ведь она не пила таблетки! Они не видели, по крайней мере.

И тут холодом обдало, наверно, каждого.

Комната.

Они никому не разрешала заходить в комнату.

Сразу из аэропорта R7 поехала в больницу.

– Привет, – встречать их вышел Даня, но от того пышущего здоровьем улыбчивого мужчины ничего не осталось. Он посерел и буквально потух.

– Привет, – Даня все же протянул руку и обменялся со всеми рукопожатием. Старался держаться, как мог, – нам на второй этаж. Эва всё еще в реанимации.

Арий всегда прохладно относился к больницам. Пребывание в них было необходимостью, если с травмой не справлялся Сокол. Такой вполне себе, один из множества, временный дом. Сейчас же светлые стены давили.

– Па-ап, – они остановились перед огромным Дмитрием, который едва помещался на больничном хлипком стульчике. Он сидел, облокотив локти на колени и сжав голову ладонями, – Арий с командой приехали.

Медленно-медленно, словно голова была непомерно тяжёлой, генерал поднял её и Арий едва сдержал себя, чтобы не вздрогнуть. Дмитрий пил, о чём свидетельствовал запах перегара, под красными глазами налились мешки и морщинки вокруг рта и на лбу стали глубже. Но мужчина всё же поднялся и пожал всем руки.

– Спасибо, что приехали, – прохрипел он. И сел обратно. Словно стоять не было сил.

– Я бы хотел поговорить с врачом, – Сокол огляделся по сторонам.

– Да, сейчас, – спохватился Данила и пошёл звонить в звонок.

На него многое свалилось за эти дни. Отец не вывозил болезни дочери, так до конца и не оправившись после смерти горячо любимой жены. И как бы тяжело не было самому Дане – сестрой он очень дорожил – все координационные и организационные работы пришлось взять на себя.

Через несколько минут к ним вышел средних лет подтянутый мужчина в белом халате поверх зелёного костюма. Немного уставший, но взгляд сохранял ясный и твёрдый.

– Док, – первым подошёл Сокол и поздоровался с врачом, – Денис Никольский, военный хирург.

Во взгляде мужчины сразу же проснулось любопытство и уважение.

– Андрей Константинович Фролов, заведующий ОРИТ. Я так понимаю, вы по поводу Эвы?

– Да. Арий Силин, – представился Арий, – как она?

– А вы…?

– Друзья.

– Муж.

Сказали одновременно Сокол и Земной. Сокол подавил желание удивиться и лишь добавил:

– Да. Будущий.

– Хм, я думал Эва с Мироном планирует… – все ещё сомневался врач, а Ария поразила его осведомлённость по таким личным вопросам. Насколько же они близки?

– Не сложилось, – пожал плечами Земной.

– Ясно, – Андрей Константинович внимательно осмотрел всю компанию, – Эва в тяжёлом состоянии.

Дальше последовал набор терминов, который понимал только Сокол. История складывалась невесёлая.

Болеет Эва давно, с четырнадцати лет, когда она первый раз попала в больницу после такого же обморока. Тогда она приехала с отцом, которому вскоре пришлось уехать по делам и вся информация о состоянии её здоровья была отослана ему на электронку. Как потом призналась девушка, Мирон помог ей взломать и удалить это сообщение. Она так никому и не рассказала.

До совершеннолетия держалась хорошо, приходила на плановые осмотры, принимала низкие дозировки лекарств. Но сердце изнашивалось, ей приходилось чаще ложиться в больницу. Док знал, что многие процедуры девушка делала себе дома сама. Сейчас наступила декомпенсация.

– Но она же танцевала, – Арий хоть и понимал, что всё, что он слышит – правда, но вот это никак не укладывалось в голове. В его представлении люди с больным сердцем должны лежать на кровати и не шевелиться.

– Эва с самого начала активно стала заниматься спортом. Кто знает, может это наоборот помогло ей протянуть так долго.

«Протянуть так долго» звучало как приговор. Словно сейчас это был конец этого самого «протянуть».

– Можно к ней?

– Вообще нежелательно.

– Док, на пару слов, – Сокол отозвал врача в сторонку и они недолго поговорили в углу коридора. Пожали друг другу руки, скрепляя какие то свои договорённости.

– Идёмте, – позвал Андрей Константинович.

– Зем, – придержал его товарищ, – она может выглядеть не так, как ты помнишь.

Арий нахмурился и кивнул.

Ему выдали халат и бахилы. Он не нервничал, был собранным и серьёзным. Такова особенность большинства военных: в самых сложных ситуациях оставаться в разуме.

Они прошли в палату на четыре койки, где мерно попискивали и «дышали» аппараты. Эва лежала у окна.

Арий только сейчас понял предупреждение Сокола. Лицо девушки сильно распухло, пальцы на некогда тонких и гибких руках были похожи на сосиски. Подключенная к куче трубочек, она действительно мало напоминала ту Эву, с которой он познакомился. И только табличка на кровати твердила об обратном.

– Она сильно отекла из-за плохой работы сердца.

Врач посмотрел на мужчину, ожидая его дальнейших действий. Убежит или останется? Испугается или будет бороться?

Арий кивнул и присел на стульчик рядом с кроватью. Андрей Константинович улыбнулся про себя.

– У вас пять минут, – и вышел.

Арий некоторое время молча следил за её лицом. Короткие, но густые ресницы не трепетали, синеватые губы не улыбались, подвижные тонкие брови не хмурили лоб.

– Эва…

Взял её за ладонь, которая оказалась неожиданно тёплой. Это был как взрыв внутри – она всё ещё жива, а врач и отец ведут себя так, словно уже нет. Сердце сильно защемило и было невозможно вздохнуть. Почувствовал, как по щеке потекла слеза.

Будь сейчас рядом его психотерапевт, она бы от счастья прыгала при виде таких проявлений его эмоций. Сильный, бездушный, как пень, и приземленный, как камень, командир плакал впервые за много-много лет.

– Ты обещала мне, что мы поговорим через пол года, – он поцеловал её отекшую ладошку и новая холодная волна озарения прошлась по нему.

Она знала, что её скорее всего не будет через пол года.

– Чёрт, Эва… – в горле встал колючий ком. Мужчина осторожно лёг грудью на кровать, аккуратно обнимая её руками, – хорошо, что я приехал раньше. Через три месяца и поговорим.

23.

– Каковы шансы, док? – задал вопрос Арий, когда они вышли из отделения.

Андрей Константинович вздохнул.

– Я не хочу давать ложных надежд. В таком состоянии она ещё никогда не была. Но мы делаем все возможное.

– Может нужно что-то ещё?

– Нет, – врач перевёл взгляд на Сокола, – мы уже всё обговорили.