Текст книги "Я сберегу твоё сердце (СИ)"
Автор книги: Лейа Сагал
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 7 страниц)
Внутри самолёта всё было оборудовано по последнему слову техники: помимо различных медицинских приборов и мониторов, на которых высвечивались данные Эвы, здесь был даже телевизор и массажное кресло для сопровождающих. В нём Сокол лежал с блаженным лицом и перекидывался с девушкой язвительными шуточками: Эве такой массаж был сейчас противопоказан.
На борту находился ещё один врач, но поскольку рядом с девушкой постоянно сидел Сокол – практически не подходил. Ещё был ассистент. Согласно прописанным обязанностям он должен был следить за капельницей, переставлять её по мере необходимости, наблюдать за изменениями на мониторах, докладывать о них врачу и делать много других мелких дел. Но и тут Сокол всё взял на себя, не подпуская чужака к Эве.
Приземлился самолёт спокойно и без происшествий.
К концу полёта Сокол уже был в курсе происходящего. Старался контролировать выражение лица, пока читал новости, которые ему присылали, но, видимо, где-то сдержаться не получилось.
– Что происходит? – девушка оторвала спину от почти вертикальной подушки и присела, внимательно наблюдая за его движениями.
– Все нормально.
Эва прищурилась.
– Ты знаешь, меня ведь помимо танцев много чему ещё учили. Я проходила курсы по психологии лжи… – она сделала многозначительную паузу.
Сокол усмехнулся уголком губ, запрокинул голову и шумно выдохнул.
– Я же не истеричка, Денис. За семь лет в моей голове побывало столько вариантов развития событий, – она присвистнула в подтверждение своих слов.
– Сомневаюсь, что этот вариант был в твоей голове, – тихо ответил мужчина. Помолчал некоторое время, обдумывая, как бы всё выложить, – несколько людей, которым ты насолила, узнали, что тебе будут делать сложную операцию и объединились.
Эва застыла в шоке от услышанного. Масштаб происходящего вырисовывался в голове постепенно и вместе с этим всё больше округлялись её глаза.
– Бл. ть, – она рухнула обратно на кровать, – отменяй всё.
– Не понял…
– Денис, отменяй всё, – Эва снова присела и говорила тихим, ровным голосом, от которого по телу побежали мурашки, – пострадаю не только я, но и невиновные. Так нельзя.
Сокол разглядывал девушку и не понимал, откуда в этом теле столько силы и решимости? Откуда столько воли и несгибаемости? Было ли это связано с тем, что она уже раз сто умирала в своей голове? Или она на самом деле искренне беспокоилась за других?
Видя, что мужчина ничего не делает, ни с кем не связывается и даже не встаёт, Эва сорвала кислородную канюлю и вырвала из руки катетер.
– Отменяй! – из вены струйкой полилась кровь и девушка сложила руку в локте, вымазав покрывало. Без кислородный и лекарственной поддержки сразу же стало труднее дышать.
– Знаешь, – Сокол смотрел на всё это с приподнятыми от удивлениями бровями, – если будет необходимость, я сделаю СЛР лично. Потому что за поцелуй в губы Зем мне просто вмажет, а вот если ты сдохнешь в дороге – грохнет, не раздумывая. Такой ты участи для меня хочешь, жестокая? – проговорил последнюю фразу тоненьким голосом, пытаясь хоть немного разбавить напряжение между ними.
Он видел сильно бьющуюся разбухшую венку на шее, начавшие бледнеть губы, и понимал, что уговорить девушку нужно было как можно быстрее.
Зем хоть и не грохнет, но точно не простит.
– Мы решим все сами, Эва. Просто доверься.
– А с чего… ты решил, что я вам… доверяю? Я знаю вас… меньше месяца! Да я ни хрена вам… не доверяю! – вместо громкого возмущённого крика вышло часто прерывающееся от недостатка воздуха мяуканье. Эва паниковала.
– С того, что однажды мы так же доверились тебе, Эва. С того, что ты уже сделала половину пути с нами, – Сокол старался говорить мягко, хотя у самого тряслись руки от нетерпения: хотелось побыстрее вставить ей капельницу и дать кислород.
Девушка выдохнула и расслабила лицо.
– Я не хочу, чтобы кто-то из-за меня пострадал, – выговорила глухим голосом с умоляющим выражением на лице, будто это помогло бы разжалобить мужчину.
– Никто не пострадает, – Сокол взял у рядом стоявшего ассистента новую канюлю и передал Эве. Обработал место на локтевом сгибе для установки нового катетера, – всё под контролем – Зем это хорошо умеет.
***
Арий не ожидал такой поддержки. Он ещё ехал на машине с аэропорта, а ему уже вовсю звонили, представлялись, спрашивали о локации, просили план, предлагали варианты помощи. Он не отказывался, хотя по-началу чувствовал себя непривычно.
Как-то невольно Арий стал руководителем в этой нелегальной, неразрешённой спецоперации «Защитить Эву». И это было само собой разумеющимся: другому он бы просто не позволил.
Начальство позвонило минут через сорок с момента приземления и сначала орало, ругалось и материлось. Перезвонило минут через десять и дало добро.
– Земной? Какие ещё проблемы? – раздался в трубке густой бас.
– Дмитрий? – лично он отца Эвы не предупреждал о происходящем: не до этого было.
– Да. На шефа внимание не обращай – больше не потревожит. Скоро к тебе присоединится ещё пара групп, принимай, – и отключился.
Арий подъезжал к зданию больницы. Эвы здесь ещё не было – она отказалась подвергать риску гражданских, поэтому эвакуация, которой руководила одна из групп Гросса, шла полным ходом. Натягивая тактические перчатки без пальцев и поправляя броник, Арий вышел из машины, чтобы осмотреть территорию.
Многоэтажное широкое здание стационара находилось в центре уютного парка, густо засаженного начавшими зеленеть деревьями. Вдоль тропинок торчали ровно подстриженные кусты и яркими пятнами выделялись свежепокрашенные жёлтые скамейки. Согласно плану здания, операционная распологалась на третьем этаже и Арий просчитывал расстановку людей и техники.
– Я на месте, – раздался в наушнике голос Данилы.
Он на байке рванул в ту больницу, где сейчас находился донор и должен был со своей группой сопроводить орган сюда.
– Принято.
Даже на такой большой территории чувствовалось неуловимо нарастающее напряжение. Машина с Эвой ехала сюда и Арий с камер, которые были расставлены вдоль дорог по всему городу, наблюдал за ними. Их хотели перехватить, но группа под его руководством сработала слаженно и профессионально. Распугали только мирных, а паре пострадавших помощь оказали там же на месте.
– Дмитрий. Нам бы версию для СМИ, – Зем связался с генералом, следя за приближающейся к воротам больницы машиной.
– Работаем.
Арий пружинистым шагом подошёл к задней двери остановившейся неотложки как раз в тот момент, когда она распахнулась и к нему выпрыгнул Сокол.
– Как..? – они пожали друг другу руки.
– Нормально.
И сопровождающий врач выкатил кресло с девушкой.
29.
Эва как будто потеряла цвета: кожа побледнела, тот сумасшедший зелёный цвет волос поблёк, губы стали слабо-розовыми. Только глаза на лице оставались живыми и беспокойными.
– Я, – Арий перехватил ручки коляски и повёз её сам.
До самой палаты они не обмолвились ни словом. Эва чувствовала его силу, его уверенность и это вызывало дрожь в её вдруг ставшим таким слабом теле.
– Я не…
Хотела сказать, что может идти сама. Что не беспомощная, не немощная, не обуза. Но реальное положение дел оказалось гораздо хуже, чем она представляла, пока лежала во время перелёта: сердце зашлось в бешеном ритме, пока она перебиралась с кушетки на коляску.
– Шшш, – шикнул на неё Арий, не давая договорить.
В палате он приподнял её на руки и аккуратно пересадил на кровать, следя за тем, чтобы трубочки системы не перегнулись и не выдернулись из катетера. Так и остался напротив, оперев руки по обе стороны от её бёдер.
– Сокол доложил, что ты хотела отказаться, – проговорил практически шёпотом в нескольких сантиметрах от её губ и неотрывно смотрел в глаза.
Реакцию Эвы выдал только расширившийся зрачок.
– Стукач.
– Я его командир и он обязан докладывать мне обо всём происходящем, – бескомпромиссно заявил мужчина и повёл носом по её скуле к виску. От его дыхания у девушки разбежались мурашки по телу.
– Я не хочу, чтобы из-за меня кто-то пострадал, – голос дрогнул, когда она почувствовала лёгкое, скользящее прикосновение губ к изгибу шеи.
– Скажи мне, ты умеешь держать своё слово или ты маленькая врушка? – Арий оторвался от её кожи, которая слабоуловимо пахла Эвой: теперь в ней преобладал запах лекарств. Посмотрел в глаза. Карие напротив вспыхнули негодованием и уголки губ мужчины дрогнули в улыбке.
– Арий!
Ммм…
Вроде и ситуация такая. Не располагающая. Девушка в трубках. Больница. Чрезвычайное положение. Но вот эти эмоции, которые он теперь так остро воспринимал, были такими сладкими и желанными, что аж тяжелело в паху… Заслуга ли это психотерапевта или человека, от которого эмоции шли?
– Ты дала мне шесть месяцев. Прошло только три. Я хочу ещё три и всё, что будет потом.
Эва смотрела на него не моргая.
– Всё понятно?
Девушка словно очнулась ото сна. Возмущённо округлила глаза, открыла рот, вытянулась, приподняла руки, чтобы помочь ими ругаться, но Арий перекрыл начинающийся поток поцелуем. Эва зависла на секунду, потом вцепилась в его футболку, заскользила пальчиками по бронику и жадно ему ответила, словно дорвалась до источника силы и жизни. И Арий делился, старательно удерживал руки на кушетке, иначе голова разорвалась бы от контроля за ними: трубки никуда не делись. Между ними стало жарко, оба тяжело дышали, и у Эвы сработал датчик пульса, информируя о его чрезмерном ускорении.
Зем оторвался от неё и уткнулся носом в шею. Девушка же продолжала держаться за его одежду.
– Э…ге-гееей, – в комнату на писк прибора влетел Сокол, сразу же притормаживая, – вы тут поаккуратнее.
Арий кивнул не глядя.
Сейчас он отвечал за них двоих. И если нужно, чтобы её сердце билось ровно и спокойно, он будет держать себя в руках.
– Пойду проветрюсь, – поцеловал в висок, щёку, уголок губ, покосился на датчик, показатели на котором снова нарастали, – скоро вернусь.
Совершенно невинно прикоснулся к её губам и стремительно вышел из палаты. Слегка дезориентированная Эва с глупой улыбкой упала на высокие подушки. Раньше не было никакого плана на будущее. Жила одним днём, делала то, что делала. Тренировалась, танцевала, гуляла. Бабочка-однодневка. Сейчас же появлялись проблески желаний, которые когда-то давно затолкнула вглубь сознания. И это вызывало лёгкий трепет в душе и безотчётную радость. – Эва! Ты как? Сокол смотрел на неё с плохо сдерживаемой улыбкой. Эва широко улыбнулась в ответ, прикрывая глаза. Всё хорошо. Всё, правда, просто замечательно.
30.
Через несколько часов после прибытия девушки в больницу раздался звонок, взорвавший нарастающее напряжение.
– Едем.
В другой части города на подземной парковке больницы к большой BMW подходили трое: высокий широкоплечий мужчина в кожаных штанах и косухе, женщина в белой униформе и ещё один мужчина с медицинским чемоданчиком в руке. Вокруг машины стояли пятнадцать байков разных цветов, форм, мощностей и степеней апгрейда. Рядом с каждым – хозяин: бородатый, обвешанный цепями, в наколках да с дерзким огоньком в глазах.
Данила помог врачу-трансплантологу и его ассистенту сесть в бронированную машину. Обычная скорая просто не выдержала бы всего того, что предстояло перетерпеть этой чёрной красотке.
– Ну, давай, девочка, постарайся, – Данила провел рукой по дверце и сел на свой байк.
План был прост, как раз, два, три: у каждого из его команды был такой же чемоданчик, как у врача. И о том, где настоящий, знал только Данила. Вот только даже под страхом смерти он не рассказал бы правды.
Его "Волков" даже не пришлось уговаривать играть роль пешек. Они знали Эву с детства, часто бывали в их доме, воспитывали её, когда генерал был в командировке, учили управляться с мотоциклом. Поэтому мужики от новости о болезни девушки были в таком же шоке, как и все остальные. Они вызвались сами, продумали план и закидали отказывающегося от их помощи Данилу аргументами. Более манёвренные, дикие, быстрые, шумные, неугомонные, хорошо подготовленные «Волки» отлично подходили для задачи "привлечь внимание к себе и создать переполох в городе". Вот и сейчас по пустой парковке разнёсся рёв сдерживаемых на месте монстров, гиканье их хозяев и звуки шлифующих гладкий камень шин.
– Поехали!
– Ее-хуууу! – раздалось с разных сторон и необычный кортеж тронулся в путь.
Стоило им пересечь границу искусственного холодного света парковки и естественного солнечного, как тут же начался обстрел. Подобно стае разлетающихся бабочек в потревоженном поле вокруг поднялись испуганные вопли, послышались глухие удары машин друг об друга, зазвенели лопающиеся стёкла, заплакали женщины и дети. С диким рычанием двигателей "Волки" разъехались каждый в своём направлении, добавляя суматохи в городе и противнику: в увертливые и шустрые байки на широких улицах столицы целиться было сложно.
– Держись, Эва. Скоро, – думал Данила, с азартом петляя между машин.
В наушнике то и дело раздавалось “Десятый подбит”, “Тринадцатый сошёл с трассы”, “Четвёртый в колесо”. И когда BMW, а следом он и ещё пара ребят сопровождения свернули не в сторону больницы, а на объездную трассу, ему очень хотелось бы видеть лица тех, кто ехал сзади. Кажется, они поняли, что их обвели вокруг пальца, потому что пальба стала жёстче и агрессивнее, обожгло плечо и бедро, ехавший впереди байк резко повело в сторону и закрутило, а сверху раздался мерный гул приближающегося вертолёта…
– Справились, – хмыкнул Данила, – будешь должна, Эвка.
***
Велосипед доставки шустро ехал по тротуарам города. На плечах у парня, который им управлял, висела сумка в цвет велосипеда. Обычное дело в большом городе. Парнишка крепкий, хорошо сложенный, на ногах – берцы, на руках – перчатки без пальцев, он ехал так быстро и ловко, словно ему это было совсем не в тягость.
– Приготовься, – услышал голос в наушнике.
Доставщик покрепче взял руль, чуть привстал над сиденьем, стараясь при этом не сильно горбиться.
– Три… – начался отсчёт в наушнике, – два…
И хоть задача, которую решал парнишка, была очень важной – сердце не частило, дыхание не сбивалось, а от волнения не темнело в глазах.
– Стыковка!
Он выпрямился на педалях, с силой потянул руль на себя, приподнимая переднее колесо, как раз в тот момент, когда перед ним оказалась боковая дверь притормозившего фургончика. Поставил колесо в узкий открывшийся проём, всем весом навалился вперёд, приподнял заднее колесо и по инерции въехал внутрь. Тут же выкинул ногу, тормозя.
– Привет, – поздоровался с водителем.
– Дарова! – отетили ему с горящими глазами и газанули вперёд.
***
Тишина на территории больницы ни разу не была умиротворяющей. Она выжигала нервы своим спокойствием, делала воздух густым и тяжёлым. Обывателю в такой атмосфере было бы тошно. Но Арий чувствовал себя спокойно. Привычно. Покуривал и рассматривал в бинокль крыши и окна ближайших зданий.
Там, внутри больницы, он уже ни на что не влиял. На то были врачи и Сокол. Зато здесь он знал всё необходимое. Здесь был полезен. Этим и занимался.
Эва старательно скрывала свой нервяк под кривыми улыбками. Сокол на каталке вёз её в операционную на премедикацию. Девушка до крепко, до боли в мужской ладони, сжимала руку мужчины, который обещал всё время быть рядом. Не в качестве оперирующего врача – для этого не было нужной квалификации, и даже не в качестве ассистента. А как друг. И как человек, отвечающий за безопасность здесь.
– Не переживай ты так, – Сокол потрепал её по волосам, – половина дороги пройдена.
Эва только глубже вздохнула. Было страшно, голодно, холодно и очень хотелось пить.
– Как будет можно, я закажу тебе всё, что только захочешь, – последние полчаса, после того как ушёл Зем, именно ему пришлось выслушивать жалобное урчание желудка девушки.
– Договорились.
Они въехали в светлую, белую предоперационную.
– Денис, – мужчина поприветствовал готовящихся врачей.
– А, – улыбнулся ему один из самых крепких и спокойных. Остальные заметно нервничали – шутка ли, оперировать практически в осадном положении, – так это из-за тебя вся эта суматоха.
– Нет, Александр Юрьевич, – Сокол поддержал его тон, – Эва Гросс.
Девушка махнула рукой и постаралась улыбнуться. Из-за пробивающего до дрожи холода и переживаний вышел скорее оскал, чем улыбка.
– Гросс, – доктор сдвинул на переносице свои кустистые брови, – был удостоен чести ознакомиться с вашим делом. Впечатляет, каких врагов вы себе нажили.
Эва икнула-хихикнула и бросила умоляющий взгляд на Сокола.
– Да, поэтому одобрение было получено быстро. Начнём?
Третий этаж за расцветающими деревьями и дальностью от каких-либо зданий давал шанс операционной остаться нетронутой. И все сейчас молились, чтобы ни одна из сторон не дошла до принятия каких б то ни было решительных мер. Всё-таки тяжёлые, нетранспортабельные взрослые и дети остались в больнице.
– Начнём, – кивнул доктор и два ассистента закатили каталку в операционную.
31.
Через 15 минут.
О приближении Яровского фургончика стало известно на несколько минут раньше, чем показалась сама машина. Пули цокали по ярко-оранжевому корпусу, защищённым колёсам, бронированным стёклам, оставляя вмятины, трещины, царапины. Арий усмехнулся: Яр будет в ярости, когда увидит, что сделали с его крошкой.
Команда Зема работала прицельно и профессионально: вычисляла стрелявших и быстро их убирала. Чем ближе машина приближалась к воротам, тем агрессивней становилась перестрелка. Уже никто не прятался в домах, выбегал прямо на дорогу наперерез фургону и палил без разбора.
Шлагбаум до конца подняться не успел: машиной снесло его и рядом стоявший пост охраны. Арий сделал шаг навстречу притормозившему напротив фургону, из которого вышел невозмутимый Дух. В руках он бережно держал свою сумку доставки.
– Успеваем?
– Да, – кивнул командир, забрал сумку и уже хотел было развернуться и уйти, как остановился. – Спасибо.
Пожал Духу руку. Так же поблагодарил Ярого, уже самозабвенно воркующего со своей машинкой и быстро, но аккуратно поднялся на третий этаж.
За спиной ещё раздавались выстрелы и в какой-то момент, видимо совершенно отчаявшись, люди Красовского начали обстреливать здание. Та тишина, что стояла ещё буквально три минуты назад, разорвалась и ничем о себе не напоминала. Звонко летели стёкла, рассыпаясь на множество мелких осколков, глухо стонали стены, принимая в себя автоматные очереди, кричали, матерясь, люди на улице и тут же рядом раздавались громкие выкрики его команды. Арий пригнулся и побежал быстрее, насколько это было возможно. Надеялся, что операционную не заденут.
У дверей его уже ждал бледный ассистент и Сокол.
– Как там? – Зему вдруг впервые за всё время стало несколько нервно.
Он смотрел видео, как проходят подобные операции, и просто не мог в своей голове представить Эву со вспоротой и развороченной грудью. Это была картинка из самого страшного кошмара.
– Все нормально, – Сокол внимательно следил за своим командиром, хлопнул того по плечу и закрыл за собой дверь.
Как раз в этот момент на улице, усиленный громкоговорителем раздался и без того звучный бас:
– Всем сложить оружие! Вы окружены!
Нестерпимо захотелось курить, но годами выработанная дисциплина не позволила сделать этого в здании больницы. Поэтому Арий медленно, даже не глядя на улицу, спустился снова на первый этаж. С наслаждением затянулся и огляделся вокруг: задний двор пустовал, даже машины Ярого здесь не было. Асфальт усеивало крошево стёкол и куски выбитой штукатурки.
Стояла оглушающая тишина.
После недавней истеричной какафонии она била по ушам своей неуместностью и непривычностью. Неужели всё? Вот так быстро?
– Дух. Доклад.
В наушнике зашипело, затрещало.
– Проводим зачистку близлежащих дворов. На территории больницы чисто, – голос слегка запыхавшийся: мужчина бежал.
– Принято.
Арий обошёл здание, рассматривая его от земли до самой крыши.
– Ну и досталось же тебе, – подумал про себя.
– Командир!
Зем остановился, ухмыльнулся, но тут же собрался и надел привычную маску безэмоциональности.
– Капитан.
К нему приближался высокий, широкоплечий, из-за этого кажущийся квадратным мужчина с яркими, практически огненными, рыжими волосами и такого же цвета короткой бородой. В спецформе, берцах, тёмных очках на голове он выглядел внушительно и непобедимо. Чем с первого же взгляда завоевывал дам.
– Вы вовремя, – Арий пожал протянутую крепкую ладонь.
Он уже знал, что до них именно команда Яркого останавливалась в доме Эвы. И, наверняка, это кто-то из них оставлял те записочки с сердечками в спортзале, на которые девушка улыбалась. Ослепляющей ревности не чувствовал: всё-таки Эва их выкинула. Но к вероятному сопернику присматривался.
– Ну тк, – Яркий ослепительно улыбнулся, – там же Эвка, – кивнул в сторону больницы и пробежался глазами по окнам, словно надеялся увидеть её в проёме.
– Издалека? – прищурился Земной. Не нравился ему такой интерес.
– Ай, – махнул своей здоровенной ручищей Яркий, – не спрашивай. В отпуск надо. Или совсем уходить. За. бало все.
Он говорил, всё ещё всматриваясь в окна больницы, и не видел, как напрягся Арий.
– Что между вами было?
Спросил Арий словно между делом. Не торопясь распечатал новую пачку сигарет и прикурил одну. Протянул Яркому упаковку и тот не отказался. Капитан глубоко затянулся, закрывая глаза.
– Отшила, – выдохнул струю дыма вверх, – красиво, сука, отшила, – усмехнулся и стряхнул пепел пальцем, – правда перед этим мозги знатно так промыла, к Оксаночке отправила. Это…
– Психотерапевт, – закончил за него Зем.
Рыжие брови поползли наверх, а голубые глаза под ними проказливо засветились. Яркий не выдержал и громко расхохотался, распугав неподалёку прогуливающихся птиц. Арию оставалось только ухмыльнуться. Вдруг сразу стало понятно, что мужчина перед ним не претендует на девушку.
– Ясно, ясно, – всё ещё подхахатывая, рыжий капитан опустил ему на плечо руку, – так ты тоже в нашей банде психов.
К нему подошёл кто-то из его людей и Яркий отдал пару коротких приказов.
– И много нас таких?
– Ооо, – он закатил глаза, – мы Оксаночке неплохую прибыль приносим своими заморочками. А у тебя что к ней? – рука заметно сжала плечо.
– У нас, – поправил его Арий, не опуская взгляда и ни коим образом не выказывая напряжения, – хотела смотаться раньше положенного срока, вот и пришлось организовать всё это.
– М, – мужчина сразу помрачнел, перестал улыбаться, даже как будто глаза потухли, – пошли, расскажешь, что за история. А то я знаю только про больницу, сердце и вообще ничего не понимаю. Она же танцевала!
32.
Весь освободившийся народ кое-как устроился в комнате приёмного покоя на первом этаже. Они вовсю дымили, гоняли кофе, слушали рассказ Ария и дружно поддерживали эмоциональные комментарии Яркого. Потом заходил кто-то еще, задавал вопрос и приходилось по-новой ему отвечать. Зем, наверно, никогда так много не говорил, но это помогало отвлекаться и не сильно переживать за ход операции. Хотя прошло уже три часа.
Начальство молчало. Всех взятых в плен Арий отправил на базу: у вышестоящих наверняка найдутся к ним вопросы. Мужчина привстал, приветствуя Ярого и Духа.
– Ты же уволился.
– Такое я пропустить не мог, – широко улыбнулся техник.
Арий не думал о том, что ребята тоже будут участвовать: голова была забита другим. Поэтому их желание помочь оказалось для него неожиданным, но Зем не стал отказываться. Дух с Ярым прилетели следующим же рейсом, сели в пригнанный другом фургончик и очень удачно вклинились в план Данилы, изменив его в самый последний момент.
За Ярым вошёл ещё один бодрый мужчина в коричневой форме. Он выглядел чуть старше большинства присутствующих: морщинок на лице да седины в волосах было больше. Но взгляд оставался острым и проницательным, выдававшим опыт и хватку.
– Фаст, – протянул руку Арию, – а ты Земной?
– Да, – крепко пожал протянутую ладонь.
Несколько секунд взгляда в душу.
– Спасибо тебе, – произнёс неожиданно, – Эва как-то вытащила меня из ямы.
Вокруг раздалось неровное хмыканье и смешки.
– Тут почти каждый такой, – ответил кто-то.
Следующие два часа текли вяло, завязнув в сигаретном дыме и терпком мужском запахе. Постоянно заходили и выходили, Арий уже не обращал на это внимания. И только вернувшийся Данила несколько всколыхнул обстановку.
– Ты как? – Зем обратился внимания на перевязанную руку и ногу.
– Фигня, – отмахнулся мужчина и осмотрелся вокруг с широкой улыбкой, – какие люди тут собрались!
Все стали к нему подтягиваться, здороваться, и Данила, с присущей Гроссам жизнерадостностью, всем отвечал, задавал вопросы и, что самое удивительное, помнил всю эту толпу по именам. Рядом с отцом выглядел шкодливым мальчишкой, который вроде уже и взрослый, чтобы гонять на байке, но ещё недостаточно, чтобы у того были свои деньги его заправлять. Сейчас же Данила был уверенным в каждом своем шаге и цельным мужчиной.
Ещё пол часа прошли в бурном обсуждении всего и всех. Откуда-то появилась стопка коробок с пиццей и горячим обедом, в комнате стало не протолкнуться. Всем не терпелось послушать последние новости и рассказать свои.
Всё стихло резко. Кто-то остался с куском пиццы во рту, кто-то с зависшей на полпути ложкой. Кто-то застыл в гримасе беззвучного смеха и шевелил только глазами. А кто-то с раскрытым ртом, остановившись на полуслове.
В дверях стоял заметно измотавшийся Сокол.
Арий сидел на подоконнике у раскрытого окна и не сразу понял причину внезапной тишины. Поднял голову, увидел друга, с быстро бьюшимся сердцем соскочил на пол и, совсем неаккуратно расталкивая начинавших приходить в себя парней, встал напротив.
Приподнял бровь в немом вопросе.
В гробовой тишине Сокол поднял руку и положил на плечо своему командиру.
На его лице не читалось ни одной эмоции и со стороны невозможно было понять, что означает этот жест: поддержку или успокоение? Все заметно напряглись.
– Да всё нормально, мужики, – устало рассмеялся Сокол, – сердце стучит, зашивают.
– Бл., – выдохнули сзади.
– С-сука. Король драмы, бл. ь, – прокомментировал кто-то ещё.
И тут разом до всех дошло: получилось! У них! Получилось!
Поднялся радостный шум, задрожали стены от громогласного «Ура!», а полы от топота тяжёлых берц и прыжков. Мужчины радовались, обнимали стоявшего рядом, от души хлопали по спинам друг друга, словно этой силой пытались передать степень своего счастья.
Арий провёл рукой по волосам и нервно улыбнулся.
– К ней можно?
Сокол с сожалением покачал головой.
– Пока нет. Но ты можешь поговорить с врачом.
Арий кивнул и направился на выход, но остановился, сделав шаг.
– Спасибо, Дэн, – обернулся к нему, – за всё спасибо.
Сокол шутливо отсалютовал пальцами и пошёл выгонять из ближайшей комнаты с кроватью народ.
Он устал настолько, что перед глазами всё плыло. В тот момент, когда напряжение в операционной стало ощутимым физически – себя натянутой тетивой. Всю операцию стоял у окна и ничего не видел за массивными мониторами анестезиолога-реаниматолога, но понимал их короткие фразы и в голове сопоставлял с очередным этапом. А когда новое сердце забилось, рисуя на мониторе поначалу неровную, но всё же кривую, напряжение враз схлынуло и он почувствовал себя бесхребетным желе.
Несколько нервных суток без нормального сна давали о себе знать. Поэтому Сокол забурился в освобождённое пространство, животом упал на первую же кровать и моментально вырубился, не смотря на гам в соседней комнате.
Арий в это время поднимался по лестнице на третий этаж. Его слегка потряхивало то ли от количества выкуренных сигарет и выпитого дешёвого кофе, то ли от нервов.
Получилось…
Ну бл…
Некоторое время помаялся под дверью, ожидая, пока кто-нибудь выйдет. Сидел, стоял, ходил кругами и зигзагом, выключил телефон, непрестанно звонящий с поздравлением и кучей вопросов: сейчас просто не мог нормально говорить.
Наконец белая дверь с пиликаньем открылась и оттуда вышел высокий крепкий мужчина в белом халате поверх серого хиркостюма.
– Здравствуйте, – Арий подошёл ближе и протянул руку, – Арий Силин.
– Александр Юрьевич Друженко, – мужчина ответил на рукопожатие, – вы..?
– Муж Эвы Гросс.
Доктор приподнял бровь.
– Будущий, – тут же поправился Арий, усмехнувшись.
– Насколько я знаю, именно вы руководитель этого… – мужчина посмотрел за спину командира, где на полу по коридору лежали осколки от выбитых окон.
– Все будет оплачено и отремонтировано.
Деньги на счёт больницы переведут в ближайшее время, – нетерпеливо и пытаясь подавить раздражение, ответил Зем, – как Эва?
Доктор ещё раз внимательно всмотрелся в мужчину напротив.
– Операция прошла хорошо, но пока какие-то выводы делать рано. То, что не произошло мгновенного отторжение трансплантата ещё не гарантия успеха, – удивительно, но Арий понимал его. Он многое изучал сам и задалбывал вопросами Сокола, – состояние тяжёлое стабильное. Пока что побудет в реанимационном отделении.
– А…
– Нет, – покачал головой доктор, – к ней нельзя. Я понимаю, что вы можете настоять и надавить на нужные рычаги, но это не мой каприз, – мужчина скривил губы, – операция по трансплантации предполагает искусственное снижение иммунитета. Я думаю, вы понимаете, что это значит.
Зем понимал. Про это Сокол тоже рассказывал.
– Может что-то нужно?
Александр Юрьевич поднял руку и покрутил в воздухе, охватывая бардак перед собой.
– Её палата должна быть где-то здесь к моменту перевода.
Арий кивнул.
33.
Неделю Эва пробыла в реанимации.
В это время больницу восстанавливали. Ну, как восстанавливали… Бригада нанятых рабочих откровенно филонила, часто устраивала перекуры и постоянно чаёвничала. Так прошёл день. Два. От угроз и серьёзных разговоров прораб меланхолично отмахивался.
– Вот план, – тыкнул растрескавшимся пальцем в белую бумажку, которую чуть не прожгла зажатая сигарета, – нечего тут.
Поэтому на третий день прибывший Айк и остальная часть R7 пришли со своими инструментами. Через несколько часов к ним присоединились остальные ребята. За две минуты они распределили между собой работу и кто-то завис на стене здания, подвешенный страховочными ремнями, кто-то торчал в проёме окон, выбивая рамы, а кто-то собирал мусор и разбросанные гильзы, которые уже повадились подбирать местные мальчишки.
И всё это со смехом, с такими пошлыми и грубыми шутками, что даже уже повидавшие жизнь и смерть в больничных стенах прожжённые медсестры отчаянно краснели, когда проходили мимо.
Для самих ребят такая работа стала отдушиной. Осознание того, что ты можешь быть полезен не только где-то там, на невидимом фронте, о котором не имеешь права рассказывать даже близким, а вот здесь, в реальной мирной жизни, разливалось по душе, как бальзам.
И причина была в Эве: она отдала своё сердце, чтобы раскрывались сердца других.
