Текст книги "СТРУНА ИСТОРИИ"

Автор книги: Лев Гумилев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 34 страниц) [доступный отрывок для чтения: 14 страниц]

* * *

То есть, как видите, даже спад пассионарности, остановка ее подъёма для культуры сыграла роль, я бы сказал, весьма прискорбную. Хотя и здесь мы не можем говорить о том, что полезно, что вредно, потому что, прежде всего, вопрос для кого и вопрос для чего? А на этот вопрос ответить нельзя. А во-вторых, явления природы не могут быть ни добрыми, ни злыми.

Собственно говоря, эпоха подъёма… Мне не хочется переходить к акматической фазе, но остановимся еще на последнее время (у нас осталось десять минут) на том, как отражается эпоха подъёма на культуре.

Как я уже сказал, арабы (пассионарии. – Ред.) никак не повлияли в эпоху подъёма на их культуру. Потому что арабские пассионарии довольно быстро из этой системы ушли и занялись своим делом. В Англии в эпоху подъёма пассионарии были тоже заняты устройством своих этносов – не большие, но резистентные социальные группы. И поэтому им было не до того, чтобы уничтожать животных и леса. Природа отдохнула.

Что было в это время в Византии! В Византии был тот же процесс, то есть было не до природы. И, кроме того, в Сирии, в Малой Азии, вокруг Константинополя был такой устойчивый, тысячелетиями отработанный антропогенный ландшафт, что, собственно, вносить в него какие-нибудь изменения казалось глупо. Любой прогресс мог пойти только на вред, а не на пользу.

– Стоп! – должен был бы мне сказать профессор Покшишевский,[292]292
  Покшишевский В. В. (1905–1984) – сов. экономико-географ, доктор географических наук. В 1954–1968 гг. профессор МПГУ им. В. И. Ленина; заведующий отделом экономической географии СССР Института географии АН СССР (1959–1965); с 1965 г. старший научный сотрудник Института этнографии АН СССР. Основные труды по географии населения.


[Закрыть] который занимается урбанизацией всего и вся. – А как же построение города Константинополя! Ведь Рим-то причинил колоссальнейший вред всему Средиземноморью.

Константинополь был вдвое меньше Рима, но тоже большой, от 900 тысяч до 1 миллиона жителей. И, казалось бы, должно быть то же самое. Но нет, – никакого вреда природе этот город не причинил, хотя и был окружен длинной-длинной стеной. Стена потребовала массу камня и массу работы. В нем были великолепнейшие здания, вроде собора Святой Софии[293]293
  Собор Святой Софии в Константинополе называли Великой церковью. Он был создан в 532–537 гг. по заказу императора Юстиниана. Для строительства главного собора Византийской империи были приглашены профессора математики и геометрии: Анфимий из Тралл и Исидор из Милета. Великолепие этого грандиозного интерьера поражало современников, собор Св. Софии оставался недостижимой вершиной, к которой не решались приблизиться. После завоевания Константинополя в 1453 г. турки через полвека сделали этот храм мечетью.


[Закрыть] (по ее подобию был выстроен тот Греческий собор,[294]294
  Здесь Л. Н. Гумилев сопоставляет судьбу собора Св. Софии со схожей с ним по облику Греческой церковью во имя святого великомученика Димитрия Солунского в Санкт-Петербурге. Она была заложена в 1861 г., в 1866 г. строительство одного из самых красивых православных храмов Петербурга было завершено. Она представляла собой один из лучших в мире образцов византийского зодчества и до 1962 г. гармонично замыкала улицу Жуковского в месте ее пересечения с Лиговским проспектом. В 1960-х г. усилились атеистические гонения и, чтобы построить Большой концертный зал «Октябрьский», в 1962 г. ее взорвали. Модернистская архитектура нарушила гармонию места. «Упрощенчество» стало стилевым принципом творчества того времени.


[Закрыть] который у нас был в конце Жуковской улицы, на углу Греческого проспекта. Вот такой же – большой и очень красивый). Там были дворцы, бани, ипподром. И, кроме того, люди-то жили не в квартирном плену, как сейчас, но они жили в небольших коттеджах, как мы бы сказали, окруженных садами.

То есть Константинополь был город-сад. И когда я спорил с Покшишевским о том, что не урбанизация делает ущерб природе, а люди определенного склада, и привел ему в пример Константинополь, он, зная дело, сказал: «Ну, так ведь это же был город-сад».

А я говорю: «А кто Вам в Москве мешает заниматься озеленением?»

Я оказался победителем, но статью напечатал он. А мой ответ месяц не был напечатан, потому что сейчас письма в редакцию называют «непечатный труд». Потому что никакое письмо и никакой протест в редакцию, после того как вас оболгали, не принимают.

Ну, вот, так вот, таким образом создалась система, которая не нарушила биоценоза, оставшегося от древних, а только дополнила их построением великолепного города, жившего, в общем, за счет своих собственных ресурсов и привоза из далеких стран.

Чего не хватало жителям Константинополя, скажем мы, как экономико-географы? Ну, в садах у них всяких фруктов было достаточно, виноград, то есть вино у них было свое. Кроме того, поместья были поблизости. Там были и козы, молоко, и, опять же, виноград. – Хлеб нужен был! Но так как в Константинополе и в других больших городах было великолепно развито художественное ремесло (можете пойти в Эрмитаж и посмотреть там, там есть отдельные вещи[295]295
  Интересны предметы, декорированные в зверином стиле. Изображения выполнялись чаще всего из золота, серебра, железа и бронзы. Особенностями скифского звериного стиля являются необычайная живость, характерность и динамика образов, замечательная приспособленность изображений к формам предметов.


[Закрыть]), то везли это в Ольвию, Херсонес, Феодосию и у скифов[296]296
  Скифы – общее название основного населения степей между нижним течением Дуная и Дона, включая степной Крым и районы, прилегающие к Сев. Причерноморью. Состояли из родственных племен североиранской языковой группы индоевропейской семьи. Они были родственны сарматам, массагетам и сакам.


[Закрыть] меняли на хлеб. А обратно, то есть с низовьев Днепра и Дона везли от скифов и сарматов огромное количество хлеба и прокармливали все свое население. Кроме того, хлеб везли из Египта, правда, там плотины еще не было, поэтому плодородный Нил разливался, ил отлагался как удобрение на полях. Урожаи были баснословные, а египтяне, так сказать, по инерции работали, работали, работали, так что хлеб оставался.

Предметы роскоши и ценности везли из Китая. Шелк везли, шелка-то своего в Европе не было, но шелк был очень нужен, потому что, знаете, вши-то были! А шелковое белье спасает от вшей. Поэтому шелк покупали. Китайцы с удовольствием его продавали согдийцам и отдавали даже бесплатно, как дань своим кочевым соперникам, а те им давали красивые изделия: всякие чаши, инкрустации, мечи и ожерелья, браслеты – для женщин. Ведь женщины-то красивые и вещи красивые любят! И поэтому богатыри (то есть тюрки. – Ред.) с удовольствием били китайцев, отбирали у них шелк и меняли у греков на подарки своим женам. Так что они получали даже и ботинки, и, в общем, торговля шла.

Пассионарный толчок (в Византии. – Ред.), который унес огромное количество человеческих жизней и культурных памятников, но для природы оказался спасительным.

Заметим это и в следующей лекции перейдем к рассмотрению акматической фазы, вот этой вот (Л. Н. Гумилев показывает отрезок кривой на графике), которая отчетливо прослеживается в истории.

Я кончил.

ЛЕКЦИЯ VII
ПАССИОНАРНЫЙ ПЕРЕГРЕВ

Акматическая фаза этногенеза: Императив «Будь самим собой!». – Причины распада Арабского халифата. – Субпассионарии, отношение к ним в различные фазы этнической истории.

Пассионарный перегрев в Европе: Мотивы Крестовых походов. – Схоласты. – Катары. – Система негативной экологии. – Крестовый поход против альбигойцев. – Столетняя война и этногенез. – История миграций в Англии. – Кельты и англосаксы. – Вторжение викингов. – Плантагенеты. – Завоевание Уэльса. – Внутренняя оппозиция во Франции и Англии: гасконцы и шотландцы.

Испания и Германия в XIII–XIV вв.: Судьба Бургундии. – Война Алой и Белой розы в Англии. – Жанна д'Арк. – Коннетабль дю Геклен.

Конец акматической фазы. Франция. – Людовик XI. – Раскол этнического поля во Франции. – Гугенотские войны.

Мы описали подъём пассионарности, но мы не ответили на вопрос: а почему этот подъём кончается?

Казалось бы, если пассионарность, как признак, появилась и переносится самым обычным половым путем (передачей соответственного признака своему потомству, а пассионарии, в силу своей повышенной тяги к деятельности, естественно, оставляют большое потомство, не всегда законное, но часто самое разнообразное), то, казалось бы, количество энергии должно в данном регионе накапливаться и накапливаться, пока они не сделают какие-то великие «прогрессивные» дела? Однако ничего подобного не получается.

После какого-то момента, после какой-то красной черты пассионарии ломают первоначальный общественный императив и меняют стереотип своего поведения. Они перестают работать на общее дело, они начинают работать каждый сам за себя. Причем сначала эти феодалы, допустим (или какие-нибудь византийские купцы-негоцианты, или арабские завоеватели), говорят так:

«По отношению к нашей общественной форме (Халифату ли, империи ли Византийской, французскому или английскому королевству) мы все делаем, что от нас требуют. А силы у нас остаются!»

Поэтому императив меняется, он звучит уже так: «Не будь тем, кем ты должен быть, но будь самим собой!» То есть какой-нибудь дружинник – копьеносец, оруженосец – он хочет быть не только оруженосцем своего графа или герцога, но еще и Ромуальдом или каким-нибудь Ангерраном. Он хочет, чтобы его имя звучало.

Художник начинает ставить свою подпись под картинами: «Это я сделал, а не кто-то». Да, конечно, идет на общую пользу, все это так, украшает город замечательной скульптурой, но «Уважайте и меня!».

А проповедник не просто пересказывает слова Библии или Аристотеля (без сносок, перевирая, как попало), он не утверждает, что это чужие святые слова. Нет, он говорит: «А, я (Я!), по этому поводу думаю так-то». И сразу становится известно его имя.

И так как таких людей оказывается весьма большое количество, то они, естественно, начинают мешать друг другу. Они начинают толкаться, толпиться, раздвигать друг друга локтями во все стороны и требовать каждый себе больше места.

На первых порах в Западной Европе, например, это вызвало совершеннейшее броуновское движение, которое называется феодальной раздробленностью. Должен вам сказать, что сам экономический принцип феодализма вовсе не предполагает огромного количества безобразий. Они могут быть и быть, то есть это не связано с экономическими условиями, со стремлением, например, дать по физиономии соседу, а потом убить его на дуэли, – пользы от этого никакой нет, а риск большой, потому что и сосед может вас проткнуть. Однако они на это шли.

С точки зрения этнологии, нам важны не способы эксплуатации крестьян, а характер поведения всего общества. А общество вело себя самым разнообразным образом. Были разные формы феодализма…

Для того чтобы считаться принадлежащим классу феодалов – быть дворянином или даже иметь титул, для этого надо было совершить какой-то подвиг. Конечно, можно было бы получить это звание и по наследству. Дети графов, естественно, становились графами. Но если, скажем, у графа одно графство и пять человек детей, то один получал наследство, а остальные-то ничего не получали. Они назывались vicomte[298]298
  Виконт (франц. vicomte) – букв, заместитель графа. Первоначально во Франкском государстве Каролингов заместитель графа, позднее в странах Западной Европы дворянский титул (ниже графского и выше баронского).


[Закрыть] (Л. Н. Гумилев произносит по-французски. – Ред.) – виконты, то есть «второсортные» графы. Но это их не устраивало, потому что никаких материальных преимуществ они при этом не имели.

А, кроме того, представьте себе пассионария из народа. Дело в том, что поскольку пассионарность – признак природный, передающийся генетически, а во всех слоях есть очень симпатичные дамы, и пассионарии, занявшие высокое положение, добиваются их симпатии и оставляют от них потомство. Появляются пассионарии во всех слоях населения, и среди горожан, и среди крестьян, и среди невольников, даже рабов. Они не удовлетворяются своим социальным положением, они ищут выход.

Так вот, во Франции этот выход существовал вплоть до XVII в., до Ришелье,[299]299
  Ришелье Арман Жан дю Плесси (1585–1642) – кардинал, герцог де Ришелье, французский государственный деятель, прозванный «красным кардиналом» (l'Eminence Rouge). Репутация Ришелье как одного из величайших государственных деятелей Франции основывается на его последовательной дальновидной и искусной внешней политике и на безжалостном подавлении непокорных дворян.


[Закрыть] который велел все-таки пересчитать, кто дворяне, а кто не дворяне. Потому что дворянином заявлял себя каждый, кто хотел нести королевскую службу и делать там свою карьеру. И никто его не проверял, потому что некогда было проверять и незачем, считалось, проверять. – Раз человек хочет, ну почему его не признать, какая разница? Да, конечно, налог с него уже собирать нельзя, но он же служит. А потом его скоро убьют, потому что служба-то в основном военная, так тогда вообще незачем огород городить. И поэтому количество пассионариев и, так сказать, феодалов выросло колоссально.

* * *

Аналогичный процесс шел в Аравии. Там феодализма наследственного не было. Там был феодализм по должности – какую человек занимает должность, тем он и считается. Самая высокая должность, которой мог достичь человек, не принадлежащий к роду Пророка или халифов, – это должность эмира. Эмир – это, если буквально перевести на русский язык, «уполномоченный» и даже скорее «особо уполномоченный». То есть эмиром мог стать любой мусульманин, вне зависимости даже от своего происхождения. Мало того, в гаремах было все перепутано. Никто не знал, кто есть кто, ну матерей знали, а о бабушках и дедушках – представления не имели. Но, поскольку они рождались в арабских гаремах, считались арабами и имели все права. Но, кроме того, каждый перс, какой-нибудь армянин, сириец, бербер, курд, заявивший, что он хочет принять веру ислама, тем самым получал все возможности занять любую должность, на какую он способен. Естественно, все стремились стать эмирами.

Результат был сначала довольно положительный, – сначала. То есть арабо-мусульманское государство (Л. Н. Гумилев идет к карте, говорит и показывает территорию Арабского халифата, на пленке текст плохо слышен. – Ред.) распространялось от Аравии до Памира на востоке и до Луары на западе, оно стало совершенно … огромным, и все оно управлялось эмирами, которых назначал халиф. А эмиры, которые делали свою карьеру, естественно, каждый старался обеспечить себе максимум самостоятельности, потому что императив – «Будь самим собой!» (то есть не просто назначенным халифом человеком, но – и Абу-Бекром, Абдуррахманом, Саидом ли, кем-нибудь еще, но – со своим именем). Ну, они великолепно знали, что это очень полезно.

И поэтому эта колоссальная завоеванная страна (завоеванная первыми халифами в первый период этногенеза) уже к IX в., да уже во второй половине VIII в., – начала дробиться на части. Потому что эмиры (вовсе не нарушая ни присяги, ни уважения к халифу) просто не давали ему деньги, которые собирали со своей области. Деньги они оставляли себе. Они очень уважали халифа (т. е. избранного наследника. – Ред.), они подчинялись ему де-юре. «А деньги-то, – говорили они, – такая приятная вещь! Зачем я ему буду отсылать?»

А потом, чтобы оформить это дело окончательно, они заставляли читать хутбу[300]300
  Хутба (арабск.) – у мусульман молитва, читаемая специальным лицом – хатибом во время пятничного полуденного богослужения, а также в дни больших праздников и по особым случаям. В средние века была также молитвой о здравии халифа и местного государя.


[Закрыть] (то есть моления за правителя в мечети), не на имя халифа, сидевшего в Багдаде, а на свое. А должности свои стали передавать, естественно, своим близким. Самые близкие – свои сыновья. А детей у них было много (потому что раз они занимали эти должности, у них были гаремы), так что всегда можно было выбрать подходящего ребеночка и осчастливить его.

Так возникли: на западе – государства Аглабидов, Идрисидов и, наконец, Фатимидов, Омейяды (661 г. – Ред.) в Испании. Так возникли на востоке Тахириды, Саманиды, немножко иначе, но похоже на это – Гуриды. (Л. Н. Гумилев идет к карте, показывает возникшие государства. Текст слышен очень плохо. – Прим. Ред.) В нашей Средней Азии – Саманиды и так далее. Сирия и Египет – уж такие близкие к столице области, тоже отделились.[301]301
  Империя ислама стала чересчур обширной для одного халифа. Развился политический сепаратизм, нарастали религиозные и этнические противоречия. Далее перечислены династии, основанные наместниками Аббасидов и отколовшиеся от них.
  Аглабиды – династия арабских эмиров (800–909) в Ифрикии на севере Африки, вассалы Халифата Аббасидов. Основатель – наместник Харуна ар-Рашида Ибрахим ибн аль-Аглаб.
  Идрисиды – династия арабских эмиров, правившая на территории современного Марокко в конце VIII–X вв. Основатель династии и государства И. Идрис ибн Абдаллах (правил в 788–792) бежал из Аравии после неудачного выступления против Аббасидов. В 789 г. основал г. Фес, который при Идрисе II стал столицей их государства. После смерти Идриса II государство распалось на удельные княжества, ликвидированные войсками Кордовского халифа в 974 г.
  Фатимиды – мусульманская династия, правившая в Египте (909 – 1171). Свое происхождение вела от потомков Фатимы от халифа Али ибн Абу Талиба, двоюродного брата Пророка, а после брака с Фатимой, его зятя. Али был последним из праведных халифов. Династия Ф. утвердилась в Ифрикии (современный Тунис) в результате завоевания этой страны берберами.
  Омейяды – династия, управлявшая страной из Дамаска (661–750). Они были свергнуты и убиты Аббасидами (750 – 1258), которые перенесли столицу в Багдад. Омейяды сохранили свое могущество в Испании (750 – 1031).
  Тахириды – династия, правившая в феодальном государстве в Хорасан (Иран) в 821–873 гг. Государство Тахиридов образовалось в процессе распада халифата Аббасидов. Основатель государства и династии – наместник Аббасидов в Хорасане феодал Тахир ибн Хусейн.
  Саманиды – феодальная династия в Средней Азии (819–999). Название получила от имени Саман-худата из с. Саман близ Балха (Северный Афганистан). За помощь, оказанную при подавлении антиарабского восстания Рафи ибн Лейса (806–810), сыновья и внуки Самана получили в 819 г. в управление все наиболее важные области Мавераннахра.


[Закрыть]

Несколько иначе сложилась ситуация в Византии. Там пассионарный перегрев не сопровождался территориальной дивергенцией. То есть избежала такого пассионарного раздробления только Византия. И произошло это благодаря тому, что в Византии возник институт монашества.[302]302
  Монашество (греч. monos – одинокий, уединенный) – социальная религиозная группа, члены которой принимают на себя ряд обязательств: в первую очередь – «уход из мира»; как правило, отказ от имущества; воздержание (обязательное безбрачие); разрыв старых родственных и социальных связей; подчинение суровой дисциплине. Зародилось в III в. в Египте.


[Закрыть]

Как я уже говорил, самые отчаянные пассионарии, чувствуя, что не могут совладать с обуревавшими их страстями[303]303
  Страсть – страданье, муки, маета, мученье, телесная боль, душевная скорбь, тоска, душевный порыв к чему-либо, безотчетное влечение, необузданное, неразумное хотенье. В животном страсти слиты в одно с рассудком, образуя побудку, а потому в страстях животного всегда есть мера; страсти человека, напротив, отделены от разумного начала, подчинены ему, но вечно с ним враждуют и никакой меры не знают. Всякая страсть слепа и безумна, она не видит и не рассуждает особенно в значении подвига, сознательно принятые на себя тяготы мученичества.


[Закрыть] и натворят таких дел, что спаси Бог! – они уходили в пустыню, закапывали себя там живьем в землю. Сидели под деревом, ели кусочек черного хлеба или финика в день и усмиряли свою плоть. Вы понимаете, что это – реальное ослабление пассионарности всей системы, которое спасло Византию от полного распадения.

Пассионарный толчок увел у Византии Закавказье, которое ей принадлежало, Месопотамию с Сирией, всю Африку и Сицилию.[304]304
  После разгрома византийской армии войсками сельджуков в 1071 г. при Маназкерте (в Армении) Византия потеряла большую часть Малой Азии. Не менее тяжелые потери понесла она и на Западе. К середине XI в. норманны захватили большую часть византийских владений в Южной Италии, в 1071 г. овладели последним опорным пунктом византийцев – г. Бари (в Апулии).
  На не покоренной крестоносцами территории Византии возникли независимые греческие государства: Никейское (1204–1261), Трапезундское (1204–1461) и Эпирское царство (1204–1337).


[Закрыть] Вот до сих пор. (Л. Н. Гумилев показывает на географической карте. – Прим. Ред.) Удержать эти земли оказалось невозможно. Удержалась только Малая Азия и южная часть Балканского полуострова, вот эта (Л. Н. Гумилев показывает на географической карте. – Прим. Ред.) северная славянская часть. Южная часть Балканского полуострова, потому что суженная территория, имевшая, естественно, меньше пассионариев, смогла организовать их в систему защиты. Но как только возник этот самый новый императив – «Будь самим собой!», то он-то смог изменить и Византию, в равной степени.

И вот тут мы должны обратиться к роли субпассионариев, которым при первой фазе этногенеза (фазе этнического подъёма. – Ред.), собственно, не было места в системе. И вот тут эти самые люди, которые ни к чему не стремились, хотели только выпить-закусить, поспать где-нибудь на досках за забором и ставили это целью своей жизни – они стали первыми! Потому что в системе, которая ставит перед собой огромные цели, стремится к идеалу, то есть ставит далекие прогнозы, то – зачем таких людей иметь? Никакой начальник не может на них положиться, они могут в любой момент предать или просто не выполнить приказания, – они не берегутся. Это была жестокая система по тем временам, хотя это и была фаза подъёма.

А когда в одной системе возникло несколько центров, борющихся между собой за преобладание, то каждому из этих инициативных пассионариев нужна была своя банда, и он готов был использовать субпассионариев в качестве своих слуг, наемников, в качестве бродячих солдат – ландскнехтов.[305]305
  Ландскнехты (нем. Landsknecht. от Land – страна и Knecht – батрак, солдат) – немецкая наемная пехота в XV–XVII вв., являвшаяся на службу с собственным оружием. Впервые появились в Швабии (Юж. Германия), где так называли наёмников из своей страны, в отличие от наемников-иноземцев. С XVI в. их нанимали на службу в армии и других европейских государств.


[Закрыть] – Конечно, это были плохие солдаты, а где взять хороших? Потому что все пассионарии или прилепились к кому-то или сами выставляли свою персону для того, чтобы занять высокое место. И вот тут – этой фазой этногенеза, в значительной мере, была определена этническая история и Западной Европы, и Ближнего Востока. В каком смысле?

Как я говорил в прошлый раз, первым способом избавления от излишка пассионариев – была первая колониальная экспансия Западной Европы, которая была произведена под лозунгом «Освобождения Гроба Господня» – крестовые походы. Вообще говоря, лозунг был выбран очень удачно для своего времени, когда Запад провозгласил, что нужно спасти из рук неверных Палестину – Святую Землю. Там же все были христиане: бросили все и пошли. Но это – просто лозунг. Они пошли, потому что они хотели, они бы пошли в любое другое место с любым другим лозунгом, потому что у них был запас внутренней энергии. Начались эти крестовые походы, во-первых, с массовых погромов в еврейских областях.[306]306
  Первый крестовый поход 1096 г. принес смерть и разрушения еврейским обшинам в долине Рейна; 1146 г. – Второй крестовый поход. Еще одна массовая резня в еврейских общинах Германии и Франции; 1189 г. – Третий крестовый поход – еврейские погромы на территории Англии. 20-й месяц сивана на протяжении многих лет был траурным днем в память о еврейских жертвах крестовых походов.


[Закрыть] Это не оказало никакого влияния на дальнейшие успехи или неудачи военных действий в Палестине.

Затем такой же разгром хотели устроить в Константинополе, когда туда явились крестоносцы Первого крестового похода. Но Алексей Комнин,[307]307
  После свержения императора Никифора III Вотаниата на византийский престол вступил Алексей I Комнин, талантливый полководец, решительный и дальновидный политик, основатель новой династии Комнинов (1081–1180).


[Закрыть] который там командовал в это время, был человек очень деловой, он окружил этих крестоносцев наемными немецкими войсками и ликвидировал доступ, – возможность получить продукты, провиант. Крестоносцы «подняли лапки» и сказали: «Хватит! Мы все согласны подчиниться императору!»

Привели ему пленных христиан, но чтобы, так сказать, он их кормил и не обижал. Тогда он их переправил в Малую Азию: «Вы вот пришли с мусульманами воевать – и воюйте там с ними!»[308]308
  Кочевники-тюрки начали переселение на Запад в IX в. Многие из них были обращены в ислам. В течение XI в. их племена быстро распространились и стали господствовать на Ближнем Востоке. В 1071 г. турки сельджуки победили Византию при Манцикерте и захватили Иерусалим. Это положило начало крестовым походам.


[Закрыть]

Ну, первый удар у них был такой, что они одолели сельджукскую конницу.[309]309
  1097 г. под Дорилеей 150-тысячная сельджукская армия Солимана (Килидж-Арслана) «обратилась в бегство, отчаявшись в победе».


[Закрыть] Эти самые мусульмане меньше всего ожидали такого удара и такого похода, поэтому крестоносному войску удалось достигнуть Иерусалима и даже взять его (1099 г. – Ред.). Однако из 110 тысяч людей, переправившихся через Геллеспонт, до Иерусалима дошло около 20 тысяч. Таковы были потери.

Понимаете, каждое мероприятие можно осуществить, если не считаться с затратами. Можно, например, когда спичек нет, а рабочий хочет перекурить, заплатить за того, кто спички будет зажигать об пол. Можно, но сколько спичек вы на это дело пустите? Одну коробку, две коробки, три коробки, а потом не останется, надо будет копить. Так вот, – таким – «непроизводительным расходом» и был Первый крестовый поход. И удался он только потому, что мусульмане, жившие в Палестине, никак не ожидали, что такое безобразие может быть. Потому что они меньше всего мешали христианским паломникам-пилигримам защищать Гроб Господень и молиться. Наоборот, они их охраняли, они сами уважали их. Иса и Мариам считались пророками, равными Мухаммеду. Инджиль, то есть святое Евангелие, и Коран считались равноценными книгами. Никакого преследования, никакого повода для такого завоевания не было. Кроме внутренних процессов, которые охватили Западную Европу в XI в.

А что же произошло после этого? Оказалось, что когда избыток этих свободных атомов, своего рода броуновское движение исчезло, то вылезли те пассионарии, которые остались на месте и которые быстренько-быстренько начали утверждать свои позиции. И тут им понадобились лозунги, вокруг которых они могли объединять своих приверженцев. А для этого им понадобились идеологи, которые сами были пассионарии и готовы были поддержать любого – или паладина, или короля, если он давал им возможность высказывать свои великие идеи. Понимаете, это уже не просто толковать Священное Писание, а выступать со своими точками зрения.

Эти идеологи назывались либо схоласты,[311]311
  Схоластика («школьное богословие») было господствующим направлением средневековой философии и получило название от монастырских школ, в которых преподавали философию и телеологию. Схоласты стремились дать рациональное истолкование догматов христианства с учетом современной им науки. Различают: раннюю схоластику, ставившую идеи и Бога, как высшую идею, выше вещей (Иоанн Скот Эриугена и др.); зрелую схоластику (Фома Аквинский, Альберт Великий, Абеляр), искавшую источник идей в предметах; позднюю схоластику (Уильям Оккам и др.), видевшую в идеях лишь символы, подчиненные вещам.


[Закрыть] если они преподавали в университетах и начальство на них не сердилось, либо – ересиархи (основатели ересей), их из университетов вышибали, и начальство на них сердилось.

Разница между ними была, пожалуй, чисто административная, потому что каждый из представителей средневековой мысли высказывал всё то, что он хотел, и ссылался при этом на Библию. Она толстая, всегда можно подобрать соответствующий факт. Надо вам сказать, что в те средневековые времена факты как таковые не всегда указывались, в схоластических или еретических сочинениях. Просто говорили: «А в Библии, мол, сказано так. А что?!» – и говорили своё, что им вздумается. И даже заслуга университетской схоластики в том, что она ввела систему сносок, которой мы пользуемся до сих пор. – «Если ты на кого-то ссылаешься, укажи страницу или главу из книги. (Знаете, Библия вся разбита на номерки.) А иначе мы твои сведения не принимаем, ересь все твои сведения, изволь цитировать».

В результате характер столкновений в Западной Европе изменился чрезвычайно – возникли программы, которые были понятны

тем субпассионариям, которые примыкали к своим вождям;

тем или другим королям или принципам, когда уже там оказывались во главе совершенно инертные люди;

и тем гармоничникам, которые находили для себя выгодным поддержать ту или иную идею.

Программы были самые разнообразные. Иногда это были программы религиозные. Вот, например, в Южной Франции в XI в. началось и развернулось потом со страшной силой движение катаров, или, как их французы называли, – альбигойцев.[312]312
  Распространение в Зап. Европе ереси катаров (греч. Katharos – чистый) с середины XII в. связано непосредственно с влиянием восточного богомильства. С Балканского полуострова, центра этой ереси, она проникла в Италию, Юж. Францию и др. страны Европы. Особенно благодатную почву катары нашли на юге Франции – между городами Тулузой и Альби. Эту ересь отличал особый размах: за несколько десятилетий она превратилась в массовую антицерковь. Богатую, могущественную католическую церковь катары (или альбигойцы) объявили творением сатаны, крест – символом материального злого мира. Этой «грязной» церкви катары противопоставили свою «чистую», построенную на принципе суровой аскезы.


[Закрыть] Это была система очень остроумная, логическая до предела, увлекающая все творческие умы, какие … там были. И тем не менее, довольно губительная – для окружающих и для себя.

Эта «система» заключалась в следующем:

– Мир – очень безобразная штука, – действительно.

– Убивают, грабят, обижают, – потерпите.

– Свинства, хамства, безобразий, невежества, блата такое количество, что если мир сотворил Бог, то, значит, он его просто не умел хранить, если он был добр. Но так как он наверняка умел делать мир хорошим, то, значит, мир сотворил злой Бог.

То есть Творца мира эти самые альбигойцы считали дьяволом, который сотворил мир, для того чтобы издеваться над сотворенными им существами. Растения они не считали за существа и холоднокровных животных. А вот животных, имеющих инстинкт, они считали равноценными живым существам, имеющим души (от которых души переходят к более совершенным: от человека – к верблюду, от верблюда – к какому-то муравью, от муравья – опять к человеку). В чем же была задача? Как они ставили задачу?

Борьба с этим вредным, злым миром, который до такой степени смог испортить жизнь, что и жить в нем не имеет никакого смысла. Надо освободиться, но каким способом? – Убить свои желания. Аскетизм, полный аскетизм – есть можно только постную пищу. Ну, так у них оливковое масло (провансальское. – Ред.) хорошее, довольно вкусное. Рыбу можно, лягушек (испанцы, французы едят их).

Затем, конечно, никакой семьи, никакого брака, – надо изнурить свою плоть до такой степени, чтобы она уже не хотела оставаться в этом мире. Но плоть можно изнурять двумя способами. Но постом она же все равно мало изнуряется. И поэтому время от времени эти самые альбигойцы устраивали оргии, обязательно в темноте. Для того чтобы никто не знал, кто с кем, так сказать, изнурил свою плоть. Это было обязательное условие, потому что если он полюбил кого-то, то это уже приязнь. Приязнь к чему? – К плотскому миру. Она его полюбила, или он ее, здесь все равно, – полюбил, значит, он не может стать совершенным и изнурять свою плоть. А если он просто изнуряет плоть, то это пожалуйста.

Тут у меня даже спор с большим философом есть, как толковать слово «нуссиан»,[313]313
  «Нуска» – происходит предположительно от французского nu – обнаженный, coit – совокупление, половой акт, коитус (от лат. coitus – совокупление. См.: Словарь общей лексики французского языка). Нуску – имя халдейского божества, попавшего в иудейскую демонологию. Его образом служил фаллический символ, а согласно ассиро-вавилонской литературе, фигурка совокупляющихся людей использовалась при колдовстве (например, энвольтации).


[Закрыть] которое они различали. «Нуска» это значит «поидент», «новонуссиан» – это значит «новобрачный», а «нусиан» – это, вот именно… – так сказать, сам по себе факт изнурения плоти, но без обязательного брака и без воспитания детей.

Поэтому (по логике альбигойцев.[314]314
  Альбигойцы считали земной мир, включая католическую церковь, творением сатаны, отрицали основные догматы церкви, требовали ликвидации церковного землевладения и церковной десятины.


[Закрыть] – Ред.) и дети, и жена любимая, и муж хороший – они являются христианами, составляющими этот мир, и, следовательно, творениями дьявола, которых надо извергать. Но если все материальное – дьявол, то персики, тыквы, люди искусства (это тоже христиане) – это все тоже надо извергнуть. Они занимались самым натуральным иконоборчеством. А были эти самые альбигойцы и манихеи от Бискайского залива до Китая.[315]315
  Ересь катаров распространилась от Балкан до Южной Франции.


[Закрыть] И там, в Монголии, они тоже уничтожили огромное количество великолепных статуй, скульптур, которые оставили древние системы.

Как расценивать такую систему и почему я на ней столько остановился? Дело в том, что, особенно с точки зрения географии, эта система альбигойцев, манихеев, павликиан (в Византии), исмаилитов и прочих, – является негативной экологией. Мир не идеален, и они не собирались его хранить, они стремились к уничтожению всего живого, всего материального, и, следовательно, вместо приязни к системе они поставили во главу угла отвращение и ненависть. Негативная экология должна была волей-неволей уничтожить всю биосферу там, где возобладала бы эта антисистема. Но, к счастью, это было тоже ограничено, потому что они первым делом уничтожали свои собственные тела и не оставляли потомства. Этим все и кончалось. Полного уничтожения биосферы в тех местах, где манихеи побеждали, не происходило.

И тем не менее это отрицательное отношение ко всему живому явилось лозунгом для могучего еретического движения, которое охватило весь Балканский полуостров, большую часть Малой Азии, Северную Италию и Южную Францию, и привело к совершенно неисчислимым бедам.

Не надо думать, что противодействующие этому католики были в чем-то в каких-то отношениях лучше, святее или их учение было лучше, чем у альбигойцев. Оно было также логично в своей последовательности, с той только разницей, что они утверждали, что мир должен быть сохранен. И что жизнь, как таковая, не должна пресекаться. И поэтому они очень много убивали.

Казалось бы – парадокс. Нет, не парадокс. Для того чтобы жизнь поддерживалась, согласно диалектике природы, смерть также необходима, как и жизнь, потому что после смерти идет восстановление. А альбигойцы сделали очень хитрую вещь, они якобы из своих «идейных соображений» отказывались убивать живых существ с теплой кровью. И поэтому выяснить, кто альбигоец, кто не альбигоец, было очень легко. Давали человеку зарезать курицу – если он отказывался, то его тащили на костер.[316]316
  Кто соглашался пролить кровь – тот добрый католик, а прочие были обречены суду инквизиции. Альбигойцы один за другим отказывались пролить кровь и предпочитали взойти на костер.


[Закрыть]

Вы скажете, что альбигойцы были лучше, они были такие гуманные, что даже курицу не могли убить. А выгодно ли это для кур? Ведь если бы кур никто не стал резать и есть, то их бы перестали разводить, они бы просто вымерли. То есть куры бы исчезли как вид. Только благодаря этой смене жизни и смерти поддерживаются биосферные процессы. Поэтому есть основания считать манихейское учение, в том числе и альбигойское, проявлением негативной экологии.

Что из этого получилось и почему я коснулся этого вопроса? Да потому, что вот тут-то и возникло первое могучее столкновение на территории Франции. Альбигойцы повели себя настолько вызывающе, что против них был организован крестовый поход. Крестовый поход так зря не организуешь, но альбигойцы не удержались и зарезали одного папского легата, очень высокого положения, посла – Пьётро де Кастёльно[317]317
  Легат требовал от местных сеньоров преследования в их владениях упорных еретиков. Согласившись на словах, на деле один из самых могущественных графов – Раймонд Тулузский так обращался с папским посланником, что его подданные, еретики-альбигойцы, убили легата. В 1208 г. он был причислен к лику мучеников католической церкви.


[Закрыть] его звали. Он был прислан (в 1202 г. – Ред.) из Рима, договаривался, не договорился, на обратном пути его прикончили (в 1208 г. – Ред.). Ну, а после этого, раз кровь пролилась – был объявлен крестовый поход.[318]318
  Смерть Пьетро де Кастёльно в 1208 г. возбудила против его убийц всех католиков Франции. Папа поручил доминиканцам проповедовать крестовый поход против еретиков. Участникам была обещаны индульгенции, а уклоняющихся брали на примету, проверяли их верования, приводили к примирению с Церковью. Упорствующих крестоносцы убивали. Число альбигойцев, погибших на кострах с 1208 г., года начала инквизиции, по источникам того времени исчисляется несколькими миллионами.


[Закрыть] И все рыцарство Северной Франции, мечтавшее о том, чтобы найти себе какое-нибудь дело, бросилось истреблять этих самых альбигойцев.

Альбигойцы эти были перемешаны с местным населением юга Франции, они были перемешаны с католиками. А поскольку альбигойцы считали, что весь мир – это зло, а против зла разрешены все средства, то они всем лгали, что они самые правоверные католики, а на самом деле занимались своими делами. И различить их было нельзя.[319]319
  На вопрос воинов о том, как отличить еретиков от католиков, один епископ ответил: «Убивайте всех подряд – Господь отличит своих».


[Закрыть]

То есть, по существу, произошло столкновение[320]320
  Альбигойские войны шли с 1209 по 1229 г. (с перерывами). После того как альбигойство было осуждено 12-м Вселенским (4-м Латеранским) собором (1215), в крупных городах Юга была учреждена инквизиция. Началось кровавое искоренение ереси, сопровождавшееся широкой конфискацией их имуществ в пользу католической церкви и королевской власти.


[Закрыть] между Южной и Северной Францией, то есть парижским королем Филиппом Августом,[321]321
  Филипп II Август (1165–1223) – король Франции из дин. Капетингов, сын Людовика VII. Посредством хитроумной государственной политики и войн расширил королевский домен и усилил свою власть за счет феодальных властителей, противопоставив им городские коммуны и назначенных чиновников.


[Закрыть] который официально в крестовом походе не участвовал[322]322
  Армию крестоносцев составило северофранцузское (частью – немецкое) рыцарство, активное участие приняло северофранцузское духовенство. Предводителем крестоносцев стал граф Симон де Монфор.


[Закрыть] (он был отлучен от церкви[323]323
  Папа Иннокентий III отлучил от церкви Раймунда VI, обвиненного в инспирировании убийства легата. На стороне Раймунда VI, возглавившего военные силы Юга, вступил в войну король Арагона Педро II.


[Закрыть] за свои грехи, грехи у него действительно мерзкие, и он сам не мог надеть крест и идти во главе Церкви в поход, но деньги он на него давал); и его соперником, графом Раймундом Тулузским, который был просто граф, но владения имел не меньше французского короля, а богатства значительно больше, и он был при этом католик, а вовсе не альбигоец. Но, тем не менее, один (Филипп Август. – Ред.) поддерживал крестоносцев, а другой (Раймунд. – Ред.) поддерживал еретиков.

То есть, как видите, дело было не в лозунгах, а в стремлении победить друг друга. – А зачем, спрашивается? Почему такой момент, религиозный, который являлся делом совести, он вдруг стал лозунгом?! Да потому, что была такая тяга к действию, что это вылилось в повод к религиозной войне.

Победил Север. Тулуза была разрушена, Лион был оккупирован. Все замки альбигойцев, потому что большая часть их были феодалы, – они были взяты и уничтожены.[324]324
  Войска Людовика VIII взяли Авиньон (1226), затем и другие города Юга изъявили покорность французскому королю. В результате значительная часть Тулузского графства была присоединена к королевскому домену (1229). Альбигойские войны нанесли большой урон экономике Юга, сдержав бурное развитие городов, достигших в довоенный период пышного расцвета.


[Закрыть] В общем, культура – богатая, провансальская культура, была растоптана северными рыцарями, которые насаждали грубые нравы парижан. Париж считался тогда диким городом по сравнению с Тулузой, Марселем, Лионом.

Ну, одержали победу. Ладно. Казалось бы, на этом и успокойся! Но воевать-то им хочется! А если хочется, так повод-то найдется.

Был выдвинут новый лозунг – о праве престолонаследия. Когда закончилась прямая линия династии Капетингов во Франции, это было в XIV в. (Капетинги находились у власти более 300 лет с 987 по 1328 г. – Ред.), у короля Филиппа IV Красивого умерли все сыновья. Во Франции осталась одна внучка, дочь старшего сына, – Жанна ее звали.[325]325
  Филипп IV Красивый (1268–1314) – король Франции с 1245 г. Сыновья: Людовик X Сварливый (1289–1316), Филипп V Длинный (1291–1322), Карл IV Красивый (1295–1328). Внучка, дочь Людовика X – Жанна II (1311–1349) – наваррская королева, замужем за графом д'Эвре.


[Закрыть] Ее выдали замуж за наваррского короля, а она была наследница французского престола. Но французские пэры сказали: «Негоже лилиям прясть![326]326
  Три золотых лилии – эмблема королевской власти во Франции. Форму лилии придавали скипетру, а сама Франция называлась «царством лилий», а французский король – «королем лилий». Имя цветку дала река Ли (Lys) в Восточной Фландрии.


[Закрыть] – Не годится иметь женщину на престоле. Мы хотим иметь на престоле мужчину».

Про лилии говорили: «Лилии не прядут», указывая тем, что французский престол не может занимать женщина.

И избрали (королем в 1328 г. – Ред.) ближайшего родственника по мужской линии Карла Валуа. Ну, какое нам, казалось бы, до этого дело? – А, однако, есть. Потому что у этих померших трех братьев была сестрица – Изабелла, которую французский король выдал замуж за английского короля Эдуарда II Плантагенета.[327]327
  Эдуард II Плантагенет (1284–1327) – английский король с 1307 г., праправнук основателя династии Генриха II Плантагенета. Прозвище происходит от названия кустарника дрок (лат. planta genista), ветки которого во время охоты родоначальник династии граф Анжуйский Готфрид V прикреплял к шлему для маскировки.


[Закрыть] Плантагенеты – фамилия французская, только менее знатные они, вероятно. Происходит из Западной Франции, из Анжу. В общем они – и король Франции и Англии, и королева французская, которая вышла за него замуж и стала английской королевой,[328]328
  Изабелла (1292–1357) с 1308 г. замужем за английским королем Эдуардом II.


[Закрыть] – были чистые французы.

И тут английский король (не местный – Эдуард II, которого французы прикончили самым жестоким образом[329]329
  За время царствования Эдуард II возвысил своего любовника Пьера Гавестона и дал ему государственные полномочия, что возмутило баронов. Те схватили Гавестона и казнили без суда и следствия. В январе 1327 г. Изабелла Французская (жена Эдуарда и дочь французского короля) и ее любовник Роджер Мортимер, граф Вигмор, захватили короля в плен и заставили отречься от короны. В 1327 г. в замке Беркли в Глостершире король был предан казни – посажен на раскаленный докрасна железный прут.


[Закрыть]), а их сын Эдуард III заявил: «А я ведь являюсь наследником французской короны! Дайте мне трон!»