Текст книги "От съезда к съезду, или Братья по-хорошему (СИ)"

Автор книги: Леонид Свердлов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 7 страниц)

III

Были вечи Трояни, минула лета Ярославля; были полци Олговы, Ольга Святославличя. Той бо Олег мечем крамолу коваше и стрелы по земли сеяше; ступает в злат стремень в граде Тьмуторокане, – той же звон слыша давный великый Ярославль сын Всеволод, а Владимир по вся утра уши закладаше в Чернигове. Бориса же Вячеславлича слава на суд приведе и на ковыле зелену паполому постла за обиду Олгову, – храбра и млада князя. С тоя же Каялы Святополк полелея отца своего междю угорьскими иноходьцы ко святей Софии к Киеву. Тогда при Олзе Гориславличи сеяшется и растяшет усобицами, погибашет жизнь Даждьбожа внука, в княжих крамолах веци человеком скратишась.

(Слово о полку Игореве)

– Ну, кого там нелегкая занесла? – недовольно проворчал половецкий хан Боняк.

Кто-то громко стучался в его кибитку.

– Это Олег, русский князь, – гордо представился Олег, заходя.

– Русский князь? Великий, надеюсь?

– Я вообще-то тоже на это надеюсь, а с твоей помощью – даже рассчитываю.

Боняк сладко потянулся.

– Киев брать будем?

– Нет, – застенчиво ответил Олег, – это потом. Я вообще-то Чернигов брать собираюсь.

– Это ладно, – зевнул Боняк. – На Киев я бы все равно пока не пошел. Знаешь, как его охраняют! А Чернигов можно.

– Именно Чернигов. Я право имею. Он раньше принадлежал моему покойному отцу…

Олег сунул руку за пазуху, но Боняк остановил его:

– Справки прокурору показывать будешь. Мы тут справок не читаем. Что проплачено, то и получено. Как платить собираешься?

– Оплата по факту. Ну, там пограбить можно – земля богатая, порядку только мало. Никакого уважения к чужому наследству, а я за справедливость.

– Ну, ладно, – вздохнул Боняк, – можно и за справедливость. Хотя лучше, конечно, за деньги.

Страшная это штука – справедливость. Сколько крови из-за нее пролито!

– Чернигов мы тебе возьмем, только ты смотри, князь, – добавил Боняк, потягиваясь, – грабить будем – не мешай. Мы задаром не работаем, и расплачиваться с нами надо по-честному.

– Я по-честному расплачусь, – поспешно ответил Олег. – Не веришь – могу крест поцеловать.

Хан поморщился.

– Поцелуй лучше… Ладно, ничего целовать не надо. Я тебе и так верю.

Олег удовлетворенно улыбнулся.

– Конечно, мы должны доверять друг другу. Мы же партнеры.

– Нет, не поэтому, – Боняк сорвал зубами последний кусок шашлыка и помахал шампуром перед лицом Олега. – Хочешь, я его у тебя в заднице проверну?

– Нет, – отпрянул князь.

– Ну, вот. Не хочешь. Поэтому я тебе и верю.

Боняк сделал свое дело. Олег с Борисом захватили Чернигов, а их дядя Всеволод сбежал в Киев к своему брату великому князю Изяславу.

Вы еще не запутались в семейных связях?

Ничего не поделать: средневековая история это семейная история, а история Руси это история одной семьи – потомков легендарного Рюрика. Владимир Красно Солнышко, крестивший Русь, приходился Рюрику правнуком, Ярослав Мудрый был сыном Владимира. В то время, которое мы сейчас рассматриваем, на Руси правили сыновья Ярослава. Всего сыновей у него было семеро: Илья, Владимир (отец Ростислава, которого грек отравил), Изяслав, который сейчас великий князь, Святослав (отец Олега, Романа Красного и Глеба, который после того, как его выгнал из Тмутаракани Ростислав, стал новгородским князем, но после смерти отца его выставили из Новгорода, а потом он погиб при неизвестных обстоятельствах), Всеволод (отец Владимира), Вячислав (отец Бориса, захватившего Чернигов) и Игорь (у него остался сын Давыд – очень энергичный изгой, о котором мы еще не раз вспомним). Из этих семерых только трое успели побыть великими князьями: Изяслав, Святослав и Всеволод. Это значит, что только их дети имели законное право тоже стать великими князьями, причем в порядке старшинства родителей: сначала дети Изяслава, потом Святослава, а потом Всеволода.

Кроме потомков Ярослава тогда ещё имелись полоцкие князья: тот самый чокнутый Всеслав Брячиславич и его дети. Он был потомком не Ярослава Мудрого, а его родного брата, почему-то Ярославом не добитого. Полоцкие князья Киеву не подчинялись, вели свою самостоятельную политику. Полоцкое княжество тогда фактически было независимым государством.

Скажете, запутано? Это, кстати, еще ничего. Вот когда у детей Ярославичей свои дети появились, а у тех свои – вот это уже жесть пошла. Предохраняться люди тогда еще не умели, князья плодились как клопы, и чем выше была у них рождаемость, тем выше была смертность среди остального населения Руси. Чувство справедливости было у Рюриковичей обострено, и ради нее они ни перед чем не останавливались.

Кстати, чуть не забыл упомянуть, что, если быть совсем точным, на Руси кроме потомков Рюрика жило еще довольно много людей: всяких там древлян, полян и прочих. Но это расходный материал, про них летописцы обычно ничего не пишут. И мы тоже на них останавливаться не будем. Сколько народу погибло 25 августа 1078 года в битве на Сожице, в результате которой Олег захватил Чернигов, а также в остальные дни, когда приведенные Олегом половцы грабили Черниговщину, летописи не сказывают. По крайней мере, ни один Рюрикович пока не пострадал.

До Ярослава Мудрого семейные вопросы у князей решались просто: одному Киев, а всем остальным могила. Дети Ярослава Мудрого решили это положение изменить. Они решили, что убивать братьев нехорошо. Последствия этого гуманного решения мы еще увидим.

А пока вернемся к Чернигову. Пока я описывал семейное древо Рюриковичей, один из них – Всеволод уже добежал до Киева и плакался в жилетку великому князю о неблагодарном племяннике.

Великий князь Изяслав брата поддержал и объявил всеобщую мобилизацию. По тревоге были подняты киевская, волынская и смоленская дружины. Смоленцев вел Владимир Мономах.

Вся эта армия подошла к Чернигову в конце сентября.

Ворота города были заперты.

Владимир постучался.

– Чего надо? – спросили из-за ворот.

– Олега позовите. Мне с ним переговорить надо.

– Нет его. Уехал.

– Тогда открывайте ворота. Князь пришел.

– Задолбали вы со своими князьями! То один, то другой. Олег наш князь. Его отец нашим князем был.

– Ошибаетесь, – возразил Владимир. – Вопрос о назначении князя не может решаться органами местного самоуправления, а находится в исключительной компетенции великого князя Изяслава, который назначил Черниговским князем Всеволода. Исходя из этого, открывайте ворота, иначе ваши действия будут квалифицированы как мятеж и крамола со всеми вытекающими последствиями.

– Спасибо за юридическую консультацию, – ответили черниговцы. – А теперь иди в жопу со своим Всеволодом. Наш князь Олег – тебе это уже объяснили.

Итак, переговоры ничего не дали, и начался штурм.

Войскам Владимира удалось прорваться через восточные ворота во внешний город и сжечь его. Осажденные укрылись во внутреннем городе.

А Олег с Борисом в это время проводили половцам экскурсию по Черниговщине, выполняя свое обещание расплатиться натурой, то есть дать пограбить. И тут разведка доложила о боях в Чернигове.

Крамольники вышли на холм и оценили размеры посланной на них армии.

– Ну что, сразимся? – с ненормальным блеском в глазах спросил Борис.

Олег поежился:

– Я пас. Мне еще жить не надоело. Ты посмотри, сколько их там.

Борис презрительно посмотрел на него, сплюнул себе под ноги и сказал:

– Ну, тогда можешь здесь постоять и посмотреть, как мужчины воюют. Я и один справлюсь.

Олег стоял на холме и смотрел на битву. Он видел, как Борис с половцами налетел на русские полки и почти сразу упал замертво. Битва была жестокая. Олег не видел, как кто-то пронзил копьем спешившегося великого князя. Но смерть Изяслава уже не повлияла на исход битвы. Половцы побежали.

Олег вскочил на коня, позвал свою небольшую дружину и поскакал обратно в Тмутаракань.

Хоронили Изяслава торжественно как героя. Хотя в жизни он проявил немного доблести, погиб он все-таки в бою как подобает воину.

За гробом шли сыновья Изяслава Святополк и Ярополк. На обоих лица не было, и плакали они более чем искренне. Тяжело на Руси быть осиротевшим князем. «Отец! Не дали тебе ни пожить, ни умереть спокойно! К тебе все были несправедливы, особенно братья! И за этих братьев ты погиб, а нам как дальше жить?» – громко причитал Ярополк, косясь на своего дядю Всеволода – последнего Ярославича, старшего в роде и теперь уже великого князя.

Всеволод отводил взгляд и тоже утирал слезы. А после похорон он отвел Изяславовичей в сторону и, обняв их за плечи, сказал что-то ободряющее.

Между тем Олег уже добрался до Тмутаракани и рассказал брату о своем неудачном походе.

– Бориса жалко, – вздохнул Роман. – С ним весело было.

– Нельзя это дело так оставлять, – согласился Олег. – Нам на Руси не простят смерть великого князя, а я должен отомстить за Бориса. И вообще Чернигов мой, я от своего не отступлюсь. Роман, было же когда-то время, когда тмутараканский князь захватил Чернигов и полруси. Не пора ли тебе взяться за дело, пока Всеволод не взялся за нас с тобой?

– Войско нужно, – уклончиво ответил Роман.

Через некоторое время Олег снова появился в кибитке Боняка.

– В прошлый раз я много реальных пацанов из-за тебя потерял, – проворчал половецкий хан, – а ты со мной так до конца и не расплатился. Нет, воевать я, конечно, не отказываюсь, но на этот раз требую предоплаты.

– Да ты, я вижу, бизнесменом стал, – криво усмехнулся Олег.

– А ты думал! Это ведь у вас на Руси половцев изображают какими-то дикими отморозками. А мы просто делаем свое дело. Каждый зарабатывает как умеет.

Олег высунулся из кибитки. Роман Красный ждал его снаружи.

– Ром, он предоплату требует. У нас сколько денег есть?

– Ну, если поискать…

Короче, цена устроила, и половецкое войско снова двинулось на Русь.

В первую ночь разбили лагерь неподалеку от города Воиня в Переяславском княжестве.

Боняк уже собирался лечь спать, когда в его кибитку зашел ординарец и доложил:

– Хан, к тебе Всеволод пришел.

– Всеволод? Что за хрен?

– Это не хрен. Поднимай выше: великий князь.

– Великий? Ну ладно, пусть тогда заходит.

Всеволод вошел в кибитку, осмотрелся, покачал головой, сел без приглашения и сходу начал:

– Здорово, Боняк. Ты, я вижу, снова со мной воевать собрался?

– Ничего личного, начальник. Я деловой человек. Пожелание клиента для меня закон.

– Знаю я, кто твои клиенты: тмутараканский авторитет Роман по кличке Красный и его брат Олег по кличке Гориславич, который, кстати, числится в международном розыске. Хорошая клиентура, нечего сказать.

– А я у них паспорта не спрашивал. Они платят – я работаю.

– И много платят?

– Ну, у тебя и вопросы, начальник! Это же коммерческая тайна.

– Боняк, ну перед кем ты выделываешься? Я ж великий князь, у меня все допуски есть, я тайн знаю больше всех твоих половцев.

– Ну, ладно, только тебе.

Боняк наклонился к уху Всеволода и прошептал сумму. Всеволод вслух рассмеялся и встал.

– А я уж думал, что тебя бояться надо, – сказал он, собираясь уходить.

– А что, не надо что ли? – возмутился Боняк, хватая Всеволода за рукав.

– Нет, – ответил великий князь, снова присаживаясь. – Если тебя собственные партнеры за лоха держат, то какой же ты противник? Тебя надрали, Боняк, таких расценок уже лет десять как нет.

– Да ну! А сколько ты за это платишь?

Всеволод поманил Боняка пальцем и шепнул ему на ухо свою цену. Лицо хана вытянулось.

– Серьезно? Ты столько платишь? Это предоплата или по факту?

Утром Олег с Романом проснулись рано.

«Подъем! – прокричал Роман. – А ну, половецкое племя, вставай строиться!»

Однако никто вставать и строиться не собирался. Половцы на команды Романа отзываться не хотели.

Возмущенные братья решительно направились к Боняку. Тот как раз проводил совещание с другими ханами. Из кибитки доносился его голос: «Вот я и говорю: надо развивать бизнес, за копейки работать несерьезно. Русские князья, на самом деле, за разборку со своими родственниками готовы платить по нормальным расценкам…»

Роман решительно вошел в кибитку.

– В чем дело? Мы сюда отдыхать, что ли, приехали? Почему уже солнце поднялось, а никто к походу не готов?

Ханы обернулись. Боняк недовольно замолчал, осмотрелся и, лениво потянувшись, ответил:

– Знаешь, Рома, у нас тут обстоятельства переменились. Короче, не будем мы тебе помогать.

Лицо Романа окрасилось в полном соответствии с его кличкой. Он упер руки в бока, сделал несколько глубоких вдохов и сказал:

– Мужики, так дела не делаются. Я вам заплатил как договорились, а вы мне теперь делаете такие заявления. Ханыги вы после этого, а не ханы.

Слово за слово – конфликт назревал нешуточный. Роман от своего не отступался и пёр на принцип. Кончилось тем, что половцы с криком «бей красных пока не побелеют!» набросились на него и отделали так, что родная мать в гробу не узнала бы.

А что Олег? Конечно, с ним ничего не случилось – он нам еще нужен для дальнейшей истории. У него было одно замечательное качество, которое и до, и после не раз спасало ему жизнь: он всегда знал, когда смыться. Вот и сейчас, только лишь почувствовав, что у брата с половцами пошел гнилой базар, он бочком отошел к своему коню, вскочил в седло и поскакал обратно в Тмутаракань.

Было в Тмутаракани три князя, а остался один. Естественный отбор в действии.

Впрочем, и Олегу фортуна порой изменяла. Долог и опасен путь до Тмутаракани. Угораздило его по дороге нарваться на хазарский патруль. Денег и документов у Олега при себе не оказалось. Он представился тмутараканским князем, что было ошибкой. Хазары не любили тмутараканцев и задержали Олега. Выяснили, что он числится в международном розыске, и отправили под конвоем в Константинополь.

Византийцы тоже относились к тмутараканцем предвзято, а понятие «тмутараканский князь» у них в уголовном кодексе вообще стояло отдельной статьей. По этой статье Олега и осудили. Впрочем, срок он отбывал в хорошем месте. На острове Родос, на курорте. Там тмутараканский князь за пару лет неплохо отдохнул, поправил нервы и набрался сил.

IV

Уже бо, братие, не веселая година востала, уже пустыни силу прикрыла. Воcтала обида в силах Даждьбожа внука, вступила девою на землю Трояню, восплескала лебедиными крылы на синем море у Дону, плещучи, убуди жирня времена.

(Слово о полку Игореве)

Скучно стало на Руси без Олега. Летописцы изнывали без дела. Владимир Мономах воевал помаленьку: после того, как князь Всеслав Брячиславич в его отсутствие напал на Смоленск, Владимир нанял половцев и разорил по старому обычаю Полоцкое княжество: пожег земли от Лукомля и до Логожска, в очередной раз опустошил Минск, не оставив там ни челядина, ни скотины; воевал с торками и с половцами. Короче, шла обычная средневековая жизнь.

Все чаще ему приходилось заниматься государственными делами. Великий князь, его отец был уже стар и часто болел.

Кое-какие интересные новости приходили разве что из той же Тмутаракани. Недолго просидел там киевский посадник Ратибор. Его прогнала очередная партия князей-изгоев. Это был Давыд – сын ничем не отличившегося сына Ярослава Мудрого Игоря, и Володарь – сын Ростислава, которого отравил в Тмутаракани коварный византиец. Я предупреждал, что Ростиславичи себя еще проявят.

Но и эти изгои правили там недолго.

Однажды к берегу пристал корабль, с которого на тмутараканскую землю сошел (наконец-то) Олег Святославович. То ли у него срок закончился, то ли его досрочно выпустили за образцовое поведенье, то ли он сам сбежал. По пути он сколотил солидную банду. Настолько солидную, что когда он попросил изгоев покинуть княжество, те даже и не попытались ничего возразить.

А Олег, вновь став тмутараканским князем, первым делом распорядился отыскать тех хазар, что сдали его византийцам и… Дальше последовала долгая и путаная фраза, состоявшая из причудливой смеси греческих и древнеславянских слов, местами цензурных. Дословно перевести эту фразу невозможно, а в целом ее можно заменить словами «предать смерти».

Конечно, Олег не оставил идеи завладеть Черниговом, но годы заключения научили его терпению. На этот раз он не стал торопиться и пороть горячку, а предпочел осмотреться и подумать, прежде чем бить наверняка.

Оставим пока Тмутаракань и посмотрим, что происходит в Киеве.

Волынский князь Ярополк Изяславич приглашенный на пасху дядей, великим князем Всеволодом, истово молился в своих покоях: «Господи, Боже мой! Прими молитву мою и дай мне смерть такую же, как Борису и Глебу, от чужой руки, да омою грехи свои все своею кровью и избавлюсь от суетного этого света и мятежного, от сети вражеской. А как в рай попаду, так сразу все Христу расскажу про моих обидчиков. Вот уж им тогда мало не покажется».

Ярополк хотел, чтобы его злодейски убили? Он что, ненормальный? Ну, не вполне, конечно. Оно и понятно. Жизнь у Ярополка была неспокойная. Два раза он вместе с отцом вынужден был бежать из Киева, гонимый коварными родственничками. Да и после смерти отца родственники добрее не стали.

В дверь постучали. Вошел Владимир Мономах. Увидев, что Ярополк молится, он застыл в дверях, пробормотал: «Извини, я, кажется, не вовремя» и хотел было выйти, но Ярополк поднялся с колен и, печально опустив взгляд, сказал:

– Ничего, Владимир, я уже закончил. Спасибо, что сам пришел. Я готов. Делай свое дело.

– А дело мое такое, – ответил Владимир, – великий князь, мой отец, сказал, что у тебя в княжестве какие-то проблемы, и велел помочь. Так что, давай, рассказывай, что случилось.

– Это все Ростиславичи, – тихо ответил Ярополк. – Они меня ненавидят. Не знаю, за что. Я был всегда так добр к ним. Люди никогда не прощают добра. Они хотят моей смерти. Ее все хотят. И твой отец, и ты.

– Знаешь, Ярополк, у меня есть для тебя один дельный совет: когда тебе в голову приходят такие вот идеи, что тебя все ненавидят или смерти твоей хотят, то ты подумай только: «Господи, помилуй!» И так повторяй пока глупые мысли не пройдут. Это самая лучшая молитва.

– Думаешь, поможет?

– Мне всегда отлично помогало. В любом случае это лучше, чем чушь разную думать.

А проблема у Ярополка была такая: князья-изгои Рюрик и Василько – сыновья отравленного в Тмутаракани Ростислава, «гостившие» какое-то время у Ярополка, воспользовались тем, что он уехал на пасху к своему дяде, освободились и захватили власть во Владимире Волынском. Мономаху теперь следовало пойти туда и поставить разбушевавшихся кузенов на место.

Владимир с поставленной задачей справился. Ярополк вернулся в Волынь, а Ростиславичам великий князь отдал города Перемышль и Теребовль, относившиеся к Галицкому княжеству. В отличие от Изяслава, Всеволод не считал нужным доводить изгоев до крайности. Лучше дать бедному родственнику какой-нибудь город, чтоб он княжил там и успокоился, чем держать взаперти и постоянно ждать от него какой-нибудь пакости.

Вскоре напомнил о себе изгнанный из Тмутаракани Давыд Игоревич. В поисках нового княжества он набрел на городок Олешье в устье Днепра, осел там и стал грабить идущие из Киева греческие корабли, нанося экономический и политический урон великому князю. Чтобы прекратить это безобразие, Всеволод вызвал Давыда в Киев и, отчитав, отдал ему волынский город Дорогобуж. Великий князь Всеволод, видимо, полагал, что волынский князь Ярополк на него за это не обидится. Однако очень скоро ему пришлось вызывать в Киев Владимира Мономаха для очередного задания.

«Я не могу понять Ярополка, – говорил Всеволод, недоуменно разводя руками, – уж я ли ему не помогал! Если бы не твоя помощь, не сидел бы он сейчас во Владимире Волынском. Но в последнее время до меня постоянно доходят слухи, что он готовится к войне со мной и всем говорит, что я хочу его убить. Не знаю, с чем это может быть связано. Съезди, пожалуй, на Волынь, выясни, в чем дело».

Не доезжая до Владимира Волынского, в Луцке, Мономах обнаружил дружину Ярополка, его мать и жену. Сам же Ярополк исчез, и никто из домашних не мог толком объяснить, что случилось. Только опросив дружинников, Владимир выяснил, что Ярополк, как только ему доложили о приближении войска со стороны Киева, вскочил на коня и поскакал в Польшу.

Это у них семейное. Изяславу, отцу Ярополка тоже приходилось так же стремглав убегать из Киева в Польшу. Но тот, по крайней мере, брал с собой семью и казну, а этот второпях даже смены белья не прихватил.

Владимир Мономах оказался в довольно сложном положении. Княгиня в истерике, дружина в растерянности, кто в княжестве теперь главный неясно. А тут на шум из Дорогобужа явился Давыд Игоревич и стал настойчиво предлагать свои услуги. Волынь де его отцу когда-то принадлежала, так кому же, как не Давыду теперь ей управлять, ведь Ярополку она, похоже, совсем не нужна.

Потерпев некоторое время, Владимир плюнул, отдал Волынь Давыду и, забрав дружину, жену и мать Ярополка, а также его личные вещи, уехал в Киев.

Через некоторое время там же появился и Ярополк. Поскитавшись некоторое время по заграницам, он не нашел ничего лучшего, чем вернуться на родину.

Когда Мономах вышел к нему, Ярополк стоял, опустив глаза, и ковырял землю носком сапога. Некоторое время они простояли молча, а потом Ярополк, не поднимая глаз, сказал: «Владимир, отпусти мою жену и мать. Они тебе ничего не сделали. Тебе ведь я нужен, а не они».

Владимир раз двадцать повторил про себя «Господи, помилуй!», прежде чем ответить.

Ярополк получил обратно все свое добро и Волынь в придачу. Вернувшись во Владимир, он первым делом заявил, что тут не останется, поскольку здесь его будет слишком легко найти, и велел всем собираться к переезду в Звенигород.

Трудно сказать, в какой именно Звенигород он собрался – в те времена среди городов тезки встречались не реже, чем среди людей. Возможно, он имел в виду Звенигород Червенский, что поближе к Польше, но это мог быть и другой Звенигород – их на Волыни было несколько. Возможно, потому Ярополк и хотел туда перебраться – чтобы запутать тех, кто станет его искать.

Итак, все собрались, и в двадцатых числах ноября 1086 года княжеский кортеж выехал из Владимира. Ярополк, ничего не подозревая, отдыхал на возу, когда один из сопровождавших его всадников выхватил саблю и… мечта Ярополка осуществилась. Князь был злодейски убит и канонизирован.

Не бойтесь мечтать. Верьте, молите бога, и ваша мечта тоже обязательно сбудется.

Кстати, киллера тогда вычислили быстро. Его звали Нерадец. А вот заказчика так до сих пор и не нашли.