Текст книги "Эксодус (Книга 3, 4 и 5)"

Автор книги: Леон Урис

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 24 страниц)

Весть о потере арабами еще одного голоса была встречена ликующими восклицаниями.

Барак быстро пробежал список наций – он его знал наизусть – и прикинул, что получается.

– Ну как, Барак?

– Если Гаити и Либерия будут голосовать за нас, а то еще и Франция, то, может быть, проскочим.

Было еще рано радоваться. Они упорно и напряженно продолжали взвешивать каждый голос. Они не могли позволить себе потерю даже одного единственного голоса на этой сессии.

В дверь опять постучали, и в комнату вошел их главный союзник, делегат Гватемалы Гранадос. В его глазах стояли слезы.

– Президент Чили прислал только что личные инструкции своей делегации: велено воздержаться от голосования. Делегация тут же подала в отставку в знак протеста.

– Не может быть! – воскликнул доктор Вейцман, – Президент Чили – почетный председатель сионистской организации Чили.

Это страшное известие, сделавшее положение совершенно безнадежным, предстало перед ними во всей своей наготе. Кто знает, какой нажим был оказан на чилийского резидента? А кто знает, кто еще подвергнется нажиму в ближайшие двадцать четыре часа?

ПЯТНИЦА. 29 НОЯБРЯ 1947 ГОДА.

Прозвучал удар молотка. Заседание Генеральной Ассамблеи Организации Объединенных Наций объявлено открытым.

– При голосовании проекта резолюции о разделе Палестины мы будем вызывать каждую нацию по списку в отдельности. Для принятия резолюции требуется большинство в две трети голосов. Делегаты будут отвечать: "за", "против" или "воздерживаемся".

В огромном зале воцарилась торжественная тишина.

– Афганистан.

– Афганистан голосует против.

Евреи потеряли первый голос. Барак тут же поставил птичку в своем списке.

– Аргентина.

– Правительство Аргентины предпочитает воздержаться.

– Надо что-то сделать с этими воздерживающимися. Они могут нас зарезать, шепнул Барак.

– Австралия.

Все подались вперед, когда Эватт, первый представитель страны, входящей в Британское содружество наций, поднялся со своего места.

– Австралия голосует за раздел, – произнес Эватт.

По залу пронесся шепот. Все высказывали какие-то предположения. Вейцман нагнулся к Бараку,

– Как по-твоему? Можно ли считать, что это тенденция Содружества?

– Будем считать каждого отдельно... трудно сказать.

– Бельгия.

Бельгия голосует за раздел.

Опять по залу пронесся шепот. На предыдущем голосовании, проведенном несколько дней тому назад, Бельгия воздержалась. В самый последний момент Спаак пренебрег давлением англичан,

– Боливия,

– Боливия голосует за раздел.

– Бразилия.

Бразилия поддерживает раздел.

Южноамериканские страны держались дружно. Следующей была страна, чей голос имел решающее значение. Если Советский Союз замышлял какой-нибудь подвох, это станет известно всему миру в следующую минуту.

– Белоруссия.

Белоруссия голосует за раздел.

У евреев вырвался вздох облегчения. Славянский блок с ними. Это было хорошее предзнаменование,

– Канада.

Лестер Пирсон поднялся и сказал твердо:

– Канада голосует за раздел.

Чили.

Вместо главы делегации, подавшего в отставку в знак протеста против инструкции президента воздержаться от голосования, поднялся другой делегат.

– Чилийская делегация получила распоряжение воздержаться.

– Китай,

Китай, стремящийся установить свою гегемонию над Азией, побоялся пойти против мусульман Индии и Пакистана.

– Китай воздерживается.

Это был удар для евреев.

– Коста-Рика.

Арабы пытались подкупить делегата Коста-Рики посулами отдать ему свои голоса при выборах на какой-то важный пост в ООН. Он встал и посмотрел в сторону египетской делегации.

– Коста-Рика голосует за раздел.

Человек, не давший себя подкупить, улыбнулся и сел.

– Куба.

– Куба голосует против раздела.

Это был совершенно неожиданный удар для евреев.

– Чехословакия.

– Чехословакия голосует за раздел, – сказал Ян Массарик.

– Дания поддерживает раздел.

– Доминиканская республика голосует за раздел.

– Египет.

– Египет голосует против и вообще не признает этого вопиющего нарушения его законных прав.

Раздался удар молотка и вслед за гневной вспышкой египтянина в зале постепенно воцарилась снова тишина.

– Эквадор.

– Эквадор голосует за.

– Эфиопия.

– Эфиопия... воздерживается.

Это подействовало как взрыв. Головы всех арабских делегатов повернулись в гневном изумлении в сторону эфиопца. Сириец сердито пригрозил ему кулаком.

– Франция.

Наступила очередь первой из четырех великих держав. Пароди медленно встал на ноги. Если Франция воздержится, это могло иметь роковые последствия для евреев. Неужели усилия Леона Блюма и французского народа пошли прахом?

– Французская республика голосует за раздел, – сказал Пароди голосом, в котором звучало нескрываемое удовлетворение.

В зале возбужденно зашептались. Впервые делегаты поняли, что чудо и впрямь может совершиться.

– Гватемала.

Гранадос, глашатай раздела, поднялся.

– За, – сказал он.

– Греция.

– Греция голосует против раздела.

– Гаити.

Делегация Гаити, чей голос был чрезвычайно важен, сидела вот уже два дня без соответствующих инструкций.

– Делегация Гаити только что получило указание от своего правительства голосовать за раздел.

– Гондурас.

– Гондурас предпочитает воздержаться.

– Исландия.

– Исландия голосует за раздел. Самая старая республика в мире помогла теперь созданию самой молодой республики.

– Индия.

– Индия голосует против раздела,

– Иран.

– Иран голосует против раздела.

– Ирак.

– Ирак голосует против и никогда не признает евреев. Этот день может привести только к ужасному кровопролитию. Мы голосуем против.

– Ливан.

– Ливан голосует против раздела, – сказал Малик.

– Каков итог? – тихо спросил Вейцман у Барака.

– Пятнадцать за, восемь против, семь воздержались. Это был не очень обнадеживающий результат. Евреям не хватало одного голоса до нужных двух третей, а чреватое опасностью количество воздерживающихся все росло.

– Ну, что скажешь, Барак?

– Вот придет очередь следующих трех латиноамериканских стран, тогда узнаем.

– По-моему, нам позарез нужно вырваться вперед. Уже почти половина проголосовала, а еще ничего не определилось, – сказал Вейцман.

– Либерия.

– Либерия голосует за раздел.

– Люксембург.

Еще одна малая страна из британской сферы влияния.

– Люксембург голосует за раздел. Опять английскому нажиму был дан отпор. Ишув имеет теперь одним голосом больше двух третей.

– Мексика.

– Мексика воздерживается. Весь Ишув сжался.

– Нидерланды.

– Нидерланды голосуют за раздел.

– Новая Зеландия.

– Новая Зеландия голосует за.

– Никарагуа... за.

– Норвегия... за.

Пакистан голосует против раздела.

Следующие голоса были решающими.

Панама.

– Панамская республика голосует за раздел.

– Парагвай.

– Парагвай только что получил указание не воздержаться... вернее, голосовать за раздел.

– Перу.

– Перу поддерживает раздел.

– Филиппины.

Весь мир затаил дыхание. Ромуло отозвали из Нью-Йорка. Его заместитель поднялся.

– Филиппины голосуют за раздел.

"По залу опять пронесся шепот. Члены еврейской делегации ошеломленно смотрели друг на друга.

Боже мой! – воскликнул Барак. – Кажется, мы проскочили!

– Польша.

– Польша голосует за раздел.

Евреи теперь набирали темп. Польша возместила в какой-то мере вековые преследования евреев. Представитель Сиама отсутствовал.

Саудовская Аравия. Закутанный в белые одежды араб визгливым и полным ненависти голосом высказался против раздела.

– Швеция.

– Швеция – за раздел.

Наступил последний раунд. Арабы были прижаты к стене.

– Сирия – против.

– Турция голосует против раздела.

Барак быстро прикинул итоги голосования. У арабов все еще был некоторый шанс. У них было уже двенадцать голосов, и еще один верный впереди.

Если теперь произойдет какое-нибудь непредвиденное изменение, все может пойти насмарку.

– Украина.

–За.

– Южно-Африканский Союз.

–За.

– Союз Советских Социалистических Республик. Вышинский встал.

– Союз Советских Социалистических Республик голосует за раздел.

–Соединенное Королевство Великобритании.

Весь зал затих. Британский делегат встал и бледный в лице посмотрел вокруг. В этот роковой час он стоял один. Страны Содружества покинули его. Франция – покинула тоже. США – и те покинули,

– Правительство Его Величества предпочитает воздержаться, – сказал англичанин срывающимся голосом.

– Соединенные Штаты Америки.

– Соединенные Штаты Америки голосуют за раздел. Все кончилось. Корреспонденты помчались к телефонам, чтобы оповестить весь мир о результатах голосования, как только проголосовала последняя делегация. Йемен дал арабам тринадцатый голос. Югославия воздержалась, считаясь со своим немалым мусульманским населением. Профессор Фабрегат, представитель Уругвая, и делегат Венесуэллы дали резолюции о разделе 32-ой и 33-ый голоса.

В Тель-Авиве началось безудержное ликование. Анализ результатов показал, что евреи одержали сокрушительную победу. У арабов было всего 13 голосов, из которых одиннадцать принадлежали арабским или мусульманским странам. Двенадцатый голос был голос Греции, полученный в результате шантажа. Тринадцатый принадлежал Кубе, единственному государству, которое арабам удалось убедить какими-то доводами.

Однако мужчины, добившиеся победы в Флэшинг-Мэдоу, были реалистами. Евреи ликовали в Тель-Авиве только временно. Бен Гурион и вожди Ишува знали, что для достижения государственной независимости требуется еще одно, даже еще большее, чудо, ибо на устах у всех арабов был один и тот же исступленный крик: "Долой жидов!".

Глава 2

Куатли, президент Сирии: Будем биться на смерть за Палестину! Каирская газета "Аль-Культа": Пятьсот тысяч иракцев готовятся к священной войне. 150.000 сирийцев хлынут через Палестинские границы, а могущественная египетская армия сбросит евреев в море, если они посмеют провозгласить независимость своего государства.

Джамиль Мардам, премьер-министр Сирии: Перейдем от слов к делу, братья мусульмане. Вставайте все и истребим сионистскую заразу.

Ибн-Сауд, король Саудовской Аравии: Нас пятьдесят миллионов арабов. Что страшного, если мы даже потеряем десять миллионов, чтобы уничтожить всех евреев? Игра стоит свеч.

Селех Гарб паша, вожак мусульманской молодежи: Обнажим мечи против евреев! Смерть жидам! Победа будет за нами!

Шейх Хасан аль Баннах, вождь мусульманского братства: Все арабы поднимутся, чтобы истребить евреев! Мы забьем море их трупами.

Акрам Яуитар, представитель иерусалимского муфтия:

Пятьдесят миллионов арабов будут драться до последней капли крови.

Хадж Эмин эль-Хуссейни, муфтий Иерусалима: Я объявляю священную войну, братья мусульмане! Бей жидов! Убивайте их до единого!

Ацам Паша, генеральный секретарь арабской лиги: Эта война – война на тотальное уничтожение; это будет гигантская резня, память о которой останется в веках, как память о монгольской резне.

Другие арабские руководители, арабская печать и радио, неистовствовали примерно в тех же выражениях в ответ на решение ООН о разделе Палестины.

Первого декабря 1947 года, назавтра после принятия резолюции ООН, доктор Халиди, возглавлявший Арабский исполнительный комитет в Палестине, провозгласил генеральную забастовку, в ходе которой разъяренная чернь бросилась громить все и вся. Они ворвались в еврейские торговые кварталы Иерусалима, грабили и жгли на глазах у британских войск, не принимавших никаких мер.

В Алеппо, в Адене, по всему арабскому миру, такие же банды врывались с вожаками во главе в еврейские кварталы и гетто, убивая мужчин, глумясь над женщинами и грабя все, что попадало под руку.

Вместо того, чтобы создать международные полицейские силы, которые обуздали бы громил, Объединенные Нации ограничивались созданием комитетов и бесконечными разговорами. Создавалось впечатление, что они в самом деле верили, будто раздела можно будет добиться без единого выстрела.

Евреи были большими реалистами. Правда, было достигнуто законное и бесповоротное основание для создания независимого еврейского государства, но если евреи намеревались провозгласить независимость своего государства после вывода британских войск из Палестины, им придется выдержать самим натиск арабских орд.

Мог ли народ, насчитывающий всего лишь полмиллиона душ, к тому же плохо вооруженный, устоять против ярости пятидесяти миллионов арабов? Им ведь придется иметь дело не только с арабами, проживающими в самой стране, не только с арабами, окружающими их со всех сторон, но и с армиями всех арабских государств.

Хаим Вейцман занялся мобилизацией сионистов всего мира на сбор средств для покупки оружия.

Барак Бен Канаан остался в Лейк-Саксесе, чтобы в качестве главы еврейской делегации драться за каждьй пункт проекта о разделе, а заодно искать оружие.

Теперь встал вопрос: "Провозгласят ли евреи свою независимость?"

Арабы не намеревались ждать до мая, чтобы получить ответ на этот вопрос. Хотя они и сдерживали свои армии, но они принялись создавать всевозможные "Армии освобождения", состоявшие якобы из добровольцев, и доставляли горы оружия палестинским арабам.

Хадж Эмин эль-Хусейни, бывший слуга нацистов, снова оказался у дел. Он разбил свой штаб в Дамаске. Деньги для палестинских "добровольцев" вымогали у всего арабского населения Ближнего Востока. Кавуки, разбойник с большой дороги, который находился на службе у Муфтия во время беспорядков 1936-39 гг., был снова возведен в чин "генералиссимуса". Кавуки пришлось бежать из Ирака, когда была раскрыта его роль в заговоре, имевшем целью сдать Ирак гитлеровцам. Он провел годы войны в Германии, женился там, и только благодаря покровительству англичан его, как и самого муфтия, не судили как военного преступника.

Агенты Кавуки облазили все злачные места Дамаска, Бейрута и Багдада, мобилизуя там подонков: воров, убийц, разбойников с большой дороги, контрабандистов, промышляющих наркотиками и живым товаром, и все это сборище он красочно назвал "Войсками Ярмука", в честь победы, одержанной арабами у этой реки столетия назад. Этих добровольцев" Кавуки обучали другие "добровольцы" – офицеры сирийской армии. Тотчас эти вооруженные бандиты начали просачиваться через ливанскую, сирийскую и иорданскую границу в арабские села Палестины. В качестве главной базы они выбрали город Наблус, расположенный в Самарии, в местности, населенной преимущественно арабами, к северу от Иерусалима.

Тем временем евреи по-прежнему остро нуждались в оружии. Англичане продолжали блокировать Палестинское побережье. Они даже отказывали во въезде иммигрантам, содержавшимся в лагерях на Кипре, где агенты Алии Бет проводили военное обучение усиленными темпами. Агенты Ишува рыскали по всему миру, отчаянно пытаясь достать оружие.

И тут евреям был нанесен страшный удар: Соединенные Штаты Америки наложили эмбарго на поставку оружия всему Ближнему Востоку. Это эмбарго, напоминавшее бойкот республиканской Испании, боровшейся против Муссолини и Гитлера, в действительности оказывало арабам неоценимую услугу, так как они могли достать оружия сколько угодно.

Когда фронты определились, Еврейский Национальный Совет оказался перед печальным фактом, что в его распоряжении был, в сущности, один только Палмах, насчитывавший примерно четыре тысячи хорошо обученных и вооруженных бойцов. Маккавеи могли поставить под ружье еще тысячу, но рассчитывать на них можно было только частично.

Все же Авидан мог рассчитывать еще на что-то. У Хаганы были в запасе несколько тысяч мужчин, которые воевали в рядах британской армии во время Второй Mировой войны. Кроме того, у него была сельская оборона созданная за два десятка лет. И он располагал хорошей разведкой. Противник же располагал почти неограниченными ресурсами в людской силе и оружии, и его сила росла с каждым днем благодаря проникновению в страну кровожадных банд Кавуки. У арабов был по крайней мере один талантливый военачальник, а именно Абдель Кадер, племянник Иерусалимского муфтия.

Ко всему этому англичане подливали еще масло в огонь. Уайтхолл надеялся, что Ишув взмолится о помощи; откажется от раздела и попросит англичан остаться. Hо евреи и не думали просить помощи на таких условиях.

Теоретически англичане должны были при выводе своих войск передавать крепости Тагарта той стороне, население которой преобладало в том или ином районе. Однако, выводя свои войска из одного района за другим, британское командование часто передавало эти ключевые позиции не евреям, а арабам даже в тех случаях, когда население было преимущественно еврейское.

Вскоре в рядах "Войска Ярмука" и других "добровольческих армий" стали появляться бывшие солдаты гитлеровской армии. Впервые за все время своего существования Хагана сбросила маску, когда евреи объявили всеобщую мобилизацию,

Долго ждать не пришлось, арабы открыли огонь. В Хульской долине жители арабских сел обстреляли при поддержке бандитов коллективные села Эйн-Зейтим, Бирия и Амиад. Но это были лишь одиночные выстрелы из-за угла и атака была без труда отбита.

Враждебные действия нарастали с каждым днем. На дорогах то и дело устраивались засады, так что вскоре еврейский транспорт, жизненно важный для Ишува, подвергался опасности каждый раз, когда приходилось проезжать арабскую деревню.

В городах враждебные действия носили даже более воинственный характер. В Иерусалиме в воздухе постоянно носилась гарь от зажигалок. Арабы вели огонь со священных крепостных стен Старого города, и весь город был разбит на фронтовые участки, сообщение между которыми было смертельно опасным. На улицах, соединяющих Тель-Авив и Яффу, появились баррикады и снайперские позиции.

Хуже всего было в Хайфе. Мстя за рейды Маккавеев, арабы устроили погром на нефтеочистительном заводе, где работали и арабы, и евреи, и около пятидесяти евреев погибло.

Абдель Кадар сумел организовать арабов гораздо лучше, чем Кавуки и Сафват на севере. Оперируя в окрестностях Иерусалима, Кадар разработал план, основанный на том, что ни палестинские арабы, ни банды диверсантов не состоянии организовать продолжительные атаки. Кадар понимал также, что евреи будут стоять на смерть у каждого поселения. Ему нужны были легкие победы, чтобы воодушевить народ. Поэтому Кадар придерживался убийственной тактики: во-первых, он делал все, чтобы отрезать еврейские селения и довести жителей до изнеможения, а во-вторых, он организовывал молниеносные нападения на транспорт.

Тактика Кадара оказалась эффективной. У арабов была полная свобода передвижения, в то время как евреям приходилось удерживать свои позиции. День за днем все больше и больше еврейских сел попадали в осаду. Абдель Кадар сосредоточил усилия на Иерусалиме.

Дорога из Тель-Авива в Иерусалим шла по опасным горам Иудеи, где чуть ли не на каждом шагу были арабские деревни. Арабы располагали таким образом рядом ключевых высот. Кадар поставил себе целью обречь на голод стотысячное еврейское население Нового Иерусалима. Это был бы решающий удар по Ишуву. В противовес этой тактике евреи стали конвоировать автоколонны бронемашинами.

Тем не менее конвои были уязвимы, и вся дорога в Иерусалим была усеяна обломками машин, выведенных из строя. В самом Иерусалиме начало не хватать продовольствия, людям приходилось ездить в бронированных автобусах, а дети играли в радиусе действия снайперских винтовок.

Руководители Ишува потребовали от англичан обеспечить безопасность шоссе Тель-Авив – Иерусалим, основываясь на том, что бесчеловечно обрекать мирное население на голод. Англичане отклонили эту просьбу. Благодаря быстрым операциям под началом умелого полководца арабы оттеснили Ишув в самом начале конфликта на весьма невыгодные позиции. Хагана распорядилась превратить каждый кибуц и мошав в небольшой Тобрук. Евреи заплатили за свою страну кровью, и если арабы попытаются отнять у них страну, они заплатят за это кровью же.

Бои на дорогах открыли первый этап войны. Вопрос о том, провозгласят ли евреи независимость своего государства или нет, по-прежнему висел в воздухе.

Ари медленно поправлялся после ранения. Это ставило Авидана в трудное положение, так как он хотел назначить Ари на пост командующего одной из бригад Пальмаха. Таких бригад было три: бригада "Ханита" – "Копье", – которая действовала в Галилее, Горная бригада в Иудее, и "Крысы пустыни", действовавшие на юге.

Командирами Палмаха – вплоть до бригады – были молодые люди, не старше тридцати лет, часто своевольные, и они считали Пальмах отборным войском. Подавляющую часть Пальмаха составляли юноши и девушки из кибуцов. Они во всем были кибуцниками, они оставались ими и в армии. Они нередко находились в оппозиции к национальному совету по политическим вопросам, и нередко не признавали даже авторитет Хаганы.

Ари Бен Канаан был старше умом, чем годами. Он понимал необходимость придерживаться единой тактики и выполнять приказы, а не делать что на ум взбредет. Его дисциплинированность и умение координировать действия делала его кандидатуру в командиры Пальмаха весьма желательной, но Ари еще недостаточно поправился, чтобы взвалить на него этот груз. Каждая бригада действовала на обширной и трудно проходимой территории. Условия в Пальмахе были очень тяжелые, а у Ари нога была далеко не в порядке.

Авидан назначил Ари командиром Хаганы в одном из жизненно важных пунктов Палестины, а именно в его родной долине Хулы. Вверенный ему район тянулся от северного берега Тивериадского озера, включая и Сафед, вдоль Хульской долины и вплоть до узкой полосы, вклинившейся между сирийской и ливанской границами. Чуть дальше к югу, у реки Ярмук, была граница Иордании, тpeтьего арабского государства,

Район Ари был основной лазейкой для диверсантов Кавуки. Если начнется настоящая война, и арабские армии нападут на Палестину, они вне всякого сомнения нападут в первую очередь на долину Хулы. Они попытаются напасть на долину со всех сторон, соединиться здесь и превратить долину Хулы в плацдарм для захвата всей Галилеи, а также для того, чтобы ударить между Хайфой и Тель-Авивом и таким образом разрезать силы евреев надвое.

В районе Ари было полтора десятка старых кибуцов, несколько мошавов и поселений, (в том числе и его родной Яд-Эль), жители которых вполне могли справиться с диверсантами и даже с местными арабами. Села, расположенные в самой долине, лежали так близко друг к другу, что отрезать их и устроить осаду арабы вряд ли смогут.

Иначе обстояло дело в горах близ ливанской границы. Здесь Форт-Эстер был ключевой позицией. По договоренности с англичанами, эту крепость должны были передать Ари Бен Канаану, так как в долине Хулы преобладало еврейское население. Имея в своих руках Форт-Эстер, Ари мог бы отлично контролировать границу.

Ари разбил свой штаб в центральном кибуце Эйн-Ор – Источник света, – в создании которого когда-то приникал участие его дядя Акива. У него было несколько сот пальмахников из бригады "Ханита". Его ближайшими помощниками были Давид, Зеев Гильбоа и Иоав Яркони. Местные организации Хаганы в каждом населенном пункте были довольны сильными: охват был стопроцентный, и люди хорошо обучены.

Узким местом был острый недостаток оружия, от которого страдал весь Ишув. Каждый день командиры с мест приставали к нему с требованием оружия. У него не было оружия. Его не было и у Авидана.

В районе Ари было два особо уязвимых места: Ган-Дафна и Сафед. Ари думал, что если только Форт-Эстер будет передан ему, он как-нибудь справится с обороной молодежного села. До тех пор, пока дорога в Ган-Дафну, ведущая через Абу-Йешу, была открыта, селу не угрожала опасность.

Хуже было с Сафедом. В сущности, ни одна местность нe доставляла командиру Хаганы столько хлопот, сколько доставлял Сафед Ари Бен Канаану. Когда евреи приняли решение отстаивать каждый населенный пункт любой ценой, они сделали ряд исключений. Сафед был одним из этих исключений.

Город Сафед был словно остров, окруженный морем арабских сел, в которых проживало не меньше сорока тысяч человек. Большинство жителей Сафеда состояло не из кабалистов, которые ничего не понимали в военном деле. Хагана располагала во всем городе всего лишь двумястами годных к несению оружия мужчин, которым противостояли свыше двух тысяч местных арабов и диверсантов.

Муфтий избрал Сафед одной из своих первоочередных целей. В город просочились несколько сот хорошо вооруженных диверсантов, которые только и ждали вывода английских войск.

Расположение зданий в самом городе было для евреев еще более невыгодным. Все три ключевые позиции попадут в руки арабов: полицейский участок, расположен прямо над еврейским кварталом, старая крепость наверху и крепость Тагарта на горе Канаан – все предполагалось передать арабам.

Оружия у арабов было достаточно даже в том случае если бы воевать пришлось месяцами. У евреев было: сорок винтовок, сорок два самодельных самострела, один пулемет, одна мелкокалиберная пушка да несколько сот самодельных гранат. Этого оружия даже для ста человек не хватало.

Положение Сафеда было до того безнадежным, что англичане даже убеждали Ари позволить им эвакуировать евреев из города.

Ремез, хозяин гостиницы и командир Хаганы в городе, нервно шагал по кабинету Ари. Сатерлэнд спокойно сидел в углу и дымил сигарой.

Я тебя слушаю, – сказал Ари наконец.

Ремез уперся рукой о письменный стол.

– Мы решили остаться в городе, Ари. Будем драться до последнего. Мы это решили твердо.

– Что ж, я рад.

– Только давай оружие.

Ари гневно вскочил. Двадцать раз на дню ему приходилось слышать это "давай оружие".

Сатерлэнд, молитесь Христу; ты, Ремез, молись Конфуцию, а я помолюсь Аллаху. Может, тогда винтовки посыпятся на нас, как манна небесная.

– Вы доверяете майору Хоксу? – спросил Сатерлэнд имея в виду начальника британского гарнизона.

– Хокс всегда относился к нам дружественно, – ответил Ари.

– В таком случае, – продолжал Сатерлэнд, – может быть, вам следовало бы послушаться его совета. Он гарантирует вам свою помощь при эвакуации Сафеда. В противном случае он гарантирует, что как только он выведет свои войска, в городе начнется чудовищная резня. Ари сделал глубокий вздох.

– Хокс не сказал, когда он собирается вывести свои войска?

– Нет, он еще сам не знает.

– Покуда Хокс в Сафеде, мы в относительной безопасности. Арабы не посмеют затеять что-нибудь серьезное, пока англичане в городе. А там, может быть что-нибудь изменится к лучшему еще до того, как они уйдут.

– Хокс, возможно, и неплохой парень, но ведь приказ есть приказ, – сказал Сатерлэнд.

– Арабы уже стреляют из засады, нападают на автоколонны, – сказал Ремез.

– Вот как? – с издевкой сказал Ари. – А ты уж сразу в кусты?

– Ари, – с обидой в голосе ответил Ремез. – Я родился в Сафеде. Я прожил здесь всю жизнь. Я до сего дня помню улюлюканье, которое доносилось до нас из арабских кварталов в 1929 году. Мы не представляли, что это значит, пока обезумевшая толпа не обрушилась на наши дома. Это были наши друзья, но они обезумели.

Я как сейчас вижу, как бедных кабалистов выволакивали на улицу и снимали им головы. Я был тогда мальчиком. То же улюлюканье мы снова услышали в 1936 году... на этот раз знали, что это такое. Три года подряд мы спасались в турецкой крепости всякий раз, когда в арабском квартале слышался шум. Теперь мы никуда не побежим. На этот раз мы останемся. Старики, и те никуда не побегут. На этот раз мы не дадимся так легко, можешь поверить мне на слово, Ари... Но всему ведь есть предел. Мы все сделаем, но нам надо помочь кое-чем.

Ари пожалел, что говорил с Ремезом таким обидным тоном. Решение остаться в Сафеде требовало большого мужества.

– Вернись в город, Ремез. Старайтесь хранить порядок и спокойствие. Ты можешь положиться на Хокса: пока он в городе, он не выпустит власти из рук. А я обещаю снабжать вас чем смогу в первую очередь.

Когда все ушли, Ари сел за стол, и на лице у него заходили желваки. Что делать? Может быть, ему удастся выделить пятьдесят человек пальмахников, когда англичане уйдут. Все-таки лучше, чем ничего. А вообще ничего делать нельзя. Таких Сафедов в стране – штук двести. Пятьдесят человек – в одно место, пятьдесят – в другое. Если бы Кавуки, Сафват и Кадар знали, до чего положение отчаянное, они бы обрушили лобовые атаки со всех сторон на Палестину. Если бы начались такие атаки, их просто нечем было бы остановить. Ари все время боялся, что первая такая атака, если арабы ее начнут, тут же покажет им, до чего бедственно положение евреев в смысле оружия, и это неминуемо приведет к катастрофе.

Давид Бен Ами, только что вернувшийся из поездки по населенным пунктам, расположенным на самом севере, вошел в кабинет.

– Шалом, Ари, – сказал он. – Я встретил Ремеза и Сатердэнда у ворот. Ремез совсем нос повесил.

– И не без оснований. Ну, что новенького?

– Арабы начали обстреливать из засад Кфар-Гилади и Метуллу. В Кфар-Шолде опасаются, как бы сирийские силы не принялись шкодничать тоже. Все окопались, вокруг детских учреждений всюду построены укрепления. Все просят оружия.

– Оружия! ... И это ты называешь новостью? Давай лучше о другом. Где засели снайперы?

– В Аате.

– О, у меня с Аатой старые счеты, – сказал Ари. Как только англичане уйдут, придется ударить по ней первой. Еще когда я был мальчиком и отвозил зерно на мельницу, они пытались избить меня. С тех пор они рады любому случаю, чтобы снова полезть в драку. Пожалуй половина людей Кавуки просачиваются к нам именно через Аату.

Или через Абу-Йешу, – ответил Давид.

Ари сердито посмотрел на него. Давид знал, что это больное место Ари.

– У меня есть друзья в Абу-Йеше, на которых можно положиться, – сказал Ари.

– В таком случае они, вероятно, уже сказали тебе, что диверсанты просачиваются через Абу-Йешу.

Ари ничего не ответил.

– Ари, ты не раз говорил, что я проявляю слабость, когда позволяю чувству взять верх над рассудком. Я знаю, насколько эти люди близки твоему сердцу, но тебе нужно пойти к ним и поговорить с мухтаром.

Ари встал и зашагал по кабинету.

– Хорошо, я поговорю с Тахой.

Давид взял донесения, которые лежали на письменном столе Ари, пробежал их глазами и положил обратно на стол. Он тоже зашагал, затем остановился у окна, выходящего на юго-восток, в сторону Иерусалима. Его лицо было грустно.

Ари похлопал его по плечу.

– Ничего, все образуется. Давид медленно покачал головой.

– Положение в Иерусалиме становится все более отчаянным, – глухо произнес он. – Конвои подвергаются почти беспрерывным нападениям. Если так пойдет дальше, в городе через пару недель начнется голод.

Ари знал, как действовала на Давида осада его любимого города.

– Тебе, конечно, хотелось бы податься в Иерусалим.

– Да, – ответил Давид, – но я не оставлю тебя одного.

– Если надо, то я тебя, конечно, отпущу.

– Спасибо, Ари. А ты справишься, сам-то?

– Конечно, справлюсь, ... как только эта проклятая нога перестанет мне досаждать. Пойми меня правильно, Давид: вообще-то мне не хотелось бы отпускать тебя.