Текст книги "Эксодус (Книга 3, 4 и 5)"

Автор книги: Леон Урис

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 24 страниц)

– Я вас не виню, – продолжала она. – Я сама во всем виновата. У каждого свой крест, а вы, по-видимому, мой крест. Но я все-таки не могу нести его с вашим пресловутым сабровским наплевательством.

– И это дает вам право относиться ко мне как к зверю?

– Да, потому что вы и есть зверь. Вы бесчувственный зверь, вы настолько одержимы этим вторым Исходом Израиля, что забыли, что такое человек. Вы не знаете, что такое любовь. Вы умеете только воевать. Хорошо же, Ари Бен Канаан, буду воевать и я. Я побью и забуду вас навсегда.

Она стояла, нагнувшись над его кроватью, и от гнева нее появились слезы на глазах. Ари лежал молча.

Когда-нибудь вам действительно кто-то будет нужен, и это будет ужасно, потому что вы не способны просить о помощи.

– Вы ведь хотели пойти куда-то? – сказал Ари наконец.

– И пойду. Можете меня больше не ждать. Сестра Фрэмонт сделала свое. Через пару дней придет кто-нибудь из Пальмаха. Ничего с вами не станется.

Она резко обернулась и распахнула дверь.

– Китти, вы тут много наговорили, но я так и не понял: каким все-таки должен быть ваш герой?

– Он должен уметь плакать. Мне жаль вас, Ари Бен Канаан.

В то же утро Китти уехала из Далият эль-Кармиля.

Глава 19

Целых два дня Брус Сатерлэнд ждал Китти в гостинице "Сион" в Хайфе. У Китти было такое чувство, что она еще никогда не была так рада встрече с кем-нибудь, как теперь с Брусом. После ужина Сатерлэнд повез ее на Гар Гакармель, еврейский район города, расположенный на склонах Кармеля.

Они пошли в ночной ресторан, построенный так, что оттуда открывался вид на весь город внизу, на гавань, на весь залив вплоть до Акко и даже дальше – на Ливанские горы.

– Как девочка?

– Спасибо, Брус, гораздо лучше. Я ужасно рада, что вы приехали. – Она посмотрела вниз на город. – Я была здесь в первую ночь после приезда в Палестину. С Ари. Помню, мы беседовали тогда о том, что значит жить в постоянном напряжении.

– О, евреи привыкли к этому, как американцы к бейсболу. Оттого они такие суровые.

– Эта страна мне так вошла в душу, что я не способна больше рассуждать трезво. Чем больше я пытаюсь разобраться, тем больше берут верх чувства и какие-то необъяснимые силы. Надо бежать отсюда, пока не поздно.

– Китти, теперь уже известно, что Дов в безопасности. Он скрывается в Мишмаре. Карен я об этом еще не сказал.

– А, по-моему, ей нужно знать. Брус, что теперь будет?

– Кто его знает?

– Вы думаете, ООН уступит арабам?

– По-моему, будет война.

На сцене протрубил горн. Вышел конферансье, рассказал несколько анекдотов на иврите, затем представил публике рослого и красивого сабру. На нем была обычная белая рубашка с отложным воротничком, вокруг шеи тоненькая цепочка с Маген-Давидом; усы у него были черные. Он настроил гитару и страстно спел патриотическую песню о возвращении евреев в Обетованную землю.

– Я должна знать, что будет с Ган-Дафной.

– Видите ли, какое дело. Арабы могут собрать войско из пятидесяти тысяч палестинцев и двадцати тысяч диверсантов из-за рубежа. У них там некий Кавуки, который возглавил эти банды во время беспорядков 1936-39 гг. Он снова сколачивает банды головорезов. Арабам достать оружие гораздо проще, чем евреям... у них кругом друзья.

– А остальные?

– Остальные? Египетская армия насчитывает около пятидесяти тысяч человек. У Ирака примерно такая же армия. Саудовская Аравия тоже выделит войска, которые вольются в египетскую армию. Сирия и Ливан выставят около двадцати тысяч. У Трансиордании есть Легион... превосходные солдаты и хорошо вооруженные. Если приложить современные мерки, арабские армии нельзя назвать первоклассными, но, тем не менее, у них много по-современному вооруженных частей с артиллерией, танками и авиацией.

– Вы ведь что-то вроде советника Хаганы, Брус. Что вы им сказали?

– Я им предложил создать оборонительную линию между Тель-Авивом и Хайфой и пытаться всеми силами удержать эту полосу. Потому что оборотная сторона медали, Китти, довольно неприглядная.

У евреев четыре или пять тысяч пальмахников, на бумаге в Хагане числится около пятидесяти тысяч бойцов, но у них не более десяти тысяч винтовок.

Маккавеи тоже соберут тысячу человек, не больше, и то – легко вооруженных. У них нет артиллерии, все военно-воздушные силы состоят из трех Пайперов, а флот – из тех лоханок, на которых они переправляли нелегальных иммигрантов, и которые стоят теперь на якоре в Хайфе. Если говорить о живой силе, то у арабов численное превосходство в сорок к одному, в населении – сто к одному, в снаряжении – тысяча к одному, а в территории – пять тысяч к одному. Тем не менее, Хагана отвергла мое предложение. Не только мое, но и любого и каждого, кто предлагал им создать мощную линию обороны. Они собираются бороться за каждый мошав, за каждый кибуц, за каждый населенный пункт. Это касается и Ган-Дафны. Продолжать?

– Не надо, – сдавленным голосом ответила Китти. – С меня хватит. Не странно ли, Брус? Как-то ночью я была с этими молодыми пальмахниками на горе Табор, и у меня было тогда такое чувство, что эти люди непобедимы, ... что они солдаты самого Бога. На меня сильно действуют свет костра и луна.

– На меня тоже, Китти. Все, чему я когда-либо учился, весь мой военный опыт говорит о том, что евреи не могут победить. Но когда смотришь, какие они чудеса совершили в этой стране, ты просто не реалист, если не веришь в чудеса.

– О, Брус... если бы только я могла верить!

– А какая у этих евреев армия! Парни и девушки без оружия, без знаков отличий и воинской формы, без жалования. Командующему Пальмахом всего каких-нибудь тридцать лет, а командирам его трех бригад нет и двадцати пяти. Но есть вещи, которые хоть и не поддаются учету, но арабам очень и очень придется считаться с ними. Эти евреи готовы пролить свою кровь до последней капли. А сколько крови готовы отдать арабы?

– Неужели они победят? Вы верите, что они победят?

– Назовите это божьим вмешательством, если вам так больше нравится, или скажем лучше, что у евреев хоть отбавляй... Ари Бен Канаанов.

Наутро Китти вернулась в Ган-Дафну. Она очень удивилась, когда застала в своем кабинете ожидавшую ее Иордану. Рыжая девушка чувствовала себя неловко.

– Вы зачем пришли, Иордана? – холодно спросила Китти. – У меня масса дел.

– Мы слышали, что вы сделали для Ари, – смущенно пробормотала Иордана в ответ, – и я хочу выразить вам глубокую благодарность.

– Вот как. Я вижу, ваша разведка снова докладывает точно. Мне очень жаль, что пришлось отложить отъезд. Иордана заморгала и ничего не ответила.

– Впрочем, лично вы мне ничем не обязаны, – добавила Китти. – Для раненого пса я сделала бы совершенно то же.

Китти снова стала готовиться в путь. Однако доктор Либерман уговорил ее остаться еще на несколько недель. Прибыла новая партия детей, прибыл также новый персонал, и его нужно было обучить. Немедленно построили новое жилье. Многие из детей были в очень тяжелом состоянии: они провели больше двух лет в лагерях для перемещенных лиц.

И снова Китти строила планы. Вскоре до ее отъезда с Карен из Ган-Дафны и вообще из Палестины осталось всего два дня.

К концу августа 1947 года комиссия ЮНСКОП представила из Женевы свои планы максимум и минимум. Каждый из этих планов предусматривал раздел Палестины на отдельные еврейскую и арабскую территории, для Иерусалима же предусматривался международный статус. С нравственной точки зрения не могло быть никаких возражений, потому что комиссия ООН призывала к немедленной иммиграции шести тысяч евреев в месяц из лагерей для перемещенных лиц, а также к отмене запрета на продажу земли евреям.

Евреи просили, чтобы пустыню Негев включили в их территорию. У арабов были миллионы квадратных миль невозделанной земли. Евреи требовали эту небольшую полосу в несколько тысяч квадратных миль, надеясь на то, что им удастся освоить эту пустыню. Комиссия ООН дала свое согласие.

Устав от полувековых изнурительных препирательств Еврейский Национальный Совет и Всемирная Сионистская Организация заявили, что они идут на компромисс и принимают предложение комиссии ООН. Выделенная им территория, даже после включения Негева, была скорее похожа на ублюдка, чем на жизнеспособное государство.

Это были в сущности три полосы, соединенные между собой узкими коридорами, словно кольцо сосисок. Евреи теряли свою извечную столицу Иерусалим. Им оставляли Саронскую долину и те части Галилеи, которые они отвоевали у болот. Негев – всего лишь пустыня. Продолжать борьбу не имело смысла. И хотя им предлагали ублюдка, они согласились.

Евреи направили свой ответ в комиссию ООН. Арабы тоже ответили. Раздел Палестины – это война, сказали они.

Несмотря на угрозы арабов, комиссия ООН решила представить план раздела Генеральной Ассамблее ООН, сессия которой должна была состояться в Нью-Йорке в средине сентября.

Китти предусмотрела каждую мелочь. Снова наступил канун ее отъезда с Карен. Утром Брус должен был отвезти их в аэропорт, а вечером они полетят в Рим. Багаж был уже отправлен пароходом. В коттедже остался только ручной багаж, который они увезут с собой.

Китти сидела за столом и раскладывала последние истории болезни в картотеку. Затем ей оставалось только поставить карточку в шкаф, закрыть его на ключ и выйти из кабинета – навсегда.

Она открыла первую папку, достала историю болезни и прочитала ею же сделанные записи.

Минна (фамилия неизвестна), возраст – 7 лет. Родилась в Освенциме. Родители неизвестны. Предположительно из Польши. Доставлена Алией Бет в начале года. Прибыла в Ган-Дафну еле живая, физически и психически больная...

Роберт Дюбюэ, возраст – 16 лет, французский подданный. Английские войска нашли Роберта в лагере Берген-Бельзен. Ему было тогда тринадцать лет, весил он двадцать девять килограммов. До этого на его глазах умерли отец, мать и брат. Сестру, впоследствии покончившую с собой, забрали в публичный дом. Мальчик нелюдим, агрессивен...

Самуил Каснович, возраст – 12 лет. Из Эстонии. Неизвестно – выжил ли кто-либо из родственников. Его прятала христианская семья, потом ему пришлось скрываться в лесах в продолжение двух лет...

Роберто Пуччели, возраст – 12 лет. Из Италии. Родственники неизвестны. Освобожден из Освенцима. Рука искалечена в результате побоев...

Марсия Класкин, возраст – 13 лет. Из Румынии. Родственники неизвестны. Ее нашли в Дахау...

Ганс Бельман, возраст – 10 лет. Из Голландии. Родственники неизвестны. Найден в Освенциме...

И так без конца. "Из родственников никто в живых не остался".

"...этой девочке снятся те же сны, что и большинству детей из Освенцима. Ей снится, что она укладывает чемодан. Мы знаем теперь, что чемодан символизирует смерть, так как чемоданы укладывались обычно накануне отправки в газовые камеры в Биркенау".

"Сны об удушливом дыме символизируют запах горелого мяса в крематориях".

Мочится под себя.

Проявляет агрессивность.

Кошмары.

Нелюдимость.

Китти достала копию с письма, которое она как-то написала Харриэт Зальцман.

Дорогой друг!

Вы как-то спрашивали, чем объяснить то обстоятельство, что мы добиваемся таких поразительных результатов у этих детей, находящихся на грани безумия. Так вот, я думаю, вы не хуже моего знаете, в чем тут дело. Вы сами подсказали мне ответ в тот день, когда я познакомилась с вами в Иерусалиме. Это чудодейственное средство называется "Эрец Исраэль". Дети здесь до того сильны духом, что это представляется прямо сверхъестественным. Они мечтают лишь об одном: жить и сражаться за свою страну. Я никогда не видела такой энергии и такого подъема у взрослых, не говоря уже о детях...

Китти Фрэмонт закрыла картотеку.

Она встала, оглядела кабинет, затем быстро потушила свет и вышла.

У подъезда она остановилась на минуту. Наверху, на полпути к Форт Эстер горел большой костер. Дети из Гадны, эти десяти, двенадцати и четырнадцатилетние бойцы, должно быть, поют там и пляшут "хору".

Она зажгла фонарик, посветила себе под ноги и пошла по газону. В ее отсутствие вырыли новые окопы. У домиков, где жили дети, построили более просторные бомбоубежища.

Статуя Дафны по-прежнему стояла на посту.

– Шалом, геверет Китти, – радостно крикнула ей кучка детей, промчавшихся мимо.

Она отперла дверь своего коттеджа. Чемоданы стояли в ряд около двери, на всех уже были ярлыки. Комната, лишенная тех пустяков, которые принадлежали ей и Карен и которые придавали ей личные нотки, производила тягостное впечатление.

– Карен, ты дома, родная? На кухонном столе лежала записка. "Дорогая Китти!

Ребятам захотелось устроить мне прощальный костер. Я скоро приду. Целую.

Карен".

Китти закурила сигарету и принялась ходить по комнате взад и вперед. Она затянула шторы, чтобы не видеть огней в долине. Вдруг она поймала себя на том, что не выпускает из рук занавески, которую сшили для нее дети. Человек десять из них уже успели оставить Ган-Дафну и уйти в Пальмах, эту миниатюрную армию евреев.

В комнате стояла духота. Она вышла к калитке. В воздухе благоухали розы. Китти прошла по дорожке мимо рядов коттеджей, обсаженных газонами, кустами и деревьями. Она дошла до конца дорожки, затем повернулась и пошла назад. В коттедже доктора Либермана горел свет.

Бедный старик, подумала Карен. Его сын и дочь оставили университет и служили сейчас в Пальмахе, в бригаде Негева. Она подошла к двери и постучала. Его домохозяйка, такая же старая и чудаковатая, как и сам доктор Либерман, повела ее в кабинет. Старый горбун сидел и списывал какой-то древнееврейский текст с черепка. Из радио лились негромкие звуки симфонии Шуманна. Доктор Либерман поднял голову и, увидев Китти, положил на стол увеличительное стекло.

– Шалом, – сказала Китти. Он улыбнулся. Никогда до этого она не здоровалась с ним на иврите.

– Шалом, Китти, – ответил он. – Какое это чудесное слово и как оно подходит для прощания добрых друзей.

– Шалом действительно чудесное слово, но оно еще лучше подходит для приветствия.

– Китти... моя дорогая...

– Да, доктор Либерман... Шалом... Я остаюсь в Ган-Дафне. Именно здесь мое место.

КНИГА ЧЕТВЕРТАЯ

ВОСПРЯНЬ ВО СЛАВЕ

Помилуй меня, Боже, помилуй меня; ибо на тебя уповает душа моя, и в тени крыл Твоих я укроюсь, доколе не пройдут беды. Воззову к Богу всевышнему, Богу, благодетельствующему мне;

Он пошлет с небес, и спасет меня; посрамит ищущего поглотить меня; пошлет Бог милость Свою и истину Свою. Душа моя среди львов; я лежу среди дышащих пламенем, среди сынов человеческих, у которых зубы – копья и стрелы, и у которых язык – острый меч. Приготовили сеть ногам моим; душа моя поникла; выкопали предо мной яму, и сами упали в нее.

Воспрянь, слава моя... Я встану рано...

Псалом 56

Глава 1

ОСЕНЬ 1947 ГОДА.

ОБЪЕДИНЕННЫЕ НАЦИИ, НЬЮ-ЙОРК.

Шеститысячелетнее дело еврейского народа было поставлено на обсуждение перед человеческой совестью.

Хаим Вейцман, от имени мирового сионизма, и Барак Бен Канаан, один из ведущих политических деятелей Ишува направились во главе делегации из двенадцати человек в Нью-Йорк. Делегация эта, наученная долголетним горьким опытом, не строила себе никаких иллюзий.

В номере доктора Вейцмана, расположенном в центре Манхэттена, был создан информационный штаб. Задача делегатов заключалась в привлечении как можно большего числа голосов. Сам Вейцман взял на себя задачу расшевелить евреев во всем мире и заставить их действовать и оказывать давление на свои правительства.

Барак Бен Канаан работал без шума за кулисами. Его обязанностью было следить за ежечасно меняющимся соотношением сил, анализировать ситуацию и обнаруживать слабые места противников, маневрировать своими людьми и, перестраивать их на ходу в соответствии с изменившимися обстоятельствами в зале заседаний комитета.

После обычной дискуссии о процедуре, на повестку дня был поставлен Палестинский вопрос.

Арабы явились в ООН уверенные в победе. Они добились принятия в члены ООН двух мусульманских государств: Афганистана и средневекового королевства Йемен. Это увеличило число голосов арабско-мусульманского блока на Генеральной Ассамблее до одиннадцати. Все это были страны, которые не принимали активного участия в войне против гитлеровской Германии, а вступили в войну только в последний момент, дабы обеспечить себе место в Организации Объединенных Наций. Палестинское еврейство, внесшее такой важный вклад в победу Союзников, не имело права голоса.

Арабы пользовались своими одиннадцатью голосами как приманкой для малых стран. В обмен на голос, поданный против раздела Палестины, они предлагали свою поддержку при голосовании по множеству других вопросов стоявших на повестке дня.

Арабы ловко воспользовались также холодной войной между обоими гигантами: Соединенными Штатами Америки и Советским Союзом, хитро натравливая их друг на друга. С самого начала было ясно, что резолюция о разделе Палестины пройдет лишь в том случае, если обе эти страны дадут на это свое согласие. До этого Соединенные Штаты и Советский Союз еще ни разу не были одного мнения, и было маловероятно, что они сойдутся во мнении сейчас.

Чтобы резолюция о разделе Палестины прошла, необходимо было большинство в две трети голосов. Таким образом, только для того, чтобы уравновесить одиннадцать арабских голосов, евреям нужно было набрать двадцать два голоса. Затем они должны были перекрывать каждый новый голос в пользу арабов двумя другими. Арифметически арабы нуждались всего лишь в шести дополнительных голосах, чтобы провалить резолюцию о разделе. Имея в запасе такой козырь, как нефть, это не представлялось таким уж трудным.

Мировая печать – неарабская, конечно, – была в общем за раздел. Больше того, на линию вышли Ян Сматс, представитель Южно-Африканского Союза, и Ян Массарик, известный своими либеральными тенденциями представитель Чехословакии. Можно было твердо рассчитывать также на датчан, норвежцев, и некоторых других. Многие относились сочувственно к разделу, но одного сочувствия было недостаточно.

И вдруг четыре великих державы, самые влиятельные, бросили палестинских евреев на произвол судьбы.

Франция, открыто сочувствовавшая нелегальной иммиграции в Палестину, повела вдруг осторожную линию. Арабы французских колоний Марокко, Туниса и Алжира зашевелились. Подача французского голоса за раздел Палестины могла вызвать взрыв в этих странах.

У Советского Союза были свои соображения против раздела. Вот уже двадцать лет, как сионизм был поставлен в СССР вне закона. Русские разработали программу постепенной ликвидации еврейства. Свобода совести, гарантированная на словах, в действительности не существовала. Не существовало ни еврейского театра, ни печати, школы или общественной жизни. Синагоги закрыли: во всей Москве действовала только одна. Ни один еврей, посещающий синагогу, не мог состоять членом коммунистической партии. Всеми этими мерами русские надеялись вытравить еврейское самосознание у новых поколений. Сионизм и создание еврейского государства могли напомнить русским евреям о том, что они евреи, и поэтому русские были против раздела Палестины. Мощный блок славянских государств равнялся, конечно, на Россию.

Однако наиболее чувствительный удар нанесла евреям линия, занятая Соединенными Штатами. Президент, печать и конгресс, все относились к ним сочувственно, но политические интересы вынудили США занять двусмысленную позицию.

Поддержать раздел Палестины – это значило бы вогнать клин в самый фундамент западного единства, нарушить англо-американскую солидарность. Великобритания все еще господствовала на Ближнем Востоке; внешняя политика США шла рука об руку с британской. Голосовать за раздел Палестины – это был бы открытый вызов, брошенный Великобритании.

Больше того, Соединенным Штатам угрожала гораздо большая опасность. Арабы грозились, что развяжут войну, если будет принята резолюция о разделе Палестины. Если же дело дойдет до войны, то Организации Объединенных Наций придется принять меры для обеспечения мира, то есть Советский Союз и его сателлиты смогут послать свои войска на Ближний Восток, пусть даже в составе войск ООН. Этого американцы боялись больше всего и по этой причине они предпочли препятствовать разделу.

Из всех четырех великих держав Великобритания была самым решительным и опасным противником раздела Палестины. Когда англичане поставили вопрос о мандате на обсуждение Объединенных Наций, они рассчитывали на то что ООН не сможет принять никакого решения и попросит Великобританию остаться в Палестине. Затем, однако, в Палестину поехала специальная комиссия ООН, она и вела расследование и представила доклад, весьма неблагоприятный для Великобритании.

Вдобавок мир узнал благодаря этому докладу, что стотысячная британская армия так и не сумела справиться с Хаганой, Палмахом, Маккавеями и Мосадом Алия Бет, а это нанесло сильный удар по британскому престижу.

Великобритания хотела удержать свое господство и Ближнем Востоке, а для этого англичанам надо было вести проарабскую линию и сорвать раздел Палестины. Великобритания сыграла на страхе Соединенных Штатов перед тем, что русские войска придут на Ближний Восток и заявила, что отзовет свой гарнизон в августе 1948 года.

Кроме того, она не предоставит своих войск для проведения в жизнь резолюции ООН по вопросу о Палестине, если такая резолюция будет принята. Нейтрализовав таким образом Соединенные Штаты, Англия добилась от стран британского содружества обещания, что они воздержатся при голосовании резолюции, и, сверх того, оказывала нажим на малые европейские страны, связанный Англией экономически.

Остальная часть картины была не менее мрачной для евреев. Бельгия, Голландия и Люксембург не устояли против английского нажима. Другие страны, на поддержку которых можно было рассчитывать, начинали тоже колебаться.

Позиция стран Азии была неопределенной. Эти страны меняли свою позицию чуть ли не каждый час. Но в общем и целом можно было считать, что азиатские страны примут сторону арабов, хотя бы для того, чтобы продемонстрировать перед западным миром свою неистребимую ненависть к колониализму и империализму, а также свою поддержку арабского тезиса о том, что евреи являются дескать, представителями Запада в районе Ближнего Востока, с которыми они не имеют ничего общего.

Греция питала к арабам сильнейшую неприязнь, но около ста пятидесяти тысяч греков проживали в Египте. Египет не скрывал, что это национальное меньшинство постигнет весьма печальная участь, если Греция будет голосовать за резолюцию о разделе Палестины.

Эфиопия не питала к Египту особой симпатии, но была связана с ним географически и экономически.

Ромуло, представитель Филиппин, был против раздела.

Представитель Колумбии занимали явно антиеврейскую позицию,

Страны Центральной и Южной Америки составляли треть общего количества голосов в Организации Объединенных Наций. Большинство этих стран было совершенно заинтересовано в результате голосования и придерживались нейтральной позиции.

Палестинские евреи хотели, чтобы столицей их государства был Иерусалим; они чувствовали что без Иерусалима еврейское государство будет все равно, что тело без сердца. Страны Центральной и Южной Америки были преимущественно католическими. Ватикан стоял за предоставление Иерусалиму международного статуса.

Если евреи будут настаивать на Иерусалиме, они легко смогут потерять все латиноамериканские голоса.

Однако палестинские евреи продолжали бороться, надеясь на чудо, которое единственно могло им помочь в безвыходном положении. В продолжение всего сентября и октября доктор Вейцман и Барак Бен Канаан беспрестанно воодушевляли делегацию. Они никогда не приходили в отчаяние от частых и сколь угодно резких перевесов соотношении сил, и ни разу не допустили стратегической ошибки.

Главным оружием в руках евреев была правда.

Все то, Специальная комиссия ООН установила в Палестине, было правдой. Что англичане деспотически правили Палестиной, было правдой. Что арабы, несмотря на их попытки пустить пыль в глаза, так и не сумели преодолеть своей культурной, экономической и социальной отсталости, было правдой.

Правда эта сказывалась в еврейских городах, возникших среди песков, в цветущих еврейских полях, отвоеванных у пустыни. Правда упорного труда и непрерывного поиска. Правда концентрационных лагерей. И, наконец, правда всего еврейского вопроса.

Представитель Гватемалы Гранадос, представитель Канады Пирсон, представитель Австралии Эватт, представитель Чехословакии Массарик, представитель Южно-Африканского Союза Сматс, уругвайский представитель Фабрегат и многие другие деятели, представлявшие страны поменьше, не дадут погибнуть правде в Флэшинг Мэдоу.

Наконец, в ноябре, осенью 1947 года, разразилось "Лейк-Саксесское чудо".

Вce началось с осторожного заявления представителя Соединенных Штатов в пользу "принципа" раздела. За ним последовало заявление, буквально потрясшее мир. После двадцатилетнего преследования сионизма Советский Союз сделал один из своих крутых поворотов и выступил в пользу раздела.

– Весть об этом была предана гласности после секретного совещания представителей блока славянских стран.

Вышинский произнес проникновенную речь о реках пролитой еврейской крови и о справедливости еврейских чаяний об отечестве.

В действительности, за всеми этими гуманными разговорами скрывался ловкий русский маневр. Во-первых, они открыто относились к арабам с недоверием. Они поверили, что весь этот показной арабский гнев – одни лишь слова; русские могли преспокойно проголосовать сегодня за резолюцию о разделе Палестины, а завтра, если в том будет надобность, купить снова поддержку арабов.

В данный момент Советы были заинтересованы в том, чтобы заклеймить Великобританию как тирана, и сделать одновременно ловкий политический ход, который позволил бы им в дальнейшем обосноваться на Ближнем Востоке. Россия знала, что если она проголосует за раздел, Соединенным Штатам не останется ничего другого, как сделать то же: в противном случае американцы предстали бы перед всем миром в весьма неприглядном виде. В свою очередь американская поддержка резолюции о разделе Палестины неизбежно нанесет страшный удар по англо-американскому единству. И, наконец, Советский Союз сильно поднимет свой престиж в результате такой "гуманной" политики. Таким-то образом евреи совершенно неожиданно нашли союзников там, где они всего меньше ждали.

Когда обе великие державы сделали свои тщательно сформулированные заявления в пользу раздела, в кулуарах ООН пронеслись самые невероятные слухи, и их с каждым часом становилось все больше.

Гигантская игра продолжалась. Во время этих драматических маневров Гранадос и Пирсон выросли в решающие фигуры. После ряда неустанных усилий они добились крупнейшей дипломатической победы, когда им удалось свести представителей США и СССР на устроенную ими конференцию.

Эта конференция закончилась совместным заявлением двух великих держав о безоговорочной поддержке ими резолюции о разделе Палестины.

Арабы сделали последнюю отчаянную попытку, вообще не допустить голосования резолюции на Генеральной Ассамблее. Вскоре выяснилось, что голосование по последнему арабскому предложению будет иметь показательное значение. Для решения вопроса о том поставить ли резолюцию о разделе на голосование перед Генеральной Ассамблеей, требовалось, правда, только обычное большинство. Но результаты этого предварительного голосования покажут, каково соотношение сил на Ассамблее. Голосование было проведено, решение поставить резолюцию о разделе на голосование было принято, но результаты получились катастрофические для евреев: 25 голосов было подано в их пользу, 13 – против, 17 воздержалось, а двое отсутствовало. Если такими же получатся результаты голосования по самой резолюции, то евреям не собрать необходимого большинства в две трети голосов. Франция, Бельгия, Люксембург, Нидерланды и Новая Зеландия воздержались. Парагвай и Филиппины отсутствовали.

Арабы подсчитали, что евреи потеряли много "верных" голосов в пользу раздела, и что им не собрать теперь нужного количества голосов. Уверенные в победе, даже если окажется, что они потеряли один или два голоса, арабы сами теперь настаивали на том, чтобы вопрос о разделе был поставлен на голосование на Ассамблее.

СРЕДА, 27 НОЯБРЯ 1947 ГОДА.

Бурные прения подходили к концу. Делегация Ишува сидела на специально выделенных для нее местах в зале заседаний Генеральной Ассамблеи. Вид у членов делегации был такой, словно их вели на казнь. По мере того, как прения подходили к концу, их перспективы становились все мрачнее.

Греция, вместо того, чтобы, как ожидали все, воздержаться от голосования из дружбы к США, высказалась ясно против раздела, опасаясь за судьбу своих земляков, оживающих в Египте.

Филиппины, на которые тоже надеялись, что они воздержатся от голосования из уважения к США, тоже высказались против раздела.

Гаитянцы вдруг спохватились, что у них нет ясных инструкций. Либерия заняла неопределенную позицию, а Сиам прямо перешел на сторону арабов.

Для евреев это была "черная среда".

Под конец друзья евреев приняли отчаянное решение: прибегнуть к обструкции с тем, чтобы голосование пришлось отложить. На следующий день был американский праздник: День благодарения. Это был выходной день. Таким образом евреи выиграют драгоценных двадцать четыре часа и смогут использовать их на вербовку нужных голосов. Ораторы произносили нескончаемые речи, и заседание было отложено.

Еврейская делегация спешно собралась в отдельном помещении. Все заговорили сразу.

– Тише! – рявкнул Барак. – У нас в запасе двадцать четыре часа. Давайте без паники.

В комнату вошел взволнованный доктор Вейцман.

– Я только что получил телеграмму из Парижа, что Леон Блюм лично интервенирует, чтобы французы голосовали за нас.

Народ в Париже сочувствует нам все больше и больше.

Это была хорошая новость, так как бывший французский премьер-министр, еврей по происхождению, все еще пользовался большим влиянием.

– А что если мы обратимся к Соединенным Штатам, чтоб они призвали к порядку Грецию и Филиппины?

Тоже нашли время для щепетильности!

Зазвонил телефон. Вейцман поднял трубку.

– Хорошо... хорошо..., – сказал он. Затем, прикрыв трубку ладонью: – Это Шмуэль из южного района... Да... хорошо... Шалом.

Он положил трубку на рычаг,

– Эфиопцы согласились воздержаться, – сообщил он. До этого все рассчитывали, что Эфиопия, под нажимом Египта, будет голосовать против разделения. Решение воздержаться от голосования была актом большого мужества со стороны Хайле Селассие.

Корреспондент какой-то газеты, сочувствующий евреям постучал в дверь и вошел в комнату.

– Я подумал, друзья, что вам небезынтересно будет узнать, что, в Сиаме произошел переворот и сиамская делегация теперь отозвана.