Текст книги "Практика у Повелителя Смерти (СИ)"

Автор книги: Леон Монтан

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 6 страниц)

Глава 17. Экстренный консилиум

Кожаный диван в кабинете Владыки Смерти, тысячелетиями служивший лишь предметом мрачного интерьера, в эту ночь стал эпицентром пульсирующей, неистовой жизни.

Шелковая форма Сони была безжалостно отброшена куда-то в сторону ясеневой этажерки, смешавшись с тяжелым вороненым камзолом жнеца. В кабинете не было света, кроме тусклого свечения серебряной нити на груди Сони и магических рун, хаотично вспыхивающих на стенах от выбросов их эмоций.

Это было похоже на столкновение двух стихий. Соня сгорала в его холоде, а Мортимер тонул в её обжигающем жаре.

Он нависал над ней, опираясь на сильные руки, его мышцы перекатывались под идеальной бледной кожей. Каждый его толчок был глубоким, властным, забирающим её дыхание. Соня выгибалась навстречу, её ногти впивались в его спину, оставляя следы, которые тут же затягивались.

Она целовала его так, словно хотела выпить до дна. Он отвечал с тем первобытным, изголодавшимся отчаянием, которое копилось в нем целую вечность.

– Соня... – хрипло выдохнул Мортимер, его голос вибрировал в её грудь. Его ледяные пальцы скользнули по её бедру, крепче прижимая её к себе. – Моя.

– Твоя, – простонала она, откидывая голову назад.

Напряжение скручивалось в тугую, звенящую спираль. Соня чувствовала, как внутри неё поднимается волна чистой, ослепительной эйфории. Границы между миром живых и мертвых стирались. Она была готова сорваться в эту бездну вместе с ним. Мортимер ускорил темп, его дыхание стало прерывистым, черные глаза заволокло пеленой абсолютного экстаза.

Кульминация ударила их обоих одновременно. Вспышка белого света. Взрыв, заполнивший каждую клетку.

Но вместо крика наслаждения из горла Сони вырвался сдавленный, булькающий хрип.

В ту самую секунду, когда их тела содрогнулись в оргазме, реальность дала трещину.

Серебристая нить, тянущаяся из её груди, внезапно полыхнула режущим, кислотным светом и резко истончилась. Соня выгнулась дугой, но уже не от страсти, а от чудовищного спазма. В её груди словно взорвалась граната.

Она начала мерцать.

Её плотная, осязаемая астральная проекция вдруг стала прозрачной, как плохо настроенная голограмма. Пальцы Мортимера, сжимавшие её талию, провалились сквозь её тело, встретив лишь пустоту и холод базальтового пола.

В реальном мире, в реанимации клинической больницы №4, кардиомонитор над кроватью Сони Леоновой разразился пронзительным визгом. Давление рухнуло до критических 40 на 0. Врачи, сбитые с толку внезапным коллапсом стабильного пациента, бросились к кровати. «Асистолия! Готовьте дефибриллятор! Отключайте ИВЛ, переводим на ручной мешок Амбу, мы её теряем!»

Соня судорожно открыла рот, хватая воздух, которого в её астральных легких больше не было. Изображение кабинета перед глазами рассыпалось на пиксели. Она соскользнула с дивана, падая на черный каменный пол.

– Соня!

Голос жнеца разорвал тишину цитадели.

Владыка Смерти вскочил с дивана. В одно мгновение на нем соткалась его темная мантия. Все маски вежливости, весь божественный контроль, всё тысячелетнее самообладание были сметены.

То, что отразилось на его лице, было чистой, первобытной, ледяной паникой. Эмоцией, которую бог смерти не испытывал никогда с момента сотворения вселенной.

Он бросился к ней на пол, падая на колени.

– Соня, посмотри на меня! – он попытался обхватить её лицо ладонями, но его руки прошли сквозь её мерцающие щеки. Она становилась призраком среди призраков. Её нить дрожала, готовая оборваться в любую долю секунды.

– Морти... мер... – её губы беззвучно шевелились. Глаза закатывались, тело извивалось в беззвучной агонии удушья.

Её земное тело умирало. Врачи в реанимации проигрывали битву.

Владыка понял это мгновенно. Фундаментальный закон абсолюта гласил: «Никто не смеет питать чужую нить своей сутью. Обрыв нити есть воля рока». За нарушение этого закона полагалось развоплощение.

Жнецу было плевать на судьбу.

– Я не отдам тебя, – прорычал он.

Его глаза вспыхнули неистовым, ослепительным звездным светом. Он вонзил обе руки прямо в её грудную клетку, туда, где билась угасающая серебряная нить. Мортимер открыл свои энергетические каналы на максимум и пустил свою собственную, божественную первородную энергию напрямую в её душу.

Пространство кабинета содрогнулось. Базальтовые плиты пошли глубокими трещинами. Завыли сигнальные горгульи цитадели, реагируя на парадокс: смерть пыталась создать жизнь.

Энергия Владыки Смерти, густая, как жидкий металл, влилась в Соню. Её мерцание замедлилось. Форма стала чуть плотнее. Соня с хрипом втянула воздух, её глаза распахнулись.

Но это была лишь отсрочка. Мортимер с ужасом понял, что его магия работает как дефибриллятор и временный стимулятор, но она не может исправить физические повреждения в её земном теле. У нее отказывали органы. Её физическая оболочка отторгала душу.

Если тело умрет, нить оборвется окончательно, и даже он не сможет удержать её здесь. Она перейдет границу, став обычной мертвой душой.

«Её нужно лечить там, в мире живых. Но я не могу физически перенестись туда», – лихорадочно соображал разум жнеца.

Решение пришло мгновенно. Абсурдное, невиданное в истории Междумирья.

Не отрывая одной руки от её груди, поддерживая в ней искру своей магией, Мортимер вскинул вторую руку.

– Именем Повелителя Смерти! – его голос прогрохотал так, что задрожали стены цитадели. – Призываю тех, кто служил жизни! Явитесь в мой чертог!

Воздух в кабинете взорвался тремя воронками телепортации.

Из первой воронки, спотыкаясь и поправляя белоснежный гиматий, вывалился седобородый старец с умными, пронзительными глазами. Из второй, звеня шпорами и поправляя старомодный мундир хирурга девятнадцатого века, шагнул мужчина с густыми бакенбардами и строгим лицом. Из третьей плавно материализовался человек в богатом восточном халате и тюрбане.

Гиппократ, Николай Пирогов, Авиценна.

Глава 18. Ловушка

После того как кризис миновал, Мортимер не отходил от Сони ни на шаг. Он перенес её на свой исполинский диван, укутал в плащ и сидел рядом, не сводя глаз с мерно пульсирующей, восстановленной серебряной нити на её груди.

Казалось бы, можно было выдохнуть, срыв ритма в реанимации купирован. Но медицинское чутье Сони, обостренное до предела, подсказывало: если у пациента после реанимации подозрительно быстро розовеют щеки, жди подвоха.

Подвох не заставил себя ждать.

Воздух в центре кабинета внезапно сгустился, запахло жженой костью и озоном. Пространство исказилось, образуя гладкое, как черное зеркало, окно связи.

Мортимер мгновенно поднялся, загораживая Соню собой. Тьма взвилась вокруг его плеч.

В зеркале проступило лицо. Узкое, бледное, с горящими фанатичным огнем глазами.

– Уничтожение моих марионеток было невероятно эффектным, Владыка, – губы Корвуса скривились в издевательской усмешке. Жнец-отступник выглядел пугающе мрачным, от него разило древней, холодной расчетливостью. – Признаю, я недооценил твою ярость. Но пока ты был занят демонстрацией своей силы и спасением своей... ручной смертной, ты оставил её нить без присмотра.

Соня нахмурилась, пытаясь сесть, но слабость всё еще сковывала мышцы.

– О чем ты говоришь, падаль? – ледяным тоном процедил Мортимер. – Твои жалкие легионы не спасут тебя. Тебе негде прятаться.

– Мне и не нужно, – Корвус поднял руку. В его длинных, когтистых пальцах пульсировал крошечный, ослепительно-серебряный кристалл.

В груди Сони что-то мучительно екнуло, словно её сердце дернули за невидимую леску. Она судорожно втянула воздух, схватившись за грудь.

Глаза Мортимера расширились.

– Астральный якорь, – прошептал Владыка Смерти, и в его голосе впервые за тысячелетия прозвучал абсолютный, парализующий ужас.

– Именно, – довольно осклабился Корвус. – Пока её душа болталась между мирами во время клинической смерти, её якорь обнажился. Я просто... позаимствовал его. Одно мое усилие, Мортимер, одно сжатие пальцев – и кристалл лопнет. Её душа оторвется от тела навсегда и улетит в бездну, где даже ты её не найдешь.

– Чего ты хочешь? – голос Эвандера стал плоским, лишенным всяких эмоций. Это было состояние машины, готовой к выполнению любых условий ради выживания критически важного объекта.

– Северный Сектор Междумирья. Полный контроль. Доступ к Реке Душ и право судить легионы, павшие в войнах, – Корвус торжествующе улыбнулся. – Ты подписываешь дарственную руной абсолюта. Я передаю тебе якорь твоей девчонки. Встречаемся через час на Перекрестке Семи Ветров. Придешь не один – я раздавлю кристалл.

Черное зеркало с треском осыпалось на пол кучкой золы.

В кабинете повисла мертвая тишина. Соня смотрела на спину Владыки Смерти. Он стоял неподвижно, опустив голову.

Затем Мортимер резко развернулся, подошел к своему обсидиановому столу и взмахом руки призвал огненный пергамент – документ высшего порядка, которым передавались права на миры. Он взял звездное перо.

– Эй! Вы что делаете?! – Соня, превозмогая слабость, сбросила плед и встала на дрожащие ноги.

– Я отдаю ему Северный Сектор, – сухо, не поднимая глаз, ответил жнец. Его рука начала быстро выводить древние руны передачи власти. – Это малая цена.

– Малая цена?! Северный Сектор – это треть вашего царства! Это миллиарды душ! – Соня подскочила к столу и с силой ударила ладонью по огненному пергаменту. Обсидиановый стол содрогнулся. – Вы в своем уме?!

Мортимер медленно поднял на неё взгляд. В его черных глазах не было места для дискуссий.

– Софья, Отойди.

– Не отойду! – взорвалась Соня. Адреналин ударил в голову, сметая остатки слабости. – Этот псих получит треть Междумирья! Он создаст армию из этих душ и через год придет за остальным! Я клятву Гиппократа давала, чтобы спасать людей, а не спонсировать террористов! Вы не можете пойти на эту сделку!

– Я могу всё! – рявкнул жнец, его аура полыхнула, обдав Соню холодом. – Это моё царство, и я решаю, какими кусками его разбрасываться! Твоя жизнь важнее Северного Сектора!

– Да плевать мне на мою жизнь, если из-за неё пострадают миллионы! – Соня попыталась вырвать у него из рук пергамент, но Мортимер жёстко перехватил её запястье.

– Это не обсуждается, практикантка, – его голос стал тихим и пугающе спокойным. Он смотрел на неё с тяжелой, собственнической нежностью, которая сейчас бесила её больше всего на свете. – Я чуть не потерял тебя сегодня. Второй раз я этого не допущу. Сядь на диван и жди. Я всё решу.

Он отпустил её руку и снова склонился над столом.

Соня отступила на шаг. Её грудь тяжело вздымалась. Спорить с богом, у которого включился инстинкт гипер-опеки, было так же бесполезно, как уговаривать бетонную стену подвинуться. Он пожертвует всем миром ради неё. Это было романтично до одури, но абсолютно, клинически неприемлемо.

Ей нужно было действовать. И действовать по протоколам экстренной медицины.

– Ладно, – выдохнула Соня, поднимая руки в примирительном жесте. – Ладно. Вы владыка, вам виднее. Я... я просто очень перенервничала, давление скачет.

Мортимер бросил на неё быстрый, виноватый взгляд.

– Прости меня. Я верну твой якорь, обещаю. Завари себе травы забвения, тебе нужно успокоиться.

– Вам тоже не помешает, – тихо сказала Соня.

Она отошла к своему шкафчику с травами. Встала спиной к Эвандеру, чтобы он не видел её рук.

В Междумирье материя была пластична. Она подчинялась воле. Соня взяла глиняную кружку, насыпала туда обычный травяной сбор, а затем закрыла глаза. Она вспомнила операционную. Вспомнила ампулы с толстой красной полоской. Пропофол, Сибазон, мощнейшие медицинские транквилизаторы и анестетики, способные свалить с ног здоровенного мужика за пару секунд.

Она вложила всю свою волю, всё свое намерение в эту кружку. Вода зашипела, приобретая легкий молочный оттенок. Соня смешала концепт земного наркоза с астральной травой сна. Получился коктейль, который анестезиологи назвали бы «билетом в глубокий космос».

Глава 19. Гнев Повелителя

Сон, вызванный ядерной смесью земных транквилизаторов и астральных трав, был тяжелым, как гранитная плита. Но даже он не мог вечно удерживать сознание того, кто сам являлся концом всего сущего.

Мортимер вынырнул из небытия с резким, болезненным вдохом.

Первое, что он ощутил – это абсолютную, звенящую тишину. Второе – запах. В кабинете больше не пахло бергамотом и живой кровью. Только холод и озон.

Владыка Смерти распахнул глаза. Он сидел в своем кресле. Голова раскалывалась, мысли ворочались с вязкой медлительностью, но тысячелетние инстинкты уже били тревогу.

Его взгляд упал на обсидиановый стол. Огненный пергамент – дарственная на Северный Сектор, которую он собирался подписать – лежал перед ним, разорванный в мелкие клочья. Рядом стояла пустая глиняная кружка.

Угол Сони был пуст.

Осознание ударило его с силой падающего метеорита. Она его опоила, усыпила его, разорвала договор и ушла. Одна, к жнецу-отступнику.

– Соня… – выдохнул Мортимер.

В эту секунду оболочка «цивилизованного чиновника», которую он носил тысячелетиями, треснула и осыпалась прахом. Аристократичный лорд в безупречном камзоле, предпочитающий решать дела росчерком звездного пера, перестал существовать.

Владыка Смерти поднялся из кресла.

Температура в Высшей Канцелярии рухнула до абсолютного нуля. Стены покрылись толстым слоем черного инея. Магические светильники под потолком с треском лопнули, погрузив пространство во мрак. Но этот мрак не был слепым – он исходил от самого жнеца.

Его истинная, первозданная форма не имела ничего общего с человеческими стандартами красоты. Это был живой горизонт событий. Высокий, сотканный из концентрированного ничто силуэт, в груди которого медленно вращалась пульсирующая сингулярность. Вместо глаз горели две мертвые, остывшие звезды. Тени вокруг него извивались, воя голосами всех душ, когда-либо покинувших миры.

Он был самой смертью. Неизбежной, голодной, абсолютной.

Пушок, спавший под столом, заскулил, вжался в пол и попытался слиться с камнем. Даже демоническое существо понимало: сейчас шевелиться нельзя.

Владыка шагнул сквозь ткань пространства, разрывая её на лоскуты.

Тем временем Соня стояла над пригвозжденным к стене Корвусом. Жнец-отступник хрипел, его астральные сухожилия были перерезаны, а золотой скальпель в солнечном сплетении выжигал его магию.

Но она забыла одно важное медицинское правило: пока не зафиксировано время смерти, пациент может выкинуть любой фокус.

Корвус вдруг перестал хрипеть. Его губы, искаженные судорогой, растянулись в жуткой, кровавой улыбке.

– Ты думаешь… – прошипел он, кашляя искрами магии, – что жнеца можно убить светящимся ножиком? Я питаюсь гнилью, смертная.

Внезапно плоть Корвуса вокруг золотого скальпеля начала стремительно чернеть и разлагаться. Он добровольно запускал некроз собственного астрального тела. С омерзительным влажным звуком он буквально оторвал себя от стены, оставив кусок своей сущности висеть на лезвии.

Она отшатнулась.

– Твою мать, добровольная ампутация! – Соня вскинула руки, готовясь материализовать новый инструмент, но Корвус был быстрее.

Освободившись, мятежник взвыл, призывая всю накопленную энергию украденных душ. Пространство вокруг него взорвалось багровым светом. Из теней зала начали десятками появляться теневые стражи – элитная гвардия, сотканная из боли и страха. Корвус, чья грудь зияла черной дырой, восстанавливался на глазах, высасывая силу из своих приспешников.

– Разорвите её! – завизжал жнец, указывая на Соню уцелевшей рукой. – А кристалл принесите мне!

Десятки вооруженных тварей бросились на одинокую девушку. Соня отступила на шаг, сжимая кулаки. Вариантов не было.

И в эту секунду потолок над залом просто перестал существовать. Тонны древнего камня, магические барьеры и своды катакомб мгновенно стерлись в серую пыль, открывая багровое небо Междумирья.

Сквозь образовавшуюся брешь вниз рухнула тьма.

Ударная волна была такой силы, что половину теневых стражей Корвуса просто сдуло, размазав по стенам. Оставшиеся замерли, парализованные первобытным, хтоническим ужасом.

В центре зала, в облаке оседающего пепла, выпрямился Мортимер.

Соня охнула, прикрывая лицо рукой. Она никогда не видела его таким. Это было само воплощение рока. От него исходила волна такого концентрированного, ледяного гнева, что воздух трещал по швам.

Владыка Смерти медленно повернул голову. Две мертвые звезды в его глазницах сфокусировались на Соне. Убедившись, что она цела, он перевел взгляд на армию мятежника.

Ему не нужно было оружие. Он просто посмотрел на них.

– ВЫ ПОСМЕЛИ.

Два слова, произнесенные голосом, от которого рушились миры, ударили по стражам. Оставшиеся враги, элита армии Корвуса, начали рассыпаться в прах прямо на ходу. Их броня ржавела за секунду, кости превращались в пыль. Они кричали, исчезая в небытии, не успев даже замахнуться.

Мортимер шагнул к Корвусу. Земля под ногами владыки плавилась.

– Я пришел за своей практиканткой, – холод его голоса вымораживал саму надежду. – А тебя, Корвус, я сотру.

Жнец-отступник в панике попятился. Его армия исчезла за мгновение. Но он был хитрым стратегом. Поняв, что грубой силой Мортимера не остановить, он прибегнул к своей высшей магии.

– Зеркало душ! – проорал Корвус, ломая в руке черный кристалл.

Зал мгновенно погрузился в иллюзорный лабиринт. Пространство разбилось на сотни граней, и в каждой из них появился Корвус. Сотня жнецов-отступников окружила Мортимера и Соню. Они двигались синхронно, сливаясь в единый хоровод смерти, перекидывая друг другу заряды зеленой некротической скверны.

Владыка Смерти вскинул руку и тьма сорвалась с его пальцев, уничтожив десяток иллюзий, но на их месте тут же возникли новые. Мортимер зарычал. Он мог бы выпустить истинный мрак и сжечь весь этот сектор вместе с катакомбами, но здесь была Соня. Здесь, вплетенные в эти иллюзии, томились те самые триста сорок душ с парома – Корвус использовал их как живой щит для своих копий. Использование бьющей по площадям магии уничтожило бы всех.

Глава 20. Дефибрилляция души.

Портал выплюнул их прямо в центр Высшей Канцелярии.

Тяжелые створки пространства с грохотом захлопнулись, отсекая запах багрового тумана, пепла и чужой магии. Кабинет встретил их привычным, безопасным полумраком, густым ароматом древних свитков и тонким, едва уловимым запахом земли от кактуса Иннокентия.

Но ни Мортимер, ни Соня не обращали внимания на интерьер.

Едва ноги Сони коснулись гладкого базальтового пола, Владыка Смерти резко развернул её к себе. Его руки, всё еще напряженные после битвы, сжали её талию. Он прижал её к своей груди с такой силой, что выбил из неё остатки дыхания, и жадно, отчаянно впился в её губы.

Это был не тот нежный, исцеляющий поцелуй, которым они обменялись после её «операции» на его ране. Это был поцелуй существа, которое только что стояло на краю абсолютной потери и теперь хотело физически убедиться, что она здесь, с ним, живая.

Соня обхватила его за шею, путаясь пальцами в его густых черных волосах. Она отвечала ему с не меньшей яростью. Адреналин, всё еще бушующий в её астральной крови, требовал выхода. Его губы сжимали её губы, его язык по-хозяйски проник в её рот, вкус озона и магии смешивался с её собственным жаром. Мир вокруг сузился до этих прикосновений.

Мортимер с глухим рыком оторвался от её губ, но лишь для того, чтобы осыпать лихорадочными поцелуями её подбородок, скулы, виски.

– Никогда, – прохрипел он, прерывисто дыша, зарываясь лицом в её растрепанные волосы. Его пальцы жестко сжали её плечи, слегка встряхнув. – Слышишь меня? Никогда больше не смей так делать.

Он отстранился ровно настолько, чтобы заглянуть ей в глаза. Черные зрачки жнеца пылали.

– Не смей делать себя мишенью. Не смей решать за меня, чем мне жертвовать. Если бы Корвус успел... если бы его магия коснулась твоего якоря...

– Но не коснулась же, – Соня попыталась перевести дух, её щеки горели, а сердце колотилось в бешеном ритме. Она слабо, обезоруживающе улыбнулась, погладив его по холодной щеке. – Да ладно вам, шеф, издержки профессии. Кто-то же должен вырезать аппендициты у вашей системы, пока вы читаете свои пафосные монологи.

Она ожидала, что он возмутится, но Мортимер лишь судорожно выдохнул. Его лицо исказилось от невыносимой, давящей нежности.

– Ты сведешь меня в могилу, практикантка. А это, учитывая мою должность, парадокс, – прошептал он.

Он снова наклонился к ней. Соня прикрыла глаза, подаваясь навстречу. Их губы почти соприкоснулись...

И в это мгновение мир Сони взорвался.

Она не успела даже понять, что произошло. Её губы всё еще чувствовали ледяное дыхание владыки, когда чудовищный, нечеловеческий спазм скрутил всё тело.

Соня страшно, с хрипом вдохнула, её глаза распахнулись в абсолютном шоке. Она выгнулась в его руках дугой, так резко и неестественно, словно через её позвоночник пропустили тысячу вольт.

– Соня?! – Мортимер мгновенно перехватил её, не давая упасть.

В реальном мире, на больничной койке, монитор в палате интенсивной терапии разорвал тишину ровным, пронзительным, монотонным звуком. Красные цифры на экране погасли, сменившись прямой линией. Остановка сердца.

В Междумирье этот физиологический коллапс выглядел как катастрофа мироздания.

Серебристая нить на груди Сони, которая всегда пульсировала ровным светом, внезапно полыхнула ослепительной, болезненной белизной и с оглушительным треском начала расплетаться.

Соня открыла рот, пытаясь закричать, но из горла не вырвалось ни звука. Вместо этого из неё посыпались золотистые искры.

Её форма – плотная, теплая, осязаемая форма, которую Мортимер только что сжимал в объятиях – начала стремительно терять контуры. Она рассыпалась на светящиеся пиксели, как голограмма, у которой выдернули шнур питания.

– НЕТ! – рев жнеца сотряс фундамент Высшей Канцелярии.

Паника, черная и абсолютная, захлестнула Повелителя Смерти. Он уже видел это в реанимации. Но тогда это было постепенное угасание. Сейчас её вырывали из реальности с грубостью кувалды.

Владыка Смерти собрал всю свою мощь, чтобы удержать её. Его магия хлестнула во все стороны черными канатами. Тени метнулись к Соне, оплетая её распадающийся силуэт, пытаясь физически склеить её распадающиеся атомы. Мортимер вонзил руки прямо в её искрящуюся грудь, пытаясь, как тогда, влить свою жизнь в её нить.

Но законы мироздания оказались сильнее его воли.

Это не был яд демона или магия отступника. Это была биология. Физическое сердце Сони остановилось, и ткань вселенной автоматически начала процесс отторжения души.

Магия Мортимера с шипением отскакивала от её распадающейся формы. Тьма не могла удержать свет, который возвращался к истоку.

– Морти... – её голос прозвучал как шелест сухих листьев на ветру. Её глаза, полные ужаса и непонимания, смотрели на него сквозь рассыпающуюся завесу её собственного лица.

– ДЕРЖИСЬ ЗА МЕНЯ! Я НЕ ОТПУСКАЮ! – кричал он, его голос срывался. Он сжимал кулаки там, где мгновение назад были её плечи, но ловил лишь пустоту. – Я ВЛАДЫКА СМЕРТИ! ТЫ НЕ ИМЕЕШЬ ПРАВА УМЕРЕТЬ БЕЗ МОЕГО ПРИКАЗА!

Но в этот раз смерть не слушала своего хозяина.

Последняя яркая вспышка – и Соня Леонова исчезла из его рук.

Мортимер рухнул на колени, его пустые руки со звоном ударились о базальтовый пол. В кабинете повисла мертвая тишина, прерываемая лишь осыпающимся с потолка камнем, разрушенным всплеском его отчаянной магии. Она исчезла.

Соня не летела по туннелю к свету. Не было ни хора ангелов, ни зеленых лугов.

Она просто перестала быть.

Её душа оказалась на границе абсолютной пустоты – в точке сингулярности между миром живых и транзитной зоной. Место, где нет ни времени, ни пространства, ни формы. Здесь души задерживались на долю микросекунды перед тем, как окончательно перейти черту или вернуться обратно в тело.

Соня не чувствовала рук и ног. У нее не было глаз, но она «видела» бесконечную, давящую, оглушительную черноту. Она чувствовала страх. Холодный, липкий страх окончательного небытия.