Текст книги "Вечные Пески. Том 12 (СИ)"
Автор книги: Лео Сухов
Жанры:
Классическое фэнтези
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 18 страниц)
Глава 282
Местность вокруг Паронда уже была пустынной. Нет, иногда попадались заросли колючек и грустные островки травы, цеплявшейся за жизнь там, где и жить-то невозможно. Тем не менее, это была практически пустыня. И песка, кстати, здесь было много. Очень даже хорошего: из такого стекло удобно плавить. Светло-светло жёлтый, едва ли не белый.
Ветер поднимал крупные песчинки и швырял их в лицо. Приходилось натягивать капюшон и поднимать маску на нос. Я внимательно осматривался, подмечая мелкие подробности. Змеиный след, почти стёртые следы мелкой зверушки.
Горные склоны на севере выглядели неприветливо. Серые, голые, покрытые валунами и пылью. Только ближе к границе снегов появлялись хвойные деревья. Но эти, казалось, могли расти даже в камне.
Равнина на юге тоже была печальной. Помимо песка, одни лишь скальные выступы, завалы из крупных валунов и заросли пустынных колючек. К слову, последние редко попадались. Им, и то, было сложно здесь прижиться.
Вечные Пески… Самая граница между Краем Людей и бесконечной пустошью, уходящей до самой легендарной большой воды, которую никто из ныне живущих не видел. Я привык к таким местам, они меня давно не пугали. А вот мои люди чувствовали себя неуверенно. Особенно нервничали кочевники. Они-то привыкли к более благодатным землям Западного Приречья.
Ну а мне всё это казалось родным. Пустоши на севере мало чем отличались от этих земель. И да, пустыня умеет быть разнообразной. Где-то скалы рвутся из земли, где-то почва до того иссохла, что потрескалась, а где-то намело песков, вздымающихся холмами дюн.
А ещё даже в песках есть жизнь. Особенно в Вечных Песках. Правда, не уверен, жизнь ли это в полной мере. Раньше, чтобы почувствовать духов, мне надо было прибегать к различным ухищрениям. Следить за движением на краю зрения, внимательно вслушиваться в вой ветра, читать особый наговор, выученный в детстве. Сейчас же, когда я получил дар шёпота, всё это было лишним.
Я не просто чувствовал духов, я видел их. Полупрозрачные дымки, что трепетали в завихрениях ветра и собирались вокруг нас. Я ощущал их через шёпот в своей голове, слышал их плач и стоны. Слишком много духов собралось так близко к Краю Людей. Слишком жадными они провожали нас взглядами.
Опять же, глаз у духов не было, но взгляды я чувствовал. А в порывах ветра казалось, что его отдельные струи проходят у тебя по телу. Будто невесомые пальцы скользят, проверяя, не припрятал ли ты что-то важное под одеждой.
– Ферт! Ты духов отгонять умеешь? – крикнул я шептуну.
– Уже отгоняю! – ответил он, добавив с досадой: – Не отгоняются!..
– Плохо… – отозвался я.
Духи в Вечных Песках – это не просто слухи и не страшные сказки. Нет… Это вполне реальные явления, пусть и невидимые без ухищрений. И – самое неприятное! – они опасны. Те, кто уходит далеко в пески, знают: подпускать к себе духов надолго нельзя. Эти твари умеют так разум наизнанку вывернуть, что превращаешься в дикого зверя.
На севере от Рудных гор известны такие люди – харты. Это не племя и не народность. Хартами называют сумасшедших, попавших под долгое влияние духов. Разума в них осталось мало, себя они не помнят, а других воспринимают как добычу. Может показаться, что иные харты безобидны, но это не так.
Все эти существа опасны, потому что не понимают, кто они. Это человек десять раз подумает, прежде чем убить другого человека. И даже закоренелый душегуб нет-нет да совершит доброе дело. А вот харт не знает ни зла, ни добра. Он просто существует, тянет лямку жизни. И если встретится ему на пути сильный – харт сойдёт с дороги. А если попадётся слабый и немощный, кровожадный безумец его убьёт.
И съест… Для харта что зверь, что человек – всё одно, еда. Только на людей сложнее охотиться. Детям к северу от Рудных гор об этом в первую очередь рассказывают. И учат опознавать, кто перед тобой: человек или уже харт. Потому что хартов называть людьми не принято, да и язык не поворачивается.
Собственно, определить несложно. У харта глаза будто мутной плёнкой покрыты. При этом взгляд пустой, но иногда такая жажда в нём мелькает, что оторопь берёт. Руки у хартов покрыты царапинами, мозолями и струпьями. Причём даже если потеряли разум совсем недавно. А главное, запах от них идёт странный: пот, немытое тело, нечистоты и мускус. Мальчишками мы нередко сначала харта чуяли, а лишь потом – видели.
По поверьям, их даже демоны орды не трогают. Я, правда, в этих поверьях сомневался. Но в тот день, когда мы ехали к перевалу, мои сомнения были развеяны. Потому что запах я почувствовал заранее. Жаль, не сразу вспомнил, чем он мне знаком. А потом из-за бархана показался харт.
Он шёл к нам, не обращая внимания на острые песчинки, летевшие в лицо. На ногах у него болтались обрывки шатнов, явно рабочих. А вот обувь и остальная одежда истлела, похоже. Да и штаны держал лишь кожаный пояс, покрытый трещинами.
– Это ещё что такое? – осадив занервничавшего перехана, удивился Ситранис.
– Харт это, – спокойно, но мрачно ответил я.
– Что за тварь? – не понял регой.
– Человек, которого свели с ума духи пустыни, – зябко передёрнула плечами Алана.
– И ведь остальные люди либо погибли, либо ушли. А этого, гляди-ка, демоны орды не тронули, – заметил я, поморщившись. – Бойцы, а ну-ка расстреляйте его.
Оставлять харта в живых? Это надо обладать немалой ненавистью к людям. Такой вот неприкаянный способен годами убивать встреченных путников, пока его не остановят. Разбойники нередко хартов ловят и, моря голодом, на цепи держат, чтобы пустить впереди себя в бой. Правда, так поступают лишь очень глупые разбойники, потому что харт – не аусси. Найдёт возможность извернуться и сожрать мучителей.
Трое кочевников, выехав из строя чуть в сторону, изготовились к стрельбе. Харт, похоже, с луками ещё не сталкивался, потому как с любопытством следил за подлётом стрел. Ну а потом ему было поздно дёргаться. Две стрелы попали в грудь, одна – в живот. А пока харт хрипел, с дикой ненавистью глядя на нас, прилетело ещё три стрелы.
Впрочем, умирал он всё равно долго. Харты не знают слова «невозможно». Они способны выжать из человеческого тела очень много. Даже такое, о чём обычный человек мечтать не смог бы. Харты выносливее, харты упорнее. К тому же, они очень хитрые. Ведь человеческий разум пусть частично, но сохраняется.
Однако шесть стрел – это шесть стрел. Несмотря на жуткую выносливость, харт подёргался с треть чаши и наконец-то замер. А мы сожгли труп. После чего я приказал отправить в лагерь позади гонца. Надо было предупредить людей. А заодно сообщить, что делать при встрече с хартом.
Обитатели обжитых земель с ними не сталкиваются. А у нас среди переселенцев хватает и детей, и стариков, и слабых женщин. В общем, не стоит лишний раз с этой дрянью встречаться.
Вход на перевал открылся неожиданно. Узкая, извилистая котловина меж двух гор, которая уходила на северо-запад. Если здесь когда-то и текла вода, сейчас на это намекали лишь колючки. Они росли здесь заметно гуще, чем за пределами гор.
Свернув в котловину, мой отряд проехал её насквозь. Горы вокруг становились выше, стены – круче, и лишь в самом конце удалось разглядеть подъём. Склон, правда, был довольно крутой, с почти выветренными следами русла, уходящими вверх. Чуть в стороне от русла, по более пологой осыпи, тянулась утоптанная тропа. Сложно было сказать, когда по ней ходили в последний раз. Однако в том, что когда-то ходили часто, я был уверен.
Сыпучую почву вытоптали до монолитного камня. И даже две колеи наметились от тележных колёс. Вероятно, тут когда-то шла бойкая торговля. И я этому не удивился, потому как торговцы на север совались часто. Одни искали материалы для артефактов, которых хватало в северных пустошах. Другие везли товары, чтобы выгодно продать их за серебро и медь.
Не севере много как меди, так и серебра. Причём ценятся они меньше, чем на юге. Поэтому торговля с севером всегда сулила выгоды. Правда, насколько я знал, в последнюю сотню лет торговцы предпочитали удобный Мганский перевал. Там и воды больше, и путь проторен, и крепость с гарнизоном имеется… Имелась. Пал Мган, пока я в Приозерьё путешествовал.
Первый подъём мы осилили за пару гонгов. Он был не слишком длинным, но очень уж неудобным. Тропа петляла по крутому склону, как змея, забирая выше и выше. Затем ещё около гонга мы ехали по плоскогорью, скучному и пустому.
А вот спуск в первую долину оказался удобным. Сама долина была неглубокая, в самом центре виднелось малюсенькое озерцо, больше похожее на лужу. Вокруг росли низкорослые деревца, каким-то чудом закрепившиеся в каменной почве.
– Идём дальше? – спросил Ситранис, который, как всегда, рвался в бой и в путь.
А может, воодушевился даже таким крохотным озерцом.
– Смысла нет! – сразу же замахал руками Тадар. – Дело к вечеру. Пока спустимся, пока доберёмся до противоположной стороны, темнота придёт. А тут, видите, удобное место для привала. Что скажешь, Ишер?
– Скажу, что спешить не будем, – кивнул я. – Наши выступят лишь послезавтра. Мы успеем и подняться, и всё разведать. А пока и в самом деле отдохнём тут.
Вода мне, правда, была подозрительна… Но первый перехан, которого мы пустили к озеру, ещё три гонга вызывал довольным видом зависть у сородичей, а помереть не помер. И тогда к озерцу, наконец, пустили всех остальных.
Вода из него уходила, видимо, куда-то под землю. А питал эту большую лужу скромный ручеёк, стекавший со склона горы на северо-востоке. Мы бы его и вовсе не заметили, но один из кочевников услышал журчание.
Ночь прошла спокойно, хоть и было прохладно. Но мы не так уж высоко забрались, от силы на высоту половины сихана. А летняя жара, к счастью, не ушла окончательно. Поэтому всерьёз не замёрзли.
Дозорных я, кстати, на ночь выставил. Всё же этот перевал забросили не просто так. Наверняка была причина. И что-то мне подсказывало, что ей могли стать козни местных духов.
– А ведь на карте озерца не было! – заметил Ситранис, оглянувшись за спину, когда утром мы выезжали с места ночёвки.
– Не было, – согласился я. – Перевал считался очень сухим.
– Получается, это озерцо вместе с тем новым озером появилось? – предположил регой.
– Возможно, и раньше, – поддержал я его размышления. – Тут маленький ручеёк его питает. А там множество ручьёв.
– Странно, что разведчики, отправленные отцом Меоли, этого не упомянули, – сказал Ситранис и покосился на девушку.
– Он мог просто не сказать, – смутилась та. – Или не придать значения.
– Мы ведь говорим о семьях и дележе ресурсов, – напомнил Ситранис. – Разведчик мог вообще работать на две стороны.
– Будем осторожны, – решил я, соглашаясь с другом. – Мне тоже это не нравится.
Я даже принялся призывать по дороге «нашёптышей». Дабы не терять время, если что-то внезапно случится. Однако мы всё ехали и ехали, а ничего не происходило.
К середине дня, преодолев второй подъём, начали спуск во вторую долину. И здесь всё чётко соответствовало описаниям: сухо, каменисто и мрачно. Безжизненная бесплодная земля, камни и горные кручи по сторонам. Даже вездесущих хвойных деревьев практически не было.
А вот песка хватало с лихвой. Видно, его ветер сюда наносил. Песчаные залежи ютились в щелях и трещинах, в углах и у подножия огромных валунов. И я использовал его, чтобы увеличить нашёптанное войско.
До конца долины мы добрались через три гонга. И сразу же начали последний подъём, надеясь до вечера перевалить через верхнюю точку.
В этот раз подъём был долгим.
Мы ехали вверх между двух горных вершин, укрытых снежными шапками. Белая граница снегов становилась ближе и ближе. Ветер крепчал, воздух холодал. И я, и шептуны, и бойцы смотрели по сторонам, чтобы заметить в случае чего противника.
И всё равно чуть не пропустили его.
Твари, которые набросились на нас, вряд ли имели определённое название. Люди такие поделки пустынных духов называют шакранами. Правда, это очень общее название. Как, например, «рыба» или «птица».
Шакран – это действительно поделка. Полуживое создание, обычно из неживых материалов. Чаще всего песок или камни. Реже – дерево или вообще что-то неизвестное.
На сей раз был камень.
И да, опасными этих тварей делала не твёрдость тела, а то, что они прятались от глаз в расщелинах, которых хватает в горах. Смотришь и видишь: вокруг одни только камни и мелкая галька. Подходишь ближе, а к тебе уже тянет руки существо, одержимое жаждой убийства.
И ведь замечал я в снегу подозрительные сугробы. Вот только напоминали они то присыпанный снежком труп животного, то разбитую телегу. И я подумал, что воображение со мной играет. А оказалось, это следы старых трагедий, разыгравшихся здесь, на перевале. В итоге, если бы не песчаные воины, заготовленные заранее, туго бы нам пришлось.
К счастью, шакраны не видели моих «нашёптышей». Те для них будто не существовали. И когда из щелей полезло нечто многоногое, напоминавшее огромных пауков, то песчаные воины встретили их топорами и копьями, а вот шакраны даже не пытались отвечать. Они рвались к нам, получали удары со всех сторон – и гибли один за другим.
Тем не менее, мы на всякий случай спешились и, окружив переханов плотным кольцом, выставили копья. И, честно скажу, в этот раз без дела стоять не пришлось. Некоторые особо упорные шакраны добирались к людям, прорываясь через кольцо «нашёптышей». Да и призывать новых песчаных воинов я не мог. От смерти каменного тела, управляемого горным духом, никакой жизненной силы не выплёскивалось.
Хорошо ещё, мои люди научились за время войны с демонами встречать в копьё всякую мерзопакость. А кочевники успевали из луков ослаблять врага на подходе. Так что держались мы, несмотря на внезапность атаки, довольно уверенно. А Ферт в это время шептал, отгоняя зловредных духов подальше, чтобы на перевал больше не вернулись.
Бой длился пару гонгов. Когда воины принимали на копья последних шакранов, моих «нашёптышей» остался от силы десяток. Потоптали их местные чудища знатно. Однако всё лучше, чем терять людей. И так после боя насчитали больше трёх десятков раненых. И хотя Алана уже занималась ими, нельзя добиться полного исцеления за короткий срок.
Дальше мы двинулись спустя ещё гонг. Вечерело, ветер выл над перевалом на все лады. Холод пробирался под одежду, которая не была рассчитана на такие холода. Ну кто в здравом уме будет ходить под дневным солнцем в тёплой одежде?
Ночью-то все привыкли спать, а не шастать по пустыне. А когда спали, люди кутались в одеяла и разводили огонь. Однако сейчас мы были в горах. А горы – совсем другая история. И тут, на границе снегов, с заходом солнца становилось не просто холодно. Тут было ужасающе холодно. Я уж молчу, что воздуха на высоте не хватало. Отчего мы все, включая животных, тяжело дышали и взмокли. А это особенно неприятно при холоде и ветре.
Мы шли, пока могли. Перевалили высшую точку. Освещая путь фонарями, начали спуск. И лишь когда тьма накрыла всё вокруг, зато стало легче дышать – разбили лагерь. Затрещали пожираемые огнём ветки. Жар пополз от костров, где сгорали наши последние запасы дров.
А утром все проснулись от выкриков дозорных. Солнце уже встало, осветив вершины гор, но внизу было по-прежнему сумрачно. И всё же это не помешало воинам, стоявшим на страже, рассмотреть то, что внизу.
А там и вправду было, чему удивляться. Озеру, что раскинулось у самых склонов гор. И с нашей высоты мы отлично видели его берега.
Надо сказать, размеры впечатляли. К тому же, вокруг было зеленым-зелено от растений, которые облюбовали берега. Трава, кусты, молодые хвойные деревья, разлапистые кроны пальм.
Выше по склону от озера, но ниже от нас густо рос хвойный лес. Отдельные деревца силились перегородить спуск, но ещё не смогли побороть утоптанную тропу.
Всё было именно так, как рассказывали разведчики. Всё было именно так, как говорили я и Меоли на собрании. И всё было даже лучше, чем ожидал я сам.
Мы добрались.
Глава 283
Я смотрел на поток людей, спускающийся с перевала, и думал. Думал о том, каким образом, когда началась вся эта катавасия с демонами и четырьмя ордами, убеждённый одинокий мститель, а потом такой же одинокий наёмник, получил себе на шею пятьдесят тысяч подопечных?
А точнее, перепись, которую хоть и на ходу, но тщательно проводили, выявила сорок восемь тысяч триста двадцать пять человек. Все те, кто из посёлка пришёл, кого мы наняли и увлекли за собой, кого рабами забрали или выкупили по дешёвке.
Удивительно, но никто из рабов не пытался бежать. Я был уверен, что некоторые обязательно дадут дёру, но… Правда, все они знали, что через пять лет получат свободу, если будут хорошо работать. Причём и адекватность поручений, и их выполнение я обещал проверять. То есть, если кому-то из моих людей вздумается раба подставить – не получится. Возможно, именно это и обеспечило мне верность пока что рабов. Не знаю…
И всё же как я оказался во главе этой толпы?
Забавно было наблюдать, как замирают идущие вниз люди, едва открывается вид на озеро. Мы-то в предыдущие дни успели осмотреться и ниже. Однако затем вернулись, прикрывая перевал и самое его опасное место. Шакраны иногда вылезали откуда-то из снегов на востоке. Видимо, где-то там у них гнездо было.
Правда, вылезали единицы. С первым днём не сравнить было. Тогда мы их несколько сотен уж точно перебили. Однако на том силы зловредных духов и закончились. И теперь по перевалу спокойно двигались мои люди, а мои воины прикрывали проход колонны.
Как и, главное, когда у меня успели появиться мои люди и мои воины? Как я дошёл до жизни такой? Я же не аристократ…
Ещё утром, когда подходили боевые части отряда, мы отправили вниз разведчиков. Отбирали не абы кого, а людей сведущих. Нужно было понять, где начинать строительство будущего города.
И это был не праздный вопрос. Дело в том, что озеро продолжало расширяться. На картах оно поменьше выглядело, чем сейчас. И близлежащие низины могли быть в будущем затоплены.
К слову, один отряд получил особое задание: найти точку стока воды из озера. Либо уже существующую, либо ту, которая будет таковой, когда глубина воды станет достаточной. Пока что наиболее подозрительной выглядела низина, тянувшая вдоль гор на запад. Это было самое вероятное место появления стока.
В Новое озеро впадало порядка десяти мелких речек, бравших начало где-то ближе к вершинам гор. Их блестящие ленты отлично просматривались с высоты горных склонов.
Чуть хуже просматривались дымы на другой стороне озера. Там явно находилось не меньше трёх поселений, где люди жили и жгли очаги. Увы, разглядеть подробности на таком расстоянии было невозможно. И я пока не знал, как жители с другого берега отнесутся к нашему появлению.
В идеале, конечно, с ними бы договориться. В том, что когда-нибудь они станут частью края, который я собирался здесь создать, сомневаться не приходилось. Вряд ли у них особо большие поселения. Скорее, деревушки на пару сотен жителей.
Тем не менее, я был готов и к плохому развитию событий. Людей и силы у меня для того, чтобы дать сдачи, хватало. Не хотелось бы, конечно, использовать шёпот против соплеменников. Но если поведут себя враждебно, лучше нанести урон своей совести, а не терять своих людей.
«Своих людей… Да как это могло случиться, Ишер⁈» – мысленно вопросил я сам себя.
«Таков путь!» – ехидно ответил внутренний голос.
Непробиваемый аргумент, да. Путь, к слову, я ещё не до конца определил. Но чем дальше думал, тем больше склонялся к тому, что традиционную схему управления тут нельзя применять. В будущем людям предстоит много работать, много строить и многое совершать.
Наверняка у нас и враги появятся. И хорошо, если лишь местные жители пустошей. Но, скорее всего, то же Междуречье рано или поздно захочет забрать себе такой удачный край. А сил у Междуречья будет однозначно больше, чем у нас. И как сражаться с таким противником?
На ум приходили только города-государства из прошлой жизни. Огромные, невообразимо огромные. Где каждый свободный житель нёс не только налоговое бремя, но и воинскую повинность. Отчего некоторые города могли выставлять войска, сравнимые с силами какого-нибудь Междуречья.
Давало надежду то, что наш край будет очень далеко. Можно приехать сюда с несколькими сотнями воинов. Можно привести десяток тысяч человек, однако это уже сложнее. А переместить сюда пятьдесят тысяч воинов – и вовсе задача с трудом выполнимая. Лично мы с командирами, Меоли и людьми Аравантис к этому готовились долго и кропотливо.
Ну а привести сюда стотысячное войско…
Я, честно скажу, не представлял, как эдакое провернуть. Нам-то ещё повезло, на самом деле. Мои люди стали единственными путниками в опустевших землях. В результате, и особых сложностей с водой не возникло. Главное было грамотно распределить ту, что накопилась в колодцах и местах залегания. А запасы еды и материалов мы пополняли по дороге, в опустевших городах.
Но войско Междуречья-то будет идти по вновь уже заселённым землям. И воды в колодцах будет меньше, так как она нужна для питья и полива. И еду так просто не отберёшь – придётся покупать. А это ведь огромные суммы. Чтобы провернуть подобное, надо выше головы прыгнуть.
Тем более, мы пользовались услугами родичей Меоли. У них на службе хватало умных и образованных людей. Вот только я сомневался, что семьи, даже своя, охотно предоставят тому же Эрегихону управленцев для военных задач. Когда впервые встал вопрос с ханствами, не предоставили. И в последующие двести лет вели себя аналогично.
А ещё у нас были кочевники из тех самых ханств. Со знаниями по добыче воды, обустройству лагеря, пошиву шатров и облегчению конструкции телег. Я ведь видел, как туго приходилось людям бывшего царя с обычными телегами. Мне есть, с чем сравнивать. Мы не познали и десятой части сложностей, с которыми столкнулись подопечные Загаритваниса.
В общем, особо большое войско до Нового озера не доберётся. А вот тысяч пятьдесят к нам ещё могут кое-как прислать. И даже если население города вырастет, вовсе необязательно, что мы сможем содержать такие же воинские силы. Особенно если будем основываться на схеме управления, которая распространена в Краю Людей.
Нет, нужно было искать свой путь. Каждый свободный мужчина города должен быть в состоянии стать его защитником. Каждая свободная женщина должна быть в состоянии помочь в защите стен. Совсем, как женщины и подростки кочевников. А ученики школы шептунов должны быть в высшей степени верны городу, где стоит их школа. И тогда никто не сможет захватить наш край. А мы останемся главной силой к северу от Рудных гор.
И да, я понимал, что иду на раскол. Осознавал, что Край Людей распадётся, в итоге, на север и юг. Однако, может, оно и к лучшему? В будущем юг будет заимствовать удачные решения севера, а север – удачные решения юга. И начнётся то, чего уже несколько тысяч лет не было: общественное развитие человечества. Всё-таки конкуренция помогает в подобных делах. А её со времен Первого Царства в Краю Людей не наблюдалось.
Вот только мои мысли оставались моими мыслями. Пока я не донёс их до второго человека, имевшего в этом вопросе право голоса. До Меоли. Пусть она и говорит, что доверяет мне полностью, да только… Ну какой из меня управленец? Вечный одиночка, привыкший рисковать шкурой и не умеющий балансировать меж чужих интересов.
«Так себе из меня правитель получится», – подумал я.
«Из тебя и командир так себе! – ехидно ответил внутренний голос. – Кто все заботы на Истора и сотников перевалил, а?»
И это была правда. Да, я заработал для своих людей много денег. Да, при мне был создан успешный посёлок в Нагорье. Но это не моя заслуга была. Это была заслуга всех людей, что пошли за мной.
А ещё остро стоял вопрос законности моей власти. Пока я руковожу отрядом наёмников и помогаю устроиться их родственникам, а также встречным беженцам – это одно. Но город, да ещё и со школой шептунов – совсем другое дело. Сколько правителей в моей прошлой жизни провалились, хотя были толковыми людьми, лишь потому, что их власть не была признана?
И тут всё снова упиралось в Меоли. Именно она была ключом к законности любой власти в будущем городе. Потомок Первого Царя, независимая аристократка, к которой со временем собирались подтянуться родители и их слуги. Я ведь уверен, они сюда немало людей пригонят. И в какой момент встанет вопрос о праве на власть?
Я был уверен, что вскоре после их приезда. И даже наши хорошие отношения с девушкой не помогут. В общем, потенциальный кризис власти, которого хотелось бы избежать.
Не то чтобы я начал задумываться об этом лишь сейчас. С того дня, как узнал, куда придётся идти и что мы здесь найдём, я размышлял, что делать. Потому что законность власти – это не пустой звук.
Если власть законна, то её поддерживают и одобряют. И распоряжения такой власти выполняются охотнее, и стараются люди лучше. А если они власть не признают, то только и будут, что палки в колёса вставлять.
А есть ещё и внешнее влияние. Ведь если твою власть не признают соседи, то кто им помешает объявить тебе войну, чтобы эту самую власть свергнуть? Ты же злодей, узурпатор, не на своём месте сидишь.
Да и скажем честно, у Меоли опыта управления больше, чем у меня. Если бы я не переваливал хозяйственные дела на других, возможно, чему-нибудь да научился бы. Однако я ведь и не пытался.
Вот только дальше… Дальше мои планы переходили в область личных отношений, где я, по ряду причин, был ещё большим неучем. В прошлой жизни я не отличался ни силой, ни богатством. Был обычным человеком, который прожил свою жизнь кое-как, зато без серьёзных испытаний. Да я даже жену не нашёл: это она меня нашла и растормошила. Тогда я этого не понимал, а вот в новой жизни – понял.
А тут… Тут я поначалу ощутил вкус всеобщего восхищения. В маленькой деревне на окраине известного мира я ощущал себя, как минимум, самым умным. И это было неплохо, но я привязался к другим, сильно полюбил… И получил самый болезненный удар за обе жизни.
А после на долгие годы закрылся в себе. Боясь привязываться, боясь привыкнуть, боясь показать чувства себе самому. Я ведь с тем же Ситранисом знаком со времён Кечуна. Да, знакомство было больше шапочным… Но кто сказал, что регой ещё тогда не пытался стать моим другом? Пытался, видно, приглянулся я ему чем-то… А я не подпускал. Ситранис мне даже предлагал отправиться с ним на север, когда всё закончилось. Да только я побоялся, что крепко сдружусь, и отказался.
Может, в итоге и вышло к лучшему. Но я не местное божество, картину вероятных событий не наблюдаю. Вдруг в команде с Ситранисом сложилось бы иначе?
А теперь передо мной в полный рост встал вопрос не просто дружбы. А ещё опаснее: любви. Ведь как иначе воплощать планы в согласии с Меоли? Да и, чего уж отрицать, мы явно нравились друг другу. Девушка не раз выказывала мне симпатию. А вот я молчал, как озёрная рыба…
Делал лицо кирпичом, как говорили в прошлой жизни. И не скажу, чтобы у меня веских причин не имелось. Было у меня уже две любимых девушки, и обеих не стало. И девочки Аюны из родной деревни, и верной соратницы Элии… Я не смог уберечь ни первую, ни вторую. И, на первый взгляд, нельзя себя в таком обвинять. Что я мог, когда разбойники разоряли мою деревню? Ничего не мог. Это была не моя вина… Или моя?
Неужто я, человек с памятью из прошлой жизни, не понимал рисков? Не мог предусмотреть, что раз есть деревни и города, то и разбойники должны быть? Не подозревал, что мои односельчане, грамотные и образованные, не могли просто так оказаться в глуши? Понимал всё. Но гнал от себя эти мысли, пока реальность по носу не щёлкнула.
Да, я мог всё предотвратить. И в двенадцать лет можно отличным бойцом стать. А можно было сигнальную схему продумать, чтобы никто подобраться незаметно не мог. Много всего можно было сделать. И почему я не сделал? Потому что не хотел напрягаться? Потому что лень было? Возможно…
Да и смерть Элии кажется случайностью лишь на первый взгляд. Причиной беды стала моя нерешительность и, опять же, лень. Я не сказал «нет», когда это было нужно сказать. Когда нужно было остановить её от самого первого прыжка в мою кровать. Поддался слабости, а дальше проросла в сердце привязанность. Ну и да, мне лень было разбираться в этих отношениях.
Отчасти потому, что в моей прошлой жизни такая неопределённость могла тянуться годами. Главное, чтобы мужчину и женщину это устраивало. А там дальше сами разберутся. Так в моей прошлой жизни считали. А в этой-то общество было иным.
Если уж с девушкой возлёг, будь добр – женись. Не было принято и возлежать с женщиной, и оставаться как бы свободным. В общем, я должен был разобраться, должен был внести определённость. И, может, тогда не оказалась бы Элия в моей кровати под одеялом с головой. Не перепутали бы её со мной, не дала бы она себя заколоть так просто. Скорей, сама бы убийцам сделала пару лишних отверстий в теле. А так просто лежала, боясь опозориться, если вдруг кто из своих заглянет. И умерла, получив бронзовое лезвие в грудь.
Конечно, можно было себя оправдывать, говорить, что я не предвижу будущее… Но я его, на самом деле, не так уж плохо предсказываю. И если бы не пытался усидеть в своём же «панцире» из отчуждения, мог бы предусмотреть и предотвратить. Однако всего этого не сделал.
И сейчас, когда рядом была девушка, буквально вызывавшая взрыв чувств, да и которая сама по себе могла считаться идеалом этого мира, я не показывал ей своих эмоций. Боялся, что и она умрёт, так и не став моей женой. Боялся, что потеряю её навсегда.
Вот только страх – плохой советчик. Я усвоил это, обучаясь владению телом и топором. И почему в других делах должно быть иначе? Страх не поможет победить, он лишь даёт силы спасаться. А мне не надо спасаться. Нужно шагнуть навстречу девушке, которая нравилась мне и которой нравился я. Шагнуть и расставить всё по местам.
Почему я не признался ей в чувствах раньше? Сомневался, что я пара для настоящей аристократки? Да кому я вру? Я уже много раз продумывал, как эту демонову разницу обойти. И давно уже понял, что к северу от Рудных гор всем плевать на разницу в положении.
Я покосился на девушку, ехавшую чуть ли не бок о бок со мной… И сразу же отвёл взгляд, привычно запрещая себе любоваться.
«Скажи честно, Ишер: ты просто обосрался её любить! – ехидно заметил внутренний голос. – А теперь ищешь бесполезные оправдания!»
«Не мешай на важный шаг настраиваться!» – мысленно погрозил я ему пальцем.
Однако внутренний голос – штука такая, неумолимая. И он-таки оставил за собой последнее слово:
«Какой важный шаг? Дурак, что ли? Если откажет сейчас, выжди немного и попробуй снова! Так всё у людей по жизни и складывается, а ты – хоть и воевода, но мнительный придурок!». И мне бы, может, хотелось поспорить с внутренним голосом… Вот только он был прав.


























