Текст книги "Дело без трупа"

Автор книги: Лео Брюс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

ГЛАВА XVI

На следующий день я шёл по Хай-стрит, чтобы купить немного лезвий для бритвы, и уже поворачивал к своему отелю, когда увидел, что ко мне в одиночестве приближается Молли Катлер. Я не забыл о своих обязанностях летописца для сержанта Бифа. У меня были прекрасные примеры для подражания. В детективных романах джентльмены, играющие такую же роль, часто получают вознаграждение, оказываясь помолвленным с некоей леди, вовлечённой в расследование, – вовлечённой, но не слишком глубоко. Был, конечно, даже доктор Уотсон, который достиг легендарно счастливого брака, и был добросовестный и близорукий капитан Гастингс. Поэтому, приняв решение действовать ради Бифа всеми доступными средствами, я приподнял шляпу.

Молли Катлер остановилась и улыбнулась, сначала несколько удивлённо, но затем с узнаванием. «Ах, да – сказала она, – вы были в тот день с сержантом Бифом». Её голос звучал устало и невыразительно, но она выглядела не менее привлекательной, чем в тот, первый вечер, когда она ворвалась в помещение из стены дождя и бросилась на пол около тела её возлюбленного.

– Они что-нибудь обнаружили? – спросила она.

– Да. Довольно много интересного... Вы не хотели бы зайти на кофе? – И я указал на кондитерскую с кафе.

Это питьё кофе по утрам в одиннадцать часов стало хорошей английской провинциальной традицией. Странно, что, тогда как на континенте мужчины проводят своё время в кафе, а женщины остаются дома, в Англии именно женщины заполняют такие места, пока мужчины работают. Когда я провёл Молли Катлер к сравнительно уединённому столику, мы прошли мимо нескольких групп местных леди, деловито потягивающих горячий кофе со сливками, впрочем, довольно низкого качества, который обычно и подаётся в таких местах, или с жаром что-то говорящих между глоткáми.

Было брошено множество взглядов на мою спутницу и сделано тайных попыток привлечь к ней внимание. Женщины выкручивали спины, чтобы увидеть «девушку, связанную с темделом». Не могло быть никаких сомнений, что её имя было у них на губах ещё до того, как мы появились.

– Спасибо, – сказала Молли, когда я пододвинул ей стул, помогая сесть. Затем, повернувшись ко мне, она сразу же спросила, что удалось узнать нового. Конечно, она была свидетельницей на дознании, поэтому единственные новости, которые я мог ей сообщить, были те, которые ещё не стали достоянием гласности. Я рассказал ей о письмах Роджерса, но заколебался, когда подошёл к рапорту из Буэнос-Айреса.

– Знаете, мисс Катлер, – сказал я, – думаю, вы неправы, так переживая о Роджерсе. Нелегко говорить, но…

– Что? – Она стремительно и с вызовом повернулась ко мне.

– Между прочем, детектив-инспектор Стьют получил информацию, которая показывает… ну ладно, он занимался грязными делами, даже не касаясь последнего обстоятельства.

– Информация? Какая информация? – Теперь она казалась враждебной, и мне было жаль, что я поднял эту тему.

– У инспектора есть рапорт из Буэнос-Айреса…

Молли Катлер довольно горько усмехнулась

– О, это,– сказала она, – Я знаю об этом.

Это было потрясающе.

– Вы знали…

– Вы имеете в виду, что он был там в тюрьме? А затем выслан? И что он поменял имя? Он рассказал мне об этом всё. Это всё из-за драки с бельгийцем. Алан был ужасно импульсивным парнем. Боюсь, он часто попадал в подобные истории. Но это ничего не значит. Тот парень оскорбил Алана, и Алан ударил его сильнее, чем хотел. Алана арестовали – вот и всё.

Она пожала плечами и смотрела на свои руки, лежащие на столе.

– Да. Они сообщили Стьюту об этом в рапорте. Но, когда я говорил про грязные дела, я имел в виду не это.

– Тогда что?

Мне показалось, что к нетерпению в её голосе примешивалось презрение.

– Вы не будете на меня сердиться, если я скажу?

– На вас? Нет. С чего это?

Я вынужден признать, что это прозвучало так, как если бы она не считала, что я вообще достоин  её гнева. Но я продолжал.

– Ну, полиция Буэнос-Айреса собиралась арестовать Роджерса, когда он появится там вновь. За контрабанду наркотиков.

Мгновение Молли смотрела прямо на меня. Затем она вспыхнула.

– Конечно, это полная ерунда! – кратко сказала она.

Я покачал головой.

– Ради вас, мне жаль, что это не так. Кажется, для вас очень важно обелить имя этого парня. Но есть все доказательства. У Стьюта даже есть подтверждение от стюарда на том же судне, где работал Роджерс. В этом не может быть сомнений.

Она молчала, опустив голову, а когда вновь подняла глаза, я увидел, что в них стоят слёзы, готовые упасть.

– В чём ещё вы и вам подобные готовы его обвинить? – сказала она наконец глубоким низким голосом. – Сначала убийство, а теперь контрабанда наркотиков. Вы не имеете ни малейшего представления, каким он был!

– А каким он был? – Я спросил в основном просто, чтобы поддержать разговор и как-то выйти самому из этого затруднительного положения да ещё на людях.

– У Алана было много недостатков, – сказала она, – вспыльчивый характер – один из них. Иногда он слишком много пил и, полагаю, время от времени влезал в долги. Но в нём не было ничего низкого.

– Вы не можете поверить, что он провозил кокаин в страну?

– Нет. Не могу. Он никогда такого не делал. Это совершенно не в его характере.

– То есть, если он всё-таки это делал, вы думаете, что он не знал, что провозит. Так?

Она посмотрела на меня чуть менее холодно:

– Да! Должно быть, это было так. Если он это делал.

– И теперь скажите мне ещё кое-что, мисс Катлер. Можете ли вы, если честно, представить, как молодой Роджерс убивает кого-нибудь?

Некоторое время она молчала. Затем резко взглянула на меня:

– Вы пытаетесь меня поймать?

– Поймать вас? Конечно нет. Я… хорошо, сказать по правде, я почти начал смотреть на этого человека вашими глазами. И я хотел бы знать…

– Ну, тогда – да, я могупредставить, как Алан кого-то убивает. Он был человеком довольно жестокого типа. Но я не верю, что он мог совершить предумышленное убийство. Сомневаюсь, что он когда-либо даже думал об этом. Если бы кто-то напал на него или спровоцировал, он был способен на что угодно. Но он был прямым человеком без какого-либо коварства.

– Да, здесь я вам верю, – сказал я. – Полагаю, когда мы раскроем правду, вы окажетесь правы. Но если дело было так, – мой неискушённый ум неожиданно насторожился – зачем ему совершать самоубийство? Он терял всё. Он был помолвлен с вами, и у него была хорошая работа. Конечно, если бы речь шла о драке, у него был бы шанс получить формулировку «непредумышленное убийство». Как вы можете объяснить, почему он принял яд?

– У него бывали ужасные припадки раскаяния почти по поводу всего, что он совершал. Просто этот был сильнее прочих, вот и всё.

Я попытался соотнести её мнение о молодом Роджерсе с фактами, которые имелись в распоряжении Стьюта и Бифа. Подсознательно, я желал, чтобы у неё на душе стало легче. И внезапно у меня появилась идея.

– Предположим, – сказал я, – что его заставили думать, что он совершил убийство. Предположим, что некоторая заинтересованная сторона смогла убедить его, что именно он виновен в этом деянии, которое в действительности совершил кто-то другой. Это бы всё объяснило, правда?

Мгновение она смотрела на меня, словно не видя.

– О Боже! – наконец воскликнула она, и я заметил, что она побледнела, – именно так всё и должно было происходить! Как ужасно! Кто могэто сделать? Заставить его подумать, что он виновен!

– Есть люди, которые ни на секунду не задумаются, чтобы совершить подобное, – заметил я, стараясь говорить самым обыденным тоном.

– Как ужасно! Таким образом, Алан отравил себя, поскольку думал, что совершил преступление, которое на самом деле… о, это – самая ужасная вещь на свете!

– Но, мисс Катлер, это было всего лишь моё предположение. Возможно, это не имеет ничего общего с действительностью.

– Имеет! Всё это правда! Теперь я это понимаю! О, если бы только мы встретились тем вечером. А как, вы предполагаете, они это сделали, то есть, я имею в виду, как они смогли его убедить?

– Не знаю. Я рассматривал это только как возможность. Я не детектив, а если бы был, то, вероятно, вообще не должен был принимать в расчёт такую теорию. В конце концов, имеется нож – его нож. Как вы объясните это? На нём было пятно крови. Имелась кровь на манжете его рубашки и на рукаве. Даже если он фактически не убил человека, то он должен был…

– О, не надо… – попросила она.

– Я очень сожалею. Возможно, мне не стоило вообще упоминать об этой версии. Нет ничего хуже, когда люди, подобные мне, суют нос в такие дела.

Я увидел, что её губы задрожали. Бедная девушка, эти дни, должно быть, были для неё ужасными. Происшествие само по себе, дознание, люди в городке.

– Мисс Катлер, – сказал я, стараясь, чтобы мои слова звучали убедительно, – почему бы вам не уехать на некоторое время, пока идёт следствие. Ваше пребывание здесь не принесёт пользы никому. Вы ещё больше расстроитесь.

Она покачала головой.

– Нет – сказала она, – я хочу остаться и видеть, что происходит. Я хочу знать правду. Осталось так немного, что я могу сделать для него теперь, но это я могу. И сделаю!

– Я думаю, вы очень храбрая и преданная, – сказал я тихо.

К моему удивлению и удовольствию, мои слова пришлись ей по душе. Она даже немного улыбнулась.

– Спасибо, – сказала она. А теперь…

Её перебил голос позади моего стула.

– Молли! Право, как это безрассудно! Я искала тебя по всему городу.

Я поднялся и очутился перед сверхопрятной и недовольной матерью Молли.

– Не присядете к нам? – предложил я.

– Полагаю, что теперь просто вынуждена это сделать, раз моя дочь заставила меня сюда прийти. Просто, чтобы не вызывать ещё больше перетолков. Но мнене очень-то приятно находиться в этом месте, где все нас разглядывают.

Молли вздохнула, и впервые я услышал, как она возразила матери.

– Какое имеет значение, смотрят ли они или нет? – устало спросила она.

– Для тебя, возможно, и не имеет, – ответила её мать. – Ты можешь не обращать внимания на подобные вещи. Но мне не всё равно. Я никогда за всю жизнь не дала повода другим обсуждать мои дела, я к этому не привыкла. Да, пожалуйста, чашку кофе. Да, и, возможно, будет выглядеть более естественно, если у меня будет пирожное. Спасибо, одно из тех безе вполне подойдёт.

Похоже, то внимание, которое привлекала её дочь, не слишком её смутило и не помешало очень ловко расправиться с большим кремовым безе – пирожным, которое лично я никогда не мог доесть до конца.

– И было кое-что ещё, что Молли следовало сказать тому полицейскому на днях, – продолжила она, когда от пирожного осталась лишь пара крошек в тарелке и одна на подбородке.

– Мама! – воскликнула Молли. Она выглядела очень несчастной.

– Да. Это им следует знать, – чопорно сказала миссис Катлер. – Этот молодой человек, этот Роджерс, когда-то сказал Молли, что, если когда-нибудь возникнет нужда, он не остановится перед тем, чтобы совершить убийство.

– Но, конечно же, он его не совершал. Мало ли кто что говорит, немногие потом так поступают, – парировал я и почувствовал, что Молли была довольна моими словами.

Как только миссис Катлер посчитала приемлемым, она и её дочь встали и покинули кафе. Но в дверях Молли оглянулась и печально улыбнулась мне.

ГЛАВА XVII

Обычно я завтракал приблизительно на час позже, чем Стьют, и следующим утром, когда я заканчивал тост с домашним мармеладом, миссис Симмонс ввела констебля Голсуорси. Он выглядел почти оскорбительно здоровым и явно был в приподнятом настроении, что я и высказал ему.

– Я тренируюсь для участия в турнире по боксу среди полицейских, – объяснил он. – В прошлом году дошел до финала.

Вот оно что. Мне всегда казалось, что он похож на боксера.

– Вы хотели видеть меня? – спросил я.

– Да, сэр. Детектив-инспектор Стьют велел мне зайти к вам по дороге. Он получил рапорт из Скотланд-Ярда и говорит, что, если вы желаете видеть следующий шаг в расследовании, то должны прийти.

– Следующий шаг? – переспросил я.

– Так он сказал, сэр.

– Ну, спасибо, констебль. Я иду немедленно.

В течение нескольких дней у меня не было возможности поговорить с Бифом, и, когда я вошел в его небольшой кабинет, то был рад увидеть улыбку на красной физиономии моего друга.

– Здравствуйте, Таунсенд, – сказал Стьют. – Подумал, что вам хотелось бы услышать последние новости. У нас имеется два рапорта по Ферфаксу.

Он поднял фотографию, на которой был человек с полным, важным и не очень любезным лицом, и вручил её мне.

– По-настоящему его зовут, или звали, Феррис, – сказал Стьют, – десять лет назад он получил срок за продажу кокаина. Как выяснили наши люди, – едва переведя дух после тюрьмы, он вновь принялся за старое.

– Заставляет задуматься, не правда ли – сказал Биф, впадая в философию. – Я имею в виду, никогда не знаешь, что откроется о любом человеке. Взять нас, мы расследуем самоубийство и признание в убийстве и выходим на этого типа, торгующего наркотиками. Я иногда спрашиваю себя, что если мы начнём копаться в жизни совершенно произвольных людей с той же тщательностью, как сейчас, – сколько же тонн скелетов в шкафах мы обнаружим?

– Похоже, всё-таки ваш «уважаемый коллега» в Буэнос-Айресе был прав относительно Роджерса.

– Да. Не думаю, что мы слишком поспешим с выводами, если предположим, что молодой Роджерс возил наркотики для Ферфакса. К сожалению, это ничего не говорит нам, был ли это Ферфакс, кого он убил, а если нет, то кто был его жертвой. Что приводит нас ко второму рапорту.

Мы ждали, пока Стьют листал бумаги.

– Тут немного, но это может оказаться полезным. Женщина снимающая квартиру в Хаммерсмите в нижнем этаже дома, где жили Ферфаксы, или Феррисы, внезапно вспомнила фирму, которая перевозила их мебель. Они жили в этой квартире два года, поэтому вышло довольно удачно. Этой фирмой была «Пинкертонс», что уже не так удачно, поскольку в такой крупной компании трудно отследить все маршруты. Но управляющий оказался сама любезность. Он тщательно изучил свои книги и обнаружил, что мебель была забрана из лондонского склада и перевезена в Хаммерсмит для мистера Фримена. И он смог дать нашему человеку название склада.

– Видите, как они это проделали? – радостно сказал Биф. – это просто замечательно!

– На складе пришлось провозиться побольше, но в конечном счёте нам сказали, что они перевезли вещи мистера Фримена из деревни Лонг Хайбери в Оксфордшире.

Биф потирал руки. Меня сильно раздражал его бесхитростный энтузиазм. Казалось, он слишком явно демонстрировал свою неопытность начальнику, который и без того в этом не сомневался. Я решил сместить акцент.

– Я не вполне понимаю, как всё это может вам помочь, – сказал я. – Вы знаете настоящее имя Ферфакса. И вы знаете, откуда он переехал в Хаммерсмит более двух лет назад. Но вы не знаете, где он теперь. Или, даже, – добавил я с иронией, – жив ли он теперь.

– Это правда, – довольно спокойно согласился Стьют, – но вы слишком многого хотите за один раз, Таунсенд. Как я всегда говорил вам, расследование не идёт с наскока. Теперь мы собираемся проследить этого Ферфакса, Ферриса или Фримена и его жену. Если он жив, то, конечно, сможет сказать нам многое, а возможно всё, что нас интересует. А если мёртв, расскажет его жена. Так или иначе, следует попытаться узнать всё, что можем, о его днях до Хаммерсмита, и тогда мы сможем узнать, где сейчас искать его, его жену или вдову.

– Итак, вы едете в Лонг Хайбери?

– Да. Хотите со мной?

Я заколебался. Вообще-то, трястись всю дорогу в Оксфордшир в надежде на шанс, что кто-то в какой-то деревне вспомнит человека, который был там, возможно, лишь короткое время более двух лет назад, казалось мне слишком оптимистичным. Кроме того, даже если там действительно вспомнят его, как всё это сможет помочь Стьюту теперь? Конечно же, этот Ферфакс был не из тех, кто рассказывает историю своей жизни направо и налево случайным знакомым в деревне, и уж тем более делится планами на будущее. Однако предложение сделал мне сам Стьют, и отказываться было бы невежливо. Таким образом, я согласился со всем энтузиазмом, который смог изобразить.

– Я вам не буду нужен, сэр? – поинтересовался Биф.

– Нет, не думаю, сержант. – Затем, чтобы подбодрить его, Стьют добавил: – Мы должны оставить кого-нибудь на месте.

Биф торжественно кивнул.

– Именно так, сэр. Хотите, что бы я придерживался какой-либо конкретной линии расследования?

Стьют выдавил циничную усмешку.

– Ничего в голову не приходит, – сказал он, – но, возможно, пока я отсутствую, вы сумеете получить какую-нибудь интересную информацию от мистера Симмонса или мистера Сойера.

Биф не заметил, что над ним подшучивают.

– Я приложу все усилия, сэр, – сказал он и покинул нас.

– Вы должны собрать чемодан, Таунсенд, – сказал мне Стьют. – Ехать нам приблизительно шестьдесят миль, и, если мы не получим информацию сразу, вероятно, придётся остаться на ночь.

– О, очень хорошо. Но не кажется ли вам…

– Выстрел слишком наугад? Не думаю. В конце концов, на настоящий момент Ферфакс – наш фаворит на роль жертвы убийства, правда? Всё, что сможем узнать, пойдёт на пользу. Наши люди работают в Лондоне, пытаясь проследить некоторых его партнёров, но это – другое направление. Они могут выйти на известных наркодилеров, но столкнутся с непроницаемыми лицами. Но в деревне такого размера он просто вынужден был с кем-то разговаривать.

– Да, – сказал я, всё ещё сомневаясь. – Хорошо, я пойду и сложу чемодан.

– Тогда я заеду за вами в «Митру» через полчаса.

Но прежде, чем я достиг двери, вошёл констебль Голсуорси.

– Да? – буркнул Стьют, который всё ещё не мог простить спортивному Голсуорси его имени, считая его слишком претенциозным.

– У меня есть для вас сообщение, сэр.

– Относительно чего?

– Дела, сэр.

– Дела? Что там такое?

– Я провёл расследование…

– Вы провели расследование! По чьему приказу?

Голсуорси оставался абсолютно спокойным, и мои симпатии были полностью на его стороне. Стьют, по моему мнению, вёл себя слишком отталкивающе.

– По моей собственной инициативе, сэр.

– Понимаю. Учились в частной школе?

– Да, сэр.

– Я догадывался! В полиции полно таких парней, как вы. Каждый констебль в Англии начинает думать, что он – детектив. Ну, и что показали ваши расследования?

– Я пошёл на железнодорожную станцию, сэр, – сказал Голсуорси, очевидно игнорируя враждебность Стьюта, – и опросил служащих, видел ли кто-нибудь из них, как Ферфакс уехал в Лондон в среду самоубийства, сэр. Мне пришло в голову, что мы спрашивали их относительно Роджерса и Смайт, но совсем не интересовались Ферфаксом.

– И вы подумали, что это ваша обязанность?

– Да, сэр. – Он всё ещё выглядел абсолютно бесстрастным. – Похоже, тем днём Ферфакс выехал в Лондон на поезде в 2.50.

– Понимаю. И откуда следует, что он ехал в Лондон?

– Он купил билет, сэр, и упомянул кассиру, что его небольшой отпуск подошел к концу. Затем он разговаривал на платформе с одним из носильщиков, который видел, как тот сел в поезд. Это был пассажирский поезд, и помимо Ферфакса был только один пассажир. Носильщик видел, как Ферфакс уехал.

– Понимаю. И в чистоте своего сердца старого Итонца [4]4
  Итон – одна из девяти старейших престижных мужских привилегированных средних школ [public school ]; находится в Итоне. Основана в 1440 г.


[Закрыть]...

– Старого Беркампстедца [5]5
  Беркампстед(-Скул) – мужская привилегированная частная средняя школа [public school] в графстве Хартфордшир. Основана в 1541 г.


[Закрыть], сэр.

– Не перебивайте. Мне наплевать даже если это будет сердце старого Гигглзуикца [6]6
  Гигглзуик(-Скул) – привилегированная частная средняя школа совместного обучения в графстве Йоркшир. Основана в 1512 г.


[Закрыть]. В чистоте своего сердца вы предположили, что тот факт, что человек покупает билет и входит в поезд, идущий в Лондон и останавливающийся на дюжине промежуточных станций, является доказательством, что он поехал в Лондон.

– Не доказательством, сэр.

– Нет? Я так понимаю, что вы участвуете в чемпионате по боксу среди полицейских?

– Так точно, сэр.

– Надеюсь, вас побьют.

Всё ещё сохраняя полнейшее спокойствие, Голсуорси сказал: «Благодарю вас, сэр», – и вышел.

– Ну и ну! – только и произнёс Стьют.

– По моему, вы с ним были слишком суровы, – сказал я. – Он же старался.

– Не сомневаюсь. Но нельзя терпеть здесь такого типа. Одного Бифа с его «теориями» уже и так слишком много.

– Но в конце концов, – мягко заметил я, – вы говорите, что вам нужны относящиеся к делу факты. И он вам один такой дал.

Стьют повернулся ко мне с довольно приятной, но горькой улыбкой.

– Хорошо, давайте оставим этот вопрос, – сказал он. – Этот дело начинает действовать мне на нервы. Глупо, если об этом подумать, что мы не можем проследить простое убийство. Идите собирать чемодан. Так или иначе, но мы найдём миссис Ферфакс.

Итак, полчаса спустя, я уже удалялся с большой скоростью от Брэксхэма вместе с мрачным детективом Стьютом, который, казалось, весь ушёл в себя. Возможно, констебль Голсуорси всё-таки навёл его на след.