Текст книги "Касание любви (СИ)"

Автор книги: Лекси Смит

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 19 страниц)

Глава 51

Мне страшно. Боюсь, что если пошевелюсь, то я упаду. А в моем положении падать нельзя. Мне тяжело стоять. Ноги подкашиваются, а сердце начинает бешено стучать в груди. Еще немного, и оно выпрыгнет.

– Кто – нибудь, – говорю еле слышно. – Пожалуйста…

Слезы выступают на глазах. Зажмуриваюсь, а после ощущаю, как меня подхватывают на руки. Я не знаю, кто это, но цепляюсь за его шею, как за спасательный круг, если бы тонула где – то в море. Не могу удержать потока слез, которые застилает глаза. Не могу поверить в то, что все это происходит со мной.

– Все хорошо, – слышу мужской голос и понимаю, что это не Пашка.

Делаю глубокий вдох и понемногу успокаиваюсь, все еще боясь разжать руки. Только когда ощущаю под собой мягкую поверхность, ослабляю хватку и отпускаю его.

– Все нормально? – задает вопрос, глядя на мое лицо.

– Ром, какого черта? – слышу голос Пашки.

– На ноги встала и чуть не грохнулась, – отвечает Рома.

В голове полный бардак. Я не знаю, как мне реагировать на это. У меня шок. Поверить не могу, но я стояла на ногах… Внутри меня какой – то водоворот эмоций, который я не могу унять. Пашка подходит ко мне и садится передо мной на корточки.

– Эля, посмотри на меня, – говорит Пашка.

– Я в порядке, – говорю ему. – Просто это все случилось так неожиданно. Я просто испугалась. Если бы не Рома, – перевожу на него взгляд, – спасибо, вам.

– Давай больше не падай, – говорит мне и уходит.

Пашка встает и уходит следом. Оставляя меня с Ниной. Сердце до сих пор бешено стучит в груди. Опускаю ладонь на живот и чувствую, как к горлу подступает тошнота. Стараюсь дышать глубже. В последнее время мне это помогало, и сейчас понемногу отпускает.

– Эля, – обнимает меня. – Ты встала.

– Я испугалась Нин. Не могла пошевелиться. Даже позвать никого не получилось, – говорю ей. – Так глупо…

– Послушай меня. То, что ты встала на ноги, говорит о многом! Те 30 %, о которых говорил Пашка, больше не играют роли. Ты будешь ходить, Эль, – говорит Нинка.

– Нин, не подашь мне конверт? Для меня это важно, прошу тебя.

Она встает с дивана и поднимает с пола конверт, который выскользнул из моих рук, когда я встала на ноги. Мне нужно знать, что там написано. Я не хочу тешить себя ложными надеждами. Все это время я старалась забыть Диму, но ничего не выходило. Он слишком глубоко забрался в мою душу. Украл мое сердце. Подарил мне видимость любви, в которую я поверила и была счастлива. А сейчас мне нужно принять решение…

Нинка протягивает мне конверт. Забираю его и ощущаю, как мои руки начинают дрожать от волнения. Здесь должен быть ответ на многие мои вопросы, и я должна их узнать. Мне нужно это, чтобы хоть немного понять Диму и причину того, как он поступил со мной. Я прошла через многие испытание, но самое ужасное в том, что я не была готова к такому испытанию. В одиночку для меня это просто непосильная ноша. И если бы не Паша с Ниной, я бы не смогла справиться.

Открываю конверт и достаю оттуда сложенный исписанный лист формата А4. Облокачиваюсь на спинку дивана и начинаю читать:

«Дорогая Эля!

Прости меня за все, что ты вынуждена перенести в одиночку. Я виноват перед тобой. Очень сильно виноват. И ты поступишь правильно, если будешь ненавидеть меня за всю ту боль, которую я тебе причинил. Судьба решила сыграть с нами в злую шутку. И я пишу не потому, что пытаюсь оправдать себя, а потому, что до сих пор люблю.

С самого первого дня, когда я только увидел тебя в универе, меня будто переклинило. Ты была как неприступная колючка, которую хотелось утешить, чтобы она спрятала свои иголки. И, когда ты их прятала, я испытывал маленькую победу.

А тот день, когда ты упала в бассейн, внутри будто что – то натянулось и было готово надломиться. Это уже после мне сказали, что ты не умеешь, поэтому я старался не водить тебя на водные аттракционы. Ты единственная, кому удалось заполнить пустоту в моем сердце. Не знаю, улыбаешься ты сейчас или плачешь, но Эль, я люблю тебя. Ты многого не знаешь, и я постараюсь тебе все объяснить.

То, что ты услышала от Юдины о беременности, это правда. Она беременна, только ребенок не мой. Отец решил все провернуть так, чтобы я поверил в то, что у меня будет ребенок от Дианы. С самого первого дня, когда я только увидел ее в своей постели, у меня появились сомнения. Знаю, что должен был сказать тебе это раньше. Только и ты должна понять, что я не мог этого сделать. Не мог поставить тебя под удар. Отец плотно прижал меня со всех сторон. Ты не должна плакать. Во всем произошедшем отчасти есть и моя вина. Я не смог уберечь тебя. Помнишь, в тот день, когда ты пришла ко мне и застала Юдину в моей квартире. За твоей спиной стоял один из подручных моего отца. Мне пришлось пойти на это. Оттолкнуть тебя. Вырвать из груди свое сердце и, закрыв глаза, прыгнуть в омут, который затягивал меня с головой.  К ни го ед . нет

Цепочка, которую ты отдала мне, до сих пор в моем кармане. Она как талисман. Каждый раз, сжимая ее в руке, я представляю тебя рядом со мной. Представляю, как ты улыбаешься и целуешь меня. Я не смогу без тебя. И в один из тех дней, когда Нинка прибежала ко мне и стала обвинять во всем случившемся с тобой, меня будто облили ледяной водой. А новость о том, что ты носишь нашего ребенка и напрочь выбила из-под ног землю.

Я сел за руль и спешил в больницу. Прости, что не побежал за тобой, что не смог остановить тебя в тот день. Когда Пашка провел меня к тебе. Я видел, в каком состоянии ты была. Лежа вся в проводах, словно принцесса. В тот день, если бы твоя жизнь оборвалась, я бы не смог простить себя. Не смог бы жить, понимая, что рядом со мной жила та, которая желала избавиться от тебя и нашего ребенка. Но теперь все иначе.

Свадьба, о которой говорят все папарацци – это фарс. Моя ловушка, в которую я планирую загнать всех врагов, о которых ты не должна не знать. В моей жизни только одна девушка достойна стать моей женой. И сейчас она всеми силами оберегает наше крошечное сокровище. И эта девушка – ты, Эля. Запомни, чтобы не случилось, я найду тебя, и мы будем вместе. Всегда. Я сделаю все, чтобы ты снова почувствовала мою любовь. Это уже будут не слова, а действия. Как только все это закончится, мы обязательно встретимся. Я люблю тебя, мой колючий ежик. Моя дорогая Эля».

От каждого прочитанного слова у меня в груди все сжимается. Слезы выступают на моих глазах. Все это время я думала о том, что Дима не любил меня. Играл с моими чувствами, но я ошиблась. И это осознание причиняет мне адскую боль. Выворачивает мою душу наизнанку.

– Эля, хватит слезы проливать, – произносит Нинка, обнимая меня за плечи.

– Я думала, что между нами все кончено, что Дима разрушил грань, соединяющую наши сердца, – говорю, всхлипывая. – Но я ошиблась. Все эти попытки забыть его – это моя большая ошибка. Нин, я не смогу без него.

– Я знаю, – говорит, гладя меня по плечу. – Знаю, как и он не сможет без тебя. Мне следовало тебе рассказать, но я не могла. Видела, как ты страдаешь, и у самой сердце разрывалось. Дима приходил ко мне за две недели до свадьбы. Просил, чтобы я ничего не говорила Пашке. Он знал, что Паша начнет его отговаривать от этой затеи, но ты же знаешь семью Михайловых. Никто из них не намерен сдаваться. Оба упрямые карьеристы. Если что-то решили, их уже не остановить. Нам остается только принять это как должное.

– И ты говоришь мне это только сейчас? – всхлипываю у нее на коленях.

– Пойми же, его отец настроен решительно. Ему нужен был ваш ребенок, как один из способов манипуляции над Димой. Тебя могли увезти куда– нибудь, и черт знает, что бы с тобой сделали после. Расскажи я тогда все сразу, ты бы приняла решение уехать? – задает вопрос. – Я тебя хорошо знаю, Эля. Ты бы осталась, питая надежду там, где ее почти не осталось. Нельзя было рисковать. Да, мы и сейчас рискуем, но здесь нас будет найти сложнее.

Вижу, как Пашка заходит в дом и подходит к нам. Просит Нину выйти и остается со мной наедине.

– Эль, ты ведь прекрасно понимаешь, что слезами не помочь в данной ситуации. Дима в безопасности. И как только он объявится, получит нагоняй не только за свои выкрутасы, но и за все остальное. А тебе следует успокоиться и подумать о ребенке, – говорит мне. – Любой стресс может сказать на беременности.

– Прости, это ведь из-за меня вы оба вынуждены идти на крайние меры и сидеть со мной, как в клетке…

– Эль, какая к черту клетка? – говорит Пашка. – Ты встала на ноги. Понимаешь, что это значит? Тебе радоваться нужно. Потому что теперь тебе придется постараться вдвойне. Будет больно и тяжело. Ты захочешь сдаться, но тебе самой принимать это решение. Выдержать или сдаться на полпути. Как бы сильно ты не хотела сейчас увидеть Диму. Это невозможно. Он под защитой и пробудет под ней до суда. Так что принимай решение, ежик.

– Не называй меня так.

– Ну, вот, ты улыбнулась, – говорит Пашка, растягиваясь в улыбке. – А сейчас мы пойдем обедать. И чтобы больше никаких слез.

Пашка умеет убеждать. Я не знаю, как ему это дается, но он всегда находит подход в общении со мной. Знает, как успокоить. Мне остается лишь сделать выбор. Нет, я его уже сделала…

Глава 52

Дмитрий

До сих пор не могу поверить, что все закончилось. Отца посадили со всеми, кому он помогал все эти годы. Рад ли я этому? Не знаю. У меня много мыслей касательно этого вопроса, но могу сказать только одно: – я не жалею о своем поступке. Мы все совершаем ошибки и должны нести за них ответственность. Пытаться исправить то, что натворили, пока еще не поздно. И я не уверен в том, что смогу загладить свою вину перед моим ежиком. Перед своей любимой девочкой, которой дорожу больше жизни.

Три месяца назад я просил передать Эле письмо. Знаю, что с моей стороны это было ошибкой. Мне следовало сказать ей все это в лицо. А теперь, спустя столько времени, я боюсь, что потерял ее. И это чувство гложет меня изнутри.

Каждый день на протяжении всех этих месяцев я не мог спокойно спать. Все мои мысли были только об Эле. Осознание того, что из-за моего поступка ей угрожала опасность, выводили меня из себя. Я знал, что рискую, но не предполагал, что отец опустится до того, чтобы угрожать беременной девушке. Впрочем, тут и нечему удивляться. Он уже угрожал ей. И вспоминая об этом, внутри меня все закипает. Эля ни в чем не виновата. На тот момент мне хотелось наплевать на то, что будет со мной. Я хотел защитить ее. Оградить от всех проблем. Эля не может ходить, если за ней придут, она ничего не сможет сделать. Эти мысли убивали меня. Выводили из себя и причиняли адскую боль, с которой я не мог совладать. Казалось, что в один из таких моментов я просто сойду с ума. Не смогу справиться, не зная, что с ней.

Теперь, когда я вернулся, мне нужно найти ее. Найти мою девочку. Я готов на колени упасть перед ней, чтобы она простила меня. Я люблю ее. Всей душой и сердцем я люблю ее.

Сжимаю в руке телефон и набираю Тоху. Надеясь на то, что он знает, куда Пашка увез Элю. Раз за разом набираю его номер. С трудом удерживая свои эмоции. Хотя мысленно уже представляю, как готов прибить засранца. И только с четвертого раза он отвечает на звонок.

– Какого хрена? – возмущается Тоха, а на заднем плане отчетливо слышится женский голос.

– Не рад меня слышать?

– Димон? – говорит в трубку. – Друг, это ты?

– Выходи, нужно поговорить, – отвечаю ему. – Я внизу.

Сбрасываю звонок и выхожу из машины. Я не видел Элю три с половиной месяца. Приезжал на квартиру к Нинке, но, как оказалось, там она не живет. Два дня я искал их. В больнице никто ничего не говорит.

Тоха спускается вниз и подходит ко мне, отправив девчонку на такси.

– Черт бы тебя побрал! Где ты был все это время? – задает вопрос и обнимает по-братски.

– Там, где тебе не советую оказаться, – отвечаю ему. – Ты знаешь, куда Пашка увез Элю?

– Дим, нам запретили в это вмешиваться, чтобы не подвергать ее жизнь опасности, – говорит Тоха. – Ты прекрасно понимаешь, какие люди прикрывали задницу твоему отцу. Выйди они на Элю, все могло бы закончится плохо. Ты ведь понимаешь, о чем я? За каждым нашим шагом следили.

Опираюсь спиной на машину и нервно потираю переносицу. Вокруг меня все перевернулось. Сердце вздрагивает каждый раз, когда я думаю о своей девочке. О том, как ей приходится тяжело и через что она проходит. Я виноват перед ней. И мне нужно с ней поговорить.

– Тох, мне нужно найти Элю, – говорю ему. – Я должен. И если ты что-то знаешь, скажи мне. Я не в том состоянии, чтобы разгадывать сейчас ребусы.

Слышу, как за спиной сигналят машины. Оборачиваюсь и вижу довольные физиономии Лекса и Михи, которые выходят и идут в нашу сторону.

– Димон, – говорит Лекс, обнимая меня.

– Иди сюда, Рэмбо недоделанный! – подхватывает Миха.

– Завязывайте со своими приветствиями, – говорю им. – Куда Пашка увез Элю? И не нужно мне говорить о том, что не знаете. Я двое суток колесил по городу в его поисках. Телефон недоступен ни у него, ни у Нины с Элей. Так что давайте, парни, мне нужно ее найти.

– Дим, ты уверен, что это не повлечет последствий? – интересуется Тоха.

– Сколько, мать вашу раз, мне нужно повторить, что я не стану рисковать ее жизнью в случае опасности?!

Разворачиваюсь к машине и ударяю по ней ладонью. Они ведь знают, где она. Какого хрена тогда весь этот спектакль? Им прекрасно известно, как сильно я люблю Элю. Она носит моего ребенка.

– Дим, не кипятись, – говорит Миха. – Пашка увез ее за город. Ты знаешь моего папашу. Тихие места и никакого интернета.

– Ты не говорил нам об этом, – говорит Тоха.

– А ты не спрашивал, – отвечает Миха. – Ты только посмотри на него. Хватит уже с них страданий. Эля тоже не чахнет без него. Молчание только все усугубит.

Черт!

Сажусь в машину и срываюсь с места, как ошпаренный. Парни едут следом за мной. Сигналю им, чтобы отвалили. Не до них сейчас. С трудом успеваю проехать светофор на зеленый. Я прекрасно знаю, где находится дача Михи. Тусовались там как-то с девчонками. Ему потом знатно прилетело на следующий день, когда его папаша с охраной приехал. Только кого это останавливало?

А сейчас я понимаю, каким идиотом был до встречи с Элей. Она изменила не только мою жизнь. Она изменила меня. Открыла мне глаза на тот мир, которого я не замечал прежде. Показала, что такое любовь. И я не готов потерять это чувство. Не готов отпустить ее. Мы вместе через все пройдем. Неважно, сколько преград у нас будет, но мы справимся. Больше я ее одну не оставлю. Ни при каких обстоятельствах. Буду держать ее руку столько, сколько потребуется. Пока она сама не захочет ее отпустить.

Выезжаю на трассу и на двадцать четвертом километре сворачиваю на проселочную асфальтированную дорогу. Проезжаю лесной массив и въезжаю в коттеджный поселок. Останавливаюсь в начале улице и сижу в машине. Сжимаю руль и чувствую, как сердце оттачивает чечетку раз за разом. Впервые за столько времени я боюсь. Выхожу из машины и замираю. Каждый шаг дается мне тяжело, но это ничто по сравнению с тем, что приходится перенести ей.

– Ты, шумахер гребаный! – выражается Тоха, одернув меня за плечо. – Ты еще убейся, тогда жизнь Эли точно заиграет красками. Какого хрена мы должны гнать за тобой? Проблем мало?

– Заткнись, Тох.

– Дим, ты точно уверен, что готов? – интересуется Лекс. – А то ты как-то побледнел.

– Потому что дебил и головой не думает, – выражается Тоха.

– Дим, ты это полегче, – говорит Миха. – Тох, у тебя, кажется, нашатырь в аптечке был. Возьми на всякий случай. Ему понадобится.

– Идиоты! – выдаю этой троице и на ватных ногах плетусь вперед.

С каждым шагом сердце сжимается в груди так, что я забываю, как дышать. Подхожу к забору и вижу ее. Эля сидит в плетеном кресле и укутавшись в теплый плед, поглаживает округлившийся живот. Что – то говорит ему, но я не слышу. Стою за кустом и наблюдаю за ней. Кажется, что все мое тело стало ватным. Она в паре метров от меня, а я только и делаю, что прячусь.

Хватит, Михайлов! – твердо заявляю себе. Эля всегда была только моей и больше ничьей.

Делаю шаг вперед и замечаю, как из дома выходит Пашка и подходит к ней. Я благодарен ему за заботу, но меня распирает ревность. Пока я занимался решением наших общих проблем, он все это время был рядом с моим ежиком. Знаю, что сам все на себя взвалил, но другого выхода не было.

– Что встал? Иди к ней, – говорит Тоха. – Или тебя через забор перекинуть нужно?

– Заткнитесь уже! Советчики хреновы!

Выхожу из – за кустов и меня прошибает мощным разрядом. Наши взгляды встречаются друг с другом. Я чувствую, как в этот момент внутри меня все сжимается, а земля начинает медленно уходить из – под ног.

– Дима? – произносит еле слышно.

А у меня все внутри шквал эмоций. Захожу на территорию и иду в сторону Эле, но перед этим получаю по морде от брата. Ударил не жалея, со словами:

– Какого хрена? Ты в своем уме? В подростковом возрасте в игры не наигрался?

– Я тоже рад тебя видеть. – Заявляю, вытирая кровь с уголка губ.

– Хватит! – выкрикивает Эля и резко встает на ноги.

Смотрю на нее и теряю дар речи. Забываю все, что хотел сказать брату. Она стоит… Эля стоит на ногах…

Как такое возможно?

Глава 53

Поверить не могу тому, что вижу. Эля стоит. Мы смотрим друг другу в глаза и не спешим что-либо говорить. Меня переполняют эмоции. Я ехал, чтобы поговорить с ней. Рассказать все, что не смог написать. Но сейчас, когда она стоит передо мной, я теряю дар речи. Все, что я хотел сказать ей, застревает где – то внутри.

Она делает шаг мне навстречу, а у меня наворачиваются слезы. В какой-то момент я даже вздрагиваю, готовясь подхватить ее на руки.

– Эля, осторожно, – говорит Пашка.

– Все в порядке, – отвечает ему. – Оставь нас ненадолго.

Я вижу, как в ее глазах блестят слезы. Эля всеми силами старается сдерживать свои эмоции. И я пойму, если она не захочет больше меня видеть. Все приму, потому что заслужил. Я совершил много ошибок, о которых до сих пор жалею. Втянул ее в свои проблемы, из-за которых она пострадала. Но я не готов потерять ее.

– Эля, послушай, – говорю ей.

– Нет, – говорит мне. – Дай мне свою руку. Я хочу, чтобы ты тоже почувствовал это.

Осторожно кладу руку на ее округлившийся живот и поглаживаю его, ощущая толчки нашего с ней малыша, которые переворачивают внутри меня. Выворачивают наизнанку душу. заставляют сердце биться чаще. Мне следовало отпускать ее. Нельзя было этого делать.

– Дим, это наш сын. Наш Михайлов младший, – говорит сквозь слезы. – Я должна была сказать тебе, что беременна, но не смогла. Боялась, что твой отец…

– Эля, забудь об этом, – говорю, вытирая большим пальцем ее слезы. – Ты все правильно сделала. Я не могу тебя в чем – то винить. Это мне нужно перед тобой извиниться. Когда ты убежала, – вспоминаю все те злополучные дни, которые разделили нас, и не могу перестать винить себя в этом. – Я был таким идиотом, Эль. Мне не следовало отпускать тебя. А теперь, когда все закончилось, нам больше никто не станет мешать.

– Нам? – удивленно спрашивает. – А есть ли мы, Дим? Я столько раз думала об этом. Без конца перечитывала твое письмо и до сих пор никак не могу понять, почему? – задает вопрос, от которого по всему телу проносится холодный пот. – Ты так много скрыл от меня, пытаясь оградить от проблем. Я понимаю это, но Юдина. Она столько раз… Боже, у тебя с ней что-то было? Скажи мне правду.

– Нет. С ней у меня ничего не было. Все, что ты слышала в универе – это правда. Диана была беременна, но не от меня, а от моего отца, – выдаю ей. – Они всеми силами пытались уверить меня в том, что этот ребенок мой. Пока после произошедшего с тобой она не призналась во всем. Об этом можешь, не беспокоится. Ее родители решили вопрос с беременностью. Принесли свои извинения и увезли отсюда свою дочь.

– Дим, я люблю тебя, – говорит, опустив взгляд на свой живот. – Но все очень сложно. Ты говоришь о том, что ее семья избавилась от ребенка. Твой отец тоже хотел это сделать с нашим ребенком. Понимаешь? Мне было страшно. Я каждый день боялась его потерять. Для меня этот малыш значит намного больше, чем ты можешь себе это представить. Мне нужно время, – шепчет, поглаживая живот. – На меня столько всего навалилось, и я только начала возвращаться к своей нормальной и привычной жизни. Пойми, дело не в тебе. Я не хочу отпускать тебя. Рядом с тобой мое сердце бьется чаще. Мне хочется зарыться в твоих объятиях, ощущать на себе прикосновение твоих теплых рук, но я не могу, Дим. Мне страшно. Три месяца я думала о том, что, как только мы встретимся, наша жизнь изменится. А теперь, когда мы встретились, когда я дождалась тебя, я боюсь, что все повторится. Мне нужно время, чтобы убедиться в том, что у нас все будет хорошо.

– Нет, Эля. Я больше не дам тебе ни секунды, – говорю твердо. – Я люблю тебя. Безумно люблю. Все эти четыре месяца без тебя были для меня кромешным адом. Сначала, когда тебя сбила машина, а после, когда меня три месяца держали вдали от тебя под охраной. Каждый день я думал о тебе. Боялся, что эти уроды найдут вас всех и что сделают с тобой. Эль, я думал, что сойду с ума от этой неизвестности. Я не знал, что с тобой. Не знал того, что здесь происходит. Я два дня искал тебя. Караулил у квартиры, в которой, как оказалось, вы не живете уже три месяца. Ты не представляешь, где я только не был. А теперь ты просишь у меня еще времени. Эля, мы стали заложниками амбиций моего отца. И, черт возьми, я не снимаю с себя ответственности за произошедшее, – говорю, глядя в ее глаза. – Но, Эль, не проси у меня о времени. Мы и так потеряли его слишком много.

Эля смотрит на меня. Она наверняка хочет воспрепятствовать этому, но не в этот раз. Пусть ненавидит, ударит, если ей станет от этого легче. Все готов принять, но я не вынесу одного – ожидания. После всего, что мы оба пережили, время – это непосильная роскошь.

– Тогда больше не отпускай меня, – говорит мне. Я вижу, как по ее лицу стекают слезы. – Держи мою крепче и не смей больше отпускать, – ударяет меня в грудь раз за разом.

Терплю. Знаю, что все это заслужил. Пусть выговаривает мне все, не держит в себе. Пусть выпускает свои колючки, как и прежде. Я буду им только рад.

– Не отпущу. Слышишь? Больше ни на шаг не отпущу! – обнимаю, вдыхая запах ее волос. – Это еще не все. – Достаю из кармана цепочку и показываю ее Эле.

– Ты все это время носил ее с собой? – удивляется, глядя на меня.

– Все, что я написал тебе в том письме – это правда. Ты должна была узнать ее лично от меня. Но так получилось, что нам не удалось поговорить. Единственное, что мне удалось сделать, это передать тебе письмо. Прости меня.

– Дим, хватит, – говорит Эля. – Я больше не хочу ничего слышать. Мне было тяжело все это время. Я встала на ноги, испугавшись за тебя. Мне было страшно и ужасно больно делать первые шаги, потому что я понимала, что рискую жизнью нашего ребенка. И если бы не Паша с Германом, не знаю, чтобы с нами было. Тебя не было рядом со мной. Ты не приходил в больницу, и я постоянно думала, что все они были правы. Я боялась, что не справлюсь. Ты не можешь себе представить, через что мне пришлось пройти. Я больше не хочу этого вспоминать. Не хочу.

– Эль, я рядом с тобой, – говорю ей. – Посмотри на меня. Ты мое все. Помнишь, что я как-то сказал тебе: «Я люблю тебя, ежик. И хочу, чтобы ты помнила, что моя жизнь принадлежит тебе» – цитирую дословно. – Так оно и есть. Моя жизнь принадлежит только тебе, а теперь еще и нашему ребенку. Не сомневайся во мне, ежик.

Наклоняюсь к ее губам и целую. Она стала частью моей жизни. И для меня важно знать, что она любит меня и готова остаться рядом. Это много стоит. А я… я готов подарить ей весь мир, если она этого захочет. Окутаю ее любовью, дам понять, насколько она важна для меня.

– Эль, – поворачиваюсь к ней. – Ты выйдешь за меня?

Вижу, как она прячет лицо руками и кивает согласием… Однажды, я уже потерял ее. А сейчас, когда она приняла мое предложение, я понял, что обрел нечто большее, чем просто любовь… Я обрел семью…