Текст книги "Мама по контракту. Моя вторая семья (СИ)"

Автор книги: Лека Лактысева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 6 страниц)

Глава 11

Обед с привкусом прошлого

Ресторан «Элегия» впечатляет – и ценами, и интерьером. Максим кладет руку мне на талию – ровно на том уровне, где дозволено правилами этикета. Но его большой палец пару раз легонько поглаживает мою спину. Это можно посчитать намеком, а можно сделать вид, что его жест остался незамеченным. Я выбираю второе.

Максим ведет меня к угловому столику у окна, на котором стоит табличка «Зарезервировано». Разумеется, он и тут ВИП-клиент! Усаживает на узкий диванчик и устраивается рядом. Наши бедра почти соприкасаются. От его тела идет жар, и я начинаю плавиться от этого тепла – когда-то желанного и родного.

Пока ждем официанта, успеваю немного оглядеться: стеклянные стены с видом на Москву, белоснежные скатерти, слишком громкое тиканье хрустальных часов за стойкой… Почти пафосно, но все же по-деловому. Очень соответствует месту и посетителям. В том числе – Максиму Белому. Но не мне.

– Что вам предложить? – Милая девушка в стандартном наряде «белый верх, черный низ» подает нам папки с меню.

Максим, даже не глядя в него, уверенно начинает диктовать:

– Воду с лимоном, утиную грудку с вишневым соусом, картофельное пюре…

Каждое его слово все глубже окунает меня в прошлое. Начинает казаться, что и не было этих пяти лет разлуки. Не было неудачного брака, бегства от мужа-тирана…

Кровь отливает от лица, в ушах шумит от невыносимо острых эмоций. Максим помнит все: мою нелюбовь к сокам, наше первое свидание, когда он уговорил меня попробовать утку. И теперь он внимательно следит за мной. За тем, как мои подрагивающие руки пытаются удержать выскальзывающее из немеющих пальцев меню.

Я снова не смею поднять на него взгляд, встретиться с ним глазами.

– Что будет дама? – смотрит на меня официантка.

– Суп-пюре из брокколи, – выбираю то, что никогда не заказала бы в прошлой жизни, хотя ничего против брокколи не имею. – Равиоли с творогом и шпинатом. И… воду с лимоном.

Заставить себя пить соки – выше моих сил, даже если это выдаст меня с головой.

– Вы разлюбили утку, Милана? Раньше вы… – Максим обрывает себя на полуслове.

– Я – вегетарианка, – лгу, не поморщившись.

На самом деле, у Антоши аллергия на мясо птицы, так что я навсегда исключила этот продукт из нашего с ним рациона.

– Может, бокал вина? – предлагает Максим.

Я не знаю, чем является этот вопрос: проверкой? Простой данью вежливости? Искренним желанием побаловать меня и немного снять напряжение между нами?

– Мне еще возвращаться в офис… – качаю головой.

– Вы поедете на такси, Милана. К тому же, я попрошу принести нам самое легкое вино, от которого вы вряд ли всерьез опьянеете, – продолжает настаивать Максим.

– Тогда полбокала, – уступаю я.

Официантка, получив заказ, уходит, но очень скоро возвращается с уже наполненными бокалами и тарелкой с сырно-фруктовой нарезкой.

– Комплимент от заведения, – поясняет в ответ на мой недоумевающий взгляд.

Как только она уходит, Максим берет свой бокал и смотрит через него на свет.

– Знаете, Милана, в Москве есть один винный бар… Не из тех, что в справочниках для туристов, – задумчиво тянет он. – Под аркой на Солянке. Там до сих пор подают грузинское «Саперави» 2010 года – того самого, что пенилось в стаканах у фонтана на Патриарших…

– Там больше нет фонтана. Его снесли в… – резко замолкаю, осознав свою ошибку: Милана, недавно прибывшая в Москву, не может знать таких тонкостей.

Хватаюсь за стакан с водой, делаю небольшой глоток.

Максим медленно кивает, глядя на мои губы и след помады на стекле.

– Можно? – протягивает руку, забирает стакан, подносит к своему рту так, чтобы прикоснуться к следу моих губ. Тоже отпивает глоток.

Теперь кровь, разогревшись от пары глотков вина на пустой желудок, возвращается приливом к щекам. Я чувствую ее жар и догадываюсь, что выгляжу красной, как вареный рак.

Объяснений для своей осведомленности не нахожу. Но Максим и не требует.

– Попробуйте свой суп, Милана, – предлагает он, кивая на супницу, которую ставит передо мной официант.

Беру ложку, приступаю к еде. Вспоминаю прилипчивую рекламу с призывом жевать, а не говорить. Думаю о том, что в моем случае лучше было бы совсем онеметь: слишком легко я ведусь на провокации Белого. Слишком часто выдаю себя. Он, похоже, уже почти уверен, что я не Милана, а Аксинья, но отчего-то медлит с разоблачением, ведет непонятную игру.

Ему приносят утиную грудку, мне – равиоли.

– Может, все же попробуете кусочек? Вдруг я сумею убедить вас, что отказ от мяса – не самое удачное решение для молодой женщины, ведущей активный образ жизни? – Максим отрезает кусочек грудки, обмакивает ее в вишневый соус и подносит вилку к моему лицу. Не вплотную, но так, чтобы я без труда могла дотянуться.

– Спасибо, нет. – На этот раз отвечаю твердо: я обязана показать Белому границы, которые не следует переступать. А его жест – он слишком… интимный. Предполагает близость, которой между нами давно нет и больше не будет.

Глава 12

Милана

Мне нечасто приходилось ездить на такси, особенно по Москве. И лучше бы я обошлась без него в этот раз. За пять лет моего отсутствия столица словно раздулась от машин – их стало на порядок больше. Разноцветные потоки металла заполонили все улицы, и теперь мы застряли в бесконечной пробке.

– Это на час, не меньше, – равнодушно бросает водитель, постукивая пальцами по рулю.

Я сжимаю клатч и не знаю, что делать. С одной стороны, мне разрешили воспользоваться такси. С другой – если мы будем ползти так еще час, в офис «Пикселя» я попаду только к концу рабочего дня.

Принимаю компромиссное решение и набираю номер своего руководителя, Артура.

– Слушай, мы тут в пробке. Водитель говорит, что это надолго. Может, мне попробовать добраться на метро и автобусе? ― прошу совета.

Артур несколько секунд молчит, потом осторожно уточняет:

– Есть что срочное по итогам встречи с Белым?

– Нет, – отвечаю честно.

– Тогда считай, что у тебя сегодня короткий день. Езжай домой. Подумай над вторым этапом проекта – если появятся идеи, сделай наброски. Завтра обсудим.

Расплачиваюсь с таксистом за отрезок пути, покидаю раскаленное летним солнцем нутро серой «Калины», ныряю в прохладу метро. Радуюсь, что смогу забрать сына из садика пораньше, погулять с ним на детской площадке рядом с домом.

В вагоне удается занять свободное место. Тут же достаю телефон и открываю социальные сети. Мой профиль – фальшивка: имя любимой актрисы, самая распространенная фамилия, а вместо фото – безликая девушка, сгенерированная нейросетью. Никто не догадается, что это я.

С этого аккаунта проверяю страницы жен коллег Николая. Зачем? Наверное, чтобы убедиться, что там, в Златокаменске, все тихо. Что Николай по-прежнему беспробудно пьет, не вспоминая о беглой жене.

Но надежды рушатся в одно мгновение.

На странице одной из жен вижу нашу с Антошей фотографию, сделанную почти год назад в деревенском доме родителей бывшего мужа. Отдых на природе: юбилей свекра. Шашлыки, водка, мужской гомон. На том празднике жизни я была лишь прислугой – «подай-принеси».

Хорошо, что за это время сын заметно вытянулся, из милого пухляка превратился в тощего мальчонку. Узнать его по фотографии почти невозможно, особенно теперь, когда я сбрила наголо его светлые кудряшки.

Но сердце все равно сжимается от страха, когда вижу объявление:

«Внимание, розыск!

Помогите вернуть жену и ребенка!

Пропали из квартиры в мае. Возможно, вывезены в другой город.

Любая информация по телефонам…»

Ниже номера телефонов ― Николая, его матери, его начальника ― того самого, который когда-то работал в органах и сохранил там связи.

Сердце сжимается от страха: что, если кто-то видел машину, которая увезла нас, запомнил номера? Что, если найдут женщину, которая сидела за рулем этой машины, выйдут на моего куратора?

Нет! Нет-нет-нет!

Нас не найдут. Не посмеют тронуть тех, кто дал мне шанс на свободу!

Отключаю экран смартфона, прячу его в клатч, сижу с закрытыми глазами, пытаясь выровнять дыхание и справиться с внутренней дрожью.

И тут в голову приходит безумная мысль: в крайнем случае я могла бы попросить помощи у Максима. У него и его отца – связи, влияние. Но какой будет цена? Чего он захочет взамен? Я не знаю этого Максима. Да и старого, как выяснилось, не знала, иначе его предательство не стало бы таким ударом.

Впрочем, если другого выхода не будет, я лучше откроюсь Максиму и расскажу ему о том, что у него есть сын, чем позволю чудовищу ― бывшему мужу ― снова загнать нас в клетку.

Разумеется, мне бы и в голову не пришло искать Максима первой, но судьба зачем-то столкнула нас снова. А сам Максим разрушил мою уверенность в том, что он забыл меня ― Аксинью. Сегодня я убедилась: не забыл. Пока не знаю, что с этим делать. Но одно ощущение греет: моя судьба ему небезразлична.

С этой мыслью выхожу из метро, сажусь на автобус и через несколько остановок оказываюсь у детского сада.

Антон уже на улице с группой. Увидев меня, он кричит «Мама!» и бежит, раскинув руки. Ловлю его, прижимаю к себе, вдыхая знакомый сладкий запах детских волос. Здороваюсь с воспитательницей и забираю сына.

Мы идем, держась за руки, по залитым солнцем улицам, любуемся высокими красивыми домами, зеркальными фасадами и нарядными витринами. В городе, из которого мы сбежали, ничего подобного нет. Сын вертит головой по сторонам, засматривается на автомобили, рассказывает, как прошел его день.

Смотрю на Антошу и вижу, как с каждым днем он все больше оживает, становится все смелее, его лицо все чаще озаряет радостная улыбка, открытая и доверчивая ― такая, какой я, кажется, еще никогда у него не видела.

Любуюсь этой улыбкой и понимаю: я все сделала правильно. Антон не скучает по отцу-извергу, которого боялся. Наоборот, он расцветает, выпрямляется, как цветочек в заботливых руках умелого садовода.

Мы заходим в магазин, покупаем продукты. Немного гуляем на детской площадке. Я даже успеваю вспомнить о проекте и придумать пару новых идей.

Глава 13

Кофе с осадком

Кофеварка шипит, выпуская струйку пара. Я медленно подставляю свою чашку, используя этот момент, чтобы собраться с мыслями. Аромат свежего кофе смешивается с напряженной атмосферой на кухне.

Мне нужно решить, насколько можно довериться Лизе. Если бы речь шла только о Максиме, возможно, я бы и поделилась. Но одно откровение непременно потянет за собой другое. Придется признаваться, что я сбежала от мужа, который теперь разыскивает меня по всей стране. Кто знает, не поверит ли Лиза Николаю, который всегда умел выставить себя несчастной жертвой?

Поневоле вспоминаю слова куратора: «Чем меньше людей знает твою историю, тем безопаснее».

Пальцы сами сжимаются вокруг горячей чашки. Нет! Я не готова рисковать.

– Ну что, молчунья? – Лиза прихлебывает кофе, оставляя на белом фарфоре след помады цвета спелой вишни. – Или мне самой додумывать, почему Белый смотрит на тебя, как голодный волк?

Я чувствую, как по спине бегут мурашки. Но вместо того, чтобы дрогнуть, одним глотком выпиваю кофе и резко ставлю чашку на стол.

– Какая разница, что он там себе думает? – Мой голос звучит четче, чем я ожидала. – Он платит – я работаю. Все, что было до этого – не твоя забота, Лиза.

Лиза медленно ставит свою чашку на самый край стола, будто проверяя мои нервы.

– Ого-го! – Она присвистывает, вытягивая губы. – Какие мы сегодня колючие... Ладно, не говори. – Ее палец скользит по запотевшему графину со сливками, оставляя неровный след на стекле. – Но если это угрожает проекту...

– Не угрожает! – перебиваю я, чувствуя, как гнев придает мне сил. – Я профессионал. Или ты сомневаешься?

За дверью внезапно раздается громкий смех Артура – неуместный в этом моменте, как кашель во время театрального представления. Мы обе вздрагиваем, на секунду отвлекаясь.

– Ладно. Поверю тебе на слово, – снисходительно пожимает плечами Лиза, но ее глаза говорят, что она полна сомнений, предположений и безудержного любопытства. – Кстати, Белый уже с утра прислал смс. Требует тебя на встречу завтра – якобы «уточнить концепт».

Я машинально готовлю себе новую порцию кофе. Забывшись, тычу в кнопку «двойной эспрессо». Чашка наполняется до краев. Первый глоток обжигает губы, второй оказывается горьким и пересоленным.

«Совсем как моя жизнь», – мелькает мысль. Я ловлю себя на том, что разглядываю темные разводы на дне. Они складываются в знакомый профиль. Николай? Максим? Или просто игра воображения?

– Можешь передать ему, если он снова позвонит тебе, что я все пришлю по почте. И... – выдыхаю раздраженно. – Он копию моего диплома затребовал. Будто мы в школе, а не в бизнесе.

Лиза едва не сбрасывает с края стола свою чашку. Быстро ставит ее в посудомойку. А когда оборачивается ко мне, ― я вижу на ее губах новую, колкую усмешку.

– Диплом? – она фыркает. – Ну да, конечно. «Ярославский текстильный», не так ли? – Ее взгляд становится острым, как луч прожектора. – Слушай, а ведь если он решит проверить...

– Проверить что? Что я три года училась шить фартуки? ― хмурюсь с показным недоумением. Похоже, напрасно я сболтнула Лизе о просьбе Максима…

– Не дури. – Лиза кладет в посудомойку капсулу с моющим средством. – У Белого-старшего связи в Минобразе. В прошлом году он так одного подрядчика уделал! Оказалось, тот «диплом» в переходе купил.

У меня перехватывает дыхание: мой диплом тоже поддельный. Неужели Максим докопается до правды? Ладно, Максим, а если его отец? А если об этом станет известно каким-нибудь блогерам или журналистам?.. Прощай, моя легенда!

…и свобода.

Наверное, я бледнею, потому что Лиза вдруг хватает меня за запястье, тянет к окну.

– Ладно. Раз уж ты решила играть в крутую шпионку... – Она достает телефон, листает контакты. – У меня есть знакомый. Проведет по базам любого учебного заведения. Но! Помогу, только если ты скажешь правду. Хотя бы о том, почему Белый так помешан на тебе.

– Я уже сказала – это не твое дело. ― Я вырываюсь из неожиданно крепкой хватки Лизы, отступаю к дверям.

Если выбирать, кому довериться... Максим, при всех его недостатках, никогда не встанет на сторону Николая. А больше мне от него ничего и не нужно.

– Ой, ну тогда извини, – Лиза саркастично ухмыляется, провожая меня острым взглядом. – Но мой знакомый внезапно уедет в отпуск. В Гималаи. Без связи.

Дернув плечом, вылетаю из кухни, стремительно несусь к своему рабочему месту. Вынимаю из сумки, в которой при желании можно спрятать целого слона, папку с набросками: накидала их утром, пока Антоша одевался и завтракал перед садиком.

– Милана! – Артур материализуется рядом, как джинн из бутылки. Хватает меня за локоть. – Димка рвет волосы над третьим вариантом макета. Иди спасай, ты же наша палочка-выручалочка!

Выдыхаю с облегчением. Пытаюсь улыбнуться. Киваю Артуру на папку, намекая, что мне есть, чем их порадовать. Разворачиваюсь к арт-директору. Тот мрачно вертит в руках карандаш.

Подхожу, смотрю на его стол. Перед Димой – отвергнутые эскизы с жесткой резолюцией Максима: «Банально. Переделать»

Глава 14

Милана

Не считая момента с допросом на кухне, который устроила мне Лиза, день оказывается не так уж плох. До обеда мы с Димкой в четыре руки колдуем над эскизами. Обедаю чашкой супа из пакетика и сэндвичем с огурцом в кабинете Светланы Аркадьевны. Бизнес-ланчи в кафетерии мне не по карману, а наша бухгалтер, брезгливо морща нос, называет общепит «рассадником инфекций». Так что мы, можно сказать, нашли друг друга.

Во время обеда обсуждаем с ней выращивание овощей в квартире. Мысленно прикидываю, что в съемном жилье можно разве что лук да петрушку выращивать – если хозяйка разрешит горшки на подоконник ставить.

После обеда возвращаюсь к холодным звонкам. Протоколы диалогов уже отскакивают от зубов, схемы работы с возражениями – как таблица умножения. Мой голос совсем не дрожит, даже когда на другом конце провода мне грубят или срываются на крик. Я знаю: даже если нападки кажутся личными, на самом деле они не имеют никакого отношения ко мне как к человеку. Зато многое говорят о собеседнике.

Когда рабочий день подходит к концу, и я начинаю собираться, ко мне подходит арт-директор.

– Сгрузил презентацию к завтрашнему дню на облако. Посмотри дома.

– Обязательно! ― обещаю Диме.

Забираю Антона из сада, замечаю, что у него разбита коленка.

– Что произошло? ― спрашиваю у сына.

Беру его за руку ― он морщится. Рассматриваю его ладошку и вижу, что кожа на ней ссажена.

– Бежал. Упал. ― Антоша не плачет от боли. Николай отучил. Кулаками и криками.

Подхожу к воспитательнице, требую объяснений, хотя знаю: дети – это вечные двигатели, вечно падающие с неокрепших ног.

– Играли в догонялки. Не уследила, простите! ― молодая воспитательница смотрит на меня с опаской, ожидая скандала.

Пара мальчишек, друзей Антона, которые подбежали, чтобы узнать, в чем дело, тут же подтверждают:

– Да! Мы играли!

– Не обижал вас Антон? ― Иду на хитрость, чтобы узнать, была ли какая-то ссора.

– Нет! Мы дружим! ― заверяют пацаны.

– Вот и хорошо! ― улыбаюсь с облегчением.

Идем с Антоном домой. Он отчего-то дуется.

– Что за кислая мина? – щекочу его.

– Почему ты подумала, что я Родика и Веньку обижал? ― Хмурит он белесые бровки.

– Я так не думала. Но хотела убедиться, что они не обижают тебя. И что ты ничего не скрываешь от меня.

– Я не скрываю, ― выпячивает подбородок Тоха.

– Вот и не скрывай никогда, ладно? Ты не должен терпеть, если кто-то начнет тебя задевать и обижать.

– Папа… Николай говорил, что в таких случаях надо давать сдачу… ― Антон смотрит на меня вопросительно: хочет убедиться, что я согласна. Что разрешаю ему защищать себя.

– Тут он прав, сынок. Себя надо отстаивать! ― подбадриваю я сына.

Тоха серьезно кивает, берет меня за руку и тянет вперед:

– Пошли, мам!

Для него вопрос решен, ответ получен, и он уже думает о другом.

Мне тоже удается выбросить из головы этот эпизод и сосредоточиться на другом. На ужине, на презентации, которую надо посмотреть, на деловом костюме, который так и висит у меня в шкафу: аренда затянулась. Надо бы его почистить и отгладить…

Вечер проходит в приятных домашних хлопотах. Ставлю готовиться паровые котлетки, вариться кашу: хозяйка квартиры оставила нам с Тошей мультиварку, в которой, оказывается, очень удобно готовить.

Пока ужин готовится, чищу аквариум: меняю фильтры, прочищаю сопло оксигенатора. Кормлю разноцветных обитателей этого хрупкого мира. Для более серьезного ухода через месяц должен приехать специалист.

Закончив с аквариумом, начинаю просматривать презентацию. Прерываюсь, чтобы поужинать и покормить Антона. Еще через час приходит время укладывать его спать. Мы ложимся вместе на диван, отключаем свет. Подсветка остается только над аквариумом. Он заменяет нам ночной светильник.

Тоша несколько минут смотрит на рыбок, потом засыпает.

Я изучаю слайды в смартфоне, делаю для себя пометки ― какие приходят идеи и ассоциации. Ближе к полуночи понимаю, что глаза слипаются, откладываю смартфон, съезжаю по подушке вниз и почти засыпаю…

Странный звук вырывает меня из поверхностного сна.

Треск!

Громкий, как удар хлыста.

Резко сажусь и распахиваю глаза, чтобы увидеть, как по передней стенке аквариума ползут ветвящиеся, будто молния, трещины. Понимаю, что трагедия неизбежна: вода уже сочится из трещин, выгибает стекло…

Сдергиваю с себя и сына одеяло, бросаю на пол перед аквариумом: это хотя бы отчасти спасет от потопа. Возможно, даже получится не затопить соседей. Следующим шагом перекрываю подачу воды в аквариум: он проточный. К сожалению, открыть пошире сточную трубу не могу: она имеет фиксированный просвет и забрана решеткой, чтобы туда не затягивало рыбок.

Хорошо, что и эту решетку я сегодня чистила. Или плохо? Может быть такое, что это я повредила аквариум, и поэтому теперь он разваливается у меня на глазах?

Глава 15

Милана

К четырем часам утра основные последствия катастрофы ликвидированы. Мокрое одеяло и постельное белье, издающее затхлый запах влаги, загружены в стиральную машину на короткую программу.

Рыбки – те, что выжили – теперь плавают в хрустальной вазе для фруктов, куда я вылила пятилитровую бутыль питьевой воды и засунула крошечный оксигенатор, купленный хозяйкой на случай отключения электричества. Его слабые пузырьки кажутся жалкой пародией на мощную систему фильтрации разбитого аквариума.

Осколки стекла и остатки водорослей, скользкие и холодные, как воспоминания, собраны в два мусорных пакета и ждут у порога – выносить их среди ночи я не решилась.

Зареванный Антон наконец уснул на диване, прикрытый моим весенним плащом – больше накрыть ребенка нечем. Тонкая ткань съежилась под его подбородком, сбилась к поясу, обнажив худенькие коленки.

Я безуспешно борюсь с дремотой, каждые полчаса поднимаясь к стиральной машине, чтобы вытащить одну порцию промокших вещей и загрузить следующую. Мои пальцы дрожат от усталости, а в висках стучит: «Ирма Семеновна... юристы... сколько стоит аквариум...».

В шесть утра, понимая, что больше не усну, встаю и бреду на кухню. Холодильник гудит, как раненый зверь. К счастью, на кашу с кусочком масла и детские сосиски деньги еще остаются. Я механически помешиваю крупу, глядя, как пузыри на поверхности лопаются один за другим – совсем как те пузырьки воздуха, что уносились к поверхности воды, когда треснуло стекло....

В семь поднимаю сына. Он не выспался. Снова вспоминает о рухнувшем аквариуме и погибших рыбках, хлюпает носом… Мне с трудом удалось накормить его завтраком и собрать, чтобы вовремя отвести в сад.

Перед тем, как уйти в группу, он вдруг обхватывает меня за ноги, запрокидывает голову и переспрашивает, глядя мне в лицо пытливо и испуганно:

– Мам, тетя Ирма нас прогонит, да?

– Я что-нибудь придумаю, Антош. Я же обещала, ― понимая, что сын забыл о наших ночных разговорах, еще раз клянусь ребенку.

…И спешу на станцию метро, где меня уже ждут коллеги из «Пикселя», чтобы вместе отправиться в «Небоскреб» к Максиму Белому.

Лиза, завидев меня, свистит:

– Бурная ночь? Выглядишь так, будто на тебе до утра ездили!

Ее рыжие кудри раскачиваются в такт словам, а зеленые глаза сверлят меня с любопытством.

– Как-то так... – Я развожу руками, чувствуя, как под глазами пульсируют темные круги. Никакой консилер не скроет эти фонари. – Не знаешь, где продают большие аквариумы?

Лиза поперхивается от неожиданности. Округляет глаза еще сильнее:

– Милана, ты не перестаешь меня удивлять! Кого собралась в стеклянной клетке держать?

– Вуалехвостов. Неонов. Петушков, – мой голос звучит плоско, как будто я зачитываю список из чековой ленты.

– Понятно, что ничего не понятно. ― Лиза открывает передо мной дверцу своей двухместной машинки, подталкивает в спину. ― Садись уже!

* * *

В дороге я успеваю наспех вспомнить презентацию и просмотреть свои пометки. Правда, помогает мне это мало: тяжелая голова занята совсем не рабочими вопросами.

Конференц-зал «Небоскреба» встречает нас холодным блеском стеклянных стен. На них по-прежнему висят мои старые наброски – те самые, что Максим когда-то называл «эскизами будущего».

– С вашего позволения, Максим Леванович, я расскажу о наших новых идеях, ― презентацию берется представлять арт-директор.

Я признательна Диме за то, что он решил принять удар на себя. Сегодня я не в состоянии сосредоточиться.

Максим сидит напротив, сцепив пальцы в замок. Он слушает Дмитрия, но его взгляд скользит по мне, как сканер, выискивая слабые места.

– Милана, – он прерывает Димин доклад, – этот акцент на руки... Как вам пришла в голову такая метафора?

Я замираю. В голове звенит пустота.

– Вы сегодня не с нами, – констатирует наконец Белый. Встает. ― Идемте-ка пообедаем, выпьем кофе. Заодно, может, расскажете, где витают ваши мысли.

Возражать я не пытаюсь: кофе мне и в самом деле необходим. Да и перекус не помешал бы: Антона-то я завтракам накормила, а вот сама поесть не успела.

В ресторане Максим приглашает за свой стол только меня. Лиза, Дима и Артем устраиваются поодаль ― там, где нашлось место. Слышать наши разговоры с такого расстояния они не могут.

Максим с удовольствием пользуется этим фактом и тут же переходит на «ты».

– Что случилось? Рассказывай, – начинает без предисловий.

– Вы всегда так бесцеремонны, Максим Леванович? ― В отличие от бывшего, я не собираюсь фамильярничать и тыкать ВИПу. ― Моя личная жизнь…

– …дала трещину, ― перебивает Максим, а я невольно вздрагиваю: перед глазами встает стекло аквариума, по нему ползут трещины. Мне вдруг кажется, что Максим читает мои мысли. ― Я хочу, чтобы ты полностью сосредоточилась на моих задачах, а не думала о своих. Еще раз: озвучь свои проблемы, и я их решу.

– Что вы за это попросите, Максим Леванович? ― Раз уж Максим решил говорить прямо и без намеков, я принимаю такую манеру общения.