Текст книги "Тимереки (СИ)"

Автор книги: Лаванда Риз

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 31 страниц)

– Вот это уже другой разговор! – обрадовался Джиджи, облегченно вздыхая.

– Мне нужны имена людей тесно связанных с корпорацией, все сведения об их жизни и интересах. Это должны быть очень известные люди, к словам которых прислушается весь мир. Есть у вас такие данные? – проговорил Аядар, не меняя выражения лица.

– Ха! Этих данных очень мало и они, мягко говоря, приблизительные, трудно понять, где здесь правда, а где вымысел. – Лайза налила себе стакан воды и выпила его залпом. – Я могу назвать тебе несколько человек. Это Терри Диккенс из штатов, он редко бывает в Африке, я слышала, что он сказочно богат, поэтому позволяет себе разные извращения, которые легко сходят ему с рук, потому что звон монет заглушает любое правосудие. Следующий тип – Пен Чуй Ли, он никогда не показывался на чёрном континенте, но его влияние как важного политика и финансиста очень велико, не могу ничего сказать о каких-то его увлечениях, главные его интересы – это интересы его страны. И последний известный член корпорации – Тамар Вонг. Он как раз недавно прибыл из Китая. Живет на своей яхте, окружен круглосуточной охраной, его мутанты-гориллы не спускают с него глаз, ни днём, ни ночью. Он очень переборчив и осторожен, женщин для себя привозит из Китая, еду тоже. Очень жестокий человек, к его выводам прислушиваются правители африканских стран. Единственное, что я знаю о его интересах, это то, что он увлекается предметами исторической ценности, древними артефактами и археологическими находками.

– Мистер Вонг, – задумчиво произнес Аядар, глядя сквозь девушку, – пожалуй, он нам подходит. Мне нужно встретиться с этим человеком! Если он так сильно увлекается историей, подадим ему на блюде приманку. Можешь распространить информацию о якобы заезжем путешественнике, у которого имеется ценный предмет времен ацтеков. Этим путешественником буду я. Ну, скажем из …

– Венгрии! – решил за него Джиджи. – По-моему, ты очень похож, на венгра!

– Какой венгр?! Ты что никогда не видел венгров или для тебя это такая же экзотическая страна, как для них Африка? – Лайза ещё раз оценивающе осмотрела Аядара. – Он больше похож на мексиканца. Такой же смуглый, темные волосы, правда, очень высокий для мексиканца, но иногда и среди латиноамериканцев бывают акселераты. Пусть будет мексиканцем, неким экстравагантным типом, собирающем и перепродающем находки археологов.

– Мне все равно, кем ты меня сделаешь, главное, чтобы мистер Вонг клюнул на эту наживку. Пусть пройдет слух, что у меня есть вещь, аналога которой нет во всем мире, и что моё инкогнито объясняется ценностью этой вещи.

– А у тебя и вправду есть что-то, или это просто будет подсадная утка?

– Есть. Может, я и кажусь дилетантом, но ваши и мои представления борьбы со злом расходятся в некоторых моментах. Я пользуюсь другой силой, в вашем материальном мире нет ей объяснений, её нельзя пощупать, купить или продать, но в то же время она действует неоспоримо. Хватит слов, я и так слишком запутал вас, сами все потом увидите. А сейчас, Лайза, позволь мне положить руку на твой лоб и взглянуть на твою ладонь. – Аядар с искренним выжидающим интересом взглянул на журналистку.

Лайза видела перед собой открытое искреннее лицо необычного пришельца, в его глазах сквозила и трепетность и уверенность, и в то же время весь его эфемерный образ вызывал доверие и убедительность. Ей вдруг захотелось прикоснуться, поверить в этот далекий мир, оставить в его истории свой отпечаток, проникнуть в тайны феномена параллельного пространства. А почему бы и  нет? В мире существует столько секретной информации о разных потусторонних контактах и сигналах из космоса. Почему бы ей не поверить словам этого тимерека, человека явившегося из Ашварума, где есть люди, которых заботит судьба её мира.

Она согласно кивнула, и Аядар на мгновение прикоснулся ладонью к её лбу. Он закрыл глаза, глубоко проникая в сознание девушки. Затем он все с таким же задумчивым видом, развернул её ладони и изучил их рисунок.

– Мне нужно было удостовериться, что ты не предашь нас. Теперь я знаю все твои мысли, я увидел все события твоей жизни.

– Ты подсматривал за моими потаенными мыслями?!! – Лайза слегка растерялась, в недоумении хлопая длинными ресницами.

– Не переживай, я достаточно тактичен, чтобы не упоминать об этом вслух. Мне нужно было знать – поможешь ты нам или нет, интимная часть твоей жизни меня не интересовала. Я убедился, что ты можешь и хочешь быть принципиально честной. А рисунок на твоей ладони говорит о том, что ты будешь причастна к глобальному перевороту в жизни общественности, ты станешь известной. В будущем, каждый твой репортаж будет своего рода сенсацией, они будут доносить людям правду и исправлять ваши исторические и политические ошибки. Твоя информация даст власть правильным людям. Если направить сознание людей в нужное русло – тогда вы ещё сможете очистить ваш источник и напиться жизни.

– Угу, – Джиджи кивнул головой Лайзе, – Иногда он говорит как древнегреческий философ! Я поражаюсь его взглядам на жизнь. Могу поспорить, что мы ещё многому поучимся у этого парня!

– Как говорит моя мама, мистер Джиджи, – проронил Аядар, –  Давайте обойдемся без мелкого подхалимажа. Вы будете учить меня – я вас. Наши миры пульсируют в унисон. Через тонкие незримые грани перетекают энергии, мы обмениваемся импульсами. Теперь ваша очередь послать выброс позитива во вселенную.

– Как интересно получается, мир будут спасать всего лишь трое. Я, Джиджи и ты – человек из параллельного мира? – Лайза, наконец, широко улыбнулась.

– Ну почему, остальные герои будут добавляться по ходу времени, – усмехнулся Аядар.

– Жаль, а я думала присвоить победу себе. Ну, хорошо, пошутили. Значит, уже прямо сегодня я начну продвигать информацию. Через пару дней наш мистер Вонг созреет и может быть заинтересуется. Держите меня в курсе, и я буду стараться навещать вас как можно чаще! Я ещё так много хочу узнать о твоём мире, Аядар! – Лайза накинула сумку на плечо, направляясь к выходу. – Не прощаюсь. До скорой встречи! – бросила она.

Джиджи прислушался к звукам отъезжающего авто. Он вслушался в звенящую тишину и повернулся к Аядару.

– Уверен, что она не растреплет о тебе?

Аядар кивнул.

– А как насчет вопросов о твоём мире, она же замучает тебя расспросами?! Мне кажется, Лайза уже с пеленок была назойливым папарацци. Пока она не выжмет тебе как лимон – она не успокоиться.

– Я охотно расскажу ей то, что ей положено знать, – тихо ответил Аядар. – Поверь мне, Лайза изменится. Сначала я думал, что после нашей операции я просто сотру ей память, но, сегодня взглянув на её ладони, я понял, что её судьба – знать о нас, сотрудничать с нами. Она будет свято верить в связь миров и будет бороться за жизнь вашего мира. Это ещё один тайный боец верховной справедливости.

Джиджи сощурив глаза, долго изучал взглядом его задумчивый профиль.

– Что же ты задумал Аядар? Поделишься со мной? Может, я смогу тебе что-то подсказать.

– Я не могу тебе в подробностях описать план наших действий, даже я не знаю, как в точности будут происходить события. Все свои решения я буду принимать по ходу поступления проблем, по возможности советуясь с вами. Одно могу сказать – мне нужно лично встретиться с этим мистером Вонгом. Спасибо, Джиджи. Спасибо за поддержку и за помощь. Я рад, что ты поверил мне. Мы справимся со всем этим.

Глава 20

В исследовательском лагере, в котором Джиджи занимал руководящую должность, к Аядару отнеслись как к другу, потому что там, собрались такие же активисты и борцы за экологию, люди близкие по духу и принципам. Они доверяли Джиджи, он верил в них, но все же открыть всем кто такой Аядар не посмел. Поэтому Аядару пришлось все время ходить, не снимая солнцезащитные очки, утром, днём и даже вечером. Объяснения на счёт аллергии на солнечный свет, всех обитателей лагеря вполне устроило.

Только когда приезжала Лайза, и они оставались наедине, она просила его снимать очки, чтобы снова и снова рассматривать его лиловые глаза.

– Неужели есть и другие, вот такого сплошного цвета, глаза? – продолжая поражаться, произнесла она.

Аядар пожал плечами, оторвав глаза от звёздного неба, и произнес:

– Есть. И зеленые, и синие, и красные, и желтые. И для меня это вполне естественно.

– Как такие разные люди могут ладить между собой? Вы жили обособленными племенами, каждый со своими законами, а тут вдруг один народ?! Это все равно, что заставить черных, белых и желтых, в нашем мире, жить одним государством. Для нас это неприемлемо!

– Потому что вы слишком большие материалисты. Почему вы делите людей по формам и цвету кожи? Главное то, что у человека в сердце, в его сознании. А там, внутри, мы все одинаковые. Внутренняя энергия не имеет какого-то конкретного цвета или национальности. В моем мире, наши народы объединились по этому принципу, по внутреннему сознанию. Мы нужны друг другу, так мы будем гораздо сильнее. Наши народы как пальцы одной руки. И все это понимают. И бандерлоги, и арабеки, и тимереки, все. У нас нет сомнений, потому что нет контроля зла. А вы полностью подчинены ему, даже когда ты думаешь, что ты правильная и стоишь на стороне добра, зло все равно заставляет плясать тебя под свою дудочку. Все стороны вашей жизни рассматриваются через форматы зла. Зло присутствует, когда вы любите, когда дружите, заводите общих детей или имущество, когда вас преследуют неудачи или успех, вами, прежде всего, руководят ваши страхи и вы подсознательно ориентируетесь на окружающее вас зло. Мне, правда, очень страшно наблюдать за хаосом в вашем мире. Вся планета – как расчлененное тело, бьющееся в агонии. – Аядар вздохнул.

– Ну, раз ты прибыл спасти нас, значит, у нас тоже есть что-то хорошее. Тебе ведь интересно узнать наш мир поближе? Вот скажи, что ты чувствуешь, когда смотришь на наших девушек?

Аядар удивленно поднял брови и недоумевающее уставился на Лайзу.

– А что я должен чувствовать?!

– Как что. Тебя же привлекает непознанное, а наши девушки отличаются от ваших. Или ты любишь мужчин? – Лайза окинула его бесцеремонным взглядом.

– Ах, вот ты о чём! Если ты об этом, то, как у вас говорят, я нормальной ориентации, но в данное время эти отношения меня не интересуют. – Его голос стал немного жестче, но Лайза даже не обратила на это внимания.

– Но ведь это так естественно. Познать новый мир через тела прекрасных аборигенок. Я вот, например, была бы не против познакомиться поближе с таким парнем как ты. И я не вижу в этом ничего предосудительного, просто ты меня интригуешь, ты очень симпатичный парень.

– Жаль, что я не умею краснеть, – с сарказмом ответил Аядар. – Я не вправе судить о твоих моральных качествах и о мере распущенности, в этом мире, я так понимаю, это нормально. Вы сначала познаете тело, а потом может, и разглядите душу, а мы наоборот – сначала душу, а потом тело. Для меня не естественно ложиться с девушкой в постель только ради интереса. У меня не текут слюни, когда я вижу женщин с красивыми формами, потому что это не моя женщина. В нашем мире люди не поддаются мгновенному порыву похоти, сначала происходит слияние душ, глубокой энергии сердца, а уже потом это передается телу. Я не стал бы рассматривать каждую девушку, как потенциальную посетительницу моего ложа, мне это не нужно, не интересно и отвратительно.

– Ты хочешь сказать, что, встретив одну единственную – ты проживешь с ней до старости, больше не взглянув на сторону?! – от искреннего удивления Лайза непроизвольно подалась вперед.

– Если такова будет моя судьба, да! Бывает так, что человек познает любовь несколько раз, трагически теряя предыдущую, но отношения в нашем мире строятся на любви двоих. Это преступление, когда кого-то заставляют отдаваться другому силой, это вне нашего закона заниматься прелюбодеянием на каждом углу. Наши люди даже не могут допустить это в мыслях – хотеть жену друга, брата или просто прохожую. Мужчины и женщины могут нравиться друг другу, но это восхищение скорее сравнимо с тем, как мы можем восхищаться красивому закату или распустившемуся цветку. Увидев прекрасный бутон, мы ведь не хотим с ним переспать?! Так и здесь. Люди нравятся друг другу, они могут дружить, но любовью они занимаются только с одним человеком, с тем, кому принадлежит твоё сердце.

– Вот слушаю тебя и не могу осознать, – проговорила Лайза, – по сравнению с нашим миром, ваш – просто сказочная страна Утопия, где сбываются наивные мечты юных принцесс. … Только в нашем мире, Аядар чудес больше не бывает. И чистая любовь стала слишком призрачной, забытым элементом сказок и легенд. Здесь любовь покупается и продается много раз, даже несколько раз за день. С помощью постели решается судьбоносный выбор. С помощью все той же постели прокручиваются грязные дела и афёры. Я не знаю других отношений и не вижу способа другой жизни.

– Уже хорошо, что ты понимаешь это. Слишком много насилия и распущенности в вашем мире из-за того, что вами правят алчные демоны. Энергия в ваших сердцах уже не чистая и вам сложно отличить правду ото лжи, сложно верить в любовь, наоборот, вы отрицаете её. Поэтому так сильно страдаете.

– Я послушала тебя, и мне вдруг захотелось побывать в твоём мире, увидеть все это хоть одним глазком!

– О нет, тебе придется искать свою сказку здесь, – улыбнулся Аядар.

– Значит, я не могу стать твоей женщиной? Ну, скажи, я не обижусь!

– Нет, не сможешь. Ты интересная, умная и красивая женщина, но ты не моя любовь. Я ещё не встретил её.

Лайза застыла, приоткрыв рот.

– Если я правильно понимаю, ты ещё не был с женщиной? Я в шоке! Для меня это не нор-маль-но!!! Как ты можешь рассуждать, не познав этого?! Это не по-мужски не хотеть женщину, особенно тогда, когда тебе это предлагают.

– Как же мне тебе объяснить, чтобы ты меня, наконец, поняла! – покачал головой Аядар. – Да, у меня ещё нет любимой женщины, я храню своё целомудрие, для меня это совершенно нормально и я могу спокойно рассуждать об этом. Будем говорить так, всю свою сексуальную энергию, которая скапливается в нашем теле, мы сознательно трансформируем и направляем в другое русло. Мы используем эту энергию для достижения других целей, руководствуясь нашими принципами, и ждём нужного часа, когда сердце отыщет твою родную частичку и выплеснет на неё свою любовь. Я почувствую, когда увижу её. Для меня важно притяжение душ, этот невидимый контакт сердец, безмолвное слияние взглядов, проникающих внутрь сознания. Только такое единение вызовет настоящее волнение, а касание обнажённых бёдер это уже дело второстепенное, и если истинно любишь не маловажное. Всё должно быть в гармонии и душа и тело. Я не смог бы воспользоваться твоим телом, потому что я уважаю тебя. И это по-мужски. Мне жаль, Лайза, что ты не видела настоящих мужчин, но ты его ещё обязательно встретишь, без похоти и невежества, без хамства и грубости, того, кто будет ценить и дорожить твоей сутью, того, кто полюбит тебя сердцем. Главное не прозевай его, Лайза.

– Это ты тоже увидел на моей ладони? – немного расстроено спросила она.

– Давай, чтобы воодушевить тебя, я расскажу тебе несколько примеров из жизни моего мира. Это невыдуманные истории людей, которых я знаю. Я буду рассказывать тебе о любви, чтобы ты иногда вспоминала об этом. Вообще-то я видел много любви, и у каждой своя история.

Я знаю, моя мать любила моего отца, а он её, но правящее зло привело к трагедии. … Зато я теперь вижу, как Рагнар любит мою маму, и как она до исступления любит его. Ты замечала, как брезжит на рассвете робкий утренний свет? Вот такой же трепет я замечаю в глазах Рагнара, когда он смотрит на мою мать. Они светятся изнутри, и эта любовь неисчерпаема, эти двое умудряются поддерживать огонь своих чувств. Отношения моей матери и Рагнара более яркие, импульсивные, чувственные, может потому что моя мама из твоего мира, поэтому она не дает Рагнару до сих пор расслабиться. А вот отношения моего дяди Акая и его жены Зои, совершенно иные, но и они безумно преданы и любят друг друга. Только более сдержано, не показывая это всем и каждому. И тоже в их глазах я вижу эту неподдельную мягкость и теплоту, их нежные улыбки и прикосновения. Они никогда не ссорятся, Зои покорно принимает все решения Акая, потому что не сомневается в своём мужчине, она отдалась ему полностью, всей душей. Могу рассказать тебе и о другой паре. О Минаре и Эсере. Он синеглазый арабек, она из зеленоглазых и рыжеволосых легалотов. Оба совершенно разные, как по духу, так и внешне. Минар такой чуткий, с совершенным чувством прекрасного, с юмором и нечеловеческой терпеливостью. Он по своей натуре неторопливый талантливый зодчий. Она пробуждающийся вулкан. Всегда горячая и взрывная. Легалоты обладают небывалой силой, как женщины, так и мужчины. Из них состоят наши военные гарнизоны, они отличные воины. Поэтому Эсера привыкла решать всё сама, с полной уверенностью, что все должны ей беспрекословно подчиняться. Нет, она не злая, наоборот, очень весёлая, честная, принципиальная и умная женщина. И вот эти двое полюбили друг друга. Трудно на словах передать их начинающиеся бурные отношения, когда они пытались подстроиться друг под друга. Все их сцены ссор и примирения становились достоянием общественности. Это происходило у нас на глазах. Буквально каждое слово Минара Эсера воспринимала в штыки, пытаясь его подчинить. Они горячо спорили, размахивая руками, потом разъяренные разбегались в разные стороны, причём, продолжая нуждаться друг в друге, и любить друг друга. Думаю, для них тогда это была сплошная мука. Потом они мирились, смеялись и нежно обнимались, но хватало их всего на полдня, и потом все сначала. Мы тогда были ещё детьми и то потешались над ними. Однажды, когда Минар и Эсера снова ссорились, я незаметно подкрался к ним и спутал их ноги веревкой, а когда они как обычно бросились в разные стороны, то, к их удивлению запутались и упали. После этого они долго смеялись и вскоре их отношения перешли в новую стадию. Их любовь преобразилась, приобрела новые оттенки чувства. И не воинственная Эсера подчинила себе Минара, а Минар приручил эту фурию. Когда Эсера начинала гневно размахивать руками, доказывая ему свою правоту, он не спорил с ней. Минар терпеливо и упрямо слушал её не перебивая, мягко глядя в любимые зелёные глаза. Он не слушал её – он видел в ней только свою любовь. Эсера осекалась на полуслове, заметив завораживающий свет в его глубоких синих глазах, она умолкала, обвивая его руками за шею, припадая к его губам. Затем, стоило ей только начать, как она снова видела этот его взгляд и она покорилась ему, принимая своего мужа Минара как высшего. Теперь я до сих пор вижу страсть в их отношениях, они научились ладить друг с другом, уважая природу каждого. Я вырос вместе с их детьми. У них родилась очаровательная дочь Фейя и сын Тирас.  Сейчас я понимаю, в чем сила нашего народа – в нашем и в будущих поколениях. Дети выросшие в семьях, где царит истинная любовь, которую их родители отвоевали у сил зла, не могут предать её, не могут нарушить наши принципы и совершить жестокое преступление. Мы можем совершать ошибки, но никогда мы не переступим через свою совесть. Чем крепче семья – тем выше моральные качества её членов. Запомни это, Лайза.

Ещё расскажу тебе одну историю, чтобы ты поверила в существование любви, чтобы не считала наш мир утопией. Условия нашей жизни бывают суровыми: проблемы с продовольствием, неурожайные года, падеж скота от набегов хищников, крушение наших кораблей в море, травмы на строительстве, но, несмотря на все это – мы не падаем духом, потому что всегда рядом есть верный друг и не один, потому что мы окружены любовью наших родных и любимых. Имея любовь в своих сердцах – мы выстоим перед любым испытанием. Вот почему из-за любви ранее правящее зло так сильно карало людей – оно боится этого чувства. Любовь разрушает зло! Значит, слушай последнюю историю.  Его зовут Джар, он бандерлог. Бандерлоги отличные кузнецы и оружейники. Они устраивают свои кузни под землей и плавят там металл, изготовляя из него мечи, ножи, наконечники и всякие принадлежности. Огонь слушается их, они могут выдерживать очень высокую температуру, а у печей, где сыплются раскаленные искры очень жарко. Поэтому их красные глаза легко могут смотреть на огонь, а толстая кожа может выносить это пекло кузни. Но и они не застрахованы от травм и ошибок. Так произошло и с Джаром, он тогда был совсем ещё юн, и раскаленные капли металла брызнули ему прямо в глаза. Джар ослеп. Но всё равно продолжал помогать своему отцу, работать в кузнеце: точить лезвия, охлаждать заготовки, отбирать копья по весу. Он научился чувствовать мир с помощью пальцев, слуха и обоняния. Правда из-за своей травмы стал замкнут и не разговорчив. Мой друг Фанфарас заметил это и сдружил нас. Джар был старше меня на пять лет, но всё равно мы находили с ним общие интересы. Я рассказывал ему, что вижу вокруг, какие лица у людей, как они одеты и что собираются делать. А он поражал меня своей наблюдательностью! Ты спросишь, как слепой мог наблюдать?! Он слушал! У Джара развилась очень сильная и тонкая интуиция. Если человек, рядом с ним о чем-то разговаривал в компании друзей, Джар безошибочно описывал эмоции людей, их скрытые переживания, грусть или сдерживаемую радость. По смеху, по тону голоса, по затяжному молчанию – он мог определять, что лежит у человека на сердце. Однажды я вытащил его на праздник. Мы гуляли среди собравшейся смешанной толпы из представителей всех племен. И вот он случайно столкнулся с одной девушкой. Она смущенно засмеялась и извинилась перед ним за свою невнимательность, а мой друг вдруг изменился в лице. Он долго стоял как вкопанный, а потом решился и попросил меня разыскать эту девушку и познакомить его с ней. Причём он не просил меня описать её внешность или возраст, нет, он только сказал, что почувствовал, как отозвалось его сердце. В тот же вечер я познакомил их. Её зовут Сураш, она тоже была из племени бандерлогов. Она была открытая и веселая щебетунья, что, кстати, очень редко бывает у бандерлогов, в основном они очень сдержанные и замкнутые, их сердца добры, но они не знают, как это выражать. Сураш с чуткостью отнеслась к Джару, она говорила, он слушал, изредка вставляя слова дрожащим голосом. Джар влюбился. Вот тебе наглядный пример – полюбить душой. Он не видел ни её форм, ни цвета глаз, ни прически или наряда. Он всего на всего услышал её голос и прильнул к ней душей. Почувствовал сердцем свою половину. Тогда он сильно переживал, боялся, что она не полюбит слепого. Джар по полдня сидел в углу кузницы недвижимо, все думал о Сураш. Все валилось у него из рук, он потерял аппетит и сон. Его отец ворчал на него, а я пытался, как мог развеять его хандру. Что происходило в это время с самой Сураш я не знаю, но вероятно она тоже думала о нём. Я стал чаще замечать её поблизости, когда мы гуляли с ним вдвоём. Она брела следом, не решаясь подойти. А Джар, он как будто чувствовал её присутствие, он поворачивался ко мне и тихо спрашивал, не идет ли она навстречу, не стоит ли на обочине. Скажу честно – мне тогда так надоели эти вздыхания! Я отвёл его к своей маме, чтобы она научила его танцевать. Моя мама отлично танцует ваши латиноамериканские танцы и обучает этому всех желающих, у неё это здорово получается. Так вот, я привёл к ней Джара и через несколько недель тренировок, я убедил его набраться смелости и пригласить Сураш на танец. Я применил все своё красноречие, чтобы вселить в него веру в свои силы. Правда, сам я боялся, чтобы она не отказала ему, я чуть было не договорился с ней заранее. Но потом все-таки, предоставил это тонкое дело судьбе. И что же вы думаете? Когда я подвел его к ней, и он под звуки музыки протянул ей свои руки – она ответила взаимностью. После этого я уже редко участвовал в их прогулках. Они ходили вдвоем, держась за руки, тихо улыбаясь. Они полюбили друг друга с первого слова. С тех пор они вместе. Джар и Сураш чувствовали потребность друг в друге каждую минуту, они говорили и не могли наговориться, они вместе мечтали и смеялись, и выглядели абсолютно счастливыми. Теперь они муж и жена, Рагнар сочетал их браком, а через год после свадебной церемонии, у них родился сын Рой. Я очень рад за них. Я знаю ещё много таких историй, счастливых и трагических. Просто я хочу показать тебе этими примерами, что чистая любовь это не вымысел, она легко может жить в твоём сердце, нужно лишь расчистить ей путь.

Лайза вздохнула, обнимая себя за продрогшие плечи.

– В глубине души я бы хотела в это верить, но в жизни я насмотрелась и наслушалась других историй. Где только боль, безысходность, ненависть, опустошение и презрение.

– Я знаю, – слабо улыбнулся Аядар.

– Ну да, конечно. Теперь ты все про меня знаешь. Чёрт возьми, как жаль, что ты и я, мы не можем быть вместе. Мне так спокойно с тобой, так надежно. Не знаю, откуда взялось это ощущение. Ты для меня как что-то родное, воспоминание из детства, как тепло домашнего очага. Странно, ты навеял на меня воспоминания о спрятанных глубоко-глубоко мечтах и надеждах. Мне как маленькой девочке захотелось найти в тебе утешение. Глупо, правда?

– Нет, все правильно. Я натолкнул тебя на верный путь, дал свет твоим мечтам. Ведь надежда умирает последней. Твоя душа уже так долго нуждается в любви, поэтому и ищет утешения. Но ты все же отыщешь свою любовь. А с тобой мы останемся друзьями. Я буду помнить о тебе, а ты, я уверен, никогда не забудешь обо мне.

– Будем надеяться, что у нас все получится. Кажется, я начинаю чувствовать приближение опасности. Поверь, с моей профессией у меня на такие вещи выработался особый нюх.

– Не бойся. На самом деле мы не одни, – спокойно произнес Аядар, своей уверенностью послабляя её страхи.

– Аядар! Аядар! – в небольшую передвижную лабораторию ввалился Джиджи. Он застал там Аядара с профессором Магди, который изучал пробы воды. – Пойдем скорее, машина уходит в город. Ты же хотел поехать со мной!

Когда они смогли, наконец, остаться одни, оторвавшись на небольшое расстояние от остальной группы людей, Джиджи, тихо проговорил, бросая по сторонам подозрительные взгляды:

– Он клюнул! Сегодня в нашем лагере заметили незнакомца, он расспрашивал о тебе, наводил справки. Это точно человек Вонга!

– Пусть так, давно пора! – с облегчением вздыхая, ответил Аядар, кладя руку на его плечо.

Джиджи привез его в переполненный больничный госпиталь. Больные, группами лежали прямо на полу, кое-как умостившись на тощих матрасах. Перегородками между ними служили обычные висевшие на веревках застиранные серые простыни.

Аядар медленно шел за медсестрой и Джиджи между рядами тысячи несчастных. В тусклых глазах людей он уже не видел надежды – они были пусты. Боль и непрекращающиеся муки, страдание, которое рвалось наружу – вот что сквозило во взглядах этих умирающих людей. Они устало провожали их глазами, терпеливо ожидая своего конца. Умирающие не роптали и не плакали, были слышны лишь слабые стоны-хрипы и шепот медперсонала. Здесь привыкли к смерти. Африканцы принимали её уже как должное и умирали стойко.

Молодой тимерек непроизвольно задержался возле маленького мальчика. Маленькому африканцу было где-то около восьми лет. Его иссохшее от болезни тело, разъедаемое открытыми язвами, занимало лишь треть узкого матраса. Он тяжело дышал, слегка подрагивая то ли от боли, то ли от кишащих на его теле мух. Аядар опустился около него на колени и содрогнулся, глядя на мучения ни в чём не повинного ребенка. В его влажных лиловых глазах отразилось глубокое сострадание и отчаяние. Аядар не выдержал и снял очки. Мальчик спокойно, без удивления посмотрел на него и слабо улыбнулся. Аядар взял его за худенькую ручку и тихо проговорил, склонившись над ним как можно ниже:

– Я обещаю тебе, что это скоро прекратится. Зло, сеющее смерть отвернётся от вашего народа, и дети больше не будут умирать в таких страшных муках. Прикоснись к этому, тебя уже зовут на том берегу, где нет тьмы, боли и страха, – Аядар достал из-за пояса свой рог и протянул его мальчику. Он вложил рог в его слабеющую ладошку и сжал её своими пальцами. Мальчик глубоко вздохнул, склонил голову набок и блаженно закрыл измученные глаза. Казалось, что он просто уснул.

– Что ты здесь делаешь? – Джиджи тронул его за плечо, через какое-то время.

– Я помог ему безболезненно перейти в другой мир, в мир ушедших душ, – приглушенно ответил Аядар, все ещё продолжая сжимать остывающую ладонь ребёнка.

– Пойдем, их здесь тысячи. К сожалению, мы не сможем помочь всем. Я поговорил с главным врачом. Мои подозрения оправдались. Эпидемия продолжает распространяться с колоссальной скоростью. Вода источник жизни на этой земле, но здесь она приносит смерть! – мрачно проговорил Джиджи.

Всю обратную дорогу, Аядар ехал молча. Увиденное в госпитале потрясло его. Ещё никогда он не видел столько несчастных, обреченных на муки людей. Его сердце обливалось кровью и пылало гневом. Затянувшееся ожидание раздражало его. Хотелось что-то немедленно предпринять, как-то действовать, броситься в бой, остановить этот кошмар. Джиджи иногда бросал на него короткие взгляды, а когда они шли к его палатке, проговорил:

– Когда-то мои глаза вот так же пылали, и рвалась душа. Но чтобы я не делал – я не мог остановить гибель моего народа. У меня на руках умерла моя жена, а потом и мои дети. Не знаю, почему эта чума не забрала и меня?! Я так хотел умереть вместе с ними. Специально рвался в очаги заражения, оказывая посильную помощь ещё живым людям. Но я был словно заговоренный. Видно мне нужно было дожить до того дня, когда я собственными глазами увижу свет надежды. Я верю в тебя, Аядар. Сегодня в твоих глазах, когда ты сидел возле умирающего мальчика, я увидел необыкновенный свет, источающий столько веры и столько силы. Такого взгляда не увидишь у людей нашего мира. Я вдруг понял, насколько мы увязли в этом беспросветном болоте ужаса и насколько ты близок к истокам мироздания. Ты принёс нам искру, которая должна взорвать эту пороховую бочку!

– Нам пора зажечь фитиль, – тихо ответил Аядар, опустив голову.

Он появился на следующий день, в полдень. Не спеша, подойдя сзади, белый мужчина тихо обратился к Аядару:

– Вы смелый мексиканец, раз прибыли сюда играть со смертью в прятки! – проговорил он.

– Есть вещи, которых я точно не боюсь, – вальяжно растягивая слова, ответил Аядар, – Смерть – одна из них. Кто вы и что вам угодно?

– Скажем так, я посыльный тонкого ценителя искусств. Очень богатого и требовательного коллекционера. Мы случайно узнали, что у вас есть редкая вещица. Если она заслуживает внимания, мой хозяин может предложить вам большие деньги.