Текст книги "Тимереки (СИ)"

Автор книги: Лаванда Риз

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 31 страниц)

Аядар посмотрел сквозь очки на наглое, не обремененное моралью лицо незнакомца:

– А кто вам сказал, что я продаю её? И откуда такой интерес к моей скромной персоне?

– Интерес вполне очевиден – мой хозяин азартен, когда речь заходит о любопытных находках. Кто знает, может, его заинтересует ваша безделушка, и он назовет сумму, от которой глупо будет отказываться! – ухмыляясь на левую сторону, проговорил незнакомец.

– Не думаю, что ваш хозяин знает, о каком сокровище идет речь, и вряд ли он сможет здраво оценить это грандиозное открытие, – усмехнулся в свою очередь Аядар.

– Так мы договорились? Составите нам компанию? Уверяю, путешествие будет не слишком утомительным!

– Я могу узнать имя этого вашего ценителя? – с наигранным любопытством задал вопрос Аядар.

– Это на месте. Захватите товар и следуйте за мной, – уклончиво ответил мужчина.

– Все уже со мной, – коротко бросил Аядар, заметив краешком глаза мелькнувшую между палатками фигуру Джиджи.

Аядар проследовал за незнакомцем к моторной лодке и через несколько часов, он был уже на яхте мистера Вонга.

Уже немолодой седеющий китаец невысокого роста, молодцевато стройный, со связанными на затылке длинными волосами, окинул изучающим взглядом юного гостя. Тот, в свою очередь гордо вскинув голову, смерил его взглядом сверху вниз сквозь тёмные очки. Возле китайца, мягкой походкой прохаживался ягуар. Большая зеленоглазая хищная кошка окинула гостя изумрудным взглядом своих умных глаз. На животном был шикарный, украшенный драгоценными камнями ошейник и позолоченная цепь. Хозяин держал его на коротком поводке, всем своим видом показывая окружающим, что он любит, и привык подчинять себе силу и волю других, превращая свободу в рабство.  Его охрана ни на шаг не отходила от Аядара, контролируя каждое его движение.

– Красивое животное, не правда ли? – произнес мистер Вонг, почувствовав интерес Аядара к молодому ягуару.

– Он был бы прекрасен на свободе, а сейчас он жалок. У этих редких животных никогда не привьется чувство привязанности и благодарности к человеку. Он ненавидит вас. Он затаился и вынашивает свой хитрый план. Эта кошка дождется нужного момента, чтобы отомстить вам за надругательство над его волей. – Ответил Аядар, и присев на корточки возле заметно нервничающего ягуара, без всякого страха нежно потрепал его по холке. К огромному и не скрываемому удивлению присутствующих животное не тронуло его. Ягуар издал мягкий рык и на секунду уткнулся мордой в плечо человеку, которого он видел впервые, но в котором он учуял истинную благородную силу и дух свободы.

– Зовите меня мистер Вонг. Я уже много лет собираю любопытные находки археологов, и уже изголодался по чему-то новенькому. Удивите меня! Сможете это сделать – я одарю вас. Нет – вас вышвырнут за борт! – медленно и надменно, меняя тему, обратился китаец к Аядару, сверля его маленькими черными глазками.

– А вы зовите меня мистер Мигель Ракунтус. Что же может удивить такого человека как вы? … Красота исполнения? … Нет! Вкрапление драгоценных камней? … Нет! Историческая ценность? Тоже нет! Думаю, вас могло бы удивить нечто, дающее безграничную силу и власть, нечто, что может продлить жизнь и насытить её сладким ощущением своего могущества! Я прав? Вижу, что я попал в точку, мистер Вонг! И у меня есть именно такая вещица. И если я продам её, то только за очень, очень большие деньги! – проговорил Аядар, делая паузы и щекоча нервы загадками.

– Хватит разыгрывать передо мной комедию и набивать себе цену! – теряя терпение, проговорил китаец. – Не тяните время, выкладывайте своё сокровище, если оно чего-то стоит! Снимите очки, они раздражают меня!

– Увы, я этого сделать не могу. Дневной свет вызывает у меня аллергию и моё зрение резко падает. Если я ваш гость, тогда с вашего позволения я останусь в очках. А мои слова на счёт моего товара вовсе не комедия, а лишь скромное предисловие к описанию его достоинств.

Аядар достал из-за пояса свой рог и положил его перед мистером Вонгом.

Китаец с интересом провел рукой по белой перламутровой поверхности рога, касаясь пальцами выгравированных на нем символов.

– Что это?! Ты хочешь сказать, что эта кость способна продлить жизнь и наделить могуществом?! Что-то не похоже!

– Перед вами атрибут магических обрядов древних ацтеков, его нашли на алтаре, среди откопанных руин их храма. Это рог священного, обросшего легендами животного – единорога. О нём много слышали, но никогда не находили доказательств его существования. Эта кость, как вы выразились, действительно принадлежала этому животному, в институте археологии провели клеточный анализ ткани и выявили его принадлежность к исчезнувшему виду парнокопытных животных. В мире больше не существует аналога этому рогу. А сами символы раскрывают его ценность и рассказывают о его могуществе. Я не буду утомлять вас длинной историей, какими невероятными усилиями мне удалось добыть этот предмет. – Уверенно проговорил Аядар, перекручивая правду.

– Я никогда раньше не видел подобных иероглифов. Ты можешь прочесть их? – все с тем же недоверием произнес китаец, но во взгляде которого, уже горел интерес и жажда обладания.

– «Верного покроет броня на века. Тело станет неуязвимым, а душа просветленной. Сила и безграничная мощь осияет обладателя орудия Аша, наградит способностью тысячи воинов. Слава и победа над вечным врагом будет следовать за тобой, мой воин, освещая твой путь светом моих глаз и поддерживая тебя моим благословением. Недостойного же – настигнет кнут его порока, обращая всю силу орудия против него самого!», – Аядар умышленно прочитал истинную, нанесенную Фанфарасом надпись, и с интересом устремил свой проникающий взгляд на Вонга.

Китаец взял в руки рог, сощурив свои и без того узкие и алчные глазки. Он был поражен, но не выдал этого. Мистер Вонг мгновенно почувствовал, как силы наполняют его, как невидимые потоки пронизывают его тело, чуть ли не отрывая его от земли. Он ощутил в себе безграничную энергию, но жадность и злоба мешали ему признать это вслух. Вместо этого он криво усмехнулся, погладив свою жидкую бородку и небрежно бросая слова, произнес:

– Розыгрыш! Глупая подделка. Разукрашенный рог буйвола. Кого ты хочешь одурачить, мистер Ракунтус?! За то, что ты повеселил меня – я одарю тебя жизнью, а этот сувенир, я оставлю себе на память. Выбросите его за борт!

Несколько вооруженных амбалов тут же схватили Аядара под руки.

– Мы ещё встретимся мистер Вонг! Ты сам будешь искать меня! – выкрикнул Аядар, прежде чем его бросили в воду. Он не особо сопротивлялся, хотя, обладая не присущей для этого мира силой, мог бы легко справиться со всеми присутствующими на этой яхте. Аядар проявил эмоции как раз в меру возмущения человека, у которого нагло отобрали и присвоили очень дорогую и ценную вещь, но ценность жизни, для которого – была всё-таки дороже. Конечно, будучи уже в воде, он посылал в адрес мистера Вонга отборные проклятья, но после того как охранники пару раз выпустили предупреждающую очередь из автомата всего в метре от него, Аядар благоразумно поплыл к берегу. Ситуация развивалась как раз по его плану.

Сидя на плавающем у берега бревне, и сплевывая грязную воду, Аядар не сводил пристального взгляда с удаляющейся яхты. Он вздохнул и горько усмехнулся, провожая белые следы пены на воде. Аядар опустил голову и задумался, слушая, как плещется, о камень вода, и как в высокой траве, за его спиной, кричит какая-то птица. Вскоре его слух уловил новый звук. Это был шум моторной лодки. Аядар  насторожился и поднял голову. Из-за поворота выскочила моторка. В ней были девушка и высокий осанистый негр, который тут же заметил его и радостно замахал рукой.

– Послушай, нельзя исчезать вот так, без предупреждения! И действовать, не посвящая никого в свои планы – тоже нельзя! – возмущенно проговорил Джиджи, в тоже время облегченно вздыхая и хлопая парня по спине.

– Я не знал, в какую именно минуту Вонг захочет видеть меня, но что я точно знал – так это то, что ты последуешь за мной и найдешь меня, Джиджи, – ответил Аядар, улыбаясь широкой белозубой улыбкой.

– Когда я приехала в лагерь, Джиджи носился с выпученными глазами как обезумевшее шимпанзе, в поисках приличной лодки, – подала голос Лайза, запуская мотор и разворачивая лодку на обратный путь.

Они причалили к берегу, возле исследовательского лагеря глубокой ночью. Джиджи, как и Лайзе не терпелось узнать, что же произошло с Аядаром, и какие впечатления оставил после себя мистер Вонг.

– Выкладывай! – Лайза уже сидела посреди палатки, не сводя с него своих глубоких карих глаз, ловя в тусклом освещении выражение его лица.

– Поздравьте меня, моё знакомство с нашим влиятельным членом корпорации состоялось! – произнес Аядар, глядя то на Лайзу, то в сторону напряженного Джиджи. – Я думал, все будет намного сложнее, но зло так прочно обосновалось здесь за последние десятки лет, что потеряло всякую бдительность, это сыграло нам на руку, и жертва проглотила наживку. Мистер Вонг получил ценную реликвию, вернее отобрал её у меня. Только он не знает, что рог отобрать невозможно!

– Что значит невозможно? Ты отдал ему свой священный рог?!!

– Да, Джиджи, это была часть плана. Я показал ему свой товар, обрисовал его ценность, но пока Вонг слушал меня, то не особо доверял моей легенде. По настоящему он почувствовал силу рога – когда прикоснулся к нему. Рог заманивал его, Вонг ощутил древнюю силу племени теней, и это поразило его. Он захотел обладать им. Вонг так увлекся рогом, что даже не посчитал нужным приказать своим телохранителям убить меня. Насладиться собой рог ему позволит всего несколько часов, затем он просто исчезнет из его сейфа или его каюты, и снова окажется у меня. Это древняя магия моего мира. У рога есть только один обладатель – и это я. Когда пилигримы передали мне его, то вложили в него огромную силу. Рог это часть священного существа, он живой и связан только со мной и с единорогом. Те, кто послал меня сюда, знают, что со мной происходит.

– И какова его роль? Что теперь будет? Как это отразится на твоей миссии? Вонг что тоже исчезнет? – Лайза засыпала его вопросами, нервно барабаня пальцами.

– О, нет! Он не исчезнет. Мистер Вонг так сильно замахнулся крутом, что, не рассчитав свои силы – ударит себя по спине. Я думаю, он заболеет. Скажи Джиджи, через сколько дней дает о себе знать та болезнь, от которой умер мальчик … в госпитале? – Аядар взглянул на удивленного Джиджи.

– Через несколько дней, смотря, когда произошло заражение. Но ты зря думаешь, что Вонг может подхватить любую из инфекций кишащих на этой земле. У него есть вакцины! От всех вирусов, которые они здесь распространяют. Этим его не одолеть!

– Ты ошибаешься, мой добрый друг! – Аядар снова улыбнулся. – Ему не смогут помочь никакие вакцины, даже если он будет плавать в противоядии. Вонг обречен, и он поймет это. Рог в его руках – это карательный инструмент! Этот человек почувствует на собственной шкуре всю боль и муки, несущие смерть.

– Если он умрет, как это поможет нам?

– Когда Вонг поймет свою безысходность, когда почувствует дыхание смерти, на него снизойдет озарение – он вдруг очень четко вспомнит надпись на роге. Я прочитал её ему. Вонг поймет, что в его муках виноват рог, вернее рог – это расплата за его поступки. Вонг, как и многие люди боится боли и смерти. Интуитивно он будет понимать, что тот же самый рог может помочь исцелиться или уйти без мук. У него появится множество вопросов ко мне. Он снова захочет меня увидеть, но не из-за просветления своей души и раскаяния, нет. Есть у вас такое выражение: «если не мне – тогда никому». Его будут раздирать алчность и зависть, в своём умирающем сознании он не сможет смириться с тем, что его партнеры получат большую долю выгоды и барышей. Вы удивитесь, но он захочет им насолить напоследок.

– А разве он не будет просить у тебя за любые деньги исцеления? Ведь он так же понимает, что рог может просто исцелить его? Зачем ему раскрывать перед тобой все свои карты? В конце концов, он может приказать убить тебя, и в обмен на твою жизнь – захочет обменять свою?! – Лайза сощурила глаза, раздираемая любопытством.

– Поначалу он конечно попытается. Но подсознательно он все равно будет ощущать неизбежность. Когда человек реально увидит перед собой лицо смерти, он уже понимает, что отступать некуда, что уже бессмысленно бороться, нужно отпустить жизнь. Эта аксиома заложена глубоко в памяти души. В свою последнюю минуту каждый очень четко и критически осознает, как он прожил свою жизнь. Всплывают самые мелкие детали, не говоря уже о крупных ошибках и преступлениях перед всем живым и перед собой. Мы воспользуемся последними минутами угасающей жизни Вонга.

Сеющие смерть – не заслуживают на пощаду. Мы будем ждать, когда Вонг позовёт нас. И тогда Лайза, ты пойдешь вместе со мной. Я заставлю Вонга исповедаться перед камерой, поведать миру о его деяниях и раскрыть имена и механизм действия корпорации. И тогда у нас в руках может оказаться бомба, которая разрушит скелет структуры вжившегося в Африке зла.

Джиджи тяжело вздохнул, растирая уставшие глаза:

– Нужно ещё грамотно её взорвать, если такова бомба появится, – тихо проговорил он, – Чтобы нас не зацепило её осколками. Я уже пожил и больше боюсь не за себя, а за вас.

– Не думаю, что это будет нашим концом, – уклончиво ответил Аядар, не желая вдаваться в дальнейшие разъяснения.

– Хорошо, пусть так. Дождёмся мы приставления Вонга, я не собираюсь жалеть о нем, и что тогда мы будем делать с информацией?! Да, я журналист, но даже я не знаю, что можно сделать с этой бомбой! Вернее я знаю, что можно сделать, я не знаю, как это сделать. У корпорации длинные руки – они не допустят разглашения, пойдут на все, чтобы похоронить нас вместе с этой информацией. Ни одно издание не рискнет печатать такой материал, ни один телеканал не запустит компрометирующий сюжет о правящей власти, ведь этим большим шишкам и принадлежат эти самые системы массовой информации!

– Что ты заранее волнуешься? Ты ещё не знаешь, что это будет за информация и как это подаст Вонг. – Аядар пожал плечами, глядя на неё своими выразительными лиловыми глазами, в которых сквозило спокойствие и загадочная невозмутимость.

– Ну, я могу, для успокоения души надеяться, что тогда ты скажешь нам, как действовать дальше?! Что у тебя на все есть свой план и своевременный ответ?

– Можешь. Надейся, Лайза. – Аядар в который раз улыбнулся.

– Как ты можешь быть таким спокойным? Ты фаталист, Аядар, веришь лишь в предначертания судьбы? Я … я не вижу даже капли страха в твоих глазах. Или ты глупец и не знаешь с чем связываешься, или ты действительно крепкий орешек, такой себе стальной кокос, напичканный неизвестной нам мощью и силой вашего древнего мира.

– Джиджи рассказывал мне о тебе, как о самой отчаянной. Но для отчаянной ты задаешь слишком много не нужных вопросов. Почему это так беспокоит тебя, просто верь мне, Лайза.

– Посмотри на него Джиджи, ему снова смешно! Для меня это не просто репортажи о браконьерстве или экологической катастрофе. Для меня это как последняя битва человечества! Я никогда ещё не настраивала против себя всемогущую корпорацию, в которой крутятся баснословные деньги, в которой замешана политика крупных государств, где члены корпорации, возомнившие из себя владык мира, давят таких как я словно блох. Скажи мне, Аядар, как у тебя до сих пор не сорвало крышу от такой разительной разницы наших двух миров? Как ты собираешься ориентироваться в этих каменных джунглях и бешеной гонке нашего инновационного времени, опутанного новейшими разработками информационной технологии? – Лайза скептически взглянула на Аядара снизу вверх, кивая ему головой, приглашая к ответу.

Аядар слегка озадачено приподнял изогнутую смоляную бровь, и,  не мигая, уставился в одну точку перед собой, собираясь с мыслями. Через минуту он посмотрел на них, готовый ответить на вопрос:

– Я не могу сказать, что прибываю в полной безмятежности и покое.   Я наблюдаю за поведением людей, пытаюсь понять их мотивы и принципы, по которым они живут. Да, окружающий мир меняется, эволюционирует, прогрессирует, но состояние душ, её субстанция, остается теми же. Для меня не так страшны мегаполисы на воде и улетающие в высь небоскребы, скоростные как мысль поезда и самолеты, огнестрельное оружие и смертоносные бактериологические войны. Мне страшно видеть, осознавать через что переступают ваши люди, творя свои грязные бессмысленные дела. Страшно оттого, что в душах миллионов царит тьма и вопиющий хаос. Беззаконие стало правилом. Преступления и унижения – привычным делом. Слова о любви и добре заглушаются насмешками и презрением. Люди вашего мира зашли в глухой тупик, и бьются головой о стену как мухи, пытаясь её прошибить. Несмотря на то, что моя мать родилась и выросла в этом мире – я здесь чужой, я это понимаю, и желаю вернуться домой, никакие удобства вашего прогресса не прельстят меня остаться здесь. Я ответил на твой вопрос, Лайза? Ну, по крайней мере, попытался.

– Какой же ты …. С одной стороны ты такой простой и чистый, а с другой стороны такой загадочный, упёртый и недоступный! – Лайза эмоционально зажестикулировала руками, не находя достаточно ярких слов, способных выразить своё внутреннее состояние. – Иногда меня злит, что ты не такой как все! Я теряюсь из-за твоих праведных принципов, и завидую, что ты явился к нам из того, другого мира, где можно жить иначе, свободно, веря в чудеса, где можно начать все с начала, где столько ярких красок и светлых эмоций. И тогда я задумываюсь, почему именно я? Почему я должна страдать здесь, почему так сложно поверить в надежду, когда другие люди, там, за невидимой гранью умеют и могут быть счастливыми? За что наказали меня?!

– Посмотри на это с другой стороны, – проговорил вместо Аядара, Джиджи. – Ты порадуйся, что именно тебе приоткрылась тайна о существовании параллельного мира, что именно  тебя выбрали для того, чтобы изменить наш мир. Значит и ты особенная, Лайза. Разве я не прав, девочка? Наш рыцарь солнца иной, но я чертовски рад, что встретил его!

Глава 21

Ашварум.

Кей проснулась очень рано. Она осторожно убрала руку спящего Рагнара и встала с постели. Она долго задумчиво смотрела на себя в зеркало, а потом отправилась бродить по сонным улицам, окутанного туманом города. Её мучила тревога. Беспокойство снова и снова, щипало её за сердце, заставляя разум лихорадочно бороться с будоражащими мыслями. С тех пор как ушел Аядар, она потеряла покой. Он и раньше покидал Ашварум, плавал на торговом корабле к берегам Мегапраты, но почему-то именно сейчас было тяжелее всего. Кей на расстоянии ощущала опасность, которая топталась около её сына. Рагнар успокаивал её, говорил, что это только страхи и её предубежденное отношение к тому миру. Но тревога все равно не отступала.

Сделав круг, Кей вернулась обратно домой, но зашла не в свою, родительскую половину, а, пробравшись по длинному, ещё темному коридору, она тихо вошла в апартаменты своего сына. Мирадас спал, по-детски обнимая подушку. Она присела на край его ложа и нежно погладила сына по щеке, убирая в сторону чёрные кудри. От её прикосновения Мирадас пошевелился. По его лицу скользнула слабая улыбка. Не открывая глаз, он проговорил сонным голосом:

– Мама, я конечно очень рад твоему присутствию, но скажи мне, почему в такую рань? Я так сладко спал, мне снился сон и на самом интересном месте меня вернули обратно. Что случилось? Что тебя снова тревожит?

– Прости сынок, что так рано. Не знаю, не могу я. Места себе не нахожу. Ты ведь знаешь что с Аядаром, скажи мне как он сейчас? Мне постоянно кажется, что должно случиться что-то ужасное! – Кей взяла его руку и прижалась к ней щекой.

– Ох, мама, мама. Сколько раз я тебе говорил, чтобы ты не думала так! Аядар жив и здоров. Его что-то печалит, но, не смотря на окружающую его повсюду смерть, опасность ему не грозит. Я ощущаю, как он общается с мужчиной, с другом, ты тоже его знаешь, а ещё с девушкой, их связывает какое-то общее дело. Он мужчина, и сам справится со своими проблемами, Фанфарас не стал бы посылать его на смерть! – Мирадас внимательно посмотрел на мать, мягким любящим взглядом.

– Я знаю, знаю, – прошептала Кей, опуская глаза.

– Мама! – Мирадас поднялся и обнял её за плечи. – Это чувство страха живёт в тебе давно, с тех пор как Аядар родился. Ты боишься потерять его, как потеряла Алмира. Я знаю, отец не любит говорить об этом, но он думает так же. За Аядара ты боишься больше чем за кого-либо, я понимаю тебя, мама. Но я тебе могу совершенно точно сказать, что Аядар не повторит судьбу своего отца!

Кей улыбнулась и поцеловала его в лоб.

– Я пойду, мудрость моя, чтобы я без тебя делала! Ты можешь утешить меня лучше, чем твой отец!

– Конечно! – Мирадас улыбнулся, – Ведь отец не чувствует Аядара на расстоянии как я!

Она засмеялась и легонько ущипнула его за бок.

Кей не считала, что любит одного своего ребенка больше, а другого меньше. Она любила всех своих детей с одинаковой силой, просто каждого по-разному, и Мирадас знал это.

Аядара она любила слепо как смысл своей жизни, как часть своей любви и утраченного счастья, как часть Алмира. И его нельзя было не любить! Он был так похож на своего погибшего отца, он взял от него все его лучшие качества. Он был таким же великодушным и гордым, с благородной душей и добрым юмором, необычайно сильный и ловкий, обладающий живым умом юноша. Она гордилась своим сыном, его любили все.

Мирадаса она обожала до трепета души. Когда она его видела, все внутри ликовало и радовалось. Мирадас родился от большой любви с Рагнаром, внешне он был похож на него, но своим поведением отличался от них обоих. Мирадас был очень выдержанным, он размышлял мудро и рассуждал здраво. Иногда позволял себе дурачиться и веселиться, но всегда делал это по-доброму. Мирадас был мягким и в то же время непреклонным в своих решениях, он шёл не напролом, а в обход, но всегда добивался желаемого. Он всегда говорил то, что думал, не обижая при этом других. Мирадас обладал силой, превосходящей силу своего отца. Он был избран судьбой, ему было предначертано стать правителем Ашварума, на него возлагали большие надежды.

Ялуна была их утешением. Кей млела над дочерью и даже чуть-чуть ревновала её к Рагнару, который души не чаял в их маленькой девочке. Ялуна была словно маленький, игривый, немного хитрый котенок. Она была очень нежной, отзывчивой, весёлой и сообразительной. Пользуясь любовью своих родителей и старших братьев, она добивалась всего чего хотела, но без злого умысла. Ялуна обладала терпеливостью и взвешенной мудростью своего отца, но часть маминой вздорности тоже была замешана в её характере. Ялуна росла настоящей красавицей. Её матовая кожа была светлее, чем у братьев, черные вьющиеся волосы как смоль рассыпались пышными волнами по плечам. Невысокая и стройная, она смотрела на мир большими зеленоватыми глазами матери и улыбалась чувственными губами отца. В каждого своего ребёнка, Кей вложила часть своей души и за каждого она была готова отдать свою жизнь.

Кей вернулась к Рагнару, но не застала его в их спальне. С тех пор как Рагнар стал править во главе союза воссоединенным народом Ашварума, его внезапные исчезновения уже перестали её удивлять. Видно её муж снова срочно кому-то понадобился. Но сегодня ей очень хотелось подольше побыть с ним вдвоем, и она снова отправилась на уже привычные поиски.

В зале совета Кей застала одного Минара, который склонился над куском пергамента, изучая странный чертёж.

– Приветствую тебя, – немного разочарованно произнесла она. – Могу я узнать, в какой стороне мне искать Рагнара?

– Зачем тебе его искать, он сам тебя найдет, – не поднимая головы, ответил Минар, – Что-то не слышу радости в твоем звонком голосе, Кей или ты уже разлюбила меня? – он, наконец, оторвался от своих чертежей и с улыбкой взглянул на неё.

– Как я могу разлюбить тебя мой синеокий друг, твой талант покорил моё сердце навеки, – подыграла ему Кей, – Но своего мужа я люблю больше и очень хочу его видеть. Где он?

– С торговым кораблем прибыл гонец с посланием от охийцев. Рагнар скоро вернётся и расскажет тебе последние новости, побудь со мной, давай посплетничаем в это на удивление спокойное утро. Я хочу возвести церемониальный собор, возле храма, с массивными колонами и открытыми арками. Там будут проводиться торжественные обряды. Как думаешь, Рагнар одобрит это?

– Если тебе не разрешить строить, ты же зачахнешь как тротро без воды! – раздался за спиной голос Рагнара.

– Ну вот, только собрался наслаждаться обществом твоей жены, как ты тут как тут!

– Ещё бы, как тебе не повезло, но моя жена искала именно меня. Ведь так родная? – Рагнар улыбаясь, обнял её. – Пойдём, мне нужно тебе кое-что рассказать.

Они вышли из зала и спустились на улицу. Рагнар взял её за руку и, миновав с десяток домов, они пересекли площадь и короткой дорогой добрались до главных ворот крепости. Кей послушно шла за мужем, который уводил её подальше из города. И только в роще муссу он остановился и повернулся к Кей, изучая её своим проникающим взглядом.

– Ты помнишь, мы говорили об охийцах? О том, что в Охии живёт женщина из твоего мира? Однажды я отправил им своё послание и сегодня получил ответ от седьмого лорда. Они сообщают, что собираются лично нанести нам визит. Чтобы через четырнадцать солнечных дней мы ожидали их на своей земле. Лорд Орланд и его жена Мариэль хотят поближе познакомиться с нами, им тоже известно, что в Ашваруме живет женщина, пересекшая грань.

– Да, конечно я помню. Аядар рассказывал мне, что встречался с Мариэль и её сыном во время своего путешествия. Он ещё говорил, что у неё очень необычная история её жизни, что она обладает даром и силой древних. Я ещё тогда загорелась и захотела увидеться с ней. Значит, они приедут к нам? Это интересно, здорово. Ты порадовал меня, мой славный, теперь я с нетерпением и любопытством буду ожидать гостей! – улыбнулась Кей, погладив мужа по руке.

– Это ещё не все, любовь моя. С этими людьми нас свяжет судьба, очень тесными узами, я чувствую это. Нам нужно будет со всем вниманием отнестись к ним, чтобы понять, что они из себя представляют и как повлияют на нашу жизнь. Когда я взгляну на их ладони, я смогу точно сказать тебе каким образом мы будем связаны с ними. У нас достаточно времени, чтобы подготовиться к приёму гостей, я предупрежу совет. Может этот визит поможет нам наладить связь с Охией и с их союзом дружественных государств. А сейчас я хочу просто погулять с тобой, оторваться от всех дел и на полдня затеряться в джунглях! Ты мне расскажешь, почему так рано убежала из дома и зачем приставала с расспросами к Мирадасу. Ты будешь мне жаловаться, а я в который раз успокаивать тебя. Вот такая у меня тяжелая участь! – Рагнар рассмеялся, глядя, как она надувает губы, и, обнимая, поцеловал её в любимые глаза.

Африка. Исследовательский лагерь вблизи города Кариба.

Больнее всего, пожалуй, осознавать свою беспомощность в тяжелых без выходных ситуациях, когда это касается твоего сердца. Когда ничего нельзя изменить, ничего, …и ты должен с невыносимой болью в душе наблюдать за муками и угасанием близкого тебе человека.

Прошло всего два дня с момента встречи с мистером Вонгом. Аядар как всегда вернулся после своей продолжительной прогулки, он с каждым разом углублялся всё дальше и дальше на восток, удаляясь от побережья Замбези. На подступах к лагерю, в слабой тени раскоряченного дерева, его встретил профессор Магунди. Его лицо было мрачно, плечи опущены. Взгляд этого пожилого человека был устремлен себе под ноги. При появлении Аядара он встрепенулся и поднял на него печальные потемневшие глаза. Аядар уловил в его взгляде сигнал боли и отчаяния. Он мгновенно почувствовал его страх.

– Что произошло?! – он озабочено коснулся плеча профессора.

– В последнее время он был слишком неосторожен, потерял бдительность, все был уверен, что он не уязвим. Его давнее желание присоединиться к жене и детям, наконец, осуществилось. Джиджи … заразился. Сегодня мы заметили признаки прогрессирующей болезни. Это новая язвенная чума, которая косит людей в последние несколько месяцев. Я не знаю, как быть, Аядар.

– А вакцины?! У вас же должны быть вакцины! – с ужасом выкрикнул Аядар.

Профессор Магунди удрученно покачал головой:

– Вакцины от этого вируса ещё нет. Нам отвечают, что она находится в разработке. Её неудачные аналоги безрезультатны, они только продлевают муки. Вот почему так много людей умирает – от этого нет спасения. Вирус добросовестно сеется, а вакцину никто не собирается выдавать людям. Они хотят сгноить нас на собственной земле! Я не знаю, как помочь Джиджи, не знаю. Я могу помочь ему ослабить боль, но не могу остановить разъедающего эффекта этого вируса!

– Нет, нет! Этого не может быть! Где он? – Аядар заметался, шумно дыша.

– Мы изолировали его в отдельной палатке. Он отказывается ехать в госпиталь. Хочет видеть тебя и девушку репортера. Мы уже связались с ней, она в пути. Ты должен соблюдать меры предосторожности! – крикнул профессор в след убегающему Аядару.

Он влетел в палатку и застыл на месте. На полу, скорчившись от боли, лежал Джиджи. Его обнаженное, в маленьких язвах крупное тело было слегка прикрыто простыней. Он дрожал от лихорадки и слабо стонал. С трудом, приоткрыв веки он заметил Аядара и поманил его к себе.

– Ты и Лайза …, – начал он слабым голосом, – Должны беречь себя, чтобы довести … дело до конца. Вот … эти засранцы достали и меня. Оказывается, … в капкан смерти попасть так легко, но … выносить, как её костлявые пальцы душат тебя и разрывают изнутри – невыносимо. Боже мой, как же … несчастные дети терпят эту кошмарную боль?! Аядар, я знаю, что могу быстро ослабеть и уже не успею сказать тебе этих слов. Ты …

В палатку порывисто вошла Лайза. Наткнувшись взглядом на лежащего Джиджи, она подняла испуганные глаза на Аядара.

– Вот вы и собрались, – продолжил Джиджи, – Я хочу сказать, что прожил беспокойную жизнь. … Может, я был тысячу раз и не прав, может, кого-то обидел, … пусть простят меня за это. Но я старался жить по совести, честно отвечать на вопросы и совершать поступки, слушая своё сердце. Я знал любовь, … различал добро и зло. Жалею только, … что не смог уберечь своих любимых, увидеть взрослыми своих детей. Не смог, … помешать злу укорениться на моей земле и в умах людей. Может, … я мало старался, но оставим это на суд божий. Я рад, что увидел твой мир Аядар, что узнал тебя, мой мальчик. Рад, что мне перед смертью дали надежду. Я верю в тебя! … Прошу вас, не сдавайтесь. Пусть души этих ублюдков горят в огне, … гоните их с нашей земли, дайте миру узнать о творящемся здесь зле! Вы обещаете … мне?