Текст книги "Даю слово (СИ)"

Автор книги: Лаванда Риз

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 12 страниц)

Глава 21

– Здравствуй, Влад, – взяв себя в руки, спокойно произношу в ответ, отмахиваясь от воспоминаний, как от назойливых мух.

– Соболезную твоей утрате. Твой отец был достойным, уважаемым человеком. Пусть земля ему будет пухом, – он продолжает бросать заинтересованный взгляды на застывших рядом со мной телохранителей и прыгающего Никитку. О, видно, ему любопытно, как сложилась моя жизнь. Интересно, спросит ли он меня об этом.

– О покойниках либо хорошо, либо никак, – киваю я, давая понять, что для меня мой собственный отец достойным не оказался. А вот мне даже не интересно чем теперь живёт мой бывший жених, что его радует, кому он улыбается. Никогда не представляла нашу встречу через годы. Я хочу, чтобы он ушёл, но Влад не уходит, продолжая ёжиться на ветру.

– Может, зайдём внутрь там теплее? Церемония прощания ведь ещё не окончена, люди скажут о твоём отце много хороших слов.

– Боюсь, что моя церемония прощания уже окончена, – сухо бросаю в ответ. – Возможно, для кого-то он был замечательным человеком, но не для меня. Хороший отец не отрёкся бы от беременной дочери. Папа спасал души многих, а вот мою спасать не захотел, хотя я так нуждалась в его поддержке. Я здесь, потому что мне казалось, что если я прощу его – что-то изменится, что на душе станет светлее, но некоторые дыры, увы, не зарастают, – переведя взгляд на сына, я поймала его за руку. – Сынок, давай спрячемся в машине и погреемся?

– Погоди! – Влад резко шагнул в мою сторону, но перед ним вдруг возник Алексей, предупреждающе качая головой. – И мы не можем поговорить наедине? Разве я похож на того, кто причинит тебе боль?

– Серьёзно? – горько усмехнувшись, качаю головой. – Часто люди даже не замечают, что убивают другого своими словами и своими поступками.

– Это ты мне говоришь? – возмутился Влад в полном недоумении, ведь по его версии это я разбила ему сердце и отравила жизнь.

– Не посидите с малышом в машине? – оборачиваюсь ко второму охраннику. – Никитушка, давай Ярослав включит тебе мультики, а потом мы поедем к папе.

– Ты замужем?

– Нет, но собираюсь, – слежу глазами, как Никиту наконец усадили на заднее сидение внедорожника. Мне бы не хотелось, чтобы он слышал, в таком возрасте дети уже многое понимают. – Думаю, ты должен знать, что я тебе не изменяла, что была верна своей клятве до конца. Раз уж я собралась закрыть все двери и законопатить щели моего прошлого, не хочу, чтобы парень, которого я когда-то любила считал меня гулящей девкой. Хватит того, что мой отец заклеймил меня позором, после чего я перестала верить в его бога. Четыре с половиной года назад меня жестоко изнасиловал один ублюдок, напав на меня сзади, почти рядом с общежитием, и я чудом осталась жива, хотя после того жить мне не хотелось ещё долго…

– Господи, Злата! – Влад схватился за голову и в его глазах явно проступил ужас человека, совершившего непоправимую ошибку. – Но ты ведь тогда и словом не обмолвилась! Как я мог догадаться!? Почему, почему ты ничего мне не сказала?!

– Потому что ты усомнился во мне, подумал обо мне самое худшее и повернулся спиной. Если любишь – не сомневаешься. А ты видно, обвиняя меня, судил по себе. Как странно поворачивается жизнь, обнажая истину, чувства и сути людей. Мой отец был не таким уж верующим и добрым, а ты не таким уж любящим и сильным. Страшно не тогда, когда толпа бросает в тебя камни, страшно то, когда ты видишь в этой толпе знакомые лица.

– Не говори так! Ты не знаешь, что я испытывал в тот момент! Я не мог здраво мыслить от шока! Я любил тебя так сильно, что вид твоего круглого живота свёл меня с ума! Я даже из армии вылетел, потому что, не справившись с эмоциями разбил самолёт и получил взыскание. Думаешь мне было легко? – он умудрился сбить с ног Алексея двумя точными ударами и в считаные минуты разоружить моего телохранителя. – Но я тоже кое-что умею. Годы тренировок. Теперь я этим зарабатываю на жизнь, – мне даже не понятно было на кого он наставляет пистолет на меня или на Алексея. – Теперь мы можем поговорить вдвоём? Пройдёмся? А вы парни не рыпайтесь, я не причиню ей вреда, просто ваша компания меня раздражает.

– Ты за это ответишь, – цедит Алексей, спокойно произнося каждое слово, тогда как я потеряла дар речи и возможность двигаться. – За вооружённое нападение и похищение ты получишь немаленький срок. А будущий муж этой девушки может сделать так, что ты вообще не выйдешь. Даю тебя пол минуты и спишем всё на стресс. Злата, вы как? Вам нехорошо? – похоже, на мне снова нет лица, раз он так встревожился.

– Уходи, Влад! – выдохнула я. – Не о чем нам больше говорить и перебирать прошлое. Я сказала всё, что хотела. Я счастлива, жизнь наконец-то мне улыбнулась, а рядом со мной любимый мужчина. Ты будешь идиотом, если не опустишь оружие, не развернёшься и не растворишься за углом. Мой второй телохранитель снайпер, и он тоже уже отсчитывает эти пол минуты. …Пожалуйста.

Возможно, он что-то увидел в моём взгляде, разобрав эти наслоившиеся эмоции, почувствовал, что так будет правильно. Опустив оружие на землю, Влад сделал шаг в сторону, неопределённо кивнул, развернулся и зашагал прочь. Снова. Только на этот раж уже окончательно. …Это уходило моё прошлое.

– Откуда вы знаете, что Ярослав снайпер? – подал голос Алексей.

– Не знала, просто так ляпнула.

– Хм, тогда вы угадали.

– Не думаю, что Влада напугало именно это. Я всё-таки хочу прогуляться, – пробормотала я, не надеясь, что меня оставят одну. Свернув на такую знакомую дорожку, я побрела от церкви к дому, в котором выросла. Эти врезавшиеся до боли улицы городка моего детства до сих пор ещё снятся мне ночами. Только вот дом я вижу другим, когда в нём ещё был слышен смех моей матери. А сейчас, глядя на эти стены я уже не ощущаю его родным. Коснувшись рукой калитки, я так и не вошла во двор. Свернув на соседнюю улицу, я простилась взглядом со школой, с магазинчиком в который любила бегать за мороженным, с маленьким прудиком в парке, в который я выбросила кольцо Влада ещё четыре года назад. После чего отправилась на кладбище, но не к свежевырытой могиле, куда собирались навечно опустить тело моего отца, а к могиле моей матери. Чтобы попрощаться. Потому что я знала, что больше уже никогда сюда не вернусь. Не было никаких слов. Даже слёз не было. Просто погладила гранитный памятник, проведя кончиками пальцев по выбитому портрету, очерчивая контур её лица. Вздохнула и зашагала прочь, причём с каждым шагом во мне росла уверенность, что прошлое, та боль, то разочарование и отчаянье, больше не имеют надо мной власти, что я начинаю новую жизнь, в которой Злата Деева будет свиться внутренней силой, улыбаться и исполнять свои мечты. И сейчас мне очень сильно хотелось увидеть Захара, своего бульдозера, который вдохнул в меня эту новую жизнь!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Захар

– И что тут у нас? – окинув взглядом двух связанных парней, поворачиваюсь к Олегу. – Раскололи этих поджигателей недоучек?

– Эти придурки даже не доставили нам такого удовольствия, – оскалился двухметровый амбал, которого все любовно называли «Малыш». – Рассказали всё, даже как маму зовут и какая у них группа крови, если чё, – Олежик громко заржал, отвесив одному из них подзатыльник. – Вот этот кадр, работающий на мойке, разговорился с неким Эдуардом, который якобы случайно с ним заговорил, предложив подработку. А этот козёл, – подзатыльник получил второй пацан. – Этот вообще головастый. Хакер, мать его, изобретатель. Придумал какую-то хрень, которая временно вырубила сигнализацию, её замкнуло и сигнал на пост охраны не поступил. Проникнув в офис, эти два гения разлили бензин и подожгли. Охранник проснулся и выскочил, когда уже конкретно пылало.

– Охранника уволить, этих двоих заставить отрабатывать. Лет десять с минимальным пособием на пожрать, думаю хватит. Ты мне скажи, кто заказчик? Выяснили?

– Конечно! Харизматичный любовник нашей художницы. Парень не местный, не знал, что она его так подставила и против кого он бочку катит.

– Какая прелесть. Вы с ним уже поболтали? Он жить сильно хочет?

– С ним да. Описался даже, так сильно хочет. Обещал продать квартиру и выплатить ущерб. А с ней мы не говорили, оставили это удовольствие тебе. Она в соседней комнате плюётся ядом.

Захожу, закрываю дверь, беру стул и сажусь напротив неё. Спокойно, хладнокровно. Когда я зол я умею быть убийственно милым. И Ольга об этом знает, тут же заскрипела зубами, отползая к стене.

– Привет, дорогая. Неужели ты думала, что мои люди не найдут того, кто это сделал? От отчаянья крышу сорвало? Ты становишься опасной и неуправляемой.

– Ты помнишь, как нам было хорошо вместе? Как ты не вылезал из моей постели? Наши две недели в Венеции? Кипр? – прошептала она, нацепив на себя чувственную маску.

– Я помню, как помогал тебе организовывать выставки, с каким вожделением ты смотрела на мои деньги и все те удобства, какими я умею окружать. А вот на меня ты смотрела иначе. Требовательно, вроде как я должен. А ещё я помню твои ревнивые истерики, как ты пьяная валялась в прихожей и эти твои кутежи. Твои претензии, угрозы, скандалы на глазах у моей семьи, когда ты пыталась выставить меня дерьмом перед моей матерью и сестрой, беря их себе в защитницы. Как думаешь, почему они и сейчас не кинулись тебе на помощь? Правильно, потому что они тоже любят денежки. И когда я им пригрозил, что они от меня ни копейки не получат – мама с Анжелой тут же втянули свой язык в задницу и забыли, как тебя звать. А ещё я помню отель, где я нашёл тебя с двумя горячими кавказскими мужчинами. Ты мне тогда заявила, что тебе нужны подобные эмоции для написания картины. Так вот, – улыбнулся я ей самой своей дьявольской улыбкой. – За то, что ты тут натворила, ты понесёшь наказание. Тебя изолируют в женской колонии, за камеру я уже договорился. Ты пробудешь там до момента рождения ребёнка. Если результаты анализов подтвердят, что это мой ребёнок – ты напишешь отказ от родительских прав. Мать из тебя будет никудышняя. Затем, ты принудительно отправишься в Турцию, у меня там есть один хороший товарищ, будешь работать у него в отеле горничной или администратором, это уже как он решит. За тобой будут присматривать. Надеюсь, турки тебе понравятся. И Ольга, не дай бог ты снова сюда вернёшься. И если ты сейчас откроешь рот, чтобы выплюнуть на меня своё возмущение или проклятья – свою старость ты встретишь всё в той же женской колонии. Поняла? – о, конечно же, она меня поняла. Дрожа всем телом, разрываемая злобой, она молча кивнула. – Прощай!

Картина сгоревшего офиса выглядела ещё более плачевней, чем я себе это представлял. Радовало, что из-за дурости этой идиотки никто безвинно не пострадал.

– Как-то так, – крякнул Ринат. – Строительную компанию я предупредил. Вызвал прораба. Мы с этими ребятами работали уже не раз, уверен, они восстановят здесь прежнюю красоту.

– Хорошо сработали, быстро. Молодцы, – отвлекаюсь на писк сообщения. Читаю и мне становится тяжело дышать. Отчёт охраны. На мою девочку наставляли оружие.

– Что? Ты белее простыни! – дёрнулся Ринат.

– Как чувствовал, что нужно было с ней ехать, – послабляю воротник, пытаясь сделать глубокий вдох. – Её бывший уложил Лёху и угрожал пушкой. Всё обошлось, но я теперь места себе не найду пока они не вернутся.

– В первый раз вижу тебя таким влюблённым. По-настоящему, с придурошно-потерянным видом. Когда свадьба?

– Через три дня. Ты приглашён.

Не знаю, сколько я выпил успокоительного и сколько намотал кругов вокруг дома, пока не подъехала машина. К алкоголю не притронулся, потому что не тот случай. И вот, открылась задняя дверца, из неё выскакивает мой белокурый лучик и вприпрыжку мчится ко мне! Улыбается, счастливой влюблённой улыбкой.

– Как я по тебе соскучилась! – повисла она у меня на шее. – Люблю до умопомрачения!

– Класс, – только и смог выдавить переволновавшийся дурак в моём обличие. – Больше никуда тебя одну не отпущу!

– А я больше без тебя и не поеду никуда! Почему от тебя так несёт валерьянкой?

Глава 22

– Какую бы тебе хотелось свадьбу? – приподнявшись на локте, то нежно поглаживая мой обнажённый живот, то «шагая» по моему телу своими длинными красивыми пальцами, спрашивает Захар, с интересом заглядывая мне в глаза, сдерживая улыбку.

– Зная меня ты ещё спрашиваешь? – хмыкаю, и переворачиваюсь на бок, лицом к нему. – А какой её себе представляешь ты? Ведь у бульдозера уже наверняка есть намеченный план.

– Загс, закрытая вечеринка в узком кругу, поздравления, фото на память, лёгкий фуршет, а потом самолёт и мы с тобой вдвоём где-нибудь, где ты ещё не бывала. Для меня важна не сама свадьба, а то, что будет после, я очень постараюсь выкроить для нас пусть не медовый месяц, но хотя бы незабываемую неделю романтики.

– Неплохо, а как же Никита? – всполошился во мне материнский инстинкт, сплетаясь с чувством обожания, которое я испытывала к этому мужчине. Что же победить и нужно ли этим чувствам соперничать?

– А мы попросим Нину остаться и присмотреть за малышом. Почти уверен, что она с радостью согласится, чтобы дать тебе возможность развеяться по полной программе. У Нины здесь будет куча помощников, плюс охрана. Ничего не случится и мы будем на связи.

– Так ты и Нину пригласишь? – завороженно смотрю в эти пепельные глаза. Ведь Нина единственная, кого я вообще могу пригласить со своей стороны. Здорово, что он так чутко это осознаёт и понимает, как я буду рада увидеть ещё одного моего родного человечка.

– Как же без неё, – хмыкает Захар, – Нина ключевая фигура и главная твоя болельщица! Она моя фея-крёстная, которая помогла мне заполучить мою Златовласку, наставляя тебя мудрыми советами.

– Ах, так она играла за твою команду?! – изображаю притворное возмущение.

– За нашу, она поставила на нас и выиграла! Нина так смогла мне рассказать о тебе, что я уже больше не мог думать ни о ком другом. Она ведь раньше тебя поняла, что я тот самый, – довольно потянулся мой бульдозер. – Так что, выбираем места, где бы ты хотела побывать или устроить тебе сюрприз?

– Рискну согласиться на сюрприз.

– О да, я надеялся на этот ответ. Три дня, как скажи с моим-то характером и привычками терпеливо дождаться этого момента? – Захар притворно стонет. – Да я прямо сейчас готов расписаться и дёрнуть с тобой куда-нибудь подальше отсюда.

– Не сомневаюсь, что ты бы и в полночь раздобыл ключи от загса, – хихикаю в ответ, чувствуя себя влюблённой дурашливой девчонкой, – Вот ведь для человека испытание – вытерпеть три дня.

Самое интересное, что в течение этих трёх дней я просто наблюдаю за организацией и приготовлениями, наблюдаю и получаю удовольствие от того, насколько мой будущий муж умеет чётко, взвешенно и органично планировать. Будто дирижёр руководит рассевшимися перед ним вопросами, проблемами и нюансами. Мне даже свои пять копеек некуда вставить, придраться к чему-нибудь, возмутиться. Либо я такой человек, либо мне достался идеальный мужчина, который из бульдозера превратился в какого-то взбудораженного ожиданием шмеля. Носится, жужжит по телефону и каждый раз, пробегая мимо меня, любовно присасывается ко мне поцелуем. Всё кругом просто напитано предвкушением, и я сама с замиранием жду этого момента. Когда для меня на выбор привезли платья из свадебного салона, Захар даже губу закусил, чтобы не выбрать его вместо меня, еле пересилил себя бедненький деспот, привыкший решать всё самостоятельно, но с выбором моим согласился, потому что все три варианта были великолепны. В пятницу вечером приехала Нина и моё настроение подскочило до «петь и плясать».

– Вижу светишься вся изнутри и сердце не нарадуется, глядя на тебя, – улыбается моя вторая мама, попивая чаёк. – Довольна? И не отрицай, что счастлива. А я не скажу тебе «я же говорила».

– Да что ж тут отрицать, когда всё и так очевидно. Я так благодарна тебе, Нина, что ты надоумливала и подталкивала меня. Я рада, что рискнула и осталась счастливой, хотя было очень-очень страшно. У меня и сейчас нет-нет да замрёт душа от неизвестности, от опасения, как же она сложится в будущем.

– Не придумывай лишнего. Со всем справишься, всё хорошо будет. И в путешествие езжай без всяких переживаний, мы тут без тебя неделю прекрасно справимся, всё-таки не грудной младенец. Может, вы с Захаром себе ещё одного сделаете? – хитро подмигивает она мне.

Никакой суеты и дрожащих ледяных пальцев, никакого полуобморочного состояния и мандража невесты. Даже в зеркало собой залюбовалась, что со мной случалось довольно редко. Настроение приподнятое, улыбки согревают, как и радостные визжание сына. Но самое главное – это обожание во взгляде Захара и его рука, которая крепко сжимает мою.

– Ты потрясающая, неотразимая, великолепная, – шепнул он мне. – Кажется, теперь я буду ложиться спать с тобой и с твоей фоткой, где ты в свадебном платье. – Моя невеста божественна, а я счастливчик!

– Так и хочешь меня засмущать, – чувствую, что мои щёки всё-таки вспыхнули. – Люблю тебя.

Так как Захар постарался, чтобы информация о его свадьбе никаким образом не просочилась в сети, и ушлые журналисты не разнюхали, где пройдёт роспись, выбор загса держали в строгом секрете. Волнующе, без пафоса под торжественный вальс Мендельсона, только я, Захар, мой маленький хвостик, Нина и свидетель моего жениха – Олег. Торжественная шаблонная речь регистратора, обмен кольцами, оставленная роспись, игристое шампанское и нежный поцелуй Захара. Сегодня меня не покидает ощущение сказки, и я понимаю, как же иногда необходимо душе взрослого человека это ощущение волшебства. Это радостное состояние освещает каждый тёмный угол в душе, разглаживает шрамы или делает их малозаметными, наполняет лёгкостью, хочется подпрыгнуть и полететь. Сегодня меня даже не напрягает присутствие некоторой родни со стороны мужа, чьи поздравления натянуты, сдобрены лестью, а улыбки наиграны и почему-то сдержаны. Особенно у матери Захара и его сестры, которая подошла, сухо поцеловав каждого из нас в щёку, выдавив одно единственное:

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍– Поздравляю!

– Они у меня на испытательном сроке, – расшифровал мой недоумённый взгляд Захар. – Посмотрим, как мама и Анжела сегодня пройдут этот тест. Пока слава богу шёлковые. Боятся даже слова лишнего сказать, вот что значит мотивация.

– Чем ты их запугал? Пообещал вырвать жала и лишить материальной поддержки?

– Вот видишь, как ты меня уже хорошо знаешь. А они знают меня ещё лучше. Не знаю, стоит ли им стараться налаживать с тобой отношения, но без предупреждения они в гости к нам заваливаться не будут и вообще появляться будут редко. Мои родные, к сожалению, не из той породы душевных и искренних людей. С ними тяжело, я это признаю. Поэтому постараюсь оградить тебя от их ядовитого общества. Ну что, пойдём отдадимся фотографу, а то у него уже руки чешутся и глазки горят, как у сумасшедшего.

Несмотря на кислые мины родни Захара, которым видно было не очень по душе, что тот потерял голову из-за какой-то голодранки да ещё и с ребёнком, поздравления его друзей, коллег и подчинённый, тех кто удостоился присутствовать, кого Захар пригласил лично, оценив их значимость в его жизни, звучали искренне. К своей радости, я для себя отметила, что его не только боятся, его ещё и глубоко уважают, симпатизируют, поддерживают и стремятся быть на него похожими, что у него есть настоящие друзья, которые могут запросто над ним подшутить или дать совет. А ещё мне было жутко приятно осознавать, что все без исключения отметили, какую важную роль в его жизни играет его жена, то есть я, что я главный приоритет, что я любима.

Я думала он отвезёт меня в Лондон, ведь он там практически вырос, или в Париж романтическую столицу мира или Норвегию, потому что он давно хотел там побывать. …Но это оказалась Пунта-Кана, один из наиболее известных курортов Доминиканской республики. Из промозглого ноября Захар решил отвезти меня в лето, где встречаются Атлантический океан и Карибское море, где белый песок, высокие пальмы и уютные бунгало, где могут уединиться молодожёны. Где я открыла в себе начинающего дайвера, получив массу удовольствий плавая среди кораллов. После чего Захар стал называть меня «золотой рыбкой», даже убедил обслуживающий персонал гостиничного комплекса, что меня так зовут на самом деле. И они радостно принялись ко мне так обращаться под довольное хихиканье моего мужа. Ему удалось вытащить меня с отмели, где я грелась вместе с морскими звёздами и уговорить посетить заповедный остров Саона, который мелькает в рекламе шоколада «Баунти» и полуостров Самана, где снимали филь «Пираты Карибского моря», признавшись мне, что он просто тащился от капитана Джека-воробья и запретил мне его так дразнить. Это была незабываемая поездка. Не зря этот период называют медовым, потому что в мыслях и поступках сплошная любовная романтика, когда каждый поцелуй и прикосновения сладкие, ночи томные, а бульдозеры становятся пушистыми. Даже возвращаться не хотелось. И если бы я не скучала по своему малышу я бы осталась тут навечно.

Захар

Поправив на столе наш свадебный снимок, засмотрелся на выражение лица Златы. Даже не верится, что с момента свадьбы пролетело полгода, но что делает меня счастливым – выражение её глаз, когда она смотрит на меня так и не поменялось. Я любим, и для меня это офигеть, как важно. Наконец-то, я нашёл идеальную женщину, мы даже не поссорились ни разу, тьху-тьху, чтоб не сглазить. Теперь я хочу от неё ребёнка, и меня немного расстраивает, что за шесть месяцев мы до сих пор ещё не беременны. Из размышлений выдёргивает телефонный звонок. Интересно, давно мне оттуда не звонили.

– Слушаю вас, Людмила Петровна. Какие-то проблемы?

– Здравствуйте, Захар Николаевич. Сообщаю, как и договаривались. Вчера Ольга Барнет родила дочь. Роды прошли успешно, ребёнок, как и роженица в полном порядке. По результатам проведенного теста – вы биологический отец девочки, – отчеканила начальница женской колонии, старательно отрабатывая полученный от меня аванс.

– Ясно, – нервно сглатываю в ответ, хорошо, что никто не видит моего выражения лица. – Ольга подписала отказ?

– Конечно. Становиться матерью она особо не рвалась. Каковы будут ваши дальнейшие распоряжения?

– Значит так, сегодня пришлю к вам своих людей. Одному из них отдадите ребёнка, а второй заберёт Ольгу Барнет и вручит вам остальную часть оговоренной суммы. Подготовьте обеих. Спасибо.

Положив телефон, растираю виски, перегруппировывая мысли. Снова хватаю трубку. Первый звонок Ринату. Капец, вот это поворот, я ведь до последнего не верил, что это мой ребёнок.

– Привет, готов мотнуться в женскую колонию?

– Скажешь, поеду. Художница никак разродилась?

– Ага, родила девочку.

– Судя по твоей интонации тебя можно поздравить, папаша?

– У нас готовы документы, чтобы мы могли немедленно отправить Ольгу к Батуру?

– Конечно, Кирилл этим занимался.

– Бери Кирилла и дуйте. Начальнице выдайте десять штук зелени. Ты привезёшь ребёнка мне, а Кирилл пусть доставит нашу красавицу в солнечную Турцию. Вечером жду!

Хорошо, что сегодня Злата осталась дома и в течение дня она не будет лицезреть моего перекошенного выражения лица. Я уже знаю, как я поступлю, я просто ещё не знаю, как я об этом скажу своей жене. Пытаюсь уйти в работу, но это мало помогает я не могу сосредоточиться на проблеме, потому что меня гложет другая. Я беспокоюсь о реакции Златы, ведь мне важно её мнение, но сегодня я фактически поставлю её перед фактом, не посоветовавшись, без подготовки. Как она к этому отнесётся, как посмотрит на меня, какими после этого будут наши отношения? Поэтому хватаю ключи от машины и до вечера катаюсь по городу, стою в пробках, размышляю, всем сказав, что уехал по делам.

Собирался духом пока мне не позвонил Ринат, сообщив, что ждёт меня на парковке. Хорошо, что в это время рядом с офисом уже никого нет и никто особо не обратит внимания, как из одной машины в другую переставили какую-то корзинку.