Текст книги "Будем квиты (СИ)"

Автор книги: Лаура Тонян

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

– Аааа, – протягивает Ники задумчиво.

Они поворачивают за угол, а я быстро прячусь за дверью, которая все так же открыта.

Еще немного…

– Потом сразу поедем, хорошо?

– Да, конечно.

Еще чуть-чуть…

– Просто хочу быть на месте раньше. Очень волнуюсь.

– Не переживай, – отзывается Джек беззаботно. – Уверен, что у тебя все получится, Агнес!

Вот ублюдок! Может, когда хочет.

– Ты даже не видел, как я танцую, – смеется Ники, и через щель я вижу, как она заправляет прядь распущенных волос за ухо.

Они у нее действительно шикарны. Такие длинные, прямые, шелковистые – на вид и на ощупь.

– Ты грациозна, – оправдывается Джек. – Мне не нужно видеть, как ты танцуешь, чтобы быть уверенным, что ты делаешь это превосходно.

Ники хмыкает.

– Хм, не думаю, что ты прав, но было бы очень круто, если члены избирательной комиссии сегодня думали так же.

Я издаю смешок, опустив глаза.

Ладно, нужно быть собранным! Никаких эмоций, Рон. Никаких эмоций.

– Ну, вот и пришли… – говорит Ники, и выражение лица у нее меняется, когда она застает меня, облокотившимся о дверной косяк.

– Где Люк? – спрашивает девушка, широко открыв глаза.

Она поднимает глаза на парня, стоящего рядом.

– Джек?

Тот буравит меня взглядом. Я киваю ему, и он, отойдя от Ники на два шага, не может скрыть того, что чувствует себя виноватым.

– Извини меня, – отчеканивает парень, сглатывая. – Извини, правда.

Ники непонимающе смотрит вслед удаляющемуся Джеку, а после того, как переводит взгляд на меня и на то , что находится позади меня, кажется, понимает суть происходящего. Девушка тут же бросается наутек, но я быстрее ее. Я это предугадал, поэтому она сейчас в моих руках, прижата к двери.

Дышит часто.

Сердце бьется быстро.

Очень быстро.

– Не надо! – восклицает она; на ее карих глазах – самых красивых глазах, что я видел – выступают слезы. – Пожалуйста, Аарон, не надо!

Внешне я остаюсь безразличным засранцем. Она вздрагивает, когда в карманах ее джинсов я отыскиваю мобильный. Беру его и бросаю на широкий подоконник напротив.

Ники вырывается и кричит, пока я с легкостью протаскиваю ее в кладовку и закрываю за нами дверь. Я поворачиваю ключ в замке, а девушка безуспешно пытается вырвать его у меня. Она колотит меня своими кулаками по спине, веля выпустить ее. Но я поворачиваюсь к ней, сажусь на корточки и, вскинув глаза на ее заплаканное лицо, выбрасываю его под дверь. Мы оба слышим, как он катится по кафельному полу, останавливаясь примерно в нескольких сантиметрах от противоположной стены.

Мне кажется, сейчас Агнес осознала полностью, что произошло, потому что именно сейчас она зарыдала. Очень громко и больно, закрыв рот руками, упав на колени. Зарыдала без всякого страха показаться некрасивой или глупой. Это тот самый порог, когда все равно, как ты выглядишь, и что о тебе подумают. Это именно то, чего я добивался. Хотел видеть ее такой. Видеть, как надежда покидает ее глаза, как она понимает, что потеряла то, что было ей так важно.

Я этого хотел.

Но я не счастлив, каким думал, я буду, когда это случится.

И какого-то черта мне хочется заплакать вместе с ней.

Только вместо этого я ложусь на один из матрасов, расстеленных на полу , и начинаю насвистывать мелодию одной из песен группы Queen.

Глава 12

Агнес

После того, как потерпел сражение, приходит некое смирение с положением. С ситуацией, в которой находишься. Это случилось и со мной, но я все еще ненавидела Галлахера. То есть, совсем не так: я ненавидела его еще больше, не проявляла к нему больше никакого сочувствия, и теперь я точно уверена, что никогда, что бы ни случилось, я его не прощу! Как можно быть настолько равнодушным, настолько ужасным человеком, чтобы без труда, без зазрения совести разрушить чью-то мечту?! Разрушить чью-то жизнь… Мою жизнь.

Полчаса назад через дверь я услышала звук моего мобильного телефона, сигнализирующий о том, что батарея разряжена. Это после того, как он разрывался от звонков – десятков звонков и смс-сообщений. Снова и снова. Как ни странно, Аарон это никак не прокомментировал. Он иногда вытаскивает свой телефон из-под подушки, включает его, пялится в экран, проводя пальцем по сенсору, а потом опять выключает , чтобы спрятать.

Мы просидели практически в абсолютной тишине больше восьми часов. Я так много плакала, что вырубилась, но ненадолго. Когда я набралась смелости, чтобы спросить у этого козла, который час, он ответил мне, что уже почти семь вечера. Весело. Не знаю, почему он не отпускает меня отсюда, ведь уже нет смысла держать меня здесь – как бы я ни хотела, не успею добраться до Джексонвилля за час. Вообще-то, желательно бы появиться там за час до выступления. А лучше – за два. Вся эта суета, предварительная репетиция, переодевание. Мы собирались с Дуайтом еще раз обсудить номер, размяться и выпить кофе. Мы собирались сделать так много, а я подвела нас обоих…

Господи, как прекратить думать о том, что я уже не получу? Я просто не могу перестать представлять разочарованное лицо Дуайта. Он, вероятно, опечален. Очень опечален. Он действительно не ожидал от меня такого. Или, возможно, сейчас он очень переживает, что со мной могло что-то случиться… Боже, я надеюсь, он не станет звонить моим родителям или Сэм? Это худший вариант событий, и я предпочту даже не прокручивать его в голове.

Дьявол! Вот, если честно, мне необходимо позвонить ему, чтобы тот не натворил глупостей. Просто нужно сказать Дуайту, что со мной все в порядке и объясню все позже.

Я присаживаюсь на матрасе, и Рон ту же поворачивает голову ко мне, уловив краем глаза движение.

– Можешь дать мне позвонить, пожалуйста? – охрипшим голосом прошу я.

Я звучу как заядлый курильщик.

Рон мгновенно принимается хохотать. Его голубые глаза сверкают от веселья.

– Ты что, шутишь?

– Нет.

– Наверное, все же да. – Настроение у него, по всей видимости, лучше, чем у меня. – Конечно, я не собираюсь разрешать тебе сделать звонок, кому бы то ни было, Ники. Хочешь, что, вызвать копов? Или позвонить друзьям, попросить, чтобы вытащили тебя отсюда? – Он наклоняется ближе, уперев одну ладонь в пол. – Уясни уже: здесь мои правила, моя игра, и ты просто расплачиваешься за грешки твоей сестренки.

О чем вообще можно разговаривать с человеком, который считает, что может совершать правосудие?

Я делаю глубокий вдох, стараясь говорить спокойно. Кажется, еще чуть-чуть – я расплачусь.

– Мне просто нужно сообщить Дуайту, что со мной все хорошо. Я уверена , он очень переживает.

– Сообщишь ему об этом позже, – произносит Аарон, беспечно поведя плечами, и тянется через меня к нижней полке высокого стеллажа, чтобы схватить питьевой йогурт.

Я наблюдаю за тем, как он откручивает крышку и приникает губами к горлышку бутылки. Спустя несколько больших глотков, он отводит руку с бутылкой и облизывает губу. Это совершенно неуместно, но мне по-настоящему становится смешно. Я хочу сдержать улыбку, однако у меня это почти не получается.

Заметив мой веселый взгляд, Рон разводит слегка руками.

– Что такое? Я купил это нам двоим. Мне нравятся йогурты, ясно?

Я качаю головой с улыбкой на лице, отведя глаза.

– Ясно, – бормочу еле слышно.

В следующие несколько минут я не смотрю в его сторону, но слышу, как под ним прогибается матрас, как он ставит бутылку на пол и снова включает телефон. А потом Аарон вновь начинает говорить:

– Мы можем поболтать, если хочешь. – Я, оставаясь сидеть в прежнем положении, резко поворачиваю к нему голову. Видимо, мой недоуменный взгляд заставил Рона слегка растеряться, поэтому он робко добавляет: – Ну, чтобы скучно не было… Н ам же до утра здесь торчать.

Я почему-то сразу думаю о том, что дверь туалета находится сразу за ним, но сбежать мне не получится, потому что снаружи – со стороны коридора – она заколочена досками. Но мы хотя бы можем справлять нужду, а не терпеть. И за это Аарону спасибо!

– Ты же это не серьезно, да? – нервно улыбнувшись, говорю я. – В смысле, ты запер меня здесь, в этом крошечном помещении. Ведешь себя, как полный засранец, и думаешь, что я хочу говорить с тобой? – Аарон открывает рот, чтобы дать волю словам, но я быстрее его – Если я улыбнулась тебе несколько минут назад, это не значит, что все хорошо. Я улыбнулась не тебе, я посчитала забавными некоторые детали этого ужасного дня! Тебе все понятно?

Рон сглатывает; его глаза бегают. Он то опускает веки, то распахивает их. Но потом, кажется, он находит, что сказать мне, поэтому в достаточной свободной манере откидывается на стену позади. Его футболка натягивается на груди, очерчивая мышцы груди и пресса. Но я стараюсь не смотреть туда. Его нахальный взгляд блуждает по мне, и хоть я сижу к нему вполоборота, мне неловко от его разглядываний.

– Чего ты так сморишь? – бросаю я, вскидывая подбородок.

Парень приближается медленно: ровно в том самом темпе, чтобы лишить меня возможности дышать. Он практически соприкоснулся со мной носом, и только тогда он выдыхает:

– Ты ненавидишь меня.

Это вызывает нервный смешок. А потом я смеюсь, но отнюдь не искренно. Теперь я облокачиваюсь о стену и, сложив руки, на груди, не отвожу глаз от Рона.

– Конечно, я тебя ненавижу. С чего мне бы тебя любить?

Что-то не то сказала… Аарон цепляется именно за это.

– А ты могла бы? – вскинув бровь, интересуется он.

То, как горят его глаза, может значить, насколько ему важен ответ на этот вопрос.

– Никогда.

Качнув головой, Рон ухмыляется и вторит мне, вновь заваливаясь назад. Его крепкие руки, которые обнажает футболка с короткими рукавами, скрещены на груди, практически в точности как у меня.

– Хорошо. За что ты ненавидишь меня, Ники?

– Не надо называть меня так, в сотый раз уже повторяю!

Мой резкий тон его совершено не смущает.

– Это не ответ, Ни-ки, – произносит он мое «имя» по слогам, я уверена, специально, чтобы еще больше меня разозлить.

Сукин сын!

– Оставь меня в покое, – фыркаю я, закрывая глаза, чтобы не смотреть на него.

Как же меня раздражает Аарон! Я понимаю, почему Сэм так с ним поступила! Здесь даже бедняжка, которую он бросил после лишения ее девственности, ни при чем. Аарону хочется врезать по роже просто так. Он бесит одним своим видом.

Девственница… Пока я снова размышляю о том, прочитал ли Рон весь мой дневник, он вновь удачно отвлекает, не давая забыть мне о его присутствии.

– Ты меня вообще-то поблагодарить должна, красотка, – язвит он.

Я игнорирую то, как подпрыгивает мое сердце, когда в мозг проникает то самое слово – «красотка».

– Поблагодарить тебя?? – чуть ли не кричу. – Ты в своем уме?

– Абсолютно!

– Ты лишил меня моей мечты, засранец! – Глаза вновь увлажняются.

Черт, Агнес, ты не должна плакать. Пожалуйста, только не сейчас. Не снова.

– Ну, не девственности же я тебя лишил, – отшучивается Рон, и я замираю, пристально глядя на него.

Да, он понимает, что ему не стоило этого говорить, а я понимаю, что он прочел дневник полностью. Но, к счастью или , к сожалению, ни один из нас эту тему не развивает.

– Это была не твоя мечта, Агнес, – неожиданно он называет меня так же, как и называют все, и, как бы смешно это ни звучало, даже не знаю, расстроена ли я этим. – Не твоя мечта, – глядя вниз – на холодный пол, – говорит парень.

– А чья же? – Я наклоняюсь вперед, не на шутку разозлившись. – Чья это была мечта?

– Твоего отца. Твоей семьи. Твоих друзей. Твоего хореографа. Но только не твоя.

Аарон поражает меня своим ответом. Я, раскрыв рот, не могу перестать вглядываться в его грустное лицо. Мне все равно не понятно, почему печалится он?

– Это не так, – наконец, удается сказать мне. – Ты не прав. Ты понятия не имеешь, о чем говоришь.

– Я понятия не имею?! – вдруг ураганом взрывается он и вскакивает на ноги, возвышаясь надо мной. – Я не имею понятия? – вновь орет Рон. – Ты любишь танцевать! Ты любишь это! Но кто-то – родители, знакомые, общество, в целом, – вбило в твою наивную голову идею, что ты должна выступать на том чертовом балу! Да, я попросил друга взломать твой телефон и да, я прочитал все твои переписки. Вплоть до единой! Можешь ненавидеть меня еще больше! Но я ни в одном сообщении, даже между строк, не увидел, что ты пишешь о том, чего хочешь ты. Именно ты.

Он сейчас действительно лишил меня возможности двигаться. Он так высок и глядит на меня сверху вниз. Я чувствую себя очень маленькой сейчас, может, поэтому, словно автоматически, прижимаю колени ближе к животу.

– Можешь проклинать меня хоть всю жизнь за то, что я влез в твою частную жизнь, – продолжает Аарон, всплескивая руками. Он шагает по крохотной кладовке. – Можешь на меня подать в суд – мне плевать! Я просто хочу, чтобы ты признала – ты мечтала выступить на дне рождении гребанного мэра ради отца. Этого хотел твой отец – не ты.

Я молчу. Молчит Аарон, тяжело дыша, но , не переставая сверлить меня взглядом. Свет в комнате тусклый, но его голубые глаза так светятся, что я готова уже поверить: этого хватит на освещение подсобки.

– Ты, и правда, хотела учиться в колледже, в который поступила? – спрашивает он, хмуря брови.

– Конечно, – усмехаюсь я, немного придя в себя.

– А я вот сомневаюсь, – протягивает Аарон, поднимая голову вверх.

Он прячет ладони в карманах своих джинсов. Вздыхает.

– Ты, правда, хочешь заниматься туризмом? Или гостиничным бизнесом?

– Я хочу открыть собственное туристическое агентство со временем. А что тут такого?

Я почти обижаюсь, что он не воспринимает мои цели всерьез. И почему мне так важно, что он подумает? Почему мы вообще до сих пор разговариваем об этом?

– Ничего, – печально улыбнувшись, неуверенно отвечает Галлахер. – Просто ты звучишь неубедительно.

Желудок ухает вниз, когда следующие слова Рона соскальзывают с его губ:

– «Если ты затерялся в открытом море с тысячей других людей, можно ли считать, что ты заблудился?», – цитирует он.

Одна из моих любимых книг. Джоди Пиколт «Девятнадцать минут». Эта фраза – самое первое, что я написала в дневнике, который он читал. И он ее запомнил.

– Я прочитал твои записи – от и до, – говорит он, делая шаг вперед. – И я считаю, ты не знаешь, кто ты, Ники. Ты не знаешь, чего ты хочешь. Я знаю теперь о твоих литературных и вкусовых пристрастиях, знаю, что ты думаешь обо мне. Знаю, как сильно ты любишь свою сестру и сколько ответственности, оказывается, на тебе лежит. Из всего этого мне бы следовало собрать целостную картинку, которая тебя бы охарактеризовала. – Его молчание, как и все его слова, сказанные ранее, прожигает меня насквозь. Я никогда не чувствовала себя более напряженной, чем сейчас. – Но нет. Ты не знаешь себя, Ники, и не позволяешь сделать это другим. Ты словно пытаешься создать из себя ту, которой ты не являешься. Будь настоящей. Делай то, что хочешь. Говори, что хочешь. Будь, наконец-то, самой собой. – Вновь облизнув губы, Рон вскидывает на меня глаза уже в сотый раз за сегодня. – Ты заблудилась. Попробуй найти дорогу к себе. И реши, в конце концов, чего хочешь ты, а не кто-то другой.

Еще пару минут мы играем в «гляделки», а потом он заметно расслабляется и спешит удивить меня раздеванием. Я намереваюсь сказать хоть что-то, но слова застревает у меня в горле, поэтому мне просто остается смотреть на то, как Аарон снимает футболку и, скомкав, бросает ее на матрас, а потом принимается расстегивать пуговицу на джинсах.

– Стоп, стоп, стоп! Ты что делаешь? – выставив одну руку вперед, возмущаюсь я.

– Я собираюсь спать, – абсолютно спокойным тоном извещает Рон. – А ты не будешь? Или тебя так встревожила моя тирада?

Мне не нравится, как он отзывается о том, что сделал для меня. Не нравится, что он не видит, как важно для меня каждое предложение, что он произнес сегодня. Возможно, я не со всем согласна, но Рон был так искренен, что я не смогла не придать значения его словам. А сейчас… сейчас он будто снова надел свою железную броню. Всего минуту назад он был мужчиной, который зацепил меня. Всего минуту назад…

– Ты можешь не снимать джинсы, пожалуйста? – прошу я ледяным тоном, тоже пытаясь казаться отстраненной.

Безразличной.

Его брови взлетают вверх, и он глядит на меня, улыбаясь слегка изумленно. Но потом все равно соглашается. Правда, неохотно.

– Ладно. Хорошо.

Его идеальное тело ложится на матрас. Как только голова с темными коротко стрижеными волосами касается подушки, голубые, невероятно красивые, глаза закрываются. Но он не спит. Точнее, даже не засыпает. Я замечаю, как он дергает указательным пальцем левой руки, которая лежит на его животе.

– Чего ты пялишься на меня? – не распахнув веки, говорит Аарон.

Я вздрагиваю, опустив голову, и прочищаю горло.

– Извини, просто… хм, извини…

Я тоже ложусь. На бок. И даже не думаю снимать хоть что-то из гардероба. Кроме, разумеется, бежевых балеток. Они уже давно валяются у изножья матраса. Я еще ничего не ела, но мне и не хочется. Сначала я плакала и не могла успокоиться, а теперь я не смогу заснуть, потому что буду думать обо всем, что сказал Рон. Для меня это, как ни удивительно, стало очень важно.

Я поднимаю веки, когда звуки скольжения по ткани заставляют меня сделать это. Наши матрасы с Аароном расположены очень близко. Можно их просто соединить. Сейчас он лежит на боку, так же как и я. Он подпирает голову рукой и смотрит прямо на меня. Я не могу оторвать взгляда от него, хотя мне нужно сделать это. Нужно. Я и так слишком часто позволяю себе думать о нем.

– С тобой очень сложно, – говорю я, сказав то, что думаю.

Это можно назвать прогрессом? Я сказала то, что хотела сказать, и не стала себя ругать за это после.

Аарон кивает с улыбкой, будто давно об этом знает:

– Потому что я говорю правду.

Немного погодя, он уверенно спрашивает:

– Так чего же ты хочешь? – Я уже собираюсь разглагольствовать о жизни, но потом парень добавляет: – Прямо сейчас.

Дыхание учащается, и я не могу не посмотреть на его ширинку. Стояк еле заметен, но он есть. Это просто инстинкты, которые нужно игнорировать.

«Так чего же ты хочешь?», – звучит у меня в голове, когда я возвращаюсь взглядом к его красивому лицу.

Аарон больше не произносит ничего. Ему не нужно разрешения, он просто быстрым движением оказывается на мне и пригвождает мои руки своими ладонями к довольно мягкому матрасу. Его язык моментально врывается в мой рот, и Рон определенно не собирается останавливаться. Он целует меня так, как будто это в последний раз. Как будто у него больше никогда не будет возможности сделать это, увидеть меня снова, прикоснуться ко мне. Наши языки сплетаются, и парень протяжно стонет, когда я отвечаю на его страстный поцелуй. Он продолжает держать мои руки, однако я точно не собираюсь его отталкивать. Я раздвигаю ноги; плавно он опускает бедра между ними. Теперь я могу чувствовать его эрекцию. Поцелуи такие настойчивые, что я увлажняюсь сразу же. У меня просто не остается выбора. Аарон получает в подарок от меня вздох, когда его руки блуждают по моему телу, разрешая моим пальцам, наконец, схватиться за его волосы на голове. Галлахер сильно сжимает мою грудь через ткань футболки и лифчика. Его губы спускаются к шее, чуть позже – ключицам.

– Пожалуйста, разреши нам сделать это, – шепчет он мне в ухо, лаская мочку, в то время, как его большой палец пробирается к моему соску.

Я закусываю нижнюю губу, сдерживая громкий стон, когда он так чувствительно тянет сосок, ласкает его, потом снова тянет, принимаясь после выкручивать его между указательным и средним пальцами.

Его губы вновь находят мои, и Рон шепчет между поцелуями:

– Она такая большая, – хвалит он, сжимая мою грудь обеими ладонями. – Я хочу тебя. Я безумно тебя хочу. Обещаю… – Поцелуй такой глубокий, что дышать мне теперь крайне тяжело. – Обещаю, я буду делать все медленно… ты не почувствуешь боли… я обещаю.

Я никогда не думала, что отдам девственность такому парню, как Аарон. Но сейчас я так уязвима, что не могу отказать ему. Даже если мозг будет настаивать на этом, я просто не смогу.

Рон трется промежностью о мою промежность, не прерывая горячего поцелуя. Первый мой оргазм может произойти от просто его прикосновений, когда он даже не будет во мне. Клянусь, это может случиться вот-вот…

– … Да, пап, я же сказал, что привезу тебе их сейчас… Зачем ты звонишь мне каждые пять минут? Я заберу эти хреновы документы и привезу тебе их, хорошо?… – звучит где-то за дверью, где-то не очень близко и не очень далеко.

Аарон, похоже, не слышит того, что слышу я. Он ласкает мою шею, но я насторожилась, потому что мне не могло это показаться. Я пытаюсь оттолкнуть Галлахера, но моих попыток он, наверное, даже не чувствует.

– Аарон… – хриплю я, – … подожди… Аарон…

– Ладно, прости… Папа! Это просто слово, его все употребляют.

Мужской голос сопровождается звуками поворачивания ключа в замочной скважине.

– Да, ключ подошел, – устало откликается человек за дверью. – Все, давай поговорим, когда я привезу тебе документы, па.

В этот раз мне не нужно ни о чем предупреждать Рона. Он сам вскакивает на постели, в точности, как и я, когда дверь отворяется. Я быстро привожу себя в порядок, приглаживая волосы руками. В подсобку заглядывает красивый молодой парень. Его светлые волосы стоят торчком, а в ухе блестит маленькая серьга. С высоты своего роста он нас оглядывает, явно находясь в нешуточном ступоре.

– Эмм… – растерянно моргает ярко-зелеными глазами. – Что-то я не понял…

Воспользовавшись крайне сложной ситуацией и уязвимостью Аарона, я поднимаюсь на ноги с бешеной скоростью, вылетаю из подсобки, хватаю свой разряженный телефон с подоконника и бегу вперед по коридору.

Вслед мне раздается крайне раздраженное:

– Черт!

И очень сердитое:

– Агнес! Вернись!

Ну конечно, мистер Галлахер… Ну конечно…

Глава 13

Агнес

Я выбегаю на улицу, словно ошпаренная. Просто, когда четыре пары ног бегут за тобой, чувствуешь себя очень даже неловко. Хотя о чем это я? Что за «неловко», «неудобно», «неприятно» проносится у меня в голове? Боже ты мой! Я чувствую себя просто ужасно! К счастью или, к сожалению, плакать я больше не могу. Может, это из-за адреналина в крови? Может, когда я окажусь в своей комнате в доме тети Эннис, я смогу почувствовать все разочарование и боль сегодняшнего дня? Но когда же я, наконец, окажусь в своей комнате? Мне это, если честно, просто необходимо. Особенно, после того, что произошло между мной и Аароном только что. Ладно, хорошо, нужно занять мои мысли чем-то, пока я бегу по бесконечной парковке в сторону леса. Мне стоит понять, что происходит у нас с Галлахером. А что, собственно, происходит с ним?

Мозговой кавардак не помогает. Все, что сейчас атакует мои размышления – это:

– Аарон прочел весь мой дневник;

– Аарон убил мою мечту, которой достаточно много лет, чтобы она могла официально считаться целью моей молодости;

– Аарон собирался лишить меня девственности…

Я не понимаю, что происходит, черт возьми, но никто и никогда не целовал меня так. Я не понимаю, почему позволила ему это. Почему я не оттолкнула его? Может, это из-за его слов? Может, из-за того, что, насколько бы не были его догадки обо мне абсурдны, он пытался все же меня понять? Я не знаю… Мне показалось, что он – это больше, чем он хочет из себя представлять. То есть, я хочу сказать, что он совсем не такой, каким хочет, чтобы его знали. Да, Аарон ублюдок! Но, если рассуждать логично, он был в чем-то прав… Эти его слова не оставили меня равнодушной. Я протираю лицо руками, останавливаясь около железной сетки, которой огражден весь периметр около бывшего значимого здания этого города. Я прикасаюсь ладонью ко лбу, чувствуя, как вспотела. Я ненавижу Джека, ненавижу Рона, и, черт подери, эти глупые мысли о том, что Рон хоть в чем-то прав, обязаны покинуть мою голову! Немедленно!

Вдруг большая мощная ладонь хватает меня за локоть, поворачивая к себе. Это Аарон. Дьявол. Его футболка надета второпях, видимо, поэтому она не прикрывает слегка низ живота, и выглядит мятой. Позади брюнета оказывается блондин. Он бежал прямо за ним, и теперь, добравшись до нас, складывается пополам, упирая ладони в колени, пытаясь отдышаться.

– Отпусти меня! – рычу я, вырывая руку.

Но Рон непреклонен, его захват такой сильный, что, могу поклясться, останется синяк.

– Что с тобой, твою мать? – рычит он в ответ.

Я не собираюсь скромничать, как сделала бы раньше – да, я стану задевать скандал прямо у незнакомого парня на глазах.

– Что со мной?! Ты сдурел? Ты меня буквально похитил! – я ору, пытаясь оттолкнуть Аарона от себя.

– Ой, – морщит носом парень, закатывая голубые глаза, – не преувеличивай. Просто запер тебя в кладовке, чтобы защитить от себя самой, между прочим.

Я вздыхаю так, словно мне только что дали пощечину. Защитил от себя самой? С ним все в порядке?

– Ты угробил мою мечту!

– Слово «мечта» прозвучало сегодня из твоих уст, как минимум, двадцать раз, – облизнув губы, качает Рон головой. – Давай вместе подумаем над синонимами?

Он просто надсмехается надо мной.

Как он смеет?

Аарон входит в список людей, которых я хочу убить. И угадайте, из скольких человек этот список состоит? Все верно – из одного. Хотя нет, Джека тоже можно туда вписать.

– Погоди, погоди, – встревает милый блондин, сверкая зелеными глазами.

Он подходит ближе, и солнце за его спиной, что вот-вот зайдет за горизонт, больше не оттеняет его прекрасного лица. Да, он по-настоящему красив.

– Я правильно понимаю, что ты запер девушку в старом затхлом здании? – говорит он, указывая пальцем на Галлахера.

– Нет, не правильно! – скрипит зубами тот, отбивая руку блондина. – Что ты вообще делаешь в Палм-Бей, Брис?

Брис? Интересное имя.

– Почему ты вернулся из Франции? Твоя мамочка решила, что лучше тебе жить в штатах с отцом? – голос Аарона холодный и звучит саркастично.

– Нет, – отвечает Брис, играя желваками. – Моя мать в курсе, что отец тоже нуждается во мне, как и она. Я их общий сын.

Брис нервничает, и мне кажется, что внимание Рона от меня переключилось на человека, неожиданно спасшего меня от заключения.

– По-моему, мистер Макензи прекрасно справляется со своей должностью мэра города. В роли помощника он в тебе однозначно не нуждается. А в роли любимого сыночка… – Рон сощуривается, делая вид, что задумался. – Разве не он отправил тебя во Францию два года назад?

Я замечаю, что Брис сжимает кулаки, делая шаг вперед. Он готов врезать парню перед собой. И я даже не стану его останавливать. Галлахер это заслужил. Я не понимаю, что не поделили эти двое. Но теперь хотя бы мне ясно, почему у Бриса есть ключи от кладовки здания, что возвышается перед нами. Его отец – мэр Палм-Бей , и его сын просто искал бумаги по указанию папы. Все просто. Однако теперь мне приходится лицезреть ссору двух взрослых мужчин. Брис, кажется, ровесник Аарона. Я могу ошибаться.

– И не отправил бы, если я по твоей вине не разбил его машину. Ты просто придурок, самовлюбленный идиот! – Он толкает Рона.

Но тот не остается в долгу, и толкает Бриса в ответ.

– Как и ты, понял? Ты слишком много о себе думал, и мои ребята просто выехали тебе навстречу, чтобы напугать…

– Напугать? – ревет Брис. – А если бы я погиб?

– Не погиб же… – вновь закатывает глаза Рон.

Да я сама готова ударить его за это. Но сын мэра меня опережает. Он заводит руку назад и со всей силы бьет по челюсти Аарона. Парень отлетает к железной сетке, держась за подбородок рукой. Его губа кровоточит. Глаза налились кровью. Как только он приходит в себя, выравнивает плечи и делает всего пару шагов, чтобы встать лицом к лицу к Брису. Они одинакового роста, но из-за того, что светлые волосы блондинка стоят торчком, он кажется немного выше Аарона. Совсем чуть-чуть. В ухе Бриса, и правда, красуется сережка, но это не делает его менее привлекательным в моих глазах. Думаю, что если бы мы познакомились в другой ситуации, я была бы рада подружиться с ним.

Все-таки решаю вмешаться, пока не стало очень поздно.

– Эй-эй-эй, – втискиваюсь между ними и кладу ладонь на грудь Рона, от чего он вздрагивает. – Прекратите это, ясно?

Брис не спорит со мной. Он, явно того не желая, отходит немного назад, все так же упирая руки в бедра. А Аарон продолжает сверлить его взглядом.

– Мы с тобой еще не закончили, Макензи, – говорит он угрожающим тоном.

– Конечно, – соглашается Брис, а потом обращается ко мне: – Он к тебе приставал?

Я опускаю руку вниз и упираюсь спиной в сетку.

Что мне ответить? Не совсем? Я была не против? Я хотела, чтобы все продолжилось?

– То, что было между нами, тебя не касается, – ворчит Рон, поправляя футболку.

Он достает телефон из кармана, смотрит на экран, проведя по нему пальцем, а потом снова прячет мобильный.

– Если ты запер ее, меня это касается. Она может обратиться в полицию, Галлахер, – уверенно заявляет Брис, взмахнув рукой. – Он пытался тебя изнасиловать? – Его слова звучат напряженно, когда он концентрирует свой взгляд на мне. – Скажи мне правду.

Я выдыхаю:

– Нет, конечно. Он не пытался. Все было… – Я не могу произнести то, что собираюсь, в особенности, когда взгляд Рона непоколебим.

Он не пытается его отвести. Он просто ждет, что я скажу дальше.

– Все было… по взаимному желанию.

Я смущенно прячу глаза за ресницами, но прежде успеваю заметить, как ухмыляется Аарон.

– Тогда я ничего не понимаю. – Брис садится на капот белого BMV, который, вероятно, принадлежит ему.

Я видела машину краем глаза, однако только сейчас обратила на нее пристальное внимание. Она, словно новая. Слово только из салона.

Макензи складывает руки на груди, а я спешу объяснить:

– Сегодня я должна была пройти танцевальный конкурс, но Аарон решил этому препятствовать, и вот теперь… – я пожимаю плечами, замявшись. – Теперь я как бы здесь… И я не хочу обсуждать то, что ты видел, ладно? Это, правда, тебя не касается.

Аарон довольно хмыкает, прислоняясь правым бедром к железной сетке рядом со мной.

– Почему ты ломаешь жизнь всем? – хмурится Брис, раздраженный поведением Галлахера.

Рон морщится, прижимая палец к раненной губе.

– Отвали, понял? У меня с ней свои счеты.

– Интересно, какие же? Чем тебе девушка-то не угодила?

Ох, если бы он только знал…

– Я сказал, это не твое дело! – резче отвечает Рон, выпрямляясь.

Я, грустно улыбнувшись, отхожу от ребят и иду вперед, в надежде, что ни один из них не пойдет за мной. Поворачиваюсь лишь только для того, чтобы сказать Макензи:

– Все нормально, Брис. Теперь мы с ним квиты.

Меня утешает лишь одна мысль о том, что родители Аарона по плану должны вернуться сегодня из Европы. Это значит, что Галлахер младший больше не будет моим начальником. Это значит, что мне не придется больше работать горничной. Я так надеюсь на это.

Телефон разрядился. Я даже не знаю, как добраться до дома. Не могу позвонить хоть кому-то, чтобы уехать отсюда. И тут за моей спиной разносятся голоса: