Текст книги "Песочный человек"

Автор книги: Ларс Кеплер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 28 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]

Глава 74

Следственная группа состояла из тридцати двух человек – гражданских специалистов, сотрудников Государственной уголовной полиции и отдела разведки, следователей и членов Государственной комиссии по расследованию убийств.

На стенах просторного кабинета на пятом этаже висели карты местностей, где пропадали и обнаруживались жертвы Вальтера – соответствующие точки были отмечены на картах. От цветных фотографий похищенных тянулись целые пучки стрелок – родственники, коллеги, друзья.

Полиция тщательно проверяла старые допросы родственников жертв и проводила новые. Члены группы изучали судебно-медицинские и криминалистические протоколы, опрашивали окружение жертвы, от ближайших родственников до людей, находящихся на периферии.

Йона стоял у окна в свете зимнего солнца и читал распечатку последней беседы с Микаэлем Колер-Фростом. После чтения в группе воцарилось мрачное настроение. Рассказ Микаэля никак не сдвинул расследование с места.

Когда специалисты очистили речь Микаэля от всего, что выражало тревогу и неуверенность, от его заявления почти ничего не осталось.

– Ничего, – проворчал Петтер Неслунд и свернул бумаги в трубку.

– Он говорит, что чувствует, как шевелится сестра, как она ищет его, проснувшись в темноте. – У Бенни было грустное лицо. – Он чувствует – сестра надеется, что он вернется…

– Ни черта я в это не верю, – перебил Петтер.

– Будем исходит из того, что Микаэль говорит правду, так или иначе, – сказал Йона.

– Но все эти сказки про Песочного человека… – фыркнул Петтер. – Хочу сказать…

– И про Песочного человека – тоже, – заметил комиссар.

– Он же говорит о сказочном персонаже! Нам что, допросить всех продавцов барометров?..

– Я уже составил список производителей и розничных продавцов, – улыбнулся Йона.

– Да что за…

– Я в курсе, что продавец барометров – это из сказки Гофмана. Я знаю, что мать Микаэля рассказывала детям перед сном сказку о Песочном человеке, но это не отменяет того, что Песочный человек существует в реальности.

– Ни хрена у нас нет, вот что надо признать. – Петтер бросил скрученный в трубочку протокол допроса на стол.

– Почти ничего, – терпеливо поправил Йона.

– Микаэлю дали снотворное, когда перемещали в капсулу, дали снотворное, когда уносили оттуда. – Бенни со вздохом провел рукой по своей лысой голове. – Мы не можем даже приблизительно очертить какое-нибудь место. Фелисия, вероятнее всего, находится в Швеции, но и этого мы не знаем наверняка.

Магдалена подошла к маркерной доске и написала в строчку все, что было известно о капсуле: бетон, электричество, вода, бактерии легионеллы.

Так как Микаэль не видел сообщника Вальтера и не слышал его голоса, члены группы знали только, что сообщник – мужчина. Всё. Микаэль был уверен, что кашель, который он слышал, – мужской.

Все остальные приметы были почерпнуты из детских фантазий о Песочном человеке.

Йона вышел из кабинета, спустился на лифте вниз, покинул полицейское управление. Поднявшись по Флеминггатан, он прошел по мосту Санкт-Эриксбрун и оказался в Биркастане.

В мансардном этаже дома номер девятнадцать по Рёрстрандсгатан располагалась “Афина Промахос”.

Афиной Промахос называлось изваяние Афины Паллады в виде прекрасной девы с копьем и мечом, богини битвы.

“Афиной Промахос” назвали секретную группу наблюдения, созданную для обработки материала, который, как ожидалось, добудет отправленная в больницу Сага Бауэр. Группы не существовало ни в приказах, ни в статьях расходов как уголовной полиции, так и Государственной службы безопасности.

Группа состояла из комиссара уголовной полиции Йоны Линны, Натана Поллока из Государственной комиссии по расследованию убийств, Коринн Мейру из Службы безопасности и эксперта-криминалиста Юхана Йонссона.

Как только Сага окажется в специальном отделении Лёвенстрёмской больницы, члены группы будут круглые сутки принимать, обрабатывать и анализировать услышанное.

В состав “Афины Промахос” входили также трое сотрудников розыскного отдела. Сидя в принадлежащем больничной администрации микроавтобусе, они обрабатывали записи с оптоволоконного микрофона. Все материалы записывались на жесткий диск, шифровались и переправлялись на компьютер “Афины Промахос” с задержкой в десятую долю секунды.

Глава 75

Андерс снова взглянул на часы. Нового пациента из закрытого корпуса Сетера уже везли в изолятор специального отделения Лёвенстрёмской больницы. Отвечающие за его перевозку служащие пенитенциарного ведомства предупредили, что пациент беспокоен и агрессивен. В машине ему дали десять миллиграммов стесолида, и Андерс приготовил шприц, в котором было еще десять миллиграммов. Немолодой санитар по имени Лейф Райяма выбросил упаковку из-под иглы в мусорную корзину и встал, широко расставив ноги, готовый ко всему.

– Вряд ли ему понадобится больше. – На этот раз беззаботная улыбка у Андерса вышла неубедительной.

– Обычно это зависит от того, насколько они спокойны во время досмотра, – сказал Лейф. – Я стараюсь думать, что мое дело – помогать людям, которым пришлось тяжко… даже если они не хотят, чтобы я им помогал.

Сидящему по ту сторону армированного стекла охраннику сообщили, что тюремный автобус уже подъезжает. Где-то металлически загремело, раздался приглушенный крик.

– Здесь всего один пациент, – сказал Андерс. – Пока не соберутся все трое, никто не сможет сказать, как оно будет.

– Да все нормально будет, – улыбнулся Лейф.

Андерс взглянул на широкий монитор, отображавший лестницу. Двое охранников вели пациента, который явно не мог идти сам. Грузный мужчина со светлыми усами и в очках, съехавших на кончик узкого носа. Мужчина жмурился и потел так, что по щекам текли ручейки. Ноги у арестанта подгибались, но охранники не давали ему упасть.

Андерс коротко глянул на Лейфа. Оба услышали, как светловолосый пациент что-то растерянно бормочет. Что-то о мертвых рабах и что он описался.

– Я стою и писаю на колени, и…

– Спокойней, – велели охранники и положили его на пол.

– Ай, больно, – захныкал пациент.

Охранник за стеклом поднялся и забрал документы у водителя.

Пациент, задыхаясь, с закрытыми глазами лежал на полу. Андерс объявил Лейфу, что дополнительная доза стесолида не понадобится, и сунул пластиковую карточку в дверной сканер.

Глава 76

Юрек Вальтер размеренно шагал по беговой дорожке. Лица не было видно, но спина двигалась с сухой целеустремленностью.

На центральном посту охраны Андерс и руководитель службы безопасности Свен Хоффман смотрели на мониторы, показывающие комнату дневного пребывания.

– Ты знаешь, как поднимать тревогу, как отчитываться, почему пришлось поднять тревогу, – говорил Хоффман. – А когда кто-то является к пациентам, посетителя должны сопровождать санитары.

– Знаю, – с легким нетерпением ответил Андерс. – И сначала следует запереть одну бронированную дверь и только потом открывать следующую.

Хоффман кивнул:

– Охранники будут здесь через пять минут после сигнала тревоги.

– Не будет у нас никакой тревоги. – Андерс посмотрел на монитор: новый пациент входил в дневную комнату.

Оба наблюдали, как новенький садится на коричневый диван, прижав ладонь ко рту, словно сдерживая рвотные позывы. Андерс вспомнил строки из больничного журнала Сетера: агрессивный, повторяющиеся психозы, антисоциальное расстройство личности.

– Нам надо составить о нем собственное мнение, – заметил Андерс. – И если будет хоть малейший повод, я увеличу ему дозу…

Большой экран компьютера был поделен на девять картинок, по числу установленных в отделении видеокамер. Под наблюдением находилось все: шлюз-камеры, бронированные двери, коридоры, дневная комната и боксы пациентов. Персонала на то, чтобы не спускать глаз с экрана, не хватало, но кто-то всегда сидел на посту в диспетчерской на месте ответственного за отделение оператора.

– У тебя будет много работы, но все обойдется, если персонал научится управляться с этими штуками. – Свен указал на мониторы.

– Нам ведь помогут, когда у нас станет больше пациентов.

– Главный принцип – всегда знать, где находятся пациенты.

Свен щелкнул по одной из картинок. Изображение тут же заполнило весь экран, и Андерс вдруг увидел, как медсестра из психиатрии, Мю, вешает на крючок свой промокший пуховик.

С неожиданной четкостью возникла раздевалка с низкой скамьей, желтыми жестяными шкафчиками, душевой кабиной, дверью туалета и коридором.

Появились очертания большой груди Мю, обтянутой черной футболкой с изображением ангела смерти. Мю торопилась, ее щеки раскраснелись. В волосах поблескивал тающий снежок. Она достала рабочую одежду, разложила ее на скамье, поставила на пол белые тапочки без задников.

Свен щелчком свернул картинку, и на экране снова появилась дневная комната. Андерс заставил себя оторвать взгляд от уменьшившегося квадрата, на котором Мю как раз начала расстегивать черные джинсы.

Он сел и, стараясь, чтобы его голос звучал как можно беззаботнее, спросил, сохраняются ли записи.

– У нас нет разрешения… даже в виде исключения, – улыбнулся Хоффман и подмигнул.

– Жаль, – отозвался Андерс и провел рукой по коротким темно-русым волосам.

Свен стал показывать изображения с остальных камер, помещение за помещением. Андерс сам щелкнул по картинкам, изображавшим коридор и шлюз-камеру.

– Мы видим каждый угол…

В коридоре открылась дверь, зашумел кофейный автомат, и чуть погодя в диспетчерскую вошла Мю.

– Чего сидите в тесноте? – Она улыбалась, на щеках появились ямочки.

– Свен показывает мне систему безопасности, – пояснил Андерс.

– А я думала, вы за мной подглядываете, – укоризненно вздохнула Мю.

Глава 77

Они замолчали, изучая изображение дневной комнаты. Вальтер размеренно шагал по беговой дорожке, а Берни Ларссон медленно съезжал по дивану, пока его шея не легла на низкую спинку. Рубашка задралась, толстый живот двигался в такт дыхнию. Лицо было потным. Берни нервно притопывал одной ногой, уставившись в потолок.

– Что он делает? – Мю посмотрела на коллег. – Что-то все бормочет, бормочет?

– Не знаю, – проворчал Андерс.

Единственным звуком, слышащимся в помещении поста, было тиканье, с которым помахивала лапкой китайская золотая кошка на солнечной батарейке.

Андерс снова вспомнил историю болезни Берни. Двадцать четыре года назад его приговорили к закрытому содержанию в судебно-психиатрической больнице за то, что описывалось как “серия зверских изнасилований”.

И вот он, наполовину съехав с дивана, выкрикивает что-то в потолок. Изо рта брызжет слюна. Он делает агрессивные рубящие жесты руками, сбрасывает диванную подушку на пол.

Юрек Вальтер – как всегда: широкими шагами проходит десять километров по беговой дорожке, останавливает тренажер, сходит на пол и направляется к себе.

Берни что-то кричит ему. Вальтер останавливается в дверях и поворачивается к Берни.

– Что там? – напряженно спросил Андерс.

Свен быстро вызвал по рации двух охранников и сам торопливо вышел. Наклонившись, Андерс увидел Свена на одном из мониторов. Идя по коридору, Свен перекинулся парой слов с другими охранниками, потом остановился перед шлюз-камерой и стал ждать.

Ничего не происходило.

Вальтер так и стоял в дверях, не входя в свой бокс, его лицо было в тени. Он не двигался, но Андерс и Мю видели, что он что-то говорит. Берни полулежал на диване, закрыв глаза и слушая. Вдруг нижняя губа у него задрожала.

Все это заняло меньше минуты. Потом Вальтер повернулся и скрылся в своей комнате.

– Да ну тебя в пень, – пробормотала Мю.

На другой монитор шла запись с камеры, размещенной на потолке. Вальтер медленно прошел к себе, уселся на пластмассовый стул прямо под системой теленаблюдения и уставился в стену.

Вскоре Берни Ларссон встал с дивана. Несколько раз вытер рот и потащился к себе.

На другом мониторе было видно, как Берни подошел к раковине, склонился над ней, умылся. Постоял неподвижно, вода стекала по щекам, потом подошел к двери, ведущей в дневную комнату, положил большой палец руки на дверной косяк и изо всех сил хлопнул дверью. Дверь ударилась о косяк, отскочила, а Берни повалился на колени и завыл.

Глава 78

Было десять часов утра. Косые лучи зимнего солнца освещали Магдалену Ронандер, возвращавшуюся в полицейское управление после занятий йогой. Петтер Неслунд стоял перед подробной картой района частных домов, где исчезли маленькие Колер-Фросты. Наморщив лоб, он прикалывал к карте старые фотографии. Магдалена коротко поздоровалась, бросила сумку на стул и, подойдя к маркерной доске, зачеркнула следы, которые группа отрабатывала вчера. Бенни Рубин, Йонни Исакссон и Фредрик Вейлер сидели за столом для совещаний и записывали.

– Надо по новой прошерстить всех разнорабочих из фирмы “Менге”, которые работали там одновременно с Вальтером, – сказала Магдалена.

– Я с сегодняшнего дня подбираю протоколы бесед с Рикардом ван Хорном, – сказал Йонни, худенький невысокий блондин со стрижкой, как у Рода Стюарта в восьмидесятые.

– Рейдару Фросту сегодня звонили? – Петтер повертел ручку между пальцами.

– Я могу заняться этими звонками, – спокойно ответила Магдалена.

– Спроси, все ли они еще хотят искать Йона Блунда, – сказал Бенни.

– Йона велел все насчет Песочного человека принимать всерьез, – поделился Петтер.

– Я такой классный клип нашел на “Ютьюбе”! – Бенни принялся нажимать кнопки своего телефона.

– Может, обойдемся без этого? – Магдалена водрузила на стол тяжелую папку.

– Да вы видели того клоуна, который удирает от тупых копов? – Бенни отложил телефон.

– Нет, – ответил Петтер.

– Нет, потому что я единственный в этом кабинете, у кого был шанс на него посмотреть, – рассмеялся Бенни.

Магдалена, не сдерживая больше улыбки, открыла папку.

– Кто поможет мне связаться с людьми из окружения Агнеты Магнуссон? Это ее нашли живой в могиле, когда Вальтера взяли в парке Лилль-Янсскуген. И именно ее брат и племянник были найдены мертвыми в зарытом поблизости пластиковом баке.

– Ее мать пропала за несколько лет до этого, а отец исчез незадолго до того, как ее саму нашли.

– Разве не все пропали? – спросил Вейлер.

– Муж остался, – ответила Магдалена, заглянув в папку.

– Вот ужас, – прошептал Фредрик.

– Но ее муж все еще жив, и…

– А от йоги делаются гибкими? – спросил Бенни и хлопнул по столу обеими ладонями.

– Зачем ты это сделал? – искренне удивилась Магдалена.

Глава 79

Магдалена Ронандер поздоровалась с плотной женщиной, которая открыла дверь. От уголков глаз тянулись тонкие морщинки – от смеха, на плече было вытатуировано имя “Сонья”.

Всех людей в окружении Агнеты Магнуссон полиция уже опросила тринадцать лет назад. Эксперты обшарили все дома и квартиры, равно как и все летние домики, сараи, чуланы, игровые избушки, трейлеры, лодки и автомобили.

– Я звонила, – сказала Магдалена, предъявляя удостоверение.

– Конечно, конечно, – кивнула женщина. – Брат ждет вас в гостиной.

Магдалена пошла за ней через дом, построенный в пятидесятые. Из кухни пахло жареным луком и котлетами. В гостиной с темными занавесками сидел на круглом стульчике мужчина.

– Из полиции? – сухо спросил он.

– Да, из полиции, – кивнула Магдалена, подтащила к себе рояльный табурет и села напротив мужчины.

– Разве мы не достаточно наговорились?

Тринадцать лет назад кто-то допрашивал Энгстрёма-брата о событиях в Лилль-Янсскугене, и с тех пор он постарел, подумала Магдалена и мягко заметила:

– Мне нужно знать больше.

Энгстрём покачал головой:

– Мне больше нечего сказать. Все просто исчезли. Исчезли за несколько лет. Моя Агнета… и ее брат, и сын ее брата… и, наконец, Ереми, мой тесть… Он не разговаривал с тех пор… как они исчезли, его дети и внук.

– Ереми Магнуссон, – сказала Магдалена.

– Я много думал о нем… Он страшно тосковал по детям. – Взгляд Энгстрёма обратился внутрь, к воспоминаниям. – Однажды он просто исчез, и он тоже. Потом мне вернули мою Агнету. Но она так и не стала прежней. Так и не стала, – прошептал он.

Магдалена знала, что Йона навещал Агнету бессчетное количество раз, когда та лежала в отделении долгосрочной терапии. Женщина так и не заговорила и умерла четыре года назад. Поражение мозга оказалось столь обширным, что с ней невозможно было общаться.

– Мне бы следовало продать лес Ереми, – сказал Энгстрём. – Но я не решаюсь. Лес давал такой аромат его жизни… Он не хотел, чтобы я сопровождал его в поездках в летний домик, и я там не бывал… а теперь уже слишком поздно.

– Где этот домик? – спросила Магдалена и вынула телефон.

– На севере округа Даларна, по ту сторону холма Транубергет… у меня есть геодезическая карта – может, Сонья найдет.

Охотничьего домика в списке мест, обследованных криминалистами, не оказалось. Мелочь, но Йона заявил, что полиция не может себе позволить пренебречь хоть чем-нибудь.

Глава 80

Между темных сосновых стволов, по глубоким сугробам ехали на снежных скутерах полицейский и эксперт-криминалист. Иногда они разгонялись и на скорости проскакивали длинные участки просек или волоков, и тогда позади них поднимались облачка дыма и снега.

В Стокгольме решили, что необходимо проверить охотничий домик возле Транубергет. Домик этот определенно принадлежал Ереми Магнуссону, пропавшему тринадцать лет назад. В Управлении уголовной полиции полицейскому и криминалисту поручили внимательно обследовать место, сделать видеозапись и фотографии. Следовало взять и тщательно запечатать пробы, проверить отпечатки и биологический материал.

Мужчины на скутерах знали: полиция Стокгольма надеется найти в домике что-то, что прольет свет на исчезновение Ереми и членов его семьи. Конечно, наведаться в охотничью избушку следовало тринадцать лет назад, но в то время никто в полиции не знал о ее существовании.

Рогер Хюсен и Гуннар Эн ехали бок о бок вниз по склону лесной опушки, в полосках света, и наконец оказались на болоте. Светило солнце. Неподвижный лес вокруг был ослепительно-белым. Полицейские быстро проскочили по льду, свернули на север и углубились в лес, снова ставший густым.

Деревья на южной стороне Транубергет так разрослись на диком приволье, что полицейские чуть не пропустили дом. Низенькая бревенчатая избушка вся была занесена снегом. Снег замел окна и метровыми сугробами лежал на крыше.

Виднелись только несколько серебристо-серых бревен в кладке стены.

Полицейские слезли со скутеров и стали расчищать дорожку к домику.

Выцветшие занавески скрывали, что таится внутри.

Солнце опустилось, лучи потянулись над верхушками деревьев к обширному болоту.

Полицейские наконец расчистили дверь. Оба взмокли, у криминалиста Гуннара Эна чесался лоб под шапкой.

Деревья сцеплялись ветками, скрипели, отчего место казалось заброшенным.

Полицейские молча раскатали перед дверью рулон целлофана, поставили коробки, рядком составили специальные блоки, чтобы не затоптать пол, и натянули защитные комбинезоны и перчатки.

Дверь оказалась заперта. Ключа не было ни на гвоздике, ни под козырьком.

– Дочь нашли в Стокгольме зарытой в землю заживо. – Рогер коротко глянул на коллегу.

– Я слышал, – ответил Гуннар. – Но мне-то что.

Рогер ударил ломом в щель возле замка и надавил. Из дверной рамы посыпались щепки. Рогер ввел конец лома поглубже, еще надавил. По раме пошли трещины, полетели длинные щепки. Рогер потянул дверь, а потом рванул изо всех сил. Дверь подалась и тут же снова захлопнулась.

– Вот дерьмо, – прошептал Рогер под защитной маской.

В воздух от резкого движения взметнулась многолетняя пыль. Буркнув, что все бессмысленно, Гуннар протиснулся в темный дом и поставил на пол два блока.

Рогер распаковал камеру и передал ее товарищу. Тот нагнулся, проходя под низкой притолокой, и встал на первый блок.

В избушке была кромешная темнота. В глотке царапало от кружившейся в воздухе пыли.

Гуннар нажал кнопку записи, но фонарик на камере не загорелся.

Гуннар попробовал просто записывать все вокруг, но вокруг были лишь какие-то темные массы.

Дом походил на темный, мрачный аквариум.

Посреди комнаты угадывалась большая странная тень, словно огромные напольные часы.

– Что там? – крикнул с улицы Рогер.

– Дай мне фотоаппарат.

Гуннар передал напарнику видеокамеру и забрал у него фотоаппарат. Посмотрел в видоискатель, но увидел лишь темноту и решил сделать снимок наугад. Вспышка залила помещение белым светом.

Увидев прямо перед собой длинного тощего человека, Гуннар заорал. Он сделал шаг назад, споткнулся, уронил фотоаппарат, взмахнул рукой, чтобы удержать равновесие, и перевернул вешалку.

– Что за черт…

Он попятился, ударился головой о притолоку и оцарапался острыми щепками, торчащими из дверной коробки.

– Что, что случилось? – спросил Рогер.

– Там внутри кто-то есть. – Гуннар нервно ухмылялся.

Рогер зажег фонарик камеры, осторожно открыл дверь и медленно нагнулся в темноту домика. Поскрипывал пол под блоками. Луч света шарил по пыли и мебели. Ветка царапала окно, словно беспокойно стучалась в дом.

– Олрайт, – выдохнул Рогер.

В бледном свете камеры он увидел, что с потолочной балки свисает человек. Несчастный покончил с собой давным-давно. Тело было тощим, сморщенная кожа обтянула лицо. Черный рот широко раскрыт. На полу валялись два кожаных сапога.

Дверь за спиной у полицейского скрипнула – это вернулся Гуннар.

Солнце ушло за деревья, и в окнах стало черно. Полицейские осторожно расстелили под телом мешок для перевозки трупов.

Ветка снова стукнула в окно, плавно процарапала по стеклу.

Рогер потянулся, чтобы подержать труп, пока Гуннар обрезает веревку, но когда он коснулся тела, голова самоубийцы отделилась от шеи. Череп со стуком ударился о дощатый пол, пыль снова взметнулась в воздух, и беззвучно закачалась старая петля.