Текст книги "(Не)нужная истинная, или Хозяйка боевой академии (СИ)"

Автор книги: Лариса Петровичева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 9 страниц)

Мы переглянулись. Еще один глубозеркальный призрак? Многовато их тут, на мой вкус.

– Вовремя я приехала! – радостно заявила Джейн. – Помогу вам поймать эту дрянь, кем бы она ни была.

– И я всегда об этом говорил! – донеслось из кабинета, и я даже присела, хоть и так сидела. Никогда бы не подумала, что у Мартина может быть такой голос: низкий, рыкающий, заставляющий закрывать голову. – И вы не можете диктовать мне, что и как делать в моей академии, пока это не нарушает законодательства!

– Вообще министр хочет уволить старых преподавателей, – едва слышно сообщил секретарь. – Госпожу Патрицию тоже. Мол, надо вливать новую кровь, прореживать ряды, давать дорогу молодым…

Джейн выразительно завела глаза к потолку.

– Конечно! Как вы думаете, почему я в начале учебного года здесь, а не в лектории? Потому что меня поблагодарили за годы отличной работы и заменили на какую-то родственницу замминистра, которая не умеет держать в руках волшебную палочку.

Я удивленно посмотрела на свекровь, отказываясь понимать.

– Как вас могли уволить? Вы же магическая величина, авторитет…

И это не было попыткой подольститься.

– Вот так, – Джейн щелкнула пальцами, будто что-то сбрасывала. – Так что я теперь официально на пенсии. Рада, честно говоря, что сынище там не сдается и сражается.

Открылась дверь, Мартин вышел в приемную и Джейн поднялась к нему и обняла.

– Вот и он. Сынище, я очень рада тебя видеть. И слышать, как ты гоняешь министерство, тоже.

– Мама, – улыбнулся Мартин. – Рад, что ты приехала так быстро.

Мы прошли в кабинет, где в воздухе плыл едва уловимый запах гари, и Мартин неохотно сообщил:

– Мне пытаются навязать новых преподавателей и заставляют избавляться от старых. Я пока держусь, но министр сказал прямо, что не любит строптивых подчиненных. Так что, возможно, я тут ненадолго.

Я посмотрела на Мартина со страхом и надеждой и сказала:

– Мы что-нибудь обязательно придумаем. Не пропадем. Откроешь частную академию, в конце концов.

– А для начала давайте разберемся, кто же все-таки здесь ходит в зеркалах, – добавила Джейн. – Мне это все очень не нравится.

***

Для первого эксперимента с зеркалами мы выбрали вечер. Джейн сказала, что именно вечером существа, которые бродят по ним, поднимаются к поверхности из глубины так, что их можно зафиксировать и изучить.

Чем больше мы общались, тем больше мне нравилась свекровь. Искренняя, энергичная, сильная, она не навязывала свою точку зрения, не требовала кланяться ей в ноги просто по факту существования на земле и не пыталась установить свои порядки и в академии, и в семье.

Что касается академии, то Мартин выглядел очень угрюмым. После обеда, когда у ректора выдалось немного свободного времени, мы вышли в сад, и он признался:

– Я очень хочу сохранить академию. Но боюсь, у меня не получится. Министерство еще поспорит со мной, а потом просто пришлет сюда нового ректора и компанию преподавателей.

Я поежилась. Звучало неприятно.

– Госпожа Джейн предложила отличный выход, – заметила я. – Частная академия. В которой будут не приятели министра и не дяди племянники, а мастера своего дела. Вот увидишь, у тебя тогда отбою не будет от учеников.

– Это верно, – согласился Мартин. – Я тогда забрал бы и мать, и госпожу Патрицию… да всех! Хотят новых преподавателей, пусть ищут весь коллектив среди учебного года. Вопрос в другом. В государственной академии обучение не такое дорогое. А в частной мне придется брать с ребят приличные деньги.

Я вздохнула. Да, тогда вряд ли те девушки, которые давеча играли в мяч и нашли тело Норберта, смогут тут учиться. Выглядели они, мягко говоря, небогато.

– Ты же дракон, – напомнила я. – Понимаю, что тратить собственные средства на студентов это не то, чего хотелось бы дракону, но…

Все драконы прижимисты. Они любят золото, но не желают с ним расставаться. Впрочем, если нужно потратиться, чтобы показать себя и утереть нос соседям, то в этом драконам равных нет. И они устроят и свадьбу на несколько тысяч человек, и именины, на которых будут разбрасывать золото из окна – лишь бы все кругом завидовали.

Мартин улыбнулся.

– Кажется, настало время признаться. Я не самый богатый дракон. Вернее, даже так: я совсем небогатый дракон.

Я вопросительно подняла бровь. Меня не интересовали деньги моего Истинного. Понадобятся – я сотку несколько заклинаний для системы безопасности какого-нибудь банка и получу приличный гонорар. Но небогатый дракон – это же нелепица какая-то.

– Как же так получилось? – с улыбкой поинтересовалась я и тотчас же добавила: – Не подумай, что я корыстна. Просто интересно.

– Я отдал значительную часть семейного состояния на детскую больницу в Гевиране, – ответил Мартин. – Там лечили детей с опухолями… а потом решили, что у королевства много других мест, в которые можно вложить деньги. И я решил, что так не должно быть. Мать меня поддержала.

– Прекрасное решение! – искренне сказала я. Вот как его не любить и не уважать после такого? Даже если бы Мартин не был моим Истинным, я все равно полюбила бы его всем сердцем – просто потому, что он был искренен и добр.

И добавила:

– Ты все сделал правильно. А с деньгами… ну, еще придумаем что-нибудь. Не пропадем. И академия не пропадет.

Мартин рассмеялся и приобнял меня за плечи.

– Я смотрел на семейную жизнь родителей и думал, что это огромный труд, жить с кем-то. Постоянно идти на компромисс и примиряться с несовершенствами. И теперь удивляюсь, что все так легко!

– Твои родители были истинными? – спросила я.

– Нет. Они слишком горячие драконы. Постоянно кипели, скандалили, ругались. Сейчас я даже не знаю, в какой части света путешествует отец.

– Зато я знаю, где мой, – вздохнула я. – Горюет о Норберте. Ну… впрочем, он не знает, о чем именно горюет.

– И хорошо, что этого никогда не случится, – серьезно произнес Мартин.

Именно отец Мартина, господин Бруно Грюнвальд, создал методику изучения существ, которые обитали в зеркалах. Вечером, после ужина, когда я дала задания домовым и пришла в ректорат, там уже все было готово для работы. В зале для заседаний сдвинули мебель к стене, в самом центре установили большое зеркало, и Джейн вычерчивала последние руны на его поверхности. Они наливались неприятным зеленоватым светом и погружались в глубину.

– Ну вот! – довольно воскликнула она, сделав несколько шагов назад и рассматривая свою работу. – Бруно тот еще, конечно, фрукт и овощ, но его система рун всегда работала отменно!

Джеррит, который вызвался помогать, натурально мотал на ус все сказанное. Я вспомнила его руку, обгоревшую до костей во время охоты на глубозеркального призрака, и поежилась.

– То есть, для охотника это безопасно? – поинтересовался Джеррит и, когда Джейн утвердительно качнула головой, довольно воскликнул: – Прекрасно, теперь не придется сгорать, когда ловишь глубозеркальных призраков!

Джейн посмотрела на него, как на дурачка.

– Вы что, руками их ловите? – осведомилась она таким тоном, словно в бальном зале кто-то сделал лужу.

– А чем же? – ответил Джеррит вопросом на вопрос. – Удочек для этого не придумано.

Джейн выразительно закатила глаза.

– Вот вам удочка, методике уже десять лет.

– Долго же новости к нам едут из столицы! – рассмеялся Джеррит и вдруг посерьезнел и указал на зеркало. – Смотрите-ка. Началось.

Зеркальная гладь пошла волнами. Послышался треск, в лицо повеяло морозом, и я почувствовала, что падаю.

***

Сначала было очень темно и очень холодно.

Я лежала на чем-то твердом. Таком твердом, что все тело наполняла боль.

Потом она сгустилась в правой щиколотке и, окончательно очнувшись, я поняла, что меня держат за ногу чьи-то костистые пальцы.

Первым порывом было завизжать и задергаться, но я сумела его подавить. Открыла глаза, увидела тусклые серые сумерки и медленно перевела взгляд на ногу.

Я лежала на мраморном полу, и нога попала в извивающуюся старую ветку. Здесь было множество корней и ветвей, но иссохших и изломанных.

Осторожно освободившись, я поднялась на ноги и огляделась. Если сначала мне было страшно, то теперь страх отступил перед жаждой приключений и открытий.

Я в зазеркалье! В удивительном и пугающем мире, населенном чудовищами! Я читала о нем в учебниках и монографиях, но и подумать не могла, что однажды окажусь здесь.

Всего двое исследователей сумели проникнуть в зазеркалье и вернуться. Один сошел с ума, второй написал книгу и больше никогда не смотрел в зеркало.

Интересно, смогу ли я соткать здесь чары, и какими они будут?

Заклинания ложились очень легко, словно само зазеркалье помогало мне правильно прокладывать нити. Я укрепила защиту, подвесила колокольчики безопасности – отлично, теперь никакая тварь не подберется ко мне втихаря. Колокольчики загремят так, что всем призракам станет тошно.

Очередное заклинание легло мне в руку коротким мечом. Другое повисло золотым шариком, озаряя зазеркалье, и я решила, что выглядит это место очень скучно. Пыль, паутина с безжизненно повисшими пауками, золотые монеты…

Золотые монеты?!

Я шагнула вправо, нагнулась и подняла с пола пару тяжелых кругляшей. На аверсе была выбита сова с изумрудными глазами, на реверсе красовалась башня. Кроны короля Веревельта из прошлого века, стоили они целое состояние.

Может, если походить по зазеркалью, я смогу набрать достаточно денег, чтобы купить академию и позволить ребятам учиться там бесплатно? Вот бы да…

Впрочем, я с сожалением обуздала свою жадность. Она не доводит до добра – это раз. Это может быть приманка какого-нибудь чудовища – это два. Я буду собирать монетки и приду прямиком в его логово.

Осмотревшись, я поняла, что нахожусь в коридоре – длинном, без окон и дверей, полностью заросшем корнями и ветвями. В пыли на полу снова мелькнула крона Веревельта, я снова подняла ее. Осторожность это хорошо, но добро не должно вот так валяться на полу.

Еще сотня таких монет, и для нашей академии мы купим замок у Среднеземельного моря, на юге, среди пальм и апельсиновых деревьев.

Впереди послышался шелест, обрывая мои мечты. Чтобы тратить найденное, мне сперва надо выбраться отсюда, а выхода не видно. И впереди явно что-то было – впрочем, колокольчики безопасности пока молчали, и я решила немного пройти и посмотреть, что же там может шелестеть.

Я прошла примерно дюжину шагов, и коридор оборвался: впереди была стена тумана, из которой проглядывали верхушки деревьев без единого листочка. Чуть левее была лестница с уцелевшими перилами, и я решила спускаться. Схватилась за них покрепче, сделала шаг, и вдруг мир прояснился, наполняясь светом.

Теперь я была не просто в сумерках среди развалин. Я поняла, где нахожусь!

Это была академия Дандевар: изломанная, разрушенная, искаженная. Коридор, по которому я шла, в реальном мире вел к большой лаборатории мимо кабинетов для практических занятий. А эта лестница потом шла от лаборатории и приводила на первый этаж, к библиотеке…

А у библиотеки было огромное старинное зеркало. Может, если я сумею добраться до него, то смогу и выбраться? Или как-то подать знак Мартину и Джейн? Они ведь там, в реальном мире, пытаются спасти меня и вытащить отсюда…

Спускаться пришлось долго, а держаться крепко. Наконец, лестница вывела меня к стене, на которой и в самом деле было зеркало! Я подошла к нему, и отражение потекло, словно кто-то плеснул водой.

– Давай-ка попробуем тебя прояснить, – сказала я и принялась выплетать Чары чистоты. Когда-то моя однокурсница придумала эту идею: наносишь чары на лицо, и они убирают прыщики и пятнышки.

Мысль была хорошая, вот только потом эти чары неминуемо заканчивались расстройством желудка. Но может, с зеркалом будет иначе?

Чары легли на зеркальную гладь, и мельтешение красок прекратилось. Послышался треск – легкий, едва уловимый, и колокольчики безопасности ожили и заголосили: беда, беда!

По лестнице кто-то спускался. Я слышала шаги – тяжелые уверенные шаги хозяина положения, который не будет со мной церемониться.

Особенно с учетом того, что я украла его монеты.

Треск разлился по зазеркалью, корни и ветви пришли в движение и потянулись ко мне, пытаясь схватить. Зеркало рассыпалось веером бриллиантовых брызг и за мгновение до того, как из тумана выступил хозяин этого места, я услышала странно знакомый далекий голос:

– Помоги…

А потом мир содрогнулся и я снова полетела во мрак.

Глава 10

Мне было холодно. Просто невыносимо холодно.

– Эмма, держись, – голос Мартина летел ко мне из невообразимой высоты. Я чувствовала, что он держит меня на руках, но не видела его – перед глазами все плыло.

Я выбралась из зазеркалья. Я в своем мире. А холод отступит и зрение вернется. Мне, в конце концов, сегодня еще готовить ужин.

– На счет три: раз… два…

А это уже голос Джейн. Надо будет обязательно показать им монеты – конечно, если я их еще не потеряла. Надо же, в зазеркалье есть клады.

– Не получается…

Холод проникал в каждую клеточку тела. Струился по венам, заполняя меня до самого краешка. Еще немного, и я сделаюсь стеклянной, хрупкой, и рассыплюсь от неосторожного прикосновения.

– Ты должен обратиться. Драконий огонь способен разрушить…

“Не надо!” – закричало в моей голове. Если Мартин обратится, держа меня на руках, тут только пепел останется. А мне еще рано становиться пеплом. Я хочу жить. Готовить еду, родить парочку детей, стать настоящей хозяйкой академии…

Не надо огня, пожалуйста…

Сумрак отступил, и я увидела лицо Мартина. Он смотрел с тревогой и ужасом – вернее, чувства, которые исказили его, были намного сильнее и горше любых слов.

– Я нашла там клад, – сумела выдохнуть я и увидела, как от моих губ текут струйки ледяного пара.

– Молчи! – приказала Джейн откуда-то издалека. – Мартин, обращайся. Если сейчас пойдут трещины, мы ее уже не спасем.

– И там кто-то был, – все-таки сказала я, и Мартин кивнул и откликнулся:

– Эмма, прости меня.

По его плечам побежали язычки огня: потекли на волосы, скользнули по лицу. На щеках и шее проступили очертания драконьей чешуи, черно-золотые мазки.

Руки, которые держали меня, отяжелели. И я сама в них сделалась тяжелой, словно обрубок дерева.

Мартин менялся. Весь его облик дрожал и плыл. Господи, если он и правда сейчас обратится в дракона, мне конец.

Как только я подумала об этом, то поняла, что по телу ползет пламя. Оно щекотало и дразнило, оно было осторожным и ласковым, и совсем не пугало. Наоборот – драконий огонь пришел, чтобы исцелить меня и спасти.

Когда-то давным-давно нянюшка читала нам с Фредом старую сказку. И там была строчка: драконий огонь исцеляет миры и создает новые.

Вот бы это и правда было так.

Облик Мартина растаял за потоками огня. Огонь был всюду: падал сверху, струился снизу, он грохотал и шептал, он показывал бесконечный мрак и солнечный день. Вот в его переливах проступила картинка: весенний сад, я сижу на скамейке с маленькой девочкой в голубом платье, а рядом с нами целая компания кукол. Мы оборачиваемся и видим Мартина. Он спешит к нам и, судя по его лицу, хочет рассказать какую-то очень хорошую новость.

Огонь взревел, поднимаясь на невообразимую высоту. Он наполнял меня, изгоняя холод, он сокрушал лед и излечивал душу. Огонь нес жизнь, и я теперь точно знала, что не умру.

У нас с Мартином все будет хорошо. Мы разберемся с тем, кто бродит по развалинам замка в зазеркалье. И с академией все будет в порядке. Мартин никогда не допустит, чтобы Дандевар стал мрачной грудой камней, заросших мертвыми деревьями.

А я буду с ним рядом. Всегда и во всем.

Я сама не поняла, когда пламя начало стихать и смиряться. Последний осколок льда с хрустом вывалился из груди – я поймала его взглядом, и увидела в нем отраженное лицо, не мужское и не женское, искаженное криком и болью.

Это был обитатель зазеркалья, и он нуждался в помощи. Он бродил по развалинам, пытаясь найти выход.

Он почти нашел его, когда я упала в зеркало возле библиотеки, он бросился за мной, но не успел выбраться.

Может, и хорошо, что не успел. Он пытался притвориться несчастным бедолагой, но я чувствовала: что-то с ним не так. И лучше воздержаться от лопоухой доверчивости, если хочешь, чтобы “долго и счастливо” было не просто словами.

Сквозь тающее пламя проступало лицо Мартина – такое любимое, такое дорогое. Истинность прирастила нас друг к другу, мы стали единым существом, и это было не просто словами, а смыслом и делом. Последние язычки пламени угасли, и мир наполнился красками, запахами и звуками.

Я увидела, что мы стоим возле библиотеки. Чуть поодаль собралась целая толпа студентов: первокурсники сзади, старшекурсники впереди. У каждого в руке крутился артефакт на цепочке: голубой осколок льда, противопожарная система.

– Ну вот и хорошо, – услышала я голос Вайдфогеля: завхоз вздохнул с видимым облегчением. – Конечно, когда ректор – дракон, то в замке все пропитано смесью от воспламенения. Но мало ли… Люди-то не пропитаны.

И он осторожно поставил на пол здоровенное ведро воды, которое готовился выплеснуть на Мартина в случае чего.

– Эмма, скажи что-нибудь, – устало попросил Мартин. Я улыбнулась и сказала единственные слова, которые имели значение:

– Я тебя люблю.

– Жива! – Джейн стояла рядом с Вайдфогелем, держась за сердце. – Жива, слава Богу.

– Я тоже тебя люблю, – негромко произнес Мартин. – Пойдем, тебе нужно отдохнуть.

И, развернувшись, он пошел вперед по коридору, неся меня, как невесту. Студенты расступились, зааплодировали, и Вайдфогель громко сказал:

– А ну, хватит голосить! Десять часов, давно отбой пробит! Кто завтра на первой паре будет, как вареная муха? Уж точно не я!

***

Когда Мартин принес меня в спальню и положил на кровать, я поняла, что Вигвард будет завтра готовить завтрак сам, без меня. Тут к обеду бы подняться.

Голова кружилась. Тело казалось набитым песком. Но я была в своем мире, Мартин держал меня за руку, и я знала, что все это пройдет.

Я побывала в зазеркалье! Смогла соткать там чары! Поверить не могу…

– Как ты? – спросил Мартин. – Просто скажи, как ты, Эмма.

– Все хорошо, – ответила я и попробовала улыбнуться, надеясь, что улыбка не выглядит, как оскал. – Ты меня спас.

– Что ты там видела? – Джейн стояла у дверей, словно привидение. Джеррит был рядом и, судя по его лицу, готовился писать отчет для венценосного родственника.

– Там развалины академии, – ответила я и, запустив негнущиеся пальцы в карман, извлекла монеты. – Вот что я там нашла.

Золото тускло блеснуло в свете осеннего дня, и только тогда я окончательно поверила в то, что нашла клад. Три кроны Веревельта говорили, что все это не было сном.

Некоторое время все завороженно рассматривали монеты. Потом Мартин взял их, положил на стол и с нескрываемым уважением произнес:

– Еще никто не смог вынести материальный предмет из зазеркалья. Ты настоящая героиня, Эмма.

– Как только ты окончательно придешь в себя, начнем работу, – заявила Джейн. – Это однозначно диссертация в магические мастера! А там и до министра дорастешь!

Мартин обернулся и посмотрел на мать так, словно она говорила какие-то невозможные глупости.

– А что не так? – развела руками Джейн. – Эмма проникла в зазеркалье. Сумела творить там чары. Вынесла эти монеты, а я четко вижу, что это не морок, а материальные предметы. И самое главное, она вернулась живой и здоровой! Это потрясающий опыт, у нашей девочки серьезный уровень в магии, и скрывать все это – совершать преступление.

Я кашлянула, попробовала сесть. Мартин придержал было меня под руку, но потом понял, что лежать я не хочу, и устроил за спиной несколько подушек.

– Давайте начнем сначала, – сказала я. – Как работает методика Бруно Грюнвальда?

Джейн нахмурилась, словно я в чем-то обвинила ее, и теперь она должна была оправдаться.

– Она притягивает обитателей зазеркалья к зеркалу, – сказала свекровь. – К самой поверхности. Потом ассистирующие нити совершают захват и вытаскивают существо в наш мир. Методика отработана на глубозеркальных призраках, за десять лет работы не было ни одного сбоя.

– Но сейчас все это выглядело так, словно принцип Грюнвальда запустили с другой стороны! – сообщил Джеррит. – И у меня такое ощущение, что это сделали, чтобы захватить тебя!

Мартин нахмурился.

– Получается, обитатель зазеркалья знаком с магическими достижениями нашего мира, – произнес он. – И умеет их использовать. Эмма, скажи еще раз, как ты себя чувствуешь?

– Намного лучше, – ободряюще улыбнулась я. Так приятно было это искреннее переживание – за меня очень давно никто так не волновался. – Завтрак, конечно, приготовить не смогу, но надеюсь, к обеду уже буду в строю.

– Не геройствуй, – посоветовала Джейн и обернулась на Джеррита. – А ведь и верно! Это как раз и был захват. Усиленный нашими чарами. Джейн, ты видела его? Того, кто там?

Я покосилась в сторону зеркала, которое висело на стене, и Мартин правильно понял намек. Поднялся, вынул из шкафа тонкое покрывало и набросил его на зеркало.

– Я слышала его шаги. И голос показался мне знакомым. Он сказал лишь одно слово, “Помоги”, – ответила я. – Может быть, это кто-то из нашего мира? Он попал в зазеркалье и не может выбраться?

– Вряд ли не может, – пробормотала Джейн. – Если он работает с методикой Бруно, то у него хватит сил и на то, чтобы выбраться. Вопрос в другом, кто это может быть? Никто из сильных и опытных магов не пропадал, я бы об этом знала.

– Какой-то давний обитатель зазеркалья? Который пропал лет сто назад? – предположил Джеррит.

– Или мой отец? – поинтересовался Мартин. – Мама, ты ведь не знаешь точно, где он сейчас!

Джейн недовольно нахмурилась.

– Да ну хватит тебе! Твой отец, конечно, остолоп, каких белый свет не видывал, но у него хватило бы сил и опыта, чтобы во-первых, не соваться в зазеркалье, а во-вторых, чтобы выбраться оттуда. Так что это точно не он.

– Вижу, твои чувства не остывают со временем, – усмехнулся Мартин, и свекровь показала ему кулак. А за дверью вдруг тихонько заскреблись, и я услышала тихое мяуканье.

Джеррит открыл дверь, и все замковые домовые вбежали в спальню. Вигвард возглавлял компанию: запрыгнув на кровать, он принялся ласкаться, бодаться и урчать, как самый обычный котик. Я погладила его, и Вигвард сообщил:

– Какого ж мы страху-то натерпелись! Хоть не живи! Кто там в зеркалах завелся? Вот мы поймаем его и вот так ему, вот так!

И он решительно махнул лапой, показывая, как будет ловить, когтить и лупить любое чудовище. Остальные поддержали, свирепо шипя и мурча, а Вигмар и Вигберт вынесли большой пирог с курицей, сыром и грибами. Он источал просто неправдоподобный аромат, и я поняла, что проголодалась и хочу есть.

А если хочется есть, значит, все будет хорошо. Это я знала точно.

– Сами готовили, вот этими своими лапками! – сообщил Вигвард. – А то вам все приключения на пустой живот, а подзаправиться? Ну-ка, хватайте вилки!

***

Утром мне стало намного лучше. Настолько, что я пришла на кухню и, к огромной радости домовых, сказала, что снова возглавляю кулинарию в академии.

Если ты хозяйка, то хозяйничай.

За ночь слуги закрыли все зеркала в Дандеваре. Джейн просчитала, что отражения в начищенном до блеска светильнике недостаточно, чтобы затянуть человека в зазеркалье, а вот собственно зеркало вполне может стать воротами. Что, если тот, кто просил о помощи, решит похитить кого-нибудь? Или взять в заложники?

Но я чувствовала: тут дело именно во мне. Ведь пленник зазеркалья затянул к себе не кого-то еще, в ректорате было полно народу.

Он взял меня. И обязательно повторит попытку.

Я его ограбила, в конце концов.

Кстати, монеты оказались подлинными. Я отдала их Мартину для нужд академии, хотя он и настаивал: оставь себе, это твоя законная добыча.

– Как там, внутри? – Вигвард взял половник и с хитрым прищуром принялся всматриваться в свое отражение, будто планировал тоже забраться в зазеркалье.

– Там очень противно и гадко, – ответила я и домовые дружно зашипели, вздыбив шерсть. – Сумрак, развалины… отвратительное место.

Сегодня я более-менее успокоилась и решила последовать совету Джейн и засесть за написание книги о своем путешествии. В конце концов, почему бы не пойти в науку? Особенно учитывая, что я сделала то, что недоступно остальным.

Хорошо быть поварихой на кухне академии. Но я всегда хотела добиться большего. И не моя вина, что после выпускного мне это не позволили сделать.

Вот и наверстаю.

– Б-р-р, какая ж дрянь, – сказал Вигвард, глядя на свое отражение. – Нет уж. Не надо нам зеркал. Мы, котики, языком умываемся и всегда красивые без всякого там этого.

Остальные домовые дружно с ним согласились.

После завтрака, когда я пришла в кладовую и принялась инспектировать заказы, с кухни выглянул Вигбер и сказал:

– Там слуга говорит, что госпожа Анна просит, чтоб вы к ней заглянули.

Я оторвалась от коробок с крупами. А ведь Анны сегодня не было на завтраке. И вчера вечером я ее тоже не видела. Конечно, она расстроена после того, как Мартин нашел свою истинную. Но было в Анне и что-то еще, то, что настораживало.

Платье чуть ли не монашеского вида после выреза фасона “сердце во двор” не нравилось мне больше всего. И Анна прятала под тканью не какую-то там глупую сыпь, а что-то намного опаснее.

– Что случилось? – спросила я.

– Не знаю, – ответил домовой. – Я передал, а слуга ушел.

Я понимающе кивнула. Ладно, зайду.

Собрав в коробку несколько сэндвичей и кексов с изюмом, я пошла к тем комнатам, которые занимала Анна. Может, она заболела? Не может подняться с кровати?

Вот и проверим. Я добавила заклинание колокольчиков безопасности, но они молчали. Все было в порядке.

В принципе, нам с Анной не о чем говорить. Не будет же она обсуждать со мной моего мужа… И чем дольше я шла в ту часть замка, в которой жили преподаватели, тем сильнее становилась моя тревога.

Но колокольчики молчали.

Когда Анна открыла, я увидела, что платье на ней стало еще темнее и закрытее, хотя, казалось бы, куда уж больше. Бледное безжизненное лицо, тусклые глаза… ох, она, кажется, и правда заболела. Я невольно почувствовала жалость.

– Что случилось? – спросила я. Анна открыла дверь шире и отступила в сторону.

– Заходи. У меня есть к тебе одно дело. Надо поговорить.

Я прошла в небольшую гостиную и увидела, что зеркало возле стола не занавешено. Анна заперла дверь, прошла за мной и я заметила, что она прихрамывает.

Упала?

– Занавесь зеркало, – посоветовала я, поставив коробку с закусками на стол. – Ты не слышала, что вчера случилось?

– Нет. А что случилось?

– Эксперимент с зазеркальем пошел не так, – ответила я, не желая вдаваться в подробности. – Там есть какая-то тварь, Мартин приказал…

Анна усмехнулась.

– Тварь. Как невежливо! А это коллега, между прочим.

Я обернулась к зеркалу и увидела свое отражение. А вот рядом со мной…

Я вскрикнула и зажала рот рукой. Обернулась, чтобы проверить.

Да, рядом была Анна. А вот в отражении был Норберт. Стоял, язвительно ухмыляясь. Торжествовал.

И мои колокольчики безопасности даже не звякнули.

– Как это? – спросила я. Хотелось закричать, но меня будто приморозило. На меня смотрела Анна – и Норберт был здесь. Я знала этот презрительный взгляд с примесью насмешки.

Двойник? Призрак?

– Давно не виделись, дорогая невеста, я успел соскучиться, – сообщил Норберт. Я узнала его интонации в голосе Анны – те самые, с которыми он говорил, когда каждый новый день приближал его к желанной короне.

А потом я не успела ни закричать, ни бросить заклинание – пол качнулся, мир полетел в сторону, и свежий воздух сменился затхлостью давно заброшенного места. Пол ударил в ступни, и я увидела, что стою уже среди развалин зазеркального Дандевара.

Передо мной висели тусклые очертания зеркала. Норберт ухмыльнулся, помахал рукой и произнес:

– Посиди пока там. Скоро я тебя заберу.

Зеркало качнулось и начало таять. Я завороженно смотрела на Норберта, не в силах пошевелиться.

– Привет, – сказал кто-то за спиной. – Вот и ты здесь.

***

По телу разлился холод. Невидимые паучьи лапки страха пробежали по затылку.

Стараясь не делать резких движений, я обернулась и увидела Анну. Она стояла рядом, смотрела на меня с нескрываемой печалью, и я как-то вдруг все поняла.

– Привет, – ответила я таким же негромким шепотом. – Он тебя изгнал, да? Выбросил из твоего тела?

Анна усмехнулась.

– Я сама себя изгнала. Не надо было устраивать ту штуку с глубозеркальным призраком.

Я подозревала, что это именно ее рук дело, но сейчас мне стало так жаль Анну, что не было бы сил ее обвинять или ругать.

– Я просто хотела пугнуть тебя, – призналась она. – Ты бы струсила, уехала, а я бы снова осталась с Мартином. Живут ведь люди и просто так, без истинных пар.

– Живут, – согласилась я.

Мы неторопливо побрели по коридору. На стенах висели призрачные очертания рам, и я поняла, что это музейная часть замка. Там на стенах как раз были портреты прежних ректоров…

Значит, зазеркальный мир не во всем соответствует нашему. От комнат Анны до музейной части было далеко.

– Джеррит уничтожил призрака, а чары пали на меня, – продолжала Анна. – Я тяжело заболела и…

Она помедлила, собираясь с духом, а потом все-таки сказала:

– Умерла. Вернее, я даже не знаю точно, как все произошло, но… одним словом, душа твоего мужа заняла мое тело. И отправила меня сюда. Прости.

Я остановилась, пронзенная пониманием. Вот, значит, как все было. Норберт погрузился в сон, его душа покинула тело, которое он спрятал в зарослях, и захватила новое убежище. Он проник в академию и…

– Откуда взялись бомбы в киви? – спросила я.

– Ниоткуда, – ответила Анна. – Не было там никаких бомб. Он просто проверял тебя. Хотел увидеть, как ты создаешь боевые чары.

“Норберт Брикенхорф другое дело. Кто не захочет за него замуж?” – вспомнились мне слова Анны на кухне.

– Да, боевых чар я при нем еще не показывала. А я ведь подумала тогда, что это ты притащила те киви, – призналась я. – Хотела понять, кто я на самом деле, увидеть в работе, посмотреть на мои чары… А это был Норберт. Видно, почувствовал, что со мной что-то не так и решил убедиться, что я умею создавать сложные чары.

Мне сделалось обидно, как ребенку, которого обманули взрослые.

– Ну вот, он убедился, – ответила Анна. – Теперь он скажет всем, что тяжело болен, Мартин отпустит мое тело на лечение, и Норберт сбросит его где-нибудь.

Я погладила ее по плечу, пытаясь утешить – с такой всепроникающей тоской прозвучали эти слова.

– Не сбросит. Его собственное тело теперь в столице, у службы королевской безопасности. Поди доберись.

– Доберется, – хмуро ответила Анна. – Там снова займет свое тело, закопает мое, а мы с тобой останемся сидеть тут. А он будет вытаскивать нас, когда понадобимся. Вернее, тебя.

– Хреново, – вздохнула я. Ситуация и правда была дрянь.