Текст книги "(Не)нужная истинная, или Хозяйка боевой академии (СИ)"

Автор книги: Лариса Петровичева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 9 страниц)

В зеркале отразилась светловолосая девушка с растерянным выражением миловидного лица. Я торопливо привела в порядок прическу и выскользнула за дверь.

Коридоры и лестницы академии были ярко освещены, и я даже ни разу не заблудилась: спустилась по лестнице, прошла по коридору, свернула в другой, оказалась на другой лестнице и вышла в большой зал, который в таких местах называли приветственным. Сюда входили те, кто приезжал в академию: слуги встречали их, с поклоном принимали вещи, и в больших зеркалах…

Что это там, кстати, мелькнуло?

Я приблизилась к зеркалу, по пути создавая защитное заклинание. Конечно, никто не нападет на меня в Дандеваре, но осторожность никогда не помешает.

Отражение качнулось, как только я подошла ближе. За зеркальной мной проступил женский силуэт в черных развевающихся лохмотьях и провалом на месте лица. От него веяло такой жутью, что я с трудом удержалась на ногах.

– Проваливай отсюда! – раскатился хриплый каркающий голос по приветственному залу. – Убирайся! Тебе здесь нет места!

***

Не помню, как я вышла из замка, прошла через внутренний дворик и оказалась в саду. Просто вдруг поняла, что уже не стою перед зеркалом, а неторопливо бреду по дорожке, засыпанной красной кирпичной крошкой, и перезвон гитары становится все ближе.

Проваливай и убирайся. Неужели кому-то настолько не понравилась моя рыба?

Я вышла к маленькому фонтану: он бойко выбрасывал воду в мраморную чашу, золотистая подсветка придавала ему теплый и уютный вид. По другой дорожке за кустами прошла целая компания с гитарой, парни обменивались шуточками, девицы заливисто смеялись.

Как, кому я успела насолить настолько, что на меня напустили призрак?

– А, это вы! – воскликнул мелодичный женский голос. – Наша новая повариха!

Девушка, которая вышла к фонтану, была одета так, что любая принцесса умерла бы от зависти. Каштановые волосы были уложены в изящную прическу, пряди перевиты жемчужными нитями, плотный зеленоватый шелк платья стоил целое состояние, а туфельки, судя по расшитым бисером носкам, были сделаны на заказ в столичной мастерской Фаганти.

Как такая райская птица залетела в эти дремучие края? Тоже от кого-то скрывается?

– Совершенно верно, – ответила я. – С кем имею честь?

Тонкая улыбка незнакомки была, словно лезвие. Нежное личико с аккуратно вылепленными чертами было почти кукольным – вот только в нем чувствовалась сила и энергия, каких не бывает у кукол. Девушка опустилась на скамейку рядом и ответила:

– Анна Шрайбер, боевая магия у первого и второго курсов.

Я удивленно уставилась на нее.

– Вы преподаете боевую магию? Вот уж никогда бы не подумала!

В нашей академии был обязательный курс боевой магии, его преподавал отставной полковник, и про него шутили, говоря, что он обладает всего одной извилиной, да и та – след от фуражки. Роста он был громадного, кулачищи были чуть ли не с голову, и было ясно: не сработает магия, он будет просто драться.

Анна улыбнулась.

– Почему же?

– Вы очень изысканно выглядите, – призналась я. Улыбка моей новой знакомой сделалась мягче.

– Благодарю вас. Если хотите, я помогу вам подобрать приличные платья. Вирнейское кружево почти вышло из моды.

Я машинально дотронулась до кружевных завитков на вырезе платья. Сразу же почувствовала себя неловкой и нелепой. Да, рядом с такой красавицей любая девушка станет жабой…

– Мои родители поставщики элитных тканей из Хорна и Браганта, – сообщила Анна. – Пришли в ужас, когда во мне проснулась боевая магия.

– Да уж, – улыбнулась я. – Юная леди должна быть принцессой, а не рыцарем. Не бросать шары Вурнта, а примерять новые платья.

Анна рассмеялась.

– Точно! “Ты же барышня!” – так всегда говорила матушка. Одним словом, если нужны последние новинки – вы знаете, к кому обратиться.

– Спасибо, – ответила я, стараясь говорить как можно теплее и сердечнее. – И вы знаете, к кому прийти, если захотите какой-нибудь особый десерт.

– Кстати, замечательная мысль! – воскликнула Анна, и ее глаза энергично сверкнули. – Вы умеете делать бисквитные торты? Я иногда, кажется, душу готова за них продать.

И ведь не толстеет из-за тортиков. Ведьма.

– Умею, конечно, – ответила я. Когда-то Норберт сказал, что я только и гожусь, что на приготовление тортов – и будто бы в пику ему, я довела свое мастерство до совершенства.

– Отлично, сможете приготовить такой завтра к вечеру? С какими-нибудь нежными фруктами? Мы с Мартином собирались посидеть в беседке, а что может быть лучше сладостей на свидании?

С Мартином. Посидеть в беседке. Конечно, в академии может быть несколько Мартинов, но чутье подсказывало, что я разговариваю с возлюбленной ректора.

Я овладела лицом прежде, чем показалась досада.

– Это будет лучший в мире торт, – заверила я. – Как раз сегодня видела в кладовой отличные киви, очень сладкие. Добавить немного лайма, и будет просто восторг. Кстати, я, кажется, не видела вас на ужине.

Анна вздохнула.

– Есть такой страшный зверь, называется календарно-тематическое планирование. Я должна была срочно его доделать, иначе Гинкель меня бы просто съел без масла.

– Гинкель это..?

– Рейнхард Гинкель, декан военно-экономического отделения. Создает армейских финансистов, – объяснила Анна. – Так во сколько мне подойти за тортом?

Ответить я не успела. К фонтану вышел Мартин – и я готова была поклясться, что он едва заметно споткнулся, когда увидел меня. Не ожидал встретить здесь.

Взгляд его был сосредоточенным и темным, как в тот момент, когда голубец украсил сюртук – но просветлел и смягчился. Ректор улыбнулся и сказал:

– Добрый вечер, дамы. Решили прогуляться?

Анна поднялась, уверенно взяла его под руку и развернула в сторону от фонтана. Я осталась сидеть на скамье, словно бедная родственница.

– Да, как раз хотела заглянуть с тобой в ту беседку, там, говорят, безумно сладкий дикий виноград, – пропела Анна и повлекла ректора прочь.

В беседку за виноградом. На ночь глядя. Ну-ну.

Его голова дрогнула, словно он хотел обернуться в мою сторону. Но не обернулся.

Они ушли, я осталась сидеть. Обида и злость поднимались во мне, и я понятия не имела, откуда они взялись. Мне не на что обижаться и уж тем более не на кого злиться. Ректор дал мне работу и приют, я в безопасности – вот и все.

Тогда почему я никак не могу перестать думать о нем? Что вообще происходит?

– Ладно, – негромко сказала я. – Хотите торт? Будет вам торт.

***

Уходить в комнату все равно не хотелось. Вечер был теплым и ясным, на небе высыпали звезды и пролегла жирная колея Драконовой дороги, огромного звездного скопления. Грех сидеть дома в такую погоду, так всегда говорил Фред, отправляясь на свидания.

Теперь, наверно, отец отправит его на мои поиски. Норберт в гневе. Семья в ярости. Как я смела куда-то сбежать, опозорив всех? А если меня похитили?

В любом случае, надо бежать, искать и водворять беглянку на место…

– Мурк! – из живой изгороди прянула пушистая тень, Винвард запрыгнул на скамью и боднул меня лбом в плечо. – Вечер добрый!

Я почесала рыжую башку, и домовой довольно замурлыкал.

– Вот ты чеши, чеши, – проурчал он. – А я тебе чего-то расскажу. Госпожа Патриция две добавки рыбки взяла. А Вигмар в кладовой крысу завалил вот такущую. А Сильвер, гад, меня по тылу пнул. Иди, говорит, отсюда, толстый, а я не толстый, у меня шерсть мягкая и кость пушистая.

От мурчания кота на душе невольно становилось спокойнее. Да, у ректора есть подруга, ну и прекрасно. Я тоже найду здесь друзей. Еще и замуж выйду. Норберт приедет – а подать сюда мою невесту Эмму Аутенберг! А все такие хором: а она уже замужем!

Вот, господин Брикенхорф, извольте кукиш получить. Родители меня, конечно, проклянут – но это можно пережить.

Домовой забрался ко мне на колени, завалился кверху пузом и раскинул лапы.

– Чеши меня да гладь, – приказал он, – чеши меня полностью! Я говорю: ты, Сильвер, гад, я все твоему барину расскажу, что ты пинаешься! А он еще поддал, я так с кухни и вылетел!

– А тут все вот так запросто заходят на кухню? – поинтересовалась я. – Проходной двор какой-то.

– Что делать, – вздохнул Вигвард. – Вот захочется преподавателю среди ночи закусить чем-нибудь или стаканчик пропустить, он спускается на кухню и шасть в морозильный ларь! Мы уж спим себе на лавочках, а они топочут по голове.

– Джерриту тоже захотелось стаканчик пропустить? – спросила я. Этот кудрявый любитель веселинок в чужих напитках настораживал. Не нравятся мне такие весельчаки за чужой счет.

– Кто его знает, – Вигвард спрыгнул с моих коленей. – Сильвер меня пнул, я и улетел.

– А если хозяин приказал ему что-то испортить? – вдруг испугалась я. – Подсыпать какую-нибудь дрянь в еду.

Вигвард замер, уставившись на меня широко распахнутыми глазищами.

– А ведь верно! – воскликнул домовой. – Всех просквозит, например, а повариха виновата!

Я вздохнула и поднялась со скамьи.

– Пойдем-ка проверим. Не нравится мне все это.

Мне вообще не нравилось, что на кухне и в кладовых отирался, кто ни попадя. Да, конечно, ночью хочется перекусить, а держать еду в комнатах запрещают уставы всех академий: потом тараканов не вытравишь.

Что, если установить на этажах специальные ящички с закусками и напитками? Открываешь, берешь шоколад, яблоко или печенье, наливаешь себе чаю и снова все запираешь.

Отличная мысль! Я решила завтра же предложить ее ректору. Еще лучше будет, если получится поймать этого Сильвера с поличным.

– Вообще я установила отторгающие заклинания, – сообщила я, когда мы с Вигвардом вошли в замок и направились к кухне. – Если Сильверу и приказано что-то подсыпать, у него ничего не… Здравствуйте!

Кухня была озарена ярким светом, все лампы были включены, и молодой парень с энергичным, но туповатым лицом, который висел в паутине под потолком, был виден во всех деталях. Он дергался, пытаясь освободиться, но от моего паутинного заклинания просто так не избавишься.

– Вот он! – заголосили домовые. Они прыгали внизу, пытаясь зацепить парня швабрами и вениками. – Вот он, Сильвер, гад!

– Пнул! – заорал Вигвард, показывая на парня лапкой. – Пнул меня в самый в тыл! Хозяйка, свешай ему горячих, я даже сковородку разогрею в радость такого случая!

– Снимите меня! – воскликнул парень, умоляюще глядя вниз. – Спасите, госпожа повариха!

Но спасать я не спешила. Села на стул, сцепила руки в замок на коленях, уставилась на него, как крестьянин на вошь. Сильвер даже замер: испугался.

– Что вы хотели подмешать в еду? – поинтересовалась я.

– Свят Бог видит, ничего не хотел! Мой хозяин послал меня на кухню за крекерами с луком! Он их целыми коробками ест. Я запустил руку в шкаф, а тут паутина со всех сторон полетела. Спасите!

– Врет! – снова закричали притихшие было домовые и снова замахали щетками и метлами. – Крекеры в другом шкафу! Врет, зараза!

Конечно, врет: заклинание срабатывало, только если кто-то пытался портить продукты, а не брать их. Я покосилась на шкафы: судя по ходу нитей в заклинании, Сильвер полез в шкафчик с сахаром и приправами. А сахар отлично впитывает чары, это знают все.

– Повторяю вопрос. Что вы хотели подмешать в еду? – ледяным тоном отчеканила я. Сильвер дернулся в паутине в напрасной попытке освободиться, и я добавила: – Либо говорите правду, либо я зову ректора. И он выкинет вас с хозяином из Дандевара.

При мысли о том, что придется нарушить сладкое свидание Мартина и Анны среди винограда, я испытала мстительную радость. Сильвер дернулся еще раз и признался:

– Приворотное зелье, госпожа повариха.

***

Ага. Еще интереснее.

Похоже, ректору Грюнвальду сегодня придется воздержаться… от долгих прогулок по саду и прийти сюда.

– Вредитель! – закричали домовые и снова принялись прыгать и размахивать вениками. – Вот мы тебя сейчас! Вредитель!

Я хищно улыбнулась.

– Прекрасно, просто прекрасно. Вигвард! Быстро за ректором!

Кот помчался так, что только пятки засверкали.

Мартин, угрюмый и недовольный, явился через четверть часа, застегнутый на все пуговицы. Анны с ним не было, и я вновь ощутила прилив радости.

Странно. Странно и неправильно. Я вообще не должна испытывать хоть какие-то чувства к человеку, которого знаю несколько часов.

– Что случилось? – мрачно осведомился ректор. – Почему он в паутине?

– Это мое заклинание, – объяснила я. – Всегда окутываю им продукты, чтобы кто-нибудь особо одаренный ничего в них не подсыпал. Как видите, оно сработало.

Домовые притихли, замерли маленьким войском с вениками и швабрами. Мартин оценивающим взглядом посмотрел на Сильвера и спросил:

– И что ты хотел подсыпать?

Сильвер не успел ответить: на кухне появился Джеррит, и сразу стало ясно, кто заказчик. Он устало посмотрел на меня и попросил:

– Освободите моего слугу, пожалуйста.

Мартин кивнул, соглашаясь. Я вздохнула, бросила заклинание, рассыпающее чары, и еще одно, которое мягко опустило Сильвера на пол. Ректор обернулся к Джерриту и посмотрел так, что стало ясно: лучше убежать подальше и закопаться поглубже.

– Объяснись, – приказал он, и от его голоса по стенам чуть было не пополз иней.

– Хорошо, – кивнул Джеррит. – Да, Сильвер выполнял мой приказ. Да, я действительно приготовил приворотное зелье. Госпожа Аутенберг сразу же пришлась мне по сердцу, но я видел, что не вызываю у нее взаимности. Поэтому решил призвать на помощь алхимию.

Я не вытерпела. Схватила то, что пришлось под руку – мельницу для перцев – и швырнула в него. Попала: Джеррит охнул и с болезненной миной потер лоб.

– Заслужил, – вздохнул он. – Признаю.

– Идиот! – прорычала я. – Придурок!

Вторая мельница, теперь уже для крупной соли, отправилась прежним маршрутом. Мимо.

– И что ты планировал? Что я буду за тобой бегать с задранной юбкой? – сейчас мне больше всего хотелось аккуратно взять зельевара за шею и придушить, как следует.

Приворотные зелья одни из самых опасных. Если их приготовить правильно, они вызывают легкое влечение, нежную влюбленность и развеиваются через сутки после приема. Но если переборщить с ингредиентами, то примерно на неделю человек может лишиться рассудка. Им будет владеть только похоть – и несчастный будет думать лишь о том, как ее утолить. Забудет о еде, не обратит внимания на жажду – ему нужно будет только одно.

– Лишь слегка расположить к себе, вот и все, – Джеррит стал осторожно отступать за столы, опасаясь, что я на него брошусь. – Клянусь честью, только это.

– Честью? – я даже остановилась, дыхание перехватило от возмущения. – Хочешь сказать, она у тебя есть? Бесстыжий!

– В голове не укладывается, – потрясенно признался Мартин. Он старался держать себя в руках, но я видела в его глазах огоньки гнева. Он злился по-настоящему.

Вот и первый огненный лепесток появился над головой.

– Просто не укладывается в голове, – повторил Мартин. – Джеррит, ты преподаватель. Я поверить не могу, что ты пытался так поступить. Приворожить коллегу! Сломать добрую волю и здравый рассудок другого человека! Я тебя из академии выкину за такие фокусы! Потребую королевского суда!

И над его головой вспыхнули сразу три лепестка.

Мне снова сделалось неуютно. Ну не злятся так драконы из-за нарушения правил, тут было примешано что-то еще.

Очень похожее на ревность, кстати говоря. Я понравилась другому мужчине, он захотел меня приворожить, и ректора это выбесило.

Но с чего? Раз он встречается с Анной и гуляет с ней вечером в беседке, какое ему дело вообще?

– Чисто технически господа Аутенберг мне не совсем коллега… – пробормотал Джеррит, нервно прищелкивая пальцами: то ли пытался оживить какие-то чары, то ли у него начался тик.

– Идиот! – повторила я и вдруг ощутила какое-то чуть ли не детское желание проверить ситуацию. – Если я тебе понравилась, мог бы просто пригласить на прогулку. Здесь, насколько я успела понять, это принято.

И Мартин, и Джеррит посмотрели на меня с одинаковым ошарашенным выражением. “А что, так можно было?” Потом вопрос в глазах ректора сменился на возмущенное “Ты что такое несешь!”

– А ты даже не попробовал… – продолжала было я, и один из домовых напомнил:

– Он картошку чистил и потом ножи и столы мыл…

– Это что, засчитывается, как ухаживание? – поинтересовался Вигвард, и домовой ответил:

– Это кухня, тут любая попытка засчитывается.

Над головой ректора расцвел настоящий пламенный нимб, а ноздри дрогнули так, словно из них готов был повалить пар. Он помолчал, а потом невозмутимо произнес:

– Госпожа Аутенберг, мне нужно побеседовать с вами наедине.

Глава 3

Я кивнула, и мы прошли в кладовую. Ректор закрыл за нами дверь, я опустилась на большой мешок с кофе и подумала: хоть бы он успокоился уже. Вспыхнем ведь всем замком.

И с чего ему так кипятиться? Из-за того, что преподаватель зельеварения решил отчудить шутку в своем репертуаре? В конце концов, да, это было явное нарушение границ, но все-таки не такое, чтобы ректор сейчас полыхал вовсю.

Ревность, как есть. Но с чего? Откуда вообще взялось столько странных и неожиданных чувств? Нахлынули, словно где-то прорвало плотину, и бурные воды свалились нам на головы. И мы барахтаемся в волнах и не знаем, что делать.

– Интересное заклинание, – произнес Мартин. Прошел в сторону морозильных ларей с мясом и рыбой, остановился. Постоял, вернулся. – Сами его изобрели?

– Сама, – кивнула я. – Всегда нравились пауки. Решила задействовать сети.

Мартин улыбнулся. Снова принялся ходить туда-сюда. За дверью неразборчиво и возмущенно переговаривались домовые, Джеррит что-то им отвечал: судя по тону, пытался призвать к спокойствию.

А если он и правда возьмет и пригласит меня на свидание? Ну и что, а я пойду. Потому что я свободная девушка и успела сбежать из дома до помолвки с Норбертом Брикенхорфом. Могу теперь встречаться, с кем угодно.

И если у нас все зайдет достаточно далеко, дракон из семьи Шульцев сумеет защитить меня от Норберта лучше стен академии. Мало ли…

– Кажется, я дал маху, – признался Мартин. – Надо было нанимать вас на преподавательскую должность. Сначала младший ассистент, потом ассистент…

– Ну, если понадобится, мы всегда можем переиграть, – я улыбнулась в ответ. – Главное, что вы дали мне вечную работу в академии. Что поверили мне.

– Поверил, конечно, – серьезно откликнулся Мартин. – Я увидел ваши воспоминания, и это был не морок и не выдумка. Вы в самом деле видели все те ужасы войны, они так вас впечатлили, что навсегда оттиснулись в вашей ауре…

– Так впечатлили, что я решила сбежать в свое прошлое, – ответила я. – Все исправить. Хочу написать королю, рассказать об одном его родственничке. Пусть присматривает за ним.

– Хорошая мысль, – согласился ректор. Он так и таскался туда-сюда по кладовой, это невольно начинало раздражать. Хотелось взять его за руку и усадить рядом. – У его величества много родственников, за которыми нужно бы присмотреть.

Так. Кажется, мы подходим к главному.

– Да, неприятная случилась история, – сказала я. – Меня еще никто не пробовал приворожить.

Мартин скривился, словно одновременно разжевал добрую дюжину лимонов.

– Это отвратительный поступок, который никак не согласуется с честью преподавателя и мужчины, – с нескрываемой злостью ответил он. – Обещаю, Эмма, такое больше не повторится. Я сегодня же подпишу приказ об увольнении господина Шульца. Он больше не потревожит вас своими глупостями.

Он так яростно смотрел, так тяжело ронял слова, что я вдруг подумала: а ведь да, это все-таки ревность. Драконы так себя ведут, когда кто-то тянет лапы к тому, что они считают своим.

Но с чего бы Мартин считал меня своей собственностью? Мы познакомились только сегодня, перебросились парой слов за ужином, вот и все. У него, в конце концов, есть Анна, с которой он гуляет вечером по беседкам. Откуда бы тут взяться ревности?

Но это была она. Однажды Норберт смотрел и говорил примерно так же, когда один из его товарищей остался на ужин и засыпал меня комплиментами. Он ни слова не сказал, пока гость был в доме, зато потом выплеснул на меня свой гнев, избил до трещины в ребре.

“Ничего этого не будет, – сказала я себе. – Я вернулась в свое прошлое и все исправлю”.

– Что случилось, Эмма? – спросил Мартин, и в его взгляде теперь была искренняя тревога. – Вы в лице изменились.

– Так… – ответила я. – Вспомнила несостоявшегося мужа. Однажды он был зол примерно так же, как вы сейчас.

Ректор вздохнул. Опустился на соседний мешок. Голоса домовых из-за двери стихли: кажется, Джеррит и Сильвер не стали дожидаться ректорского решения и удрали.

– Да, я правда разозлился, – признался Мартин, и огни над его головой начали угасать. – В академии так себя не ведут, еще никто не пробовал привораживать сотрудников.

– Не увольняйте господина Шульца, – попросила я, и огни снова начали крепнуть.

– Заступаетесь за него? – обманчиво мягким тоном осведомился Мартин. – Хотели бы сходить с ним на свидание?

Нет, это точно ревность. Осталось только понять, откуда она взялась и у Мартина, и у меня. Во мне ведь тоже все закипело, когда Анна повела его к беседке с виноградом.

Мы оба не имели никаких прав на ревность, прав друг на друга. Но ревновали.

– Вряд ли вы где-то найдете нового зельевара за два дня до учебного года, – вздохнула я. – И ведь его сослали сюда, верно? Незачем ссориться с теми, кто это сделал.

– Вы не ответили на мой вопрос, Эмма.

Голос ректора был спокойным, но за этой мягкостью чувствовалась железная рука, готовая лечь мне на горло и сжать.

– Я свободна, – ответила я. – И могу встречаться, с кем захочу. Вы ведь ходите на свидания с госпожой Шрайдер, правда? Календарно-тематическое планирование не обсуждают вечером в беседках.

– Это не то, о чем вы думаете, – произнес Мартин настолько горячо, словно искренне хотел убедить меня в том, что я не права на их счет.

– Но есть вещи, которые волнуют меня намного больше свиданий и приворотных зелий, – продолжала я. – В зеркалах приветственного зала появилось что-то вроде призрака. И он велел мне проваливать из академии. Хотелось бы узнать, кто успел меня так невзлюбить.

***

Мартин вопросительно поднял бровь.

– Призрак с угрозами? – уточнил он, и я кивнула. – Ну во-первых, я лично выбросил из зеркал всех призраков этой весной. Новые еще не успели туда проникнуть. Получается, вы кому-то не понравились в академии, Эмма.

– Стоило только приехать, и уже неприятности, – вздохнула я. – Вроде бы пока никто не жаловался на мою еду. Наоборот, брали добавку.

– Вы хорошо готовите, – похвалил Мартин, и это прозвучало, как комплимент, а не просто констатация факта. Я сдержанно улыбнулась.

– Кулинария всегда была моим любимым занятием. Отец говорил, что я напрасно трачу время, благородной девице нечего делать на кухне, когда есть служанки.

– Но вот ведь, ваши умения вам пригодились, – Мартин улыбнулся в ответ, огни над его головой погасли, и он добавил: – Впрочем, я и так взял бы вас на работу. Вы хороший человек, Эмма. Надо окружать себя как раз такими людьми.

– Госпожа Шрайбер тоже хорошая, – предположила я. – Иначе вы бы ее к себе не приблизили.

Дьявольщина! Ну вот о чем я только говорю и думаю! Зачем я постоянно вывожу Мартина на личный разговор! Ведь что-то так и подзуживает внутри, так и требует вставить шпильку в ровный тон беседы.

– Я ее не приближал, – ответил ректор, и я почувствовала, что он оправдывается. – Анне пришло время выйти замуж, она ищет достойную пару и решила, что я прекрасно подхожу для ее матримониальных планов.

– Вешается на вас.

– В каком-то смысле да.

– И вы не имеете ничего против. Иначе давно нашли бы способ развернуть настойчивую барышню в другую сторону.

Нет, я все-таки должна стукнуть себя по голове. Знаю человека несколько часов и говорю с ним настолько легко о таких вещах.

– Вы же дракон, – продолжала я. – Наверно, чувствуете в ней свою истинную пару.

Мартин сделался было серьезным, даже угрюмым, но тут рассмеялся и махнул рукой.

– Нет-нет, она не моя истинная, это совершенно точно. Я бы испытывал сейчас совсем другие чувства.

– Какие же? – поинтересовалась я. – Норберт пел соловьем, но я сейчас думаю, что он врал. Может, я и не была его истинной, а он просто сказал так, чтобы я потеряла голову от счастья. И все-все для него бы сделала.

Мартин посмотрел на меня с нескрываемым сочувствием.

– Он ведь может появиться в академии? – спросил он.

– Рано или поздно обязательно появится. Я ведь сбежала из дома, меня ищут.

Вспомнилось, как я побросала вещи в маленький саквояж и бесшумно выскользнула из дома ранним утром, когда даже слуги еще не поднимались. Перед этим заглянула к родителям, а потом к брату: все они спали, все они были живы, и укол счастья, который я испытала, почти остановил сердце.

Ничего. Я все исправила.

– Что ж, тогда мы устроим ему прекрасную встречу, – в глазах Мартина проплыли хищные огоньки, и я снова удивилась.

Почему он смотрел так, словно хотел снять с Норберта голову? Неужели его так впечатлили воспоминания о неслучившейся войне? Или он просто ненавидел всяких гадов…

– Так что же чувствует дракон, когда встречает истинную? – не отставала я.

Мартин мечтательно улыбнулся.

– Сначала становится тепло, – ответил он. – Тепло и очень легко, словно ты завершил очень сложное дело. Душу окутывает спокойствием, и ты не знаешь, откуда оно взялось. Потом на тебя падает целый поток чувств. И злость, и радость, и восторг… это нервная система приспосабливается к истинной. В магическом плане истинная пара это единый организм. А ты не понимаешь, что с тобой происходит и откуда все это вдруг свалилось тебе на голову. Ты творишь какую-то дичь и не знаешь, откуда это все в тебе.

“Поток чувств”, – повторила я. И внезапно ощутила себя растерянной, маленькой и очень слабой.

– Тебя бросает в жар, но ты не заболел, – продолжал Мартин. – Ты начинаешь злиться. На себя, на всех… А потом все это выравнивается, сглаживается, и ты смотришь на девушку и понимаешь: вот твоя истинная, и вы с ней теперь одно.

– Звучит, как настоящая мечта, – сказала я. Внутреннее неудобство все росло и росло. Надо было не болтать не пойми о чем, сидя на мешках в кладовой, а выйти уже отсюда и пойти спать. Поздний вечер, а завтра рано вставать. Все повара ранние пташки, они же должны всех накормить завтраком, а потом браться за обед…

– Это и есть мечта. Всякий дракон надеется однажды встретить свою истинную. Женщину, которую для него создали небеса.

Это прозвучало так, что я невольно поежилась. Кто-то будто бы положил руку мне на плечо и приказал: смотри.

– Простите Джеррита на первый раз, – попросила я и поднялась с мешка. Надо было заканчивать этот разговор, ни к чему хорошему это не приведет.

Особенно если Анна Шрайдер хочет выйти замуж и атакует ректора по всем фронтам. Она сметет меня, как крошку со скатерти, если решит, что я ей мешаю.

Да вот же дьявольщина! Почему я вообще могу ей как-то мешать!

– Простите его, – повторила я. – Поставлю новые защитные заклинания… ну и нам тут нужны не ссоры в начале учебного года.

Мартин тоже поднялся. Пристально посмотрел на меня, будто хотел прочитать мысли.

– Хорошо, – согласился он. – Но не ходите с ним на свидание. Он из тех, кто поиграет и бросит.

Я улыбнулась.

– Мной не так-то просто играть, господин Грюнвальд. Надеюсь, вы это уже заметили, – сказала я. – Доброй ночи!

***

Первым, кого я увидела утром, спустившись на кухню, был молочник из соседней деревни. Круглый, щекастый, улыбчивый, он затаскивал ящики с молоком и упаковки творога и масла: домовые помогали, а молочник приговаривал:

– Вот какое молочко, от хороших коровок! Я его не разбавляю, всякой дрянью не кормлю!

Я незаметно вбросила заклинание проверки: да, содержимое ящиков было идеально свежим. Что ж, на завтрак, кроме традиционной овсяной каши будет еще и запеканка.

– А вы новая повариха, да? – молочник выпрямился, протянул мне руку. – Клаус Брамс, к вашим услугам. Мой охламон тут на втором курсе, факультет военной медицины. Петер Брамс. Если что накосорезит, вы сразу мне говорите. Я уж оглоблей его в чувство приведу.

– Разумеется, – кивнула я и сунулась в мешочек на поясе: там был блокнот для записей и чеки академии для оплаты. – Сколько с меня за все это богатство?

– У меня с академией договор, – важно ответил Клаус. – Они учат моего охламона, а я за это поставляю молочные продукты со своей фермы.

Когда Клаус притащил сливки и ушел, я заглянула в упаковки творога. Отлично. Такой рассыпчатый творог самое то для приготовления домашней запеканки с изюмом.

Изюма в кладовой хватало. Когда одни домовые по моему приказу принялись тщательно промывать его теплой водой, а другие взялись за размягчение масла, появился Джеррит. Вот уж точно человек из тех, кого гонишь в дверь, а они лезут в окно.

Сегодня он принарядился, в руках держал букет мелких кустовых роз, и я вдруг вспомнила старую пословицу: кто нам мешает, тот нам поможет.

В конце концов, Мартин вчера ничего не объяснил толком по поводу призрака, а я не привыкла рассматривать чудовищ в зеркалах и выслушивать их угрозы. Придется брать дело в свои руки.

– А, вот и вы! – протянула я. – Как говорит господин Брамс, я иду встречать скотину, а Господь мне вас послал.

Джеррит кивнул с самым страдальческим видом.

– Я пришел загладить вину. И попробовать все начать заново. Давайте сделаем вид, что вчера ничего не случилось!

Я тщательно растирала творог с яйцами, солью и ванильным сахаром. А ведь сегодня еще и этот торт с фруктами готовить, чтоб его. Анна Шрайдер хочет выгодный брак, и все кругом обязаны ей помогать.

К творогу отправилось размягченное сливочное масло и сметана. Домовые смотрели на Джеррита, как на врага всего их пушистого народа. Вигвард даже шумовкой вооружился. Я добавила изюм и принялась старательно перемешивать получившуюся творожную массу. Домовые аккуратно повторяли мои движения: скоро мы все выльем в формы, смазанные маслом, и отправим в печи.

Это будет не просто запеканка, а песня! А для тех, кому мало запеканки и каши, будут биглики – круглые булочки с копченым мясом, красным луком и помидорами. Хлеб нужно обжарить, потом на каждый кусок выложить мелко нарезанные помидоры, сверху положить тонкий ломтик копченого мяса и украсить колечками лука. Просто и легко!

– Знаете, что? – сказала я. – Вы причиняете мне массу хлопот. Но я, так и быть, забуду вашу вчерашнюю дерзость.

– А мы не забудем, – проворчал Вигвард, отправляя свою форму с творожной массой в духовку. – Сильвер меня пнул! И толстым обзывается, а я не толстый.

Джеррит вздохнул, погладил Вигварда по голове и пообещал:

– Он больше никому дурного слова не скажет. Я за этим прослежу.

– Оба вы хороши, и хозяин, и слуга, – проворчал домовой и скользнул в сторону. Джеррит уставился на меня с самым невинным видом.

– И я с ним полностью согласна, – промолвила я. – Но если вы вытащите привидение из зеркала в приветственном зале, то я, так уж и быть, вас прощу.