Текст книги "(Не)нужная истинная, или Хозяйка боевой академии (СИ)"

Автор книги: Лариса Петровичева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 9 страниц)

– Давайте поговорим с Анной, – попросила я. – Пусть подтвердит все, что я сказала. Сможете ее вызвать в кабинет?

Не доверяла я госпоже Шрайбер, несмотря на все ее добрые слова и подарочки. Вот не доверяла, и все тут.

Анна пришла через четверть часа: она переоделась, и я заметила, что воротник ее платья стал еще выше, подпирая шею по моде позапрошлого века. Выглядела она бледной и больной. Опустившись в свободное кресло, Анна призналась:

– Голова раскалывается. Чувствую перемену погоды, к нам идет буря.

– Только этого и не хватало, – нахмурилась госпожа Патриция. – Анна, что это за история с бомбами?

Анна выразительно завела глаза к потолку.

– Я всегда говорила, что форма киви идеально подходит для бомбы с разрыв-чарами. Кто-то приволок в академию целую корзину таких. Поварихе повезло, что я была рядом, иначе рвануло бы – костей не собрать.

Госпожа Патриция понимающе кивнула.

– Ты пошла на кухню вечером? После нашего с тобой разговора?

– Верно. Говорят, что сладкое помогает справиться с переживаниями, а я переживала. Не буду скрывать: Мартин всегда мне нравился, я имела все основания считать, что мои чувства взаимны. Поэтому естественно, я огорчилась, когда он встретил свою истинную.

Анна перевела взгляд на меня, и в ее глазах я не увидела ничего хорошего. Только плохо скрываемую неприязнь.

– Но я могу лишь порадоваться за человека, которому симпатизировала. Обретение истинности редкая вещь, и я рада, что он нашел такое счастье.

Скелет ящера издал сдавленное покашливание, и мы с госпожой Патрицией понимающе переглянулись. Анна могла вести себя с безукоризненной вежливостью, но это никого не обмануло бы.

– Но да, бомбы в самом деле были, – продолжала Анна. – И нам всем очень повезло. Я рада, что защита академии повышена, особенно с учетом того, что твой, Эмма, несостоявшийся жених скрылся из Ротбурга и бродит где-то рядом.

– Откуда ты знаешь? – нахмурилась я. – Тебя же с нами не было, когда об этом стало известно!

***

Анна только рукой махнула.

– Джеррит рассказал. Что ты так удивляешься? Все об этом знают. Если замку грозит опасность, надо быть готовыми к ней.

Скелет ящера издал переливистую трель. Значит, Анна ни в чем не виновата.

– Необычное у тебя платье, – заметила я. – Не слышала о том, что воротники, как у монахинь, теперь в моде.

Анна вздохнула.

– Скрываю сыпь, съела утром пару апельсинов. Родители прислали. Что ты вообще прицепилась ко мне?

Госпожа Патриция выставила руки вперед примиряющим жестом.

– Дамы, дамы! Только не ссорьтесь, тут и без вашей ругани хлопот хватает. Господи, поверить не могу. В академии злоумышленник, и все мы под ударом.

– Мы обязательно поймаем Норберта, – заверила я, и в это время откуда-то снаружи донесся пронзительный девичий визг.

Девушка кричала так, словно ее резали. И немудрено. На ее крики в сад высыпала чуть ли не вся академия, и, подойдя к густым кустам живой изгороди, я увидела торчащий носок знакомого ботинка.

Одной из радостей Норберта была хорошая обувь. Он не покупал туфли в магазине, как делали многие, а приходил к одному из лучших столичных мастеров и заказывал ботинки ручной работы. Каждую пару он холил и лелеял, надевая на выбранный случай. Вот эти, из оленьей кожи, тонкие и мягкие, Норберт надевал на встречи с друзьями, когда была назначена прогулка.

Девушка уже не визжала: Вайдфогель дал ей какой-то пузырек и кусок сахара, и теперь она старательно вытряхивала на него капли успокоительного зелья. Я шагнула было ближе, увидела темно-серые штаны – Норберт не очень любил их, но вот, все-таки надел…

В какой-то миг мне стало дурно чуть ли не до обморока, а потом за дурнотой пришло облегчение. Я сделала еще один шаг, и подоспевший Мартин придержал меня, мягко отстранил от кустарника и произнес:

– Лучше на это не смотреть. Мейли, рассказывайте.

Мейли икнула и едва слышно ответила:

– Мы с девочками играли в мяч… он залетел куда-то сюда, я пошла искать, а тут м-м… мертвец.

Я отстраненно подумала, что девушке нужно что-то делать с нервами: если она так переживает от вида покойников, то боевого мага из нее не получится. Мартин понимающе кивнул и, присев на корточки, принялся рассматривать мертвеца.

– Это он, – сказал Мартин. – Эмма, это Норберт.

Во рту сделалось сухо. Неужели мы все теперь свободны? И можно спокойно жить дальше, не думая о том, что рядом бродит враг, что в киви или яблоках могут быть бомбы.

Я подошла, присела на землю рядом с Мартином. Норберт в самом деле был мертв, лицо, которое я когда-то так любила, обрело неживую остроту, скрюченные пальцы правой руки вцепились в рубашку на груди, словно Норберт пытался разорвать ее и глотнуть воздуха.

– Вот как было дело, – задумчиво сказал Мартин. – Он прошел в академию со стороны боковых ворот. Получил там удар системы безопасности, который вызывает постепенный паралич. Приковылял сюда, заполз под кустарник, пытаясь найти укрытие…

– Кстати, хорошее укрытие, – заметил Джеррит: он бесшумно подошел к нам и теперь тоже рассматривал незваного гостя. – В этой части сада очень редко бывают, если бы девицам не захотелось поиграть в мяч перед обедом, никто бы ничего не заметил.

Подруги Мейли пытались ее успокоить. В руках одной из них была бита, больше похожая на дубину разбойника: коротко стриженная шатенка небрежно играла ею, словно пером.

Все кончилось. Мы теперь свободны. Мои родители будут счастливы, что я все-таки вышла замуж за дракона, мы с Мартином будем жить дальше, и уже никакой заговор не сможет разрушить эту жизнь.

– Я уже вызвал полицию, – сообщил Вайдфогель и сокрушенно покачал головой. – Расходы на магосвязь в этом году просто космические. Министерство с меня семь шкур спустит.

– И это я еще не отправляю по всему королевству любовные записочки! – рассмеялся Джеррит и обернулся к зевакам. – Господа, предлагаю покинуть место преступления! Время обеденное, из столовой такие запахи, что голова кругом. Конечно, сильно веселиться у нас не получится, сами видите, какие тут обстоятельства… Но приветственный пир все равно должен быть, правда, господин ректор?

Мартин угрюмо кивнул. Он поднялся, помог мне встать и коротко ответил:

– Уважаемые коллеги, студенты, прошу всех пройти в замок.

Народ начал расходиться, обсуждая академическую систему безопасности. Подруги повели Мейли под руки. Мартин придержал меня за запястье и, когда все, кроме завхоза и Джеррита, ушли, негромко произнес:

– Не хочу тебя пугать, Эмма, но он не мертв.

Некоторое время я смотрела на мужа, и в голове царила звонкая пустота.

– Как это? – наконец, смогла спросить я.

Джеррит, который снова сунулся под куст, выглянул и с хмурым видом поинтересовался:

– С чего ты так решил?

– Он дракон, – угрюмо ответил Мартин. – А у нас, драконов, есть такая вещь, как спячка. Глубокий сон, очень похожий на смерть. Все процессы в организме почти останавливаются. Сердце практически не бьется, дает один едва уловимый удар за сутки. Дракон может так пролежать десяток лет, а потом подняться. Он в спячке, Эмма.

***

Вайдфогель сокрушенно покачал головой. Джеррит нахмурился.

– Давайте сделаем так, – предложил он. – Кремируем его. И ни о каких спячках никто и слыхом не слыхивал. Одним махом решим все проблемы.

На всякий случай я сделала несколько шагов в сторону, будто Норберт мог услышать такое чудесное предложение, очнуться и броситься на меня.

– Не говори глупости, – скривился Мартин. – Мы не будем никого кремировать.

– Жаль. А то дохнул бы ты огнем, и готово.

– Нет, мы сдадим его полиции, – ответил Вайдфогель. – Устав предписывает поступать именно так. А полиция с усилением отвезет его, куда следует. Вот проблемы и решатся.

Джеррит согласно кивнул.

– Добавим еще окаменяющих чар, чтобы точно не освободился, – посоветовал он, и Мартин качнул головой.

– Эмма, тебе лучше уйти в замок, – произнес он, и я не стала спорить.

На кухне царила обычная суета, которая наступает перед пиром, если ты хочешь, чтобы он прошел хорошо. Домовые вынимали из печей формы с готовыми блюдами, Вигвард старательно перетирал яблоки в соус для уток, трое самых пушистых домовых стучали ножами, нарезая бекон для тарелок с мясными закусками, и я сразу же почувствовала себя спокойнее.

– Что там, что там? – спросил Вигвард. – Покойник? Студенты с перепугу все шкафчики опустошили. Как страшное чего-то, так им всем сразу жрать подавай.

– Давай не под еду об этом, – велела я. – Пора выставлять салаты и закуски.

В столовой собирался народ и, глядя на студентов и преподавателей, которые занимали места за столами, я подумала, что пир все-таки получится веселым. После первого же куска хорошей копченой колбасы с добавлением ореха, который ляжет на свежевыпеченный хлеб и кудрявый листок салата, а сверху украсится каперсами и укропом – пока не для еды, а для разгона перед едой – все неприятности сотрутся из памяти.

Я отменила страшное будущее для королевства – и сегодня оно ушло навсегда. Приедет полиция, заберет Норберта, и дальше им займется уже служба королевской безопасности.

А мы займемся своими делами. Учебой и приготовлением еды.

Поднявшись в пока еще свою комнату, я быстро переоделась, выбрав простое, но изящное голубое платье с серебряной вышивкой по рукавам. А ведь теперь я буду жить в ректорских покоях с мужем… хорошо, что у меня не так много вещей, переезд получится быстрым.

Я уже почти вышла из комнаты, когда краем глаза заметила движение в зеркале. Обернулась – по зеркальной глади скользила рябь, словно кто-то бросил камешек в воду.

Еще один глубозеркальный призрак?

Я не стала проверять. Возможно, то, что поселилось в зеркалах, хотело, чтобы я подошла и заглянула внутрь. Но я лишь бросила дополнительное защитное заклинание и покинула комнату.

Когда на столах много вкусной еды, то мысли о неурядицах и неприятностях уходят сами собой. Шагая по проходу в сторону столов для преподавателей, я видела, что студенты, которые уже взялись за вилки, выглядят веселыми и беззаботными. О Норберте все забыли.

Я заняла место рядом с Мартином, он улыбнулся мне и поднялся из-за стола. Все сразу же умолкли, глядя на ректора с теплом и интересом.

– Друзья, я хочу поздравить вас с началом нового учебного года! – произнес Мартин с искренней улыбкой. – Пусть ваша дорога к знаниям будет широкой и вы встретите на ней много интересного. Не обещаю легкости на избранном вами пути. Мы боевые маги, защитники людей и мира на земле. “Легко” – это не про нас с вами.

Студенты заулыбались. Мартин поднял бокал и продолжал:

– Я желаю вам крепкого здоровья, удачи, без которой не бывает жизни, смелости в преодолении преград, что даст вам судьба, и сил, чтобы всегда продолжать ваш путь. Мы боевые маги! С нами сила! С нами честь!

– Сила! Честь! – хором воскликнули студенты и застучали кулаками по столам. Захлопали пробки с легким южным вином, поднялись бокалы, и все сделали первый глоток.

– И еще я хотел бы поделиться с вами своей радостью, – сказал Мартин и протянул мне руку. Я поднялась, встала рядом с ним, понимая, что никогда не улыбалась так растерянно и светло, как сейчас. – Все вы знаете, что я дракон. Для нас самое главное счастье в жизни – это встретить свою истинную пару. И я нашел ее, женщину, которую создала для меня судьба. Позвольте представить: Эмма Грюнвальд, шеф-мастер нашей кухни. Хозяйка и владычица нашей академии.

Студенты засмеялись и зааплодировали. Я улыбнулась. На душе было легко, спокойно и тепло – мы с Мартином были единым целым, одним существом, и когда я думала об этом, то душа начинала петь, и в этой тихой, но сильной песне был весь мир.

– Спасибо за лари с пирожками! – пробасил высоченный парнище с такими широкими плечами, словно в его родне были мифические горные тролли.

– На здоровье! – улыбнулась я в ответ. – На кухню теперь всем доступ закрыт, но лари пополняются постоянно, вам будет, чем перекусить, пока грызете гранит науки.

А потом начался пир. И если бы не чужой взгляд, который я постоянно ощущала на своей спине, все было бы совсем хорошо.

***

Полиция примчалась через час после обеда. Ее сопровождала моя неутешная семья, и убивались они так, будто это Норберт был их родственником, а не я.

– Такой молодой! – заламывала руки мать. – Эмма, все это горе только твоя вина! Слышишь, только ты во всем виновата!

– Во-первых, это не горе, – хмуро ответила я. – Он не умер, просто погрузился в сон. А во-вторых, зачем он пытался втихаря пробраться в академию?

Мать посмотрела на меня так, будто я сошла с ума на ее глазах. Фред, кстати, не приехал: видно, решил не принимать участия во втором акте этого семейного спектакля.

– Господи, какая же ты дура, – устало выдохнула она. – Норберт обожал тебя! Хотел быть с тобой!

– Он лгал о том, что мы истинная пара, – напомнила я. – Зачем бы ему лгать, а?

Мать выразительно завела глаза к небу.

– Говорю же, дура! Он влюбился в тебя. А когда мужчина влюблен, он творит глупости, разум его покидает, и все занимают искренние чувства! Норберт хотел поговорить с тобой еще раз, переубедить, и вот каким горем все кончилось!

Полицейские во главе с Малькольмом извлекли Норберта из-под кустов, уложили на траву и принялись опутывать укрепляющими чарами. Контролировал их невысокий молодой человек очень блеклого, незапоминающегося вида. Посмотришь на него и через мгновение забудешь о том, что видел.

“Служба королевской безопасности”, – подумала я. Такой же блеклый незнакомец сейчас стоял чуть поодаль и о чем-то расспрашивал Мартина: тот косился в мою сторону и я чувствовала его готовность прийти на помощь в любую минуту.

Но помощь не требовалась. Хотят мои родители устроить мне очередную сцену – пускай. Они уедут, и мы еще долго не увидимся.

– Кстати, об искренних чувствах, – сказала я. – Мартин вчера вызвал регистратора из Ротбурга. Мы поженились вечером.

Мать застыла с приоткрытым ртом. Отец, который с нескрываемым сожалением следил за тем, как упаковывают Норберта, перевел на меня изумленный взгляд. Некоторое время они молчали, глядя то на меня, то на Мартина, а потом мать уточнила:

– Ты вышла замуж за него? За ректора?

– Да, – кивнула я. – За Мартина Грюнвальда. Я его истинная и чувствую это.

– Ну… он дракон, – произнес отец. – С деньгами, с положением в обществе… конечно, не с таким, как несчастный Норберт, но… Это все равно скандал на все королевство, Эмма. Я надеялся, что ты более благоразумна.

Мать толкнула его локтем в бок.

– Я тоже надеялась, – процедила она. – Но раз уж ты замужем, и твой муж дракон, и как я вижу, вполне состоятелен… скажи ему, что твои родители не должны терпеть нужду! Норберт обещал нам новый дом на Малой Парковой!

Я едва не рассмеялась. Конечно, он обещал. Норберт никогда не скупился на обещания, вот только не спешил их выполнять.

Впрочем, в отмененном прошлом он действительно купил новоиспеченным тестю и теще дом на Малой Парковой, одной из самых престижных столичных улиц. Потом от него остались одни развалины.

– Мама, ты можешь думать о чем-то, кроме денег? – поинтересовалась я.

Мать изумленно вскинула брови. “Не может”, – ответила я за нее.

– Ты смеешь обвинять своих родителей в корысти, негодная девчонка? – осведомилась она. Я усмехнулась.

– А что это, если не корысть? Ты думаешь только о деньгах и выгодах. Норберт это, Норберт то, он вам ближе родного сына, потому что пообещал дом? А если бы двугорбый бес посулил вам королевский дворец, вы бы меня ему продали?

Родители уставились на меня, не в силах опомниться от возмущения. Я никогда не разговаривала с ними в подобном тоне, потому что была обычной барышней из приличной семьи. Нам положено послушно кивать, смиренно принимать родительскую волю и не сопротивляться.

А теперь они не могут опомниться, потому что я взбунтовалась.

– Я кое-что знаю о Норберте, – продолжала я свистящим яростным шепотом. – Там служба королевской безопасности, потому что он негодяй и мерзавец. Он лгал, объявляя меня своей истинной, потому что я нужна ему для ужасных дел. Мой талант…

Отец рассмеялся, махнул рукой.

– Да какой там у тебя талант! – воскликнул он. – Готовила ты всегда хорошо, это верно, но в магии, уж прости, Эмма, ты чуть больше, чем пустое место. Будь иначе, ты бы после академии пошла работать в министерство! А ты вернулась домой.

– И ты прекрасно знаешь, почему это произошло! – рыкнула я. Семейные узы были как кровеносные сосуды, сейчас они рвались, и все, что соединяло меня с родительским домом, растекалось в пустоте. – Норберт негодяй и мерзавец, лжец и предатель, это все, что вам нужно знать. Можете сидеть рядом с ним, ждать, когда проснется, раз уж он вам так мил. А я остаюсь в академии, с мужем!

Над миром повисла густая тишина. Только сейчас я поняла, что кричала на родителей так, что по всей академии отдалось. Мартин, подоспевшие Джеррит и Вайдфогель, полицейские, блеклый тип из службы безопасности короны – все застыли, глядя на нас.

А у меня больше не было связи с родителями. Я сейчас чувствовала это всей своей сутью.

Отец опомнился первым.

– Хочешь сидеть в деревенской академии, так сиди, – процедил он. – Дура! Упустила хорошего жениха, осрамила на все королевство и нас, и Норберта!

Мартин подошел. Встал рядом, приобнял за плечи, словно показывал, что я под надежной защитой, и мать демонстративно разрыдалась. Я прекрасно знала эти ее слезки: способ добиться своего, не больше.

Пусть так. Зато они будут жить. Мир не рухнет.

– Он убил бы вас. Он бы все разрушил, – сказала я, и полицейские, которые были не в курсе всех Норбертовых дел, оторопело воззрились на меня. – Просто знайте это, с вас достаточно. Мартин, его уже упаковали?

– Да, – откликнулся муж, и от его пальцев заструилось успокаивающее тепло, окутывая меня, словно покрывало. Стало легче дышать. – Теперь им займутся в столице.

– Вот и хорошо, тогда мы больше никого не задерживаем, – вздохнула я. – Прощайте.

Глава 9

– Это ж надо так запорошить людям глаза…

После того, как Норберта увезли из академии, Мартин вдруг пришел на кухню, приказал домовым собрать корзину для пикника и увел меня за руку в тихую, почти дикую часть сада. Мы сели на поляне под яблоней, которая склоняла к нам ветви, усеянные румяными плодами, и я почувствовала, что пустота, возникшая после разрыва с семьей, потихоньку начинает затягиваться.

– Такова драконья природа, – откликнулся Мартин, протягивая мне сэндвич. Ветчина, сыр, нежный соус, ломтики помидора и маринованных огурцов – домовые расстарались, хоть и спешили. – Мы можем влиять на людей. Покорять их, влюблять, заставлять поступать так, как нам нужно.

Я серьезно посмотрела на него и потребовала:

– Обещай, что никогда так со мной не поступишь.

Мартин улыбнулся.

– Я никогда бы не стал принуждать тебя к чему-то, – произнес он. – Да это и невозможно. Мы с тобой с точки зрения магии единое существо, любые манипуляции лишены смысла.

– А Норберт управлял мной, – вздохнула я. – Заставил меня влюбиться, потом выполнять его приказы…

Мартин накрыл мою руку своей и медленно и отчетливо, словно прописывая команду для голема, проговорил:

– Этого не было. Этого никогда не будет. Ты все исправила, Эмма, теперь все будет хорошо.

И я смогла улыбнуться в ответ. Да, теперь все будет хорошо! Норберт далеко, служба безопасности короны разберет его по кусочкам, если потребуется. Скорее всего, он понял, что дела его плохи, замысел провален, и нужно спасаться – вот и погрузился в свой сон. Будет лежать в нем десятилетиями.

Так ему и надо.

– Знаешь, я поняла, что ничего о тебе не знаю, – призналась я. – Как ты живешь, где твоя семья… Мою ты видел, составил представление.

Улыбка Мартина стала мягче. Солнце озаряло сад и академию, по небу скользило растрепанное облако, в ветвях над нами цвиркала птичка, и запах яблок был полон осенней нежности.

Всю жизнь могла бы просидеть здесь с Мартином. Сейчас все во мне пришло в равновесие, наполнилось теплом и нежностью, и я не желала ничего другого.

– После академии я стал преподавателем, – ответил Мартин. – Сначала вел курс боевых чар в Кель-Кидаре, потом меня перевели в Дандевар и сразу поставили на место проректора. Через несколько месяцев прежний ректор уволился и уехал на юг, так я и стал тем, кем стал.

Боевые чары, заклинания, которые надо было бросать во время сражения, были вроде бы простенькими, но ими требовалось овладеть настолько серьезно, так вбить в свою душу, чтобы в пылу сражения действовать, не раздумывая над тем, как правильно нацелить энергетические поля.

– Конечно, в столице мне нравилось больше, – признался Мартин. – Все-таки центр королевства, все возможности. Но тут есть своя прелесть. Я работаю, делаю то, что должен, и никто не интригует против меня.

Я понимающе кивнула. Это очень важно – спокойно делать свое дело, не думая о том, какие сети сейчас плетет очередной завистник, желающий вытолкнуть тебя из твоего кресла. В столичных академиях магии среди преподавателей царит такая интриганская шкуродерня, что держись.

– Здесь намного легче жить и трудиться, – продолжал Мартин. – Никакой министерский сморчок не захочет посадить на мое место своего сыночка или дочку. Местные уважают. Работа идет. А опубликовать статью в “Журнале современного мага” я могу и без работы в столице.

– Это точно, – улыбнулась я. – А твои родные к тебе приезжают?

Вспомнилась моя свекровь, мать Норберта, которая улыбалась мне во время помолвочного пира и на свадьбе, целовала в щеку ледяными губами и называла доченькой, поздравляя сына с обретением истинной. А когда через несколько дней мы приехали к ней с традиционным визитом, сухо сказала, что незачем таскать в ее дом человеческих голодранок.

Моя семья не из бедных, но рядом с драконами мы именно что голодранцы. Нахалы, которые полезли из своей грязи на вершину мира. Норберт сдержанно сказал, что матушка изволит перегибать палку, но особо не заступался. А потом, когда его заговор развернулся, он заметил, что я должна быть ему благодарна просто за то, что он вытащил меня, человеческую пыль, в мир драконов.

Как, интересно, ко мне отнесется мать Мартина? Я представила чопорную драконицу, которая наверняка сокрушается о том, что сын с его талантами работает в каком-то медвежьем углу.

Конечно, она не живет в академии, и мы будем видеться только во время редких семейных визитов, которые приняты у драконов. Но все же…

– Я написал ей о том, что нашел истинную, – сообщил Мартин. – Она обещала приехать завтра вечером. Вы обе друг другу понравитесь, я уверен.

***

Весь вечер и утро я провела, как на иголках.

Мартин клятвенно пообещал, что никаких проблем не возникнет. Его мать, госпожа Джейн Грюнвальд, замечательная женщина, с хорошим чувством юмора и добрым характером, которая совсем не похожа на других драконов, и мы с ней обязательно поладим.

Но мне было не по себе. Слишком много свалилось на голову вот так сразу.

Лучше всего получалось отвлечься, занимаясь делами. На следующий день после завтрака я несколько раз проверила лари с едой на всех этажах: заполнены правильно, чары работают, вокруг ни крошки, ни жучка. Что, если поставить такие же, но с тетрадками, ручками, карандашами и прочей нужной канцелярией? Я уже знала, что студенты ездят пополнять запасы в Ротбург – ладно, весной и осенью еще можно прогуляться, но зимой-то не наездишься.

И еще можно добавить заклинание, которое создаст канал переноса. Что-то тяжелое, вроде бутылки молока, оно не доставит, но тетрадь или чернильницу – пожалуйста! И соединим его с магазином канцтоваров в Ротбурге. Им неплохо и нам хорошо.

Я решила не откладывать дело в долгий ящик и, встав рядом с ларем, в который недавно принесли свежую выпечку, принялась рассыпать мелкие чары для подготовки канала. Они срывались с пальцев сиреневыми брызгами и ударяли в камень стены, расплываясь на нем цветами.

– Интересное у вас дело, – заметил женский голос из-за спины.

Я улыбнулась.

– Ректор давеча назвал меня хозяйкой академии. Вот, хозяйничаю.

– Никогда не видела таких чар, – завороженно призналась женщина. Я отправила последние сиреневые брызги в стену, окончательно подготовив место для запуска канала передачи, и ответила:

– Это авторские. Здесь будет прозрачный шкафчик для канцелярии. Очень удобно, ребятам не придется ездить в Ротбург, если у них кончатся чернила.

Женщина улыбнулась, и я невольно отметила, что улыбка ей очень к лицу. Была она высокая, с коротко подстриженными кудрявыми волосами и круглым лицом, на котором была едва заметна сеточка морщин. Темно-синий дорожный костюм сидел на ней идеально.

– У меня тоже есть авторские чары, – сообщила незнакомка. – Бездонный саквояж. Можно поместить в него, что захочется, и не тащить с собой тяжелый груз.

– Очень полезная вещь! – одобрила я. – Кажется, читала о ней в какой-то книге.

– Возможно, в той, которую я написала, – улыбнулась женщина и, протянув мне руку, представилась: – Джейн Грюнвальд, теоретик практической магии. И заодно мать этого охламона, здешнего ректора.

Я пожала ее руку и удивленно спросила:

– А учебник “Основы бытового волшебства”, Дж.Грюнвальд, вы написали?

Просто потрясающе! Никогда бы не подумала, что встречу автора учебника, который до дыр зачитывала на первом курсе! Он был написан так доходчиво и просто, с такой легкостью объяснял те процессы, которые лежали в основе и бытовой магии, и множества других чар, что у всех, даже не слишком способных, выходили отличные оценки.

– Я, – кивнула Джейн. – Но все считают, что автора зовут Джеймс. Или Джереми.

– Я думала, что Джонатан, – призналась я. – И это ведь нечестно, правда?

Джейн только рукой махнула.

– Главное, что мне за него до сих пор идут авторские отчисления. Ну, значит, это вы! Мартин написал, что нашел истинную пару, и эта чудесная барышня способна творить уникальные личные заклинания.

Я смущенно улыбнулась.

– Получается, что да, я. Никогда не думала, что знакомство со свекровью состоится вот так, в коридоре.

– Пустяки! – ответила Джейн, взяла меня под руку и мы направились к лестнице. – Вижу, что сынище прав, вы очень талантливы. Впервые вижу, чтобы нити Босворта натягивали в таком направлении, и это работало.

У меня даже щеки вспыхнули от смущения и радости. Похвала такого человека дорогого стоит.

– Признавайтесь, почему вас до сих пор не украло министерство обороны? Или магии? Такой талант в такой глуши!

– Да был тут один, – неохотно ответила я. – Хотел. Ничего не вышло.

Джейн понимающе кивнула.

– Да, Мартин рассказал мне. Его ведь забрали вчера, этого якобы вашего истинного?

Норберта увезли, и я больше не хотела ни слышать, ни думать о нем. Пусть мои родители переживают, раз уж он им так дорог.

– Надеюсь, мы никогда не встретимся, – сказала я. Джейн вдруг остановилась на середине лестницы и нахмурилась, словно что-то было не так.

– Чувствуете? – негромко спросила она. – За нами наблюдают.

Я обернулась. Лестница была пуста – в самом низу слуга натирал перила и был занят работой, а не нами.

Но Джейн была права, сейчас я тоже чувствовала на себе чужой взгляд. Неприятный такой, липкий, давящий.

– Здесь что-то с зеркалами, – неохотно призналась я. – Иногда мне кажется, что там есть кто-то. Не глубозеркальный призрак, его вытащили. Кто-то другой.

– И не только в зеркалах, – пробормотала Джейн, глядя по сторонам взглядом ученого натуралиста в джунглях. – В любом предмете, способном отражать… в полированном столе, например. Или в этих лампах.

Золотые лампы на стенах хвастались идеальной полировкой. Неужели там тоже может кто-то скрываться? Никогда не слышала ни о чем таком.

– Давайте уйдем отсюда, – предложила я, и ощущение чужого взгляда на лице растаяло. – Мартин ждет нас в ректорате.

***

В первый учебный день у ректора было полно забот. Когда мы с Джейн вошли в приемную, то секретарь с измученным видом оторвался от стопки документов, посмотрел на нас и сообщил:

– У господина Грюнвальда беседа с министерством образования. Лучше вам подождать… а еще лучше зайти через часок-другой.

– Мы подождем! – Джейн ослепительно улыбнулась и прошла к креслу для посетителей. – Вдруг он управится раньше?

– Это вряд ли, – вздохнул секретарь. – Министр вводит новую отчетность, совсем решил задавить нас бумажками.

Он прошел к серебряному самовару и налил нам чаю. Из шкафа была извлечена коробка конфет с вишневым ликером, и я запоздало сказала:

– Я как-то совсем растерялась, Джейн, а вы голодны с дороги. Хотите омлет с овощами и колбасками? Или что-то еще?

Мать Норберта обязательно использовала бы этот случай, чтобы уколоть меня. Свекровь приехала издалека, а негодная невестка не расстелила перед ней ковровую дорожку и не накрыла обед из барашка с мятным соусом.

– Единственное, чего я хочу с дороги, это вытянуть ноги, – призналась Джейн. – Летаю редко, а поезда из меня просто жизнь вытряхивают. Что на обед?

– Куриный суп, свиные котлеты и черный рис с овощами, – ответила я. – Домовые уже делают заготовки, и я вас покину где-то через час. Надо, чтобы все было идеально.

– Так говорила моя свекровь, – усмехнулась Джейн. – Требовала идеала от всех, кроме себя. Я в какой-то момент поняла, что загоняюсь, взяла Мартина под мышку и уехала. Не нужно идеалов, достаточно и просто хорошего.

Она отпила чаю, пощелкала пальцами по краю чашки и поинтересовалась:

– Голубчик, а тут во всей посуде записывающие чары?

Секретарь вытянул шею над стойкой с видом человека, которого застали за чем-то непотребным. Я удивленно посмотрела на чашку: надо же, как замаскировано! Нитка заклинания стала видна только после того, как о ней сказала Джейн.

– Во всей, – неохотно признался секретарь. – Распоряжение министерства с этого лета. И как это вы заметили!

– Я же профессионал, – Джейн усмехнулась. – И вот как педагогам к этому относиться? Все под колпаком министерства! Знали бы вы, дорогая Эмма, как это бесит.

– Может, эта посуда сможет понять, кто тут следит? – поинтересовалась я. – Это ведь тоже отражающая поверхность!

– А ведь и верно! – сейчас Джейн выглядела, как ребенок, которому разрешили взять интересную игрушку и делать с ней все, что душе угодно. – Ну-ка попробуем слегка перенаправить эти чары…

Чашка жалобно пискнула в ее руках, и я испугалась, что сейчас она рассыплется веером белого крошева. Джейн нажала посильнее, и писк утих, сменившись недовольным ворчанием. Потом оно угасло, и свекровь довольно сообщила:

– Отлично, изменение чар сейчас пошло по всей посуде. Как только этот хитрый кто-то попробует в ней передвигаться, мы его отследим и выловим.

– Подождите, вы тоже это чувствуете? – спросил секретарь, и было видно, что у него сейчас гора с плеч свалилась. – Мне постоянно кажется, что в пустой комнате кто-то есть. Будто кто-то ходит в зеркалах.