Текст книги "(Не)нужная истинная, или Хозяйка боевой академии (СИ)"

Автор книги: Лариса Петровичева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 9 страниц)

Ловко же Норберт все продумал! Нет, с его настойчивостью и упорством он обязательно добьется своего.

И заставит меня подчиняться. Всегда заставлял.

В носу защипало, и я поняла, что готова расплакаться от обиды. Так пыталась изменить ужасное будущее и в итоге ничего не смогла.

Мир рухнет. Норберт будет царствовать на развалинах.

– А Ульрих? – спросила я. Анна усмехнулась.

– Пытался кусаться, я защищалась. Кстати, тот дракончик, которого подарил вам Норберт, самый обычный. Он просто счел, что я поступила бы именно так.

– Что, если ты выберешься отсюда? – поинтересовалась я.

Анна неопределенно пожала плечами.

– Возможно, буду призраком. Не хотелось бы скитаться так до скончания времен.

Я нахмурилась. Кажется, у Хатчинсона в “Изучении привидений и воздушного мира” было что-то… мысль крутилась рядом, как пушинка на ветру, и я никак не могла ее ухватить.

– Призрак не может занять свое тело, потому что оно уже мертво, – задумчиво проговорила я. – Но твое-то пока не умерло.

– Я не понимаю, что с ним, – ответила Анна. – Оно все в каких-то пятнах. Думаешь, почему он носит такие ужасные платья?

– Хреново, – повторила я. – Ладно, если мы отсюда выберемся, я создам чары, которые запустят обратный процесс. Все с твоим телом будет хорошо.

Я подняла ветку и начала выстраивать схему в пыли на полу. Она была большая и очень сложная, просто так, без зрительной опоры, не удержать в голове.

– Смотри-ка, – сказала я, когда более-менее набросала план. – По принципу Бруно Грюнвальда мы выходим из зазеркалья. Ты занимаешь свое тело, и чары останавливают его разрушение. А Норберт тогда станет призраком, потому что собственное тело очень далеко и он не сможет его занять!

Некоторое время Анна заинтересованно изучала мои записи, и я видела, как разглаживается ее усталое лицо. Потом она забрала у меня ветку и добавила в схему еще несколько элементов.

– Сделаем-ка мы тогда вот как, – сказала Анна. – Забросим в зазеркалье этого гада. Пусть сам тут сидит, сволота такая. А ты поставишь чары, которые блокируют для Норберта принцип Грюнвальда. Он никогда отсюда не выберется.

Я довольно улыбнулась. Видит бог, разгневанные женщины способны сотворить любое чудо, особенно если будут работать вместе.

– Отличный план! – ответила я. – Тогда давай не уходить далеко, твое зеркало единственное в замке, которое не занавешено.

– Нет, мы все-таки отойдем, – сказала Анна и кивнула вправо. – Там дальше по коридору отнорок, а в нем сундук. Незачем оставлять тут золото Веревельта.

***

Сундук был здоровенный. Доверху набитый золотыми монетами.

Я скептически оценила его размер и сказала:

– Нет. Мы с тобой просто так его не дотащим. Сейчас сочиню облегчающее заклинание.

Такие чары не убирали массу, они создавали воздушную подушку под тяжелым предметом, а она плавно и мягко доставляла его туда, куда следовало. Вот и сейчас я запустила заклинание, и сундук медленно поднялся в воздух и, едва заметно качнувшись, поплыл туда, где растаяли очертания зеркала Анны.

– Впечатляет, – сказала Анна. – Тебе точно надо уходить с кухни и заниматься наукой.

– Вместе займемся, когда выберемся отсюда, – пообещала я. – У тебя тоже потрясающий опыт! Несколько дней в зазеркалье! Кто еще такое переживал?

Анна печально улыбнулась.

– Нет уж. Хватит с меня науки, ректоров и академий. Возьму пару монет и уеду куда-нибудь подальше.

Я ничего не сказала, но эта мысль мне понравилась. Подружиться мы вряд ли сможем, а быть рядом с человеком, который когда-то напустил на меня глубозеркального призрака, стоило мне только появиться в академии, тоже не особенно хотелось.

Мы все пойдем своими дорогами. В разные стороны.

– Ну вот, мы на месте, – сказала Анна. – Я походила тут по округе… замок стоит на пустоши. Заросли мертвой травы до горизонта и никого.

– Кто же тут спрятал клад? – поинтересовалась я.

Анна неопределенно пожала плечами.

– Наверно, какой-нибудь министр магии припрятал взятку там, где ее не найдут. А потом не сумел забрать.

Некоторое время мы молчали, а потом я поинтересовалась:

– Как думаешь, что сейчас делает Норберт?

– Сейчас у меня пара на третьем курсе, – ответила Анна. – Потом большая перемена, и он наверняка придет в комнату. Просто убедиться, что ты сидишь там, где посажена.

– Тогда давай готовиться к встрече, – сказала я. – Нам нужно будет действовать очень быстро.

Первым делом я приготовила блокирующие чары. Сразу же, как только мы освободимся, а Норберт попадет в зазеркалье, его опутает ими так, что он не сможет освободиться. И применить магию тоже не сможет. Так и будет блуждать в зазеркалье призраком до скончания времен.

Раз уж взялась исправлять прошлое, то иди до конца.

Анна смотрела, как я работаю, и чем дальше, тем сильнее мне становилось жаль ее. Мартин ей нравился, это чувство было искренним, и за свои дела она уже расплатилась.

– У тебя все будет хорошо, – пообещала я, когда блокирующие чары сорвались с моих ладоней и окутали зеркало так, что их не было видно с другой стороны. – Ты обязательно встретишь человека, который тебя полюбит.

Анна только рукой махнула.

– Вот не надо меня утешать. Меньше всего я хочу слышать такие вещи от тебя, уж извини. Давай работать дальше.

– Я создам чары, которые помогут тебе выздороветь, – пообещала я. – Надо только вернуться.

Освобождающее заклинание по принципу Грюнвальда мы сделали вместе. Я вычерчивала золотые руны, которые, вспыхнув огоньками на кончиках пальцев, поднимались и растворялись в воздухе. Анна прокладывала усиливающие заклинания. Вскоре все было готово и оставалось только ждать Норберта.

– Ловко же он все придумал, – покачала головой я. – Конечно, то, что его тело нашли, немного спутало планы… но он решил, что потом до него доберется.

– Хоть бы не сбежал, гадина такая, – пробормотала Анна. – Может, уже упаковал вещи, да и был таков.

Ох, лучше об этом не думать.

– Нет еще, – сказала я и подняла руку, указывая вперед. – Смотри!

В воздухе перед нами проступали очертания зеркала. Норберт вернулся в комнату Анны и захотел убедиться, что со мной все в порядке. Вскоре зеркало полностью соткалось из тумана, и мы увидели гостиную Анны и саму Анну.

Отражение дрогнуло, и вместо Анны перед нами возник Норберт.

– Дорогуша, я должен все объяснить, – он улыбнулся той улыбкой, от которой у меня, его невесты, когда-то подкашивались ноги. Как хорошо, что сейчас она не имела надо мной власти! – Тебе лучше побыть в зеркале какое-то время. Обещаю, скоро я тебя оттуда извлеку. Нам нужно поработать над одним очень важным делом.

– Забалтывает, – пробормотала Анна. – Знаем мы его важные дела.

Принцип Грюнвальда сработал через несколько мгновений, выбрасывая меня и Анну из зазеркалья. На этот раз я не лишилась чувств и запомнила все, что случилось, до малейших деталей.

Нас и наш сундук подхватила невидимая волна и протащила через невыразимый холод. По коже резанули морозные лезвия, и мы с Анной покатились по полу уже в нашем мире.

Тело Анны качнулось и мелко затряслось, принимая душу-хозяйку и исторгая Норберта. Замок содрогнулся от ревущего воя, и Норберта потянуло в зеркало.

Он сопротивлялся. Призрачные губы дергались – Норберт пытался творить заклинания, но для магии все-таки нужно тело. Волна, которая освободила нас, подхватила его и с неспешной величавостью потянула в зеркало.

Зеркальная гладь сделалась болотом. Норберт вяз в ней – кричать он уже не мог, лицо исказилось от невыразимой боли.

Потом послышался хлопок, и мой бывший будущий муж погрузился в зеркало. Оно отвердело, качнулось и рассыпалось фонтаном осколков.

Все кончено.

Я обмякла на полу, утопая в холоде. Анна стояла, слепо прикасаясь к лицу кончиками пальцев, не в силах поверить, что наконец-то свободна.

– Ты обещала меня вылечить, – прошептала она, и по ее щеке пробежала слеза. – Помнишь?

И все утонуло во мраке.

***

Я пришла в себя только на следующее утро.

Сначала было очень темно. Потом сквозь тьму проступило прикосновение: кто-то взял меня за руку. Пальцы были твердыми и сухими, под кожей тек огонь, и я поняла: это Мартин.

И тогда мне сделалось очень спокойно и легко.

Мы победили. Все наконец-то закончилось.

И я провалилась уже не в беспамятство, а в сон – а когда проснулась, то увидела, что лежу в нашей кровати, и Мартин обнимает меня. Стоило мне шевельнуться, как он встрепенулся и, увидев, что я уже не сплю, а смотрю на него, улыбнулся и спросил:

– Как ты?

Я улыбнулась в ответ.

– Готова вот так лежать с тобой весь день.

Мартин вздохнул. Обнял меня крепче; я слышала, как где-то далеко-далеко бьется его сердце, и это биение окутывало меня спокойствием.

Дальше у нас будет просто жизнь. Я напишу книгу. Сменю род занятий. У нас появятся дети. Все будет хорошо, просто и правильно.

– Ты мне должна все рассказать, – произнес Мартин. – Обязательно.

– Анна жива? – спросила я. Он кивнул.

– Да. Она сумела позвать на помощь. Джеррит, моя мать и госпожа Патриция сейчас с ней в медицинском крыле.

Меня пронзило жалостью. Но за ней пришла и надежда: если над Анной хлопочет госпожа Патриция и моя свекровь, значит, дела пойдут на лад.

– Норберт занял ее тело, когда по ней пришел удар. Джеррит уничтожил глубозеркального призрака, и отдача отправилась к Анне, – сказала я. – Потом он пригласил меня к себе и спрятал в зазеркалье. Там мы встретились с Анной и придумали, как избавиться от него навсегда. Его тело у службы королевской безопасности. А душа блуждает в зазеркалье и никогда оттуда не выберется, мы об этом позаботились.

– Как же я рад, что вы обе живы, – признался Мартин. – Мне никогда в жизни не было так страшно, Эмма. Правда.

Я улыбнулась.

– Ну теперь-то все в порядке. Мы живы и выздоровеем. У тебя теперь есть деньги на частную академию, если министерство будет настаивать на своих глупостях. Все хорошо.

Мне все-таки удалось отменить страшное будущее. Теперь уже точно, навсегда. Теперь никто и никогда не разрушит наш мир.

А мы будем строить его так, чтобы в нем было как можно больше радости. Для нас, для наших детей, для академии.

Для всех, кто рядом.

– Анна собирается уехать сразу же, как только поправится, – сообщил Мартин, и меня снова кольнуло жалостью. – Я попробовал убедить ее остаться, но…

– Не стоило, – вздохнула я. – Работать в академии, видеть нас с тобой счастливыми… нет, это для нее слишком больно.

Мартин вздохнул.

– Я тоже так подумал. Организовал ей перевод на Южные рубежи, в женскую боевую академию. Вот она выздоровеет, и в путь.

Прекрасно. От его слов мне стало легче.

– Не забудь выделить ей долю сокровищ, – напомнила я. – Это ведь Анна нашла сундук.

Мартин даже рассмеялся.

– Я чуть с ума не сошел от удивления, когда вас увидел! Вы лежите на полу, а рядом с вами разбитый сундук и груда золота!

– Министерские сморчки могут утереться, – довольно сказала я, устраиваясь в его объятиях поудобнее. – Если будут давить на тебя, если пришлют другого ректора, мы просто возьмем и переедем. И вот увидишь, все студенты отправятся за тобой.

– Не хочу я никуда переезжать, – признался Мартин. – Мне здесь нравится. Просто тогда возьму и выкуплю Дандевар у короны. После всего, что ты сделала для его величества, он не сможет мне отказать.

Я довольно улыбнулась. Конечно. Пусть только попробует упираться и не соглашаться, я мигом напомню о страшном пласте реальности и тех, благодаря кому он так и остался несбывшимся. Герои ведь заслуживают благодарность, правда?

За окном зашелестел дождь, а меня стало клонить в сон. Что бы такое приготовить на завтрак? Восточный омлет с овощами и беконом, например. Будет здорово.

Я не собиралась залеживаться в кровати. Раз уж я хозяйка боевой академии, то и буду хозяйничать.

Я ведь способна приготовить все, что угодно. В любой ситуации.

Эпилог

– А где моя драгоценная внучечка? А где моя любимая девочка! А вот она, моя радость! Беги к бабушке!

Шейла рванула к бабуле так, что я в очередной раз задалась вопросом: как же дети способны так быстро бегать? Моя мама подхватила внучку на руки и принялась целовать ее пухлые щечки, приговаривая те бессмысленные нежности, которые всегда говорят любимому малышу.

…Спустя несколько месяцев после всех моих приключений, Фред прислал письмо и попросил разрешения приехать и поговорить. Родители и брат прибыли в Дандевар за неделю до нового года, мы начали разговор вежливо и холодно, но постепенно холод ушел.

Незачем злиться на людей, которые, в общем-то, всегда хотели мне добра так, как это понимали. К тому же, мы с Мартином уже знали о том, что скоро у меня будет ребенок, и несправедливо было бы лишать его дедушки и бабушки.

Незадолго до того, как Шейла родилась, Мартин утряс свои проблемы с министерством. Его оставили пожизненным ректором Дандевара с возможностью самому нанимать персонал – так и госпожа Патриция осталась на своей должности, и Джейн Грюнвальд заняла место уехавшей Анны. Что-то мне подсказывало, что свою роль сыграло очередное письмо Джеррита венценосному родственнику.

Джеррит, кстати, активно переписывался с Анной. Вайдфогель бесился, требуя отчетов об использовании магосвязи, а я однажды сказала ему:

– Ну не ругайтесь вы так. Вдруг у них любовь? Пусть не истинная пара, но все же.

Завхоз нахмурился и ответил:

– У них-то, может, и любовь. А спросят о перерасходе не с любви, а с меня. Вот пусть и фиксируют каждую буковку!

Букв было много. Весной, когда переписка велась уже не каждый день, а каждый час, Джеррит пришел к Мартину и сообщил, что в женской боевой академии освободилась вакансия проректора, и он готов выехать немедленно. Конечно, его никто не стал задерживать, а осенью пришло письмо о том, что Джеррит Шульц и Анна Шрайбер вступили в законный брак.

Я искренне надеялась, что он окажется счастливым. Анна заслуживала счастья.

– Баба! – воскликнула Шейла и, схватив бабушку за руку, повела ее к замку уверенной походкой маленького человека. – Там котя! Много котей!

Вигвард, который теперь был главным по кухне, прочно занял место в сердце моей девочки. Шейла начинала день с того, что мы приходили на кухню, и она принималась обнимать домовых. Вигварду доставалось больше всех, и иногда он не знал, куда деваться от детской любви. Даже один раз поднял лапу, растопырил впечатляющие когти и сказал:

– Видала? Вон чего есть!

– Котя! – радостно воскликнула Шейла и обняла его так, что Вигвард икнул.

На кухне теперь не было повара. Я все-таки решила пойти в науку и остаться в ней и засела за диссертацию о зазеркалье. Анна не стала писать о своих приключениях – как мне показалось, она вообще хотела обо всем забыть. Диссертация отнимала уйму времени, а договоренности с министерскими советами о ее защите – еще больше, так что кухню пришлось оставить.

Но я не могла бросить все просто так. И потратила три недели на создание воспроизводящих чар. Множество рецептов, которые я знала, были загружены в облако заклинаний и распределены по дням недели. Когда приступало время готовки, заклинания проявлялись, и сковороды прыгали на плиты, ножи стучали по доскам, готовясь резать, крошить и шинковать, а продукты выбегали из кладовой, точно отмеренные.

Когда Мартин увидел, как коты, разинув рот, наблюдают за тем, как обед готовится сам по себе, то сказал:

– Когда-то в детстве я читал сказку о волшебнике. Он придумал такие чары, что вареники с вишней сами стряпались и сами прыгали ему в рот. А ты сделала сказку былью!

– Конечно, нужен контроль, – сказала я. – Но домовые с ним справятся. Главное, составить отчет.

– Это сложнее всего, – вздохнул Вигвард. – Тут никакие чары не сладят.

Кстати, чары, которые удерживали Норберта в зеркале, работали отлично. Иногда краем глаза я видела тень дракона на стекле, но понимала: он не выберется. Служба королевской безопасности решила, что тело Норберта следует уничтожить, и организовала процедуру, уладив все формальности.

Одним словом, жизнь в академии вошла в спокойное русло. Студенты учились, еда на кухне готовилась, я работала над диссертацией. Вечера мы с Мартином проводили вместе – говорили о каких-то славных пустяках, и потом не могли вспомнить, о чем проболтали весь вечер.

Но от этого было тепло на душе. Может, и вся наша жизнь один большой пустяк, пылинка на ладонях судьбы – но это не делает ее ненужной и неважной.

Когда родилась Шейла, Мартин немножко сошел с ума: я никогда не видела, чтобы мужчина так возился с ребенком и так за него переживал. Он носил девочку на руках, играл с ней, согревал драконьим пламенем, когда у нее начинались колики или резались зубки, и делал это с такой обжигающей искренностью и любовью, что у меня сжималось сердце. Глядя, как он бродит по саду туда-сюда с дочкой на руках, Джейн однажды заметила:

– Я, конечно, знаю своего сына, но никогда бы не подумала, что он такой. Мужчины-драконы редко возятся с малышами. Это не по-драконьи. Считается, что дракон должен быть далек от детской, это долг его жены. Отец видит детей утром, когда их приводят поздороваться, вот и все.

– Ну и пусть не по-драконьи. Зато по-человечески, – ответила я, и Джейн согласно кивнула. – И это правильно.

…– Папа!

Увидев отца, Шейла бросила бабушку и кинулась к нему. Мартин подхватил ее на руки, поцеловал в щеку и улыбнулся. Он всегда улыбался, когда видел нас.

– Как доехали, госпожа Аутенберг? – спросил он. – Как дорога?

Мать только рукой махнула.

– Перебирались бы вы поближе, эти поезда из нас с мужем всю душу вытряхнули, – сказала она. – Благо деньги есть.

Деньги у нас и правда были: Мартин получал отличные проценты с правильно вложенного вклада. Вот только пускал их не на роскошь и золотую уборную, а на покупку для академии тех нужных вещей, которые никак нельзя было выбить из министерства. Мои родители считали, что это вздор.

– Здесь отличный климат, – улыбнулся Мартин. – Может, вы лучше переберетесь в Ротбург? Устрою все так, что вы будете жить королями!

Мать посмотрела на него, как на дурачка, не понимая, как можно променять столицу на захолустье. А я решила не ждать, когда все перерастет в очередной обмен колючими любезностями и похлопала в ладоши, вызывая нужные ингредиенты с кухни.

Тесто раскаталось в воздухе так тонко, что через него можно было читать газету. Мелкие кусочки яблока и изюм, сахар и грецкие орехи соединились и перемешались, укладываясь на тестовое полотно.

Еще одно заклинание, и мать восхищенно воскликнула:

– Боже мой! Это же штрудель!

Идеальный штрудель присыпался сахарной пудрой и лег на белоснежный фарфор блюда, серебряная вилка постучала по краю, и Мартин с нескрываемым восторгом признался:

– Обожаю смотреть, как ты это делаешь.

Когда у тебя есть хороший приветственный штрудель и бокал рислинга из подмороженного горного винограда, ты ни за что не захочешь выяснять отношения и забудешь о том, что тебе что-то не нравится. Я давно это поняла и уже не в первый раз выступала миротворцем.

Ведь я могу приготовить все, что угодно. В любом месте.