355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Лариса Соболева » Магия убийства » Текст книги (страница 3)
Магия убийства
  • Текст добавлен: 8 октября 2016, 23:25

Текст книги "Магия убийства"


Автор книги: Лариса Соболева



сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

4

Вечером она упивалась общением с Мартыном, хотя он вел себя обычно, казалось, ничто не предвещало бурных страстей. Клара давно забыла, что такое смущение, а с ним смущалась. Забыла, как бывает, когда только и думаешь, чтобы не сказать глупость, и вдруг нечаянно говоришь именно глупую фразу, потом хихикаешь как дура и не знаешь, как быть. Откуда в ней появляется сугубо женская мягкость, когда она с ним? И почему проходит ток по всему телу, когда он берет ее за руку? Почему темнеет в глазах, сердце бьется аритмично? Есть одно объяснение – то самое слово, казавшееся ей ранее выдумкой писателей и поэтов. Люди искусства чрезмерно эмоциональны, вот и называют обычное сексуальное влечение любовью. Клара далека от эмоций, но тем не менее они ее захватили. И это приятно.

У него нет белокурых кудрей, делающих мужчин немного женственными. Нет красивеньких, даже сладких черт лица, нет ухоженного, как у девушки, тела, нет отшлифованных маникюршей ногтей… У Мартына многого нет из набора, позволяющего назвать его красивым, и все же он красив до такой степени, что у Клары мозги стопорились и начинали работать на полную мощность инстинкты. Смотришь на него и видишь: это мужчина от и до. Он не хамло, которое думает, будто наглыми выходками походит на самца. Мартын не педерастичное и субтильное существо, а мужик, пусть небогатый, но с ним чувствуешь себя женщиной. Красавчик, уделяющий внешности все свободное время, меркнет перед Мартыном.

Пили коктейли в баре. Клара, волнуясь и оттого плохо контролируя себя, набралась больше положенного, и тут вдруг позвонил Красавчик:

– У меня дела хреновые, все сорвалось по не зависящим от меня причинам. Извини, но тебе придется подождать.

– Плохо, – ворчливо сказала она, у нее испортилось настроение. На миг Клара забыла о Мартыне. – Хорошо, я могу немного подождать, а когда ты планируешь закончить?

– Теперь – как повезет. Может, на днях, а может, через неделю.

– В таком случае завтра я жду тебя. О точном времени сообщу.

– На два фронта я не работаю.

– Я все сказала, – отрубила Клара и выключила телефон, чтоб никаких звонков больше не поступало.

– У тебя неприятности? – спросил Мартын.

Она вздрогнула, вернувшись в реальность. Нельзя же так отключаться, то есть переключаться на паршивого Красавчика.

– Да… – протянула она, нервно смеясь. – Дела не очень… Поехали ко мне? Выпьем кофе в тишине.

– Давай ключи, – поднялся он. – Ты машину вести не в состоянии.

Клара с удовольствием расслабилась в машине и под звук мотора задумалась о будущем, опять о будущем. Так хочется послать всех к чертям собачьим, хочется чего-то полноценного. А полноценность сидит за рулем и смотрит на дорогу. Ни разу Мартын не заигрывал с Кларой, не говорил пошлостей, не делал намеков на интим. Что он за человек?

В квартире, когда Клара засуетилась и собралась сварить обещанный кофе, Мартын поймал ее за руку, неожиданно и несколько грубовато притянул к себе, опять-таки по-мужски. Дальше у Клары сознание затуманилось. Единственное, что пульсировало в висках, – наконец-то!

В баре было очень шумно.

– Что? – не расслышал Валдис, подставил ухо почти ко рту Ники.

– Голова трещит! – крикнула она.

– Терпи, – буркнул он.

Но она догадалась только по артикуляции, что он сказал, обвела глазами зал, набитый молодыми и подозрительными людьми. Платон тоже скучал, часто поглядывал на часы. Четвертый час они торчали в баре, ожидая приятелей Канарина. Музыка… это не музыка, а удары по нервной системе. Музыка гремела без перерывов, отупляя до бараньего состояния. За все двадцать четыре года Ника ни разу не бывала в подобных заведениях. Во-первых, не с кем было ходить, во-вторых, отец стучал пальчиком по столу: ни-ни, там одни негодяи, они увезут, изнасилуют, убьют. А Ника была послушной девочкой и правильно делала, что не шаталась по притонам. Вокруг не молодые люди, а неизвестные науке существа, дикари. И жарко, душно. А запахи – хуже некуда: воняет потом, дешевым парфюмом, пылью и гадостью непонятного происхождения. У Ники было обостренное обоняние, дурные запахи ее просто выводили из себя. Она старательно отвлекалась, думая о Канарине. Ничего при нем не нашли – ни документов, ни сотового телефона, ни денег. Но золотую «гайку» убийца не снял, как это понимать? Сейчас почти все имеют мобильники, Канарин тем более должен иметь. Если допустить, что трубку и деньги забрал убийца, то почему не забрал «гайку»?

Просидели до двенадцати. У Ники чуть не вырвалось: «Попадет же мне от родителей». Но вспомнила, что она вполне взрослый человек, работает, а ее работа требует затрат времени. Хотя все равно проблем не избежать, потому что мать и отец до сих пор считают ее маленькой. Хоть квартиру снимай!

Нужный Валдису парень так и не появился. Когда Ника вышла из бара, то с наслаждением вдохнула выхлопные газы от проезжающих автомобилей. Но у нее едва не развилась болезнь Паркинсона – все тело тряслось после децибел.

Клара встала рано, чтобы смыть вчерашний слой косметики и нанести новый, – Мартын не должен видеть ее блеклой молью и небрежно одетой. Какая чудная ночь была! Первый раз он немного разочаровал Клару, после самца-Красавчика не каждый мужчина способен поразить, зато потом… Нет, теперь никаких Красавчиков, у которых работает лишь один инструмент – в паху, а на большее они не годятся.

Мартын громко фыркал в ванной под душем, Клара напевала себе под нос, готовя завтрак и одновременно сервируя стол. Ей нравилось сегодняшнее утро, обещавшее новый виток в их отношениях.

На кухню Мартын пришел с мокрой головой, в халате Клары, маловатом ему, оттого, наверное, выглядел домашним и смешным, а именно домашнего тепла всегда не хватало Кларе. Она рассмеялась:

– Ты же мокрый. В ванной на полке фен…

– И так высохну, – сказал он, присаживаясь на стул. – У тебя хорошо, уютно. Ого, ты и завтрак успела приготовить?

– Я жаворонок, встаю рано, поэтому успеваю много сделать, – не преминула похвастать она. Он должен знать обо всех ее достоинствах.

Клара положила на тарелку гору салата, кусок жареного мяса, картофель-фри и поставила перед ним. Она больше наблюдала за Мартыном, чем ела сама, да и не в ее духе набивать желудок с утра, но он – мужчина, ему положено.

– Ты никогда не рассказывала о своей работе, – сказал Мартын.

– Ты тоже не рассказывал, – игриво напомнила Клара.

– Разве? Я работаю заурядным страховым агентом. Кстати, у тебя застраховано имущество, машина? Могу помочь на очень выгодных условиях.

– Все застраховано. Тебя что-то смущает? – Клара тонко почувствовала, что ему немного дискомфортно.

– Да так… Просто интересно, чем занимается одинокая женщина, чтобы добиться такого уровня, – и легким жестом руки обвел вокруг.

– Мой уровень, если уж на то пошло, не слишком высок, а занимаюсь я связями, контактами… нечто вроде сводни.

– Сваха, что ли? – недоверчиво спросил он.

Клара залилась смехом, давая понять, что его мысль далека от истины, но шутливо подтвердила:

– Где-то близко. Я действительно свожу одних людей с другими, получаю проценты от сделок.

Умудрилась сказать правду и при этом ничего не сказать. Он больше не расспрашивал о работе, а предложил вечером сходить в кино.

– Почему в кино? – удивилась Клара, ее в кино никто не приглашал со школьной скамьи. – Сейчас любой фильм можно посмотреть в записи.

– Впечатление не то. Я люблю кинотеатры, большой экран и когда ничто не отвлекает от фильма.

– Кино, хм, – улыбнулась она. – Ну, хорошо, пойдем.

В нем, таком серьезном и вдумчивом, оказывается, сохранилось что-то от мальчишки. Ну кто еще любит загоны для просмотра фильмов? Только мальчишки.

Они издевались. Нет, на самом деле. Милиционеры, искавшие змею в ту кошмарную ночь и прибывшие в полном составе, решили отыграться, потому и доканывали их идиотскими вопросами. Мирон Демьянович терпеливо отвечал, хотя не избегал язвительности. Илона психовала, но держала себя в руках. Менты сначала осмотрели дом, камеры наблюдения, комнату охранников, измерили (!) расстояния в доме от одной стены к другой, от одних дверей к другим, будто собирались его перепланировать. Заче-ем? Потому что издевались. Потом начались вопросы, ответы на которые тщательно записывались.

– Во сколько вы приехали домой? – спрашивал капитан.

– Без пяти два, – ответила Илона.

– Куда вы пошли? – вскинул он на нее свои глаза козла перед закланием.

– Я поднялась наверх, сбросила одежду и голой пошла в ванную.

– А вы что делали? – Вопрос он адресовал Мирону Демьяновичу.

– Выпил тоника здесь, в этой комнате, – ответил тот. – Потом поднялся наверх в спальню.

– Как шли: медленно, быстро?

– Медленно, – проговорил Мирон Демьянович с тоской в голосе, вот так три часа эти уроды мурыжили его, Илону и охранников. – По дороге раздевался. Пришел в спальню, бросил одежду в кресло, лег.

Подробности, по мнению Мирона Демьяновича, помогут избежать лишних вопросов. Нет, не избежал, капитан спросил:

– А сколько времени вы пробыли внизу?

– Минуты три. Максимум пять.

Мент записал, повернулся к охранникам:

– Вы знали, когда приедут хозяева?

– Нет, – ответил тот, который нежно отнесся к ужонку. – Наше дело маленькое: дежурим.

– А вы спали до приезда хозяев? Например, по очереди?

– Нет, – ответили оба в унисон.

– Выходили из своей комнаты?

– Я выходил в туалет, – сказал второй охранник.

– В котором часу?

– Да разве я помню! – пожал тот плечами. – Часов в десять…

– А сколько минут вы пробыли в туалете?

– А сколько надо, чтобы… э… справить малую нужду? Сортир рядом, так что мы переговаривались.

– Значит, надолго никто из вас не отлучался?

И в таком духе еще час. Вопросы были и к кухарке, мол, что она готовила, куда ходила, кто ее видел… Осатанеть можно. Закончил капитан высокопарно:

– Будем думать.

И менты удалились с довольными рожами, посмеиваясь.

– Полдня отняли! – Мирон Демьянович наконец позволил себе выплеск гнева. – Полдня издевались над нами!

– Сам напросился, – сказала Илона, расслабившись в кресле. – Мы их продержали до утра, вот они нам и отомстили.

– Я этого так не оставлю… – бушевал Мирон Демьянович.

– Брось. Тебе скажут, что они выполняли свои обязанности по нашему требованию. Поехали, поплаваем?

– Не хочу, настроение не то. Я поеду в казино.

– Зря, вода снимает напряжение. А я поплаваю.

Илона поднялась наверх собраться, а он еще долго не мог успокоиться.

Забытые ощущения, когда сидишь в темном кинотеатре, позабавили Клару. Она не столько следила за действием на экране, сколько смотрела по сторонам. Оказывается, зрители в зале – это второе кино. Кто-то ел чипсы, кто-то пил пиво, кто-то целовался, кто-то не отрывался от экрана. Но сколько в этих разных людях, собравшихся в одном зале, непосредственности и естественности, первозданности и свободы! Клара забыла, когда она была такой же, завидовала их умению отключаться, если фильм захватывал, и умению переключаться на партнера рядом, а то и совмещать одно с другим. У нее так не получалось. Глядя на экран, она думала о своих проблемах, а отвлекаясь на зрителей, смеялась над их реакциям. Мартын завораживал ее тем, что он рядом. Но именно в темном зале кинотеатра она поняла, как далека от обычной беззаботной жизни.

– Спасибо за прекрасный вечер, – сказала Клара, когда они после кино решили прогуляться.

– Тебе понравился фильм?

– Очень, – солгала она, так как толком не вникла в сюжет.

– А мне нет. Надуманный.

– Извини. – Клара остановилась, достала из сумочки мобильник, это позвонил Красавчик. – Слушаю.

– Я звонил тебе несколько раз, почему не брала трубу?

– Была занята, отключила мобилу. Что случилось?

– Все в порядке, он улетел. Я назначил на завтра.

– Отлично. Завтра среда, а мне ты нужен в субботу. Позвони после, ладно? Хочу быть уверена, что у меня не будет сбоя.

– Ладно, отчитаюсь. Но в успехе я уверен. Пока.

– Кто звонил в такой поздний час? – поинтересовался Мартын.

– Это по работе, – сказала Клара, беря его под руку.

А майская ночь, расцвеченная огнями, теплая и свежая, настраивала на лирический лад, что тоже было незнакомо Кларе. Она медленно и в ногу шагала рядом с Мартыном, чувствуя себя юной девушкой. И дышала полной грудью, наслаждаясь моментом, и в небо смотрела, но звезд не было видно из-за света фонарей. Как же хорошо просто идти по улице!

Третий день они, как на работу, ходили в один и тот же бар. Ника привыкла к диковатой публике, с интересом наблюдала за всеми.

– Я сейчас, – подскочил Валдис.

Он подошел к стойке, парень, сидевший на высоком стуле, повернул к нему голову, видимо, на приветствие. Переговорив коротко, оба двинули к выходу.

– Идем за ними, – вскочила Ника со своего места и начала протискиваться сквозь танцующую толпу.

– Стой, он вернется!.. – крикнул Платон.

Но разве в этом реве можно что-нибудь услышать? Пришлось и ему пробираться следом за ней. После дикого шума Нике на улице показалось, что она оглохла и не слышит привычных звуков – до того было тихо. Валдис разговаривал с парнем из бара у бордюра, отделяющего проезжую часть от пешеходной.

– Не подходи к ним, – сказал за спиной Платон.

– Почему?

– Одному Валдису он, может, и расскажет что-нибудь, а троим вряд ли. Жди.

Минут десять постояли, делая вид, будто Валдис и парень им до фонаря, висевшего над входом. Но вот парень вернулся в бар, Валдис махнул рукой, мол, подойдите. Ника приблизилась к нему с вопросом:

– Что он рассказал?

– Ничего, что поможет нам, – нахмурился Валдис. – Он понятия не имеет, где Кенар. Я показал фотографию, так у него глаза на лоб полезли. Говорит, свои замочить его не могли, как будто не было к тому предпосылок, но он не уверен.

– Кто он? – спросила Ника.

– «Шестерка». Кенара знает неплохо, выполнял его мелкие поручения, к серьезным делам не допущен. Обещал разузнать, кому Кенар дорогу перешел.

– А почему ты ему доверяешь?

– Потому что у него нет вариантов. Попался мне однажды по мелочовке, я его пощадил, но с условием. Теперь стучит мне. Послезавтра, а именно в субботу, договорились с ним встретиться здесь же. Ну что? Поехали?

Третий раз Платон и Валдис провожали Нику домой, не желая уступать друг другу, – ей это нравилось.

В субботу с раннего утра четверка молодых людей загрузила в багажник еду, приготовленную с вечера, пиво, удочки и еще много чего, что вовсе не пригодится. Ехали по свободной трассе весело, хором подпевая известным певцам. Минут через сорок прибыли на поляну и с разочарованием загалдели:

– Что за дела! Наше место занято! Кто посмел? Прогоним!

– Тихо! – поднял руки Валера. Он выпросил у отца иномарку, с ветерком гнал машину и был горд. – Не шумите. Сейчас разберемся.

Он и Кирилл вышли из машины, огляделись. Девчонки тоже вышли, но стояли, держась за распахнутые дверцы. Мальчики обошли небольшой пятачок на поляне, Валера поддел ногой скомканный плед, тем временем Кирилл задержался у столика, на который наверняка кто-то сел, отчего он не выдержал и развалился. Заметил сложенные камни, на них шампуры.

– Да нет здесь никого, – сказал он. – Но были. Дня два назад. Смотри, Валерка, шашлыки обуглились, видно, наелись до отвала, напились, как свиньи, и свалили, не убрав за собой.

– Козлы, – выругался Валера. – Изгадили такое место. Девчонки, приберитесь тут, в сторонку все снесите, потом отвезем и выбросим. А мы с Кириллом удочки наладим.

– Ого! – Кирилл поднял с земли бутылку шампанского. – Непочатая. Повезло нам.

Девочки засуетились, одна взяла плед, поморщилась:

– Фу, он, кажется, в крови.

– Ну, так… Где пьянка, там и морды бьют, – со знанием дела, доставая сумки, сказал Валера. – Думаю, костер сразу надо развести и поставить котел. Пока вода закипит, мы успеем наловить рыбы.

– А если не наловите? – спросила Аня, девушка тонкая и беленькая.

– На этот случай я захватил здоровенного карпа, вчера отцу привезли полмешка, так что уха будет.

– Смотрите, что я нашла! – воскликнула Аня, подняв видеокамеру.

Мальчики подскочили к ней, Рита тоже. Валера выхватил камеру из рук девушки, включил:

– Работает! Ну и зажрались! Такие игрушки бросают.

– Забыли, – уточнил Кирилл. – Перепились и забыли.

– Кассеты нет. – Валера бросил камеру в машину. – Заберем. Что с воза упало, то пропало, так?

Ему ответили дружным «да». Потом девушки с брезгливыми физиономиями сносили в сторонку остатки чужого пиршества, Кирилл разводил костер, Валера собирал удочки. Пятачок поляны очистили, ветки потрескивали в чаше из камней, достали рыбину, поразившую их размерами, разумеется, чистить и потрошить ее придется девчонкам. Но возник вопрос, кто пойдет за водой.

– Ты иди, – сказала Аня Рите.

– Тогда ты будешь чистить всю рыбу, – поставила условие Рита. – Я терпеть не могу запах тины.

– Ну и подумаешь, – пожала плечами Аня. – А ты тогда будешь чистить овощи и варить уху.

– Ладно. – Рита подхватила котел, черный от сажи, и направилась к воде. – Давайте искупаемся, а потом займемся…

– Ни в коем случае! – запротестовал Валера. – Рыбу распугаем. Сначала рыбалка, потом все остальное.

– Пока вы будете ловить рыбу, мы сдохнем от скуки, – заворчала Рита, снимая одежду. – Терпеть не могу рыбалку.

– Все-то ты терпеть не можешь, – поддела ее Аня. – Неси воду, зануда.

Она развернула газеты, положила карпа, сама устроилась на маленьком стульчике, взяла нож… И подскочила от визга, доносившегося с берега. Мальчики тоже несколько оторопели от беспрерывного крика Риты.

– Чего это она? – произнес Кирилл, схватил толстую ветку на случай обороны и побежал к берегу. За ним Валера, за Валерой Аня.

То, что они увидели, заставило их резко затормозить. А Рита кричала, схватившись за голову руками, котел валялся у ее ног. Вскрикнула и Аня, закрыла рот ладонью и попятилась.

На берегу под ивой на спине лежал мужчина. Его ноги были по колено в воде, пах и живот окровавлены, руки раскинуты. Видимо, он пролежал так долго, потому что лицо его приобрело синюшно-лиловый оттенок. Валера подскочил к Рите, увлекая ее, замямлил:

– Идем, идем… Не кричи, он покойник.

Вернулись на поляну, о пикнике не могло быть и речи.

– Сваливаем? – предложил Кирилл.

– Я звоню в ментовку, – доставая мобилу, сказал Валера.

– Его же убили! – занервничал Кирилл. – На фига нам проблемы?

– А при чем тут мы? Мы приехали, нашли труп…

– Не понимаешь? – задергался Кирилл. – Его на нас повесят…

– Не психуй! Не повесят. Его не сегодня убили. Сколько нас? Четверо, а не один человек! На любом допросе у нас не будет расхождений. Между прочим, показания записываются, а ты должен прочесть и подписать. Хуже будет, если мы не сообщим и уедем. Тогда, если нас найдут… Короче, я звоню в ментовку. Только бы связь была… А, черт, нет зоны. Кирилл, дай свою мобилу.

Лучшая связь оказалась у Ани, Валера дозвонился:

– Алло, милиция? Мы нашли труп… Мужчины. Его убили… Не знаю чем, но живот в крови… На берегу протоки… Я объясню…

Он обстоятельно рассказал, как добраться, согласился подождать на трассе группу и показать, где труп. Ребята уложили вещи в багажник, сели в машину и поехали на шоссе, никто не хотел оставаться на поляне.

5

Со вторника отношения с Мартыном развивались, можно сказать, стремительно. Клара заметила, что он часа не мог прожить без нее – часто звонил, уточнял время встречи, спрашивал, не нужно ли чего, интересовался ее настроением. Вчера он разоткровенничался, рассказал о себе в общем-то банальную историю. Был женат, имеет дочь, развелся, оставил жене квартиру, с ребенком видится редко, что его угнетает. Ее так и подмывало сказать: «Я рожу тебе ребенка, только нам желательно уехать». И причину придумала: климат. Да, ей не подходит климат, в этом нет ничего подозрительного. Обосноваться можно где-нибудь на берегу моря, купить домик и жить припеваючи. Но пока об этом говорить рано, пусть Мартын созреет.

И совсем выветрился у нее из головы Красавчик. Вспомнила о нем только вчера, когда нежилась в постели с Мартыном. Несколько раз Клара отвлекалась и набирала Витин номер. Послушав гудки, она недоуменно пожимала плечами и откладывала трубку.

– Кому ты все время звонишь? – недовольно спросил Мартын.

В его голосе послышались нотки ревности – прекрасно!

– Мне должны были сделать отчет еще в среду, а не звонят, – пожаловалась она. – У меня в подчинении несколько человек, трудно с ними.

– Клара, работу надо оставлять на работе. Иди ко мне, ложись. – Она улеглась, положив ему голову на грудь. – Ты можешь на несколько дней оставить дела?

– Не знаю… А что?

– Давай съездим куда-нибудь отдохнуть? Дней на пять. Я должен получить кругленькую сумму, машина, которую собираюсь купить, подождет.

– Ты серьезно? – приподнялась она, заглянув ему в лицо.

– Конечно. Надо же иногда баловать себя, правда?

– Правда, – нежно прижалась щекой к его щеке Клара. – Но у меня тоже есть начальство, попробую отпроситься.

– Не попробую, а отпросись.

Приказной тон нисколько не унизил Клару, напротив, дал почувствовать себя женщиной. Ей надоело быть сильной и заботиться о себе, одновременно надоело трястись от страха, что система, в которой она рядовой винтик, однажды даст сбой. И тогда в один далеко не прекрасный день ею заинтересуются люди в погонах, а после этого придется сушить сухари. Пора, пора завязывать. В этом смысле идея Мартына великолепна, за пять дней она постарается привязать его к себе, но… Куда пропал этот красивый идиот? Сказала же: позвони! Клару всегда пугали любые накладки.

С раннего утра в субботу, выпроводив Мартына, как любимого мужа, Клара тут же схватилась за телефон, но все ее многочисленные попытки связаться с Красавчиком закончились неудачей.

– Совсем оборзел, – выругалась Клара.

Сегодня Красавчик ей нужен был позарез, чтобы получить свободу, а свобода нужна, чтобы вплотную заняться Мартыном. Пора и о себе позаботиться, ведь за последние четыре года не находилось мужчин, мечтающих о длительных с ней отношениях. Клара всегда нюхом чуяла мужика и его намерения, читала мысли, что вовсе несложно. Мартына ее нюх определил так: твой шанс, не упусти его.

Клара подумала, что бы еще предпринять, набрала номер Роменской. Под такой красивой фамилией прячется редкая гадина, с ней предпочтительнее не иметь дел, но куда денешься? Послушав гудки, Клара вообще растерялась – Роменская не ответила. Клара упорно звонила то Красавчику, то Роменской, оба упорно не брали трубку.

– Испарились все, что ли?

Но когда-нибудь они ответят же? Клара решила звонить через каждые полчаса.

– Ника! – заглянула в комнату мама. – Возьми трубку, тебя.

Поспать в выходной сколько хочешь, поваляться в постели до двенадцати – это ли не счастье? И кому с утра понадобилось ей звонить, что за срочные дела? Ника повернулась на бок, сняла трубку, поднесла к уху:

– Слушаю.

– Это Владимир Васильевич, Ника.

– Да? – мигом села она. Зампрокурора?! Позвонил ей лично?! Значит, полстраны накрыл метеорит. – Что случилось?

– Ты, кажется, хочешь влиться в работу? Собирайся. На пятнадцатом километре труп, говорят, убийство. За тобой заедет Платон.

– Спасибо, Владимир Васильевич.

– Пожалуйста.

Да она бы его сейчас расцеловала! Позвонил! Сам работу дал, она не клянчила! Только бы справиться с двумя делами, хотя второе наверняка передадут другому следователю. На секунду мелькнула мысль: а почему дежурного не отправили? Но Ника сразу же и ответила себе: наверное, за ночь произошло еще одно ЧП. Она торопливо оделась и решила позвонить Валдису, он более опытный, а хороший оперативник – залог успеха:

– Валдис, собирайся, мы заедем за тобой.

– А что такое?

– Труп! Мне звонил сам Владимир Васильевич, сказал – убийство.

– Ладно, я готов.

Ника наскоро выпила чаю, у дома просигналили, она рванула к выходу.

На поляну не стали заезжать, остановились. Из первой машины выскочил Валера, замахал руками:

– Сюда. Он у берега лежит.

– Погоди, парень, – подходя к нему, сказал Платон. – Расскажи, как вы его обнаружили?

– Мы приехали на рыбалку, – начал, волнуясь, Валера, – а здесь полно мусора…

– Какого мусора? – спросил Валдис.

– Ну, обычного, – развел руками Валера. – Какой бросают после себя.

– Точнее, – сказал Валдис.

– Столик раскладной… он был раздавлен. Потом плед валялся в крови… А на тех камнях шампуры лежали с подгоревшим мясом. Да вон все, мы в одну кучу снесли, – указал он на горку хлама у куста.

– Так вы тут трогали?.. – вытаращился Платон.

– Конечно, – смутился Валера. – Расчистили поляну… Мы же не знали, что на берегу труп.

– Ну, дела, – обреченно вздохнул Платон. – Ладно, показывай труп.

Прибывший вместе с группой опер остался допрашивать Кирилла и девочек, криминалист Сократ Викентьевич, поглаживая ладошками выступающий живот, прохаживался по поляне и мурлыкал:

– Красота, ей-богу. Чудненькое местечко, надо бы сюда на отдых ездить. И костерок приготовлен. Аккуратненько…

Ника, завидев мужчину на берегу, ощутила дрожь в коленках. Неужели опять проявит слабость? «Это всего лишь труп, – панически уговаривала она себя. – Я видела покойников – и ничего. Я справлюсь».

Семен Семенович поставил на траву чемоданчик, раскрыл его, достал перчатки, тогда как Платон и Валдис стали у изголовья тела. Ника остановилась чуть поодаль, ей надо постепенно привыкать к такого рода находкам, а то они при ослабленной нервной системе обязательно по ночам ей будут сниться. Этот точно приснится. Жуть, а не труп. Будто его грубо загримировали для съемок ужастика.

– Он отвратительно выглядит, – не удержалась она от комментария.

– Так лежит несколько суток, на мой поверхностный взгляд, – сказал Семен Семенович. А этому трупы в кайф. Склонился над убитым буквой Г, изучал, словно любимую женщину во время сна. – Сейчас тепло, плюс влажность, плюс его ноги лежали в воде. Естественно, труп изрядно подпортился. М-м-м! При жизни он был красивым мужчиной.

– Вы считаете? – покривилась Ника, не представляя сине-лилового покойника красивым мужчиной.

– Хм! – усмехнулся криминалист, присаживаясь на корточки. – Это же видно невооруженным глазом. Спорим, у него баб… то есть женщин, было полным-полно. Так… Кто будет писать? Ника? Или Платон?

– Нет-нет, – запротестовала девушка, зная, что сейчас начнется подробное описание трупа, пятен на нем, ран и так далее. А ее фантазия облекает скупые слова в яркие образы, в результате предстает картина хуже, чем есть на самом деле. Но и Платон не хотел заниматься писаниной, Валдис тем более:

– Я с ошибками пишу.

– Позову второго оперативника, – предложила Ника.

– Я сам позову, – остановил ее Платон, уходя.

– Валдис, помоги вытащить его из воды, – попросил Семен Семенович. Вдвоем они взяли тело под мышки и вытянули на берег. – А то вода – прекрасный разрушитель мертвецов… Как интересно… – пробормотал Семен Семенович. Валдис склонился над трупом, держась за колени. – Застрелен из пистолета, но! Выстрелы сделаны в пах и низ живота… Последнее время убийцы предпочитают в качестве мишени нетипичные места на теле.

– Семеныч, смотри, у него что-то изо рта торчит, – указал пальцем Валдис.

Тот живо приблизил нос к лицу трупа, отчего Нику чуть не вывернуло наизнанку, но она пока успешно справлялась с собой, поэтому приподнялась на цыпочки, вытянув шею, но не решаясь подойти ближе. И правда: из приоткрытого рта убитого торчал какой-то прутик или что-то другое – издали не определишь.

– Хвостик! – радостно воскликнул криминалист. – Может, ящерица залезла в глотку, да и подохла? Сейчас вытащим…

Он потянул за кончик предполагаемого хвостика… Вот теперь Нику повело, ее затошнило не на шутку, когда изо рта убитого криминалист стал вытягивать нечто длинное и тонкое в слизи. Девушка отвернулась и отошла, чтобы не упасть. Ника несколько раз втянула носом воздух, задерживая дыхание, в голове наступило просветление.

– Это не ящерица, – сообщил озадаченно Семеныч. – И она никогда не была живой.

Ника опасливо скосила на него глаза. Криминалист держал в руке прутик с изгибами…

– Змейка! – вытаращился Валдис, он тоже был немало удивлен. – Точно такая же, какую мы нашли в руке Канарейки.

– Абсолютно верно, игрушки одной фабрики, – кивнул Семен Семенович. – Резиновая змейка… Второй раз… Это уже похоже на знак.

– Какой знак? – вымолвила Ника.

– Не знаешь, что такое знак? – повернул к ней голову Валдис. – В данном случае это дешевый понт. Преступник дает нам метку, подбрасывая змейку, что убийца один и тот же человек, а не разные люди. По-другому такие понты называются вызов. Вызов нам.

Ника расширила глаза, несмело приблизилась к трупу. Это действительно интересно. Вызов! Звучит загадочно, неужели преступник начал серию убийств, о чем говорит метка в виде резиновой змейки?

– Выходит, Канарина расстрелял тот, кто убил этого мужчину? – сказала она вслух то, о чем догадались и Валдис с Семенычем.

– Почерк разный, – пожал плечами Валдис, все же сомневаясь. – А метка одна и та же.

– Кстати, о почерке. – Семен Семенович поднял руку в перчатке, потом сверху указал пальцем на живот убитого. – Кенарю прошили низ живота, на данном трупе отверстия от пуль тоже в низу живота… Ай-яй-яй… Ему, прости, Ника, самое дорогое отстрелили – милого друга. Думаю, это даже трупу неприятно. Немилосердна рука убийцы.

А Ника думала только о метке, думала вслух:

– Раз убийца намеренно оставляет знак, то это только начало.

– Начало чего? – поинтересовался Валдис, двигаясь к ней.

– Серии убийств. Ну, что ты на меня так смотришь? Я не права? Разве могут оказаться случайно две одинаковые змейки на месте преступления? Значит, их подбросил убийца. Скажи, зачем он подсовывает резиновые змейки?

– Чтобы мы голову ломали, мозги сушили, думая: что это за смельчак такой? Есть категория преступников, которым шумиха нужна, помпа. Чтобы все только о них и говорили, трепеща от страха. Тогда они себя чувствуют героями, сверхчеловеками. Но когда к нам попадают подобные супермены, то жалко блеют, косят под дуриков и просятся в психушку. Потому что, по сути, они трусы, боятся боли, лишений, смерти.

– Ты говоришь о маньяках, – возразила Ника. – А мне кажется, убийца не маньяк. И вот почему я так думаю…

– Бледненькая ты какая-то, – сменил тему Валдис, прищурившись.

– Я… – смутилась Ника. – У меня…

– Вегетососудистая дистрофия, помню.

– Дистония, – фыркнула она, обозлившись.

С трудом сдержалась, чтобы не нагрубить ему. А кому понравится, когда тебя даже выслушать не желают? Будто Ника совсем ничего не соображает, будто понятия не имеет, что такое преступник и преступление. Раздался звонок мобильника, оба повернулись к Семену Семеновичу.

– Это мобильник трупа, – сказал тот, ощупывая карманы джинсов убитого. – Вот он. Какая-то Клара…

– Дайте мне, дайте! – подлетел к нему Валдис, забрал мобилу.

– Поторопись, он лежит третьи сутки, батарея вот-вот сядет, – дал совет криминалист.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю