355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Лариса Чурикова » Никогда не говори мне «нет». Книга 1 » Текст книги (страница 1)
Никогда не говори мне «нет». Книга 1
  • Текст добавлен: 28 сентября 2016, 23:59

Текст книги "Никогда не говори мне «нет». Книга 1"


Автор книги: Лариса Чурикова



сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Лариса Чурикова
Никогда не говори мне «нет». Книга 1
Там, где всё началось

© ЭИ «@элита» 2014

Часть 1
Никогда не говори мне «нет»

 
Благороднейший папаша,
Что я вам сейчас скажу:
Нет, я не порчу дочку вашу,
Я просто близко с ней дружу.
И напрасно чёрной сажей
Вы малюете беду,
Пускай она сама мне скажет:
Мне уходить – и я уйду.
Три дня в неделю я хочу не реже
Бывать у вас и щупать ваш уют.
Пока я с ней, вас не зарежут
Не рэкетируют!
 
(из песни А.Новикова)

Май 1997 г.

Страх

– Эта девушка поедет со мной!

Мне кажется, от ужаса я сейчас потеряю рассудок. Давно заметила, что этот мускулистый парень с огромной золотой цепью на бычьей шее не сводит с меня глаз в баре. Поэтому поторопила своего спутника уйти оттуда. А когда свернули на аллею, ведущую к трассе, буквально столкнулись с тремя парнями, среди которых и тот верзила из бара. Он стискивает мне руку выше локтя.

– Ребята, давайте поговорим, что вам нужно. Может, по-хорошему… – пытается что-то робко лепетать мой спутник. Слушать его не стали. Как-то легко и быстро отшвырнули в заросли живой изгороди. Я и не надеялась на его защиту. Владимир, мой однокурсник, может красиво и умно говорить, но в спорте он слаб. Я терпеть его не могу, но согласилась посидеть с ним вечером в баре. Всё от скуки. Вот теперь расплачивайся за веселье!

Озираюсь по сторонам. На тёмной аллее ни души. Впрочем, кто бы посмел вступить в спор с тремя амбалами. Лиц в темноте я разглядеть не могу, но не сомневаюсь: на меня смотрят бандиты. От них исходит почти осязаемая угроза. Дар речи меня покинул сразу, стою не шелохнувшись, пытаюсь бороться с паникой.

– Пошли! – тоном, не терпящим возражения, бросает верзила и движется по аллее. Еле поспеваю за его широким шагом, спотыкаюсь, ноги не слушаются. «Группа поддержки» следует позади.

Мы подходим к чёрному БМВ, припаркованному неподалёку. Меня грубо вталкивают на заднее сиденье. Парень, который вёл меня, садится за руль, а двое других зажимают меня с обеих сторон на заднем сиденье. «Они что, боятся, что я выпрыгну на ходу?» – проносится в голове. Видимо, да. Значит, всё достаточно скверно. В голове мелькают истории о зверствах бандитов, часто слышимые последнее время: разборки с оружием, похищения, изнасилования, убийства. Я съёживаюсь. Кажется, сбываются самые худшие подозрения. Парни не держат меня, им это не нужно, но, занимая почти всё пространство своими внушительными телами, сдавливают так, что трудно дышать. Всё во мне парализовано страхом: тело, чувства, мысли. Это больше похоже на сон – кошмарный.

Лихорадочно размышляя о своей судьбе, я не смотрю в окно. Все молчат, только из магнитолы тихо, фоном к драме, доносится шансон Александра Новикова. Поёт об уличной красотке. Но неужели этим мальчикам мало таких, которые с радостью согласились бы? Я не похожа на уличную красотку. Скромная девочка тихо пила в уголке кофе. Даже одета старомодно. Длинная широкая юбка, шёлковая блузка «а ля гувернантка». Почему я?

Едем довольно долго. Когда прихожу в себя, и додумываюсь хотя бы посмотреть в окно, понимаю, что давно выехали из ночного города, и теперь автомобиль несётся между чёрными стенами деревьев. Куда меня везут, я не понимаю, хотя зачем – предельно ясно.

Дорога неблизкая. Никто из парней не произносит ни слова. Я тоже молчу, судорожно пытаюсь найти хоть какой-нибудь выход. Но что я могу сделать в несущейся на огромной скорости машине среди трёх качков, которые, кажется, сошли с экрана боевика? Припоминаю содержимое сумочки: может, там окажется то, что в моём положении сможет хоть как-то помочь.

Моя сумка напоминала саквояж Мери Поппинс, потому что имею привычку складывать туда нужные вещи (на всякий случай), подолгу забывая вынимать. И иногда в ней можно найти всё, что угодно, и довольно неожиданное. Итак, что же там сейчас? Газовый баллончик я принципиально не ношу, хотя и подруги и родители настойчиво советуют это делать в наше неспокойное время. Денег немного, да и вряд ли парням нужны деньги. Помада, пудреница, таблетки, прокладки, лейкопластырь, салфетки, пластиковый стаканчик (зачем он там?), нож… Нож!!!! Вспоминаю о складном ножике, который вместе с салфетками, лейкопластырем и кое-какой одноразовой посудой бросила в сумку в прошлое воскресенье, когда ездила с друзьями на пикник на природе.

Точно не представляя, как им воспользоваться, я твёрдо вознамерилась его достать. Поёрзала на сиденье, делая вид, что неудобно, расправила юбку, слава богу, она широкая, одновременно прикрыв подолом сумочку. Рука осталась под юбкой, поэтому незаметно нащупать нож не составило труда. Я сжимаю его в руке. Он почти помещается на ладони. Засовываю руку в карман юбки. Всё! Холодная сталь согревает надежду, что хотя бы без боя я не сдамся.

Понимаю, что приехали, когда машина притормаживает перед автоматически открывающимися воротами. Въезжаем во двор. Описав красивый полукруг перед широкими ступенями, автомобиль останавливается. Один из парней выбирается, придерживая дверь одной рукой, другой грубо тащит меня. Я путаюсь в длинной юбке, в ручках сумочки, к тому же боюсь обнаружить нож.

Парень, ругнувшись, рывком выдёргивает меня из машины, сжав руку так, что я вскрикиваю и немедленно оказываюсь на улице. В ужасе озираюсь по сторонам. Передо мной возвышается громада здания, вокруг деревья. Это что, замок в лесу? Прохладный воздух приятно освежает пылающее лицо. Я глубоко вдыхаю, закрываю глаза и на мгновение забываю, что нахожусь среди бандитов.

– Ну, иди, что стала!

Вздрагиваю от грубого окрика.

– Что вам от меня нужно? – понимаю, что рассчитывать на диалог бесполезно, просто тяну время, чтобы освоиться.

– Потом узнаешь, – верзила, по инициативе которого сюда попала, кладёт одну руку мне на плечо, другой, легонько похлопав по попе, подталкивает ко входу. Этот жест заставляет меня действовать без особых раздумий. Если бы подумала, поняла, как глупо поступаю.

– Не трогай меня! – ору я, разворачиваюсь и с размаху бью ножом, не глядя, куда.

Его реакция мгновенна. Он отклоняется в сторону, выбивает нож, и стискивает обе мои руки одной ладонью. И всё же лезвие скользнуло вниз по плечу. Он глядит на меня с каким-то недоумением.

– Сука! – выдыхает он, отбрасывает меня на стоящих позади парней, зажимает предплечье. Сквозь пальцы сочится кровь.

Вид крови отрезвляет меня. Вскрикиваю, закрываю лицо ладонями. О чём я только думала? Сейчас они меня убьют. От этой мысли к горлу подступает тошнота.

– Отведи её… не трогай… я сейчас… – отдаёт команды верзила. – Надеюсь, это даёт мне право быть первым, – добавляет он вслед.

Один из парней, вцепившись мёртвой хваткой в мой локоть, ведёт в дом. Огромный холл, мы идём дальше, сзади загорается свет, о чём-то переговариваются парни, оставшиеся там. Хочу оглянуться, но меня грубо тащат вперёд. Быстро, насколько позволяют заплетающиеся ноги, проходим по длинному тёмному коридору. Мой конвоир открывает какую-то дверь, толкает в спину. Слышу щелчок замка. Несколько секунд стою посреди комнаты. В душе ничего, кроме липкого леденящего страха. Пытаюсь справиться с паникой. Если меня не убили сразу, значит, есть шанс. Только на что? Смогу ли я выбраться отсюда? И в каком состоянии?

От одной мысли о предстоящей боли к горлу подступает тошнота. Нет. Нужно успокоиться и достойно встретить противника!

Заставляю себя вдохнуть глубже, чтобы усмирить непроизвольные панические реакции. Оглядываюсь по сторонам. Понимаю, что нахожусь в большой спальне, освещённой тусклым светильником в изголовье огромной кровати, застеленной бархатным зелёным покрывалом. У окна зеркало в старинном стиле, два кресла и пушистый ковёр на полу. Подхожу к зеркалу и вздрагиваю, испугавшись своего изображения. Длинные чёрные волосы всклочены невообразимой массой, бледное, почти белое лицо, лихорадочно блестят глаза в потёках туши. Рукавом блузки вытираю растёкшуюся тушь, машинально беру расчёску, лежащую рядом на тумбочке, провожу по волосам. Руки дрожат.

«Зачем?» – говорю вслух сама себе, швыряю расчёску. Ещё раз оглядываюсь вокруг. На окне кованая решётка, за окном ночной лес, дверь заперта.

Присаживаюсь на уголок кресла. Абсолютная тишина давит. Дрожу от страха и неопределённости. Никто не появляется.

Наконец за дверью раздаются шаги. Напрягаюсь до боли в суставах. Дверь открывается. Я вскакиваю с кресла. Входит он. По пояс обнажённый, в старых потрёпанных джинсах, с повязкой на плече. Чувствую, что начинаю дрожать и не могу скрыть дрожь, сотрясающую всё тело. Он оценивающе смотрит, усмехается и молча идёт ко мне. Наши взгляды встречаются. Холодный пот ручейком бежит по спине от тёмного взгляда исподлобья, от презрительно-насмешливой складки в уголках губ, от вида накачанного тела – играет каждый мускул – от огромных рук, способных удавить одним движением.

Не могу больше выдержать зрелище, крепко зажмуриваюсь и отворачиваюсь от него. Приходит в голову мысль: если он захочет меня прикончить, то сделает это не сразу. Моё тело, моё сердце, мои мысли – всё замирает в ожидании боли. Но то, что последовало дальше, действует гораздо сильнее удара… Чувствую, как он подходит сзади, легко касается плеча, убирает волосы и нежно целует шею. При этом тихо шепчет: «Не бойся».

Так как до сих пор меня держал на ногах только всеобъемлющий парализующий страх, а теперь он мгновенно исчез, тело обмякло, ноги становятся ватными, чувствую одуряющую слабость и то, что почти теряю сознание.

Он поворачивает меня к себе, крепко удерживая одной рукой за талию. Другая скользит за ворот блузки, касается груди, медленно движется вниз, удивительно нежно лаская кожу, удивительно легко срывая пуговицы. Лопается застёжка бюстгальтера, с треском расходится молния и шов на юбке. Я не шевелюсь, как бы издали слышу звук рвущейся ткани, чувствую его руки, ласкающие обнажённую кожу, его жёсткие губы, властно завладевшие ртом. Я не открываю глаза, страшась увидеть холодный звериный взгляд, огромную фигуру, того, кто сейчас дарит какое-то непонятное наслаждение, замешанное на страхе. Такого острого чувства я не испытывала никогда.

Вдруг он стремительно и мощно подхватывает меня на руки. Наконец-то решаюсь посмотреть. Наши глаза встречаются, его взгляд светится нежностью, он улыбается, и это так не соответствует образу, который я видела до сих пор. Подозреваю, что я сейчас вообще больше напоминаю застывшую статую с широко открытыми от потрясения глазами.

Он укладывает меня на кровать, сам тяжело падает рядом, потом вдруг, чертыхнувшись, резко садится. Слышу, как он шипит сквозь стиснутые зубы, смотрю на него. Он пытается поправить сбившийся бинт на руке, из-под которого снова сочится кровь. Я усаживаюсь рядом, касаюсь окровавленной повязки.

– Прости, – шепчу сдавленно и виновато.

Он пронзает меня неумолимо холодным взглядом. Губы кривятся в пренебрежительной усмешке.

– Нет. Этого мало! – цинично бросает он.

Встаёт с кровати, медленно, не спуская с меня глаз, расстёгивает и снимает джинсы.

Мне нечем дышать, будто из лёгких ушёл воздух, сердце, кажется, сейчас остановится. В ужасе таращусь на него, не смею отвести взгляд, повернуться спиной к опасности, а только отодвигаюсь подальше, пока не упираюсь в спинку кровати. Натягиваю на себя покрывало, пытаясь прикрыться. Он рывком сдёргивает с меня эфемерную защиту, хватает за ногу, подтягивает к себе. Я извиваюсь всем телом, пытаюсь оттолкнуть его руки. Нужно кричать, но я не могу. Во рту пересохло от страха, чувствуется какой-то противный металлический привкус.

Он придавливает меня своим телом, ладони обхватывают моё лицо. Я понимаю, что не могу пошевелиться. Ноги беспомощно раздвинуты, голова в стальной хватке. Только руки отчаянно молотят мощные каменные плечи, задевая повязку, но он этого, кажется, не замечает. До меня, наконец, доходит, что я ничего не могу сделать, а только выбиваюсь из сил. Как только затихаю, в мозг поступают чувственные ощущения. Чувствую его губы на моих губах, поцелуй лёгкий, даже нежный. Он целует мой подбородок, шею. Рука накрывает грудь, пальцы сжимают сосок, меня пронзает острое непонятное чувство. Я дёргаюсь, пытаюсь вертеть головой, он хватает меня за волосы. Я снова безропотно затихаю и снова начинаю чувствовать. Понимаю, что в теле происходит что-то невообразимое. Когда сознание перестаёт отправлять посылы к сопротивлению, его затапливает тёмная жгучая волна наслаждения. Я расслабляюсь, он тоже ослабевает хватку. Как только я это понимаю, мозг снова отдаёт приказ к сопротивлению. Эти резкие перепады от страха и агрессии до сладкого блаженства заставляют всё внутри гореть и сжиматься в спазмах.

Он входит в меня грубо, резко и неожиданно. В какой-то миг мне показалось, что я почти вывернулась из-под него, а оказалось – я заполнена им без остатка. Замираю, прислушиваюсь к себе. Я ждала привычной боли, а её нет. Напротив, его движения заставляют всё внутри скручиваться в тугую пружину. Адреналин, бушующий в крови, иглами разносится по телу. Его движения резкие, яростные, исступлённые.

Через какое-то время он, глухо простонав, с силой приникает ко мне и падает рядом. Я лежу распростёртая, ошеломлённая и сломленная. Меня никто не держит, но нет сил пошевелиться, чтобы прикрыться или отодвинуться. Вижу, как он встаёт, подходит к зеркалу. Надеюсь, он сейчас оденется и уйдёт. Но он только поменял резинку и снова возвращается на кровать. Ложится рядом, опёршись на локоть, смотрит на меня. Оцепенело гляжу на него снизу вверх. Чувствую, как мурашки бегут от тяжёлого бесстрастного взгляда, понимаю, что пружина, скрученная во мне, никак не хочет расслабиться. Моё тело истерзано не только снаружи, но и внутри. А мне всё безразлично. Лежу, не шевелясь. Он кладёт руку поперёк моей талии и, глядя в глаза, вдруг произносит нечто непонятное:

– Я знаю, что ты не успела. Но ты так сильно трепыхалась, что ни один мужчина не выдержал бы долго.

Что я не успела? Что не выдержал бы мужчина? Недоумение мелькает в моих глазах. Почему-то оно вызывает у него улыбку. Ошеломлённо смотрю, как он наклоняется к моим губам. Его рука с живота скользит ниже… туда, где не должна быть. Неужели ещё не всё?! Я в ужасе отталкиваюсь от него, пытаюсь отползти в сторону. Он снова обхватывает меня за талию и подтягивает по скользким простыням. Я упираюсь в его грудь.

– Я же сказал: не трепыхайся! Расслабься, – с плотоядной ухмылкой произносит он.

Соображаю, что его забавляет моё беспомощное сопротивление. Но смириться могу только тогда, когда понимаю, что обе мои руки зажаты у меня над головой в его руке. А мои ноги намертво придавлены его коленом. Я снова не могу пошевелиться, даже головой. Потому что губы во власти его жёстких сильных губ. Его свободная рука снова находит мою грудь. Не знала, что это место у меня настолько чувствительное. От его руки исходят импульсы, они скручивают мою пружину сильнее, кажется, я не выдержу больше. Но оказывается, что может быть больше, намного больше. Его рука скользит вниз, пальцы погружаются в меня, безошибочно находят, к чему коснуться, чтобы я совсем потеряла голову.

Я забываю, что должна сопротивляться. Его руки, его губы сводят меня с ума. Я изгибаюсь, извиваюсь, но не потому, что хочу их сбросить, нет. Я хочу быть ближе, хочу, чтобы он не останавливался. Пружина внутри меня, казалось, натянутая до предела, стягивается всё сильнее и сильнее, и я уже не понимаю, где этот предел. А когда начинает казаться, что больше не выдержу, она взрывается во мне фейерверком. Жгучими искрами разлетается в каждую клеточку моего тела. Я кричу. Я не кричала от боли и страха, а теперь кричу не своим голосом, цепляясь за его плечи. Он снова входит в меня, на этот раз медленно и осторожно и, дав мне несколько мгновений успокоиться и привыкнуть, начинает неторопливые движения, не позволяя искрам в моём теле угаснуть. Я уже не сопротивляюсь. Моё тело непроизвольно подстраивается под его ритм.

Когда всё закончилось, он встаёт, надевает джинсы, и, не сказав ни слова, выходит из комнаты. Первое время расслабленно лежу, потом вдруг вспоминаю его слова, брошенные у крыльца. Забиваюсь в угол кровати, заворачиваюсь в покрывало, ожидая очередных «посетителей», ведь если мой поступок даёт ему право быть первым, то будет и второй, и третий. Но никто не приходит, за окном глубокая ночь. Уходя, он выключил ночник, и теперь комнату освещает только полная луна. Я чувствую себя такой опустошённой, такой уставшей, и желаю лишь одного: чтобы очередной пришёл как можно позже. Кладу голову на подушку и мгновенно засыпаю.

Я проснулась оттого, что замёрзла. В комнате чувствуется свежий воздух, наполненный запахом леса, воды, трав. Почти рядом слышится заливистая трель какой-то птички.

Открываю глаза. Раннее утро. Он стоит возле открытого окна и смотрит на меня.

– Доброе утро! Как ты себя чувствуешь? – спрашивает он.

– Я хочу домой.

– Одевайся, – он кивает на одежду, лежащую на полу, отворачивается и тихо произносит: – Обожаю встречать рассвет у этого окна. Отсюда открывается потрясающий вид! Кажется, что замечаешь движение солнца. Оно такое спокойное. И неизменно повторяется каждое утро, независимо от того, есть ты или нет.

Он замолкает. Я смотрю на него, как на привидение. А он, кажется, романтик! Или это только кажется? Вспоминаю, что следовало бы одеться. Собираю разбросанную по комнате одежду. Натягиваю на себя и пытаюсь хоть как-то закрепить, учитывая, что на кофточке нет половины пуговиц, а юбка с порванной застёжкой не держится на талии.

Он поворачивается ко мне, смеётся.

– Я помогу! – проговаривает он, подходит ко мне и, вместо того, что обещал, срывает без особого труда то, что я успела на себя надеть.

Я вскрикиваю, закрываюсь руками. Моё тело болит, только одно воспоминание о вчерашней ночи вызывает ужас. Мне кажется, я не выдержу это снова. И если вчера сносила всё относительно тихо, то сейчас не нахожу ничего другого, как закричать. Да и что ещё я могу предпринять против неумолимо надвигающейся силы.

Он швыряет меня на пол, наваливается всем телом, и снова я ловлю себя на мысли, что, несмотря на страх, получаю удовольствие, которое никогда не испытывала. Я кричу – он зажимает мне рот, а тело моё движется в такт его движениям.

Потом он выходит из комнаты, через несколько минут возвращается с белым мужским плащом, протягивает мне. Напяливаю плащ на себя, утопаю почти полностью. Заталкиваю нечто, когда-то бывшее моей одеждой, в сумку. Он за руку ведёт меня по сонному дому, выходим на улицу. Усаживает на переднее сиденье автомобиля, выезжаем со двора. Молча движемся по пустынной утренней трассе. Только из магнитолы Александр Новиков тихо бормочет что-то о воровской любви.

Уже на подъезде к Москве задумываюсь: куда он везёт меня. Что, если в клуб? И как я доберусь домой в таком виде?

– Я живу на улице Студенческой. Дом 11, квартира 48.

Он молча кивает головой. Я вдруг понимаю, что глупо называть адрес предположительно бандиту. «Ах, какая разница, что он знает, где я живу!» – решаю для себя и успокаиваюсь до такой степени, что начинаю дремать.

Я не чувствую, когда машина останавливается. Предположительно бандит толкает меня в плечо, открываю сонные глаза.

– Оксана! До квартиры дойдёшь или тебя проводить?

– Нет, нет! Дойду!

Быстро выскакиваю из машины. Не успеваю захлопнуть дверцу, как чёрный БМВ срывается с места. Бреду домой, путаясь в полах длинного плаща; радуюсь, что утро раннее и двор безлюден.

Попав в квартиру, тотчас иду в ванну, набираю полную воды и долго отмокаю в облаке пены и ароматических масел. Понимаю, что смыть весь ужас не смогу, как ни старайся. Но хотя бы успокаиваюсь. Хорошо, что воскресенье!

Иду в спальню, с намерением проспать весь день. Внезапно вспоминается, что он назвал меня по имени. Откуда он знает? Я же не говорила! Да он и не спрашивал. Это последняя тревожная мысль, которая проскальзывает в измождённый уставший мозг. Я отгоняю её и засыпаю, почти на весь день.

Раздумья

На следующий день, когда организм справился с физической и душевной усталостью, я занялась самобичеванием, самокопанием и самовнушением. Потому что поделиться, что произошло, не с кем. Кому я могу рассказать? Подругам? Так сложилось, что подруг у меня много, но настоящей ни одной.

И я давно поняла: им можно только хвалиться. Говорить о проблемах – давать лишний повод позлорадствовать. Не хочу. И я отлично знаю, что в глаза мне скажут «бедненькая, как я тебе сочувствую», а за спиной «так ей и надо».

Рассказать матери? Предвижу два варианта действий моей энергичной мамаши. Первый: любыми способами найти и наказать обидчика, вплоть до объявления на телевидение и обязательно заявление в милицию. Что я буду при этом чувствовать, неважно. Второй, это если первый, по мнению мамы, не подходит: прочитать мне длинную нравоучительную лекцию о моём неправильном поведении, о том, что, скорее всего, это я спровоцировала негодяев. Успокоить меня, а, главное, себя, чувством исполненного долга, и удалиться с фразой: «А я тебя предупреждала!». Она так много читала мне лекций во время недолгих визитов в детстве, заменяя этим всё воспитание, что, вполне возможно, темой одной из них и было «Как избежать маньяка».

Поэтому я пытаюсь сама разобраться во всём, что со мной произошло. Я замкнулась в себе, мне не хочется ни с кем общаться, не хочется никого видеть, я сторонюсь увеселительных мероприятий и шумных компаний.

Правда, осуществить всё, что хочется, очень трудно. В понедельник утром позвонила мама и сделала выговор за то, что я не приехала в гости в воскресенье, как обещала. А потом – хочешь, не хочешь – я должна посещать универ.

После первых лекций ко мне подходит Владимир, мой робкий спутник из бара.

– Оксана, у тебя всё в порядке? – смущаясь, спрашивает он.

– А ты как думаешь? Всё отлично! – язвительно выдаю в ответ.

– И что нужно было тем парням?

– Ты не поверишь, они спрашивали, как проехать в библиотеку! Пришлось показать!

– Оксана, ты же понимаешь, я всё равно ничего не мог бы сделать, их было трое, – виновато объясняет он. – Я даже до бара не успел добежать, чтобы позвать на помощь, как вы… они… уехали. Ты ведь не обижаешься на меня?

– На кого мне обижаться? Тебя нет! Ты весь вышел!

– Понял. Когда перестанешь злиться, скажешь.

– Не дождёшься, – шиплю ему в спину и навсегда вычёркиваю из списка друзей.

Сидя на следующей лекции, задумываюсь: если бы в баре я была с таким парнем, как Он (имени не знаю, поэтому мой насильник – Он), меня никто не посмел бы обидеть. Оглядываю аудиторию, понимаю: в ней нет никого, хотя бы отдалённо похожего, и никого из них я не хотела бы видеть рядом.

Ещё я никак не могу разобраться и объяснить самой себе собственные ощущения. Я чувствовала боль от его слишком жёстких ласк и поцелуев – это понятно. Я чувствовала страх, что он может применить ко мне ещё большую силу – это естественно. Был стыд – ведь никто не спрашивал моего согласия. Но почему моё тело, моё сознание утопало в наслаждении, заглушающем и боль, и страх, и стыд. Я что, ненормальная? Почему с обычными парнями я не получала удовольствия. Только разочарование. А с ним…

Впрочем, мой сексуальный опыт можно пересчитать по пальцам одной руки. Пальцев достаточно трёх.

Первый опыт звался Гриша. Высокий голубоглазый самовлюблённый самоуверенный красавчик. Мне польстило, что он обратил на меня внимание, пригласил в кафе, предложил встречаться. Я не очень сопротивлялась, когда он, через неделю встреч, намекнул на романтический вечер. Понимала, чего он хочет, и сама стремилась испытать, наконец, то райское блаженство, о котором взахлёб рассказывали подруги. После их откровений неудобно было оставаться единственной девственницей на курсе.

Итак, я согласилась. Первые посылы к тому, чтобы сбежать, начались с поцелуев. Мне не понравились его мокрые губы на моём лице, хотелось встать и просто умыться. Заставила себя терпеть. Может, райское наслаждение где-то впереди? Гриша почему-то решил, что для первой ночи подойдёт машина, большая «Ауди-100», подаренная ему папиком. Тем более что на заднем сиденье этого автомобиля побывало немало девушек, и никто не жаловался. Я тоже не жаловалась, я просто отказалась с ним дальше встречаться. Он обиделся, и, чтобы не потерять авторитет, растрезвонил по всему универу, что я фригидная, и это он отказался встречаться «с рыбиной из морских глубин». Но я до сих пор не представляю, кого может зажечь неудобное сиденье автомобиля, царапающее спину. Сопение и пыхтение где-то в районе уха. Но и, конечно же, боль, не проходящая ни на минуту, пока он был во мне.

Я знала, что будет больно, готовила себя. Но слышала, что это всего лишь на миг, а потом ничего не чувствуешь. А тут полное ощущение, что тебя там режут с начала до конца. Может, со мной что-то действительно не так, я действительно холодная и фригидная?

Проверить решилась только через полгода. Вадик был нежный, ласковый, обходительный и очень нерешительный. Мы были у него дома, пока его родители отдыхали на даче. Романтический ужин при свечах. Мягкая постель под шёлковыми простынями. Я была зажата, потому что боялась повторения боли, он – потому что боялся меня. Помню его дрожащие руки, его лоб, покрытый испариной. Он очень старался быть галантным кавалером, но его галантность в этом вопросе не помогла. Я снова ничего не чувствовала, кроме раздирающей боли. Наши отношения тихо сошли на нет после единственной ночи.

Третий опыт был ничем не лучше первых двух. Я пыталась узнать, что со мной не так. С матерью на подобные темы я никогда не говорила. А подруги пояснили, что, скорее всего, я просто была не готова, а партнёр не позаботился об этом. Что должен делать партнёр, чтобы я подготовилась, я так и не поняла. Поэтому в неполные двадцать три года я считала себя наивной неудачницей в любовных отношениях (а теперь ещё и ненормальной), а моё окружение полагало, что я просто холодная недотрога.

К концу недели, когда исчезли синяки на руках и прошёл психологический шок, я поймала себя на мысли, что тоскую, что где-то в глубине души хочу Его увидеть. Просто увидеть.

Но тосковать долго в одиночестве мне не позволили. В пятницу утром позвонила мама и предупредила, что вечером навестит пропавшую дочь. Мои отношения с родителями складываются по давно установленному графику: примерно раз в неделю я созваниваюсь с матерью, раз в две недели либо я навещаю родителей, либо они приезжают ко мне. В прошлое воскресенье меня ждали в гости, но я по известным причинам пропустила визит. Теперь придётся встречать маму у себя и готовиться к «инспекции».


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю