Текст книги "Тайна трех подруг"
Автор книги: Лариса Королева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]
Смирновы ежесекундно ожидали грозного окрика стража правопорядка или тупого прикосновения к спине холодного пистолетного дула. Любому бдительному милиционеру их настороженные лица и испуганные глаза непременно должны были показаться подозрительными. Но к девушкам никто не подошел и не окликнул. И только в салоне самолета, выруливающего на взлетное поле, они почувствовали себя в относительной безопасности. Ближайший рейс действительно оказался московским, и сестрам предстоял неблизкий путь домой.
Взвинченные нервы понемногу приходили в норму, и все произошедшее уже не казалось таким ужасным. В том что мужчина, выдававший себя за капитана милиции, оказался наркодельцом, сомневаться уже не приходилось. Светка понимала: именно он и предупредил передавшую им в Екатеринбурге сумку Ирину о том, что ей грозит опасность и в Магадан лучше не лететь. А узнав от нее фамилию девочек, которые взялись доставить опасный груз, проследил за ними в магаданском аэропорту. Удостоверился в том, что сумку они сдали в камеру хранения, а позже явился к ним в гостиничный помер, запугал грозной статьей за транспортировку наркотиков и забрал квитанцию. Но в результате он сам оказался за решеткой, как и его сообщники. Чувство выполненного долга возбуждало в Светлане внутреннее самодовольство и порождало уверенность в том, что все самое страшное уже позади. Но это ощущение было ложным.
Глава 13. Дурман, конспирация, связная
Кода после долгих мучительных перелетов, практически без денег Смирновы добрались до дома, их ожидало известие, которое, с одной стороны, несколько успокоило расшалившуюся ввиду последних событий нервную систему, с другой – расстроило еще больше. Сестры узнали имена виновников гибели своей матери.
Владелец авторемонтной мастерской сообщил в милицию о том, что ему пригнали на рихтовку джип, приметы которого совпадали с тем, который разыскивался в связи с наездом на человека. Однако опрошенный операми владелец автомобиля и не подозревал о том, что на его транспортном средстве было совершено ДТП. Он только что вернулся с семьей из отпуска и был крайне озадачен тем, что передняя решетка на машине оказалась слегка помята. Кто имел доступ к ключам от джипа и гаража? Мог взять без спроса племянник, такое уже однажды случалось…
Семнадцатилетний парень в наезде на женщину пока не признался. Однако его друг и две девушки, с которыми в тот злополучный вечер они вместе решили прокатиться на дядином джипе, рассказали о происшествии, очевидцами которого стали, достаточно подробно…
– Какая нелепость, какая вопиющая несправедливость, – все твердила Женя, которую такой поворот дела просто ошарашил.
Ей, казалось, легче было принять, что за матерью охотилась мафия и она стала жертвой мести со стороны преступного мира, чем поверить в банальное дорожно-транспортное происшествие. Подумать только, четверо юных подонков, напившись или обколовшись, помчались с ветерком по городу в поисках приключений и убили ее единственную любимую маму просто так, походя, случайно!
– Мало мы с тобой с подвыпившими друзьями в машинах раскатывали, – попыталась возразить Светлана и вдруг запнулась. Выходило, что она пытается выгородить убийцу матери.
– Да, катались! – неожиданно даже для самой себя зло и резко парировала Женя. – Но по трассе, а не по центру города! И мы никого не убивали и не скрывались потом… А эти гады наехали на человека и даже не оказали ему помощи! Может, если бы они сразу же отвезли ее в больницу, маму можно было бы спасти!
– Да, конечно, – быстренько согласилась Света, которая, как и сестра, прекрасно знала, что их мать умерла мгновенно.
Девушки опять, как и в первые после похорон дни, много плакали, словно переживая гибель родного человека заново. Стены дома стали на них давить, будто на них незримо присутствовала тень безвременно погибшей женщины, которая так и не успела сказать дочерям последнего «прости» и всего того, что им так нужно было сегодня знать.
Стараясь отвлечься от печально-философских мыслей о бренности земного существования, Женька часами валялась в постели, уставившись в какую-нибудь книжку, потом бросала ее и принималась за другую, которую так же не дочитывала до конца. Светка искала забвения в псевдодеятельности, которую периодически бурно развивала. Она то принималась за уборку дома, то застывала посреди комнаты с пылесосом в руках, уставившись в одну точку. Желание разыскать отца овладело ею с новой силой, и неугомонная следопытка размышляла над тем, как это сделать, настолько упорно и настойчиво, что порой голову, словно тисками, охватывала глухая отупляющая боль.
Должна же была мать каким-то образом получать письма! Эта мысль не давала Светке покоя. По крайне мере, как-то ведь мама узнала о том, что в Тихорецке подруга ее юности умирает от рака. А если Татьяна писала их отцу, то должна быть уверена, что он не сменил адреса, не умер, в конце концов. Значит, приходили ответы. Куда? На работу? На главпочтамт до востребования?
Возвращаясь утром из продуктового магазина, девочка зашла в ближайшее к дому почтовое отделение и поинтересовалась в окошке выдачи корреспонденции, нет ли письма на имя Смирновой Татьяны Александровны. Услышав отрицательный ответ, спросила на всякий случай: а раньше не приходили? Женщина из окошка ответила, что, скорее всего, нет. Но всех получателей не упомнишь, особенно если письма приходят к ним не регулярно, а лишь от случая к случаю.
Дома Светлана пошарила в компьютере, нашла папку «Письма», но она оказалась пустой. Компьютерная «Записная книжка» тоже не содержала никаких сведений о возможных респондентах, а обычной у матери отродясь не водилось, по крайней мере, дочери таковой ни разу не видели.
Предприимчивая девочка набрала номер телефона фирмы, где мама работала, и спросила у Вероники, не получала ли мать на рабочий адрес личную корреспонденцию. Секретарь не могла ответить ничего определенного: все приходящие письма она каждый день разносит по отделам, но не думает, что среди них встречаются послания неслужебного характера, хотя обратных адресов обычно не читает. Но писем, адресованных лично Татьяне Александровне, как правило, вообще не приходило. Вот, например, вызов в Сочи на трехдневный научно-практический семинар для экономистов предприятий пришел в феврале этого года на имя директора фирмы, а поехала Смирнова.
– Трехдневный? – переспросила Светлана и поспешно распрощалась со словоохотливой Вероникой. – Трехдневный, – произнесла она еще раз вслух.
В таком случае, с учетом дороги (поезд идет до Сочи примерно двое суток), мать должна была отсутствовать неделю, а она вернулась через две. Заезжала куда-нибудь еще по своим делам или просто отдыхала? Может, встречалась с отцом? Разве теперь это установишь?
– Может, я съезжу на главпочтамт, поинтересуюсь, не получала ли мама писем до востребования? – спросила Света у сестры, чтобы хоть как-то отвлечься от невеселых дум. – Представляешь, какая штука жизнь! Бывает ведь, что человек умер, а на почте его дожидается письмо, которое он уже никогда не прочтет.
– Ты все никак не угомонишься? – Евгения отложила в сторону купленный накануне детектив, в котором главный герой внедряется в преступный синдикат, специализирующийся на поставках в Нью-Йорк крупных партий героина, и подошла к сестре. Обняла ее сзади за плечи. – Зайчик мой, ну, давай поживем немножечко спокойно. Почитаем, поваляемся. Хочешь, тортик испечем? Ну чего тебе неймется? Все у нас с тобой теперь есть: и деньги, и квартиры, и возможность получить образование. И главное, мы знаем: мафия нашу мать не убивала, стало быть, и нам с тобой тоже ничего страшного не угрожает. Прекращай свои игры в сыщика, пока мы снова не попали в очередную историю.
– Вот так и мама в свое время влипла во что-нибудь такое, как мы с тобой в Магадане. Может, она и сама до конца не разобралась, что произошло. Скорее всего, ей тоже случайно досталась чужая сумочка, но она, в отличие от нас, явно прикарманила ее содержимое.
– Чтобы потом всю жизнь скрываться? Жить под чужой фамилией, по фальшивым документам, боясь разоблачения? Не слишком ли высокая цена за деньги и золото? Хотя знаешь, мне уже самой хочется сменить имя и адрес и начать все с начала, без мрака и тумана.
– Вот выйдешь замуж за своего Стаса – и начнешь все сначала. Будет у тебя и новая фамилия, и новый адрес. Потом родишь ребеночка, а я тебе стану не нужна.
– Глупая ты у меня. Хорошо, хочешь, вообще не выйду замуж? Подожду, пока ты найдешь себе богатенького Буратино и уедешь с ним в свадебное путешествие на Соломоновы острова артишоки есть. А может, нам вообще никто не нужен? Заживем с тобой, как две «татушки». Как ты пела? «Нас не догонят, нас не догонят…» – несвойственным ей высоким голосом воспроизвела Женя строчку из песенки девичьей эстрадной группы «Тату», проповедующей лесбийскую любовь.
Светлана поморщилась и отстранилась, размыкая кольцо рук никудышной певуньи.
– Опять ты переврала всю мелодию. Поеду-ка я лучше на почтамт.
– А зачем, собственно, туда ездить, если можно просто позвонить? – Евгения протянула сестре лежащий на тумбочке телефонный справочник. – Только учти, что корреспонденцию до востребования не обязательно получать на главпочтамте, можно в любом почтовом отделении города. Сколько их у нас? Штук шестьдесят наберется? Вот сиди и названивай. Тоже занятие. Как говорится, чем бы дитя ни тешилось… – И она удалилась в спальню, прихватив с собой очередной детектив.
А Светка в течение нескольких часов безуспешно атаковала отделы выдачи писем и бандеролей городских отделений связи. Ничего путного выяснить ей не удалось. Это был какой-то рок. Стоило только разработать очередную оригинальную версию и взять кажущийся верным след, как все ниточки, ведущие к выходу из выстроенного мамой лабиринта, обрывались, и они с сестрой снова оказывались в самом центре паутины коридоров, ведущих в никуда. Словно и мертвая, Татьяна стояла на страже своих секретов, от которых оберегала дочек при жизни.
Трель дверного звонка разбила тишину неожиданно – сестры уже отвыкли от этого звука, к ним давно никто не приходил, да и сами они в последнее время больше времени проводили вне дома, чем в родных стенах. Светка стремглав ринулась в прихожую, словно ожидая увидеть на пороге разгадку тайны, над которой билась второй месяц.
Но это была Виолетта. Как и в первый свой после смерти Татьяны визит, она начала с упреков.
– Девчонки, что у вас тут происходит? Сколько вам ни звоню – никогда дома нет. Думала, может, телефон не работает, как-то заезжала – дома никого. Соседка ваша баба Клава вышла на площадку и говорит: «Сказились девки, по всей стране мотаются». А сегодня весь день телефон у вас занят. Что случилось, признавайтесь!
– Да ничего такого. Просто решили немного развеяться, попутешествовать, – легкомысленно отозвалась Светлана, проводя гостью в комнату, и получила новую порцию увещеваний.
– Какие уж тут путешествия, когда одной к школе готовиться надо, другой – к институту. Да и с деньгами, я думаю, у вас скоро проблемы начнутся. Надо было мне вас пристроить на пару месяцев проводницами. И подработали бы, и «развеялись». – Виолетта поправила блузку на пышной груди и уселась в кресло. – Деньги-то после матери остались?
– Да, не беспокойтесь. – Это в комнату вошла Женя и присела рядом с сестрой на подлокотник дивана. – Вполне достаточно для жизни.
– Танюша всегда экономной была, все покупки с умом делала, не то что я, транжира, – вздохнула Виолетта.
– Даже слишком экономной. Настолько, что оставила нам еще одну квартиру и пачку долларов, – выпалила Светка и получила от сестры тычок в бок.
– Вот как? Еще одну квартиру? – удивилась Виолетта. – А мне она ничего не говорила. Что за квартира-то?
– Однокомнатная в новостройке. Там сейчас квартиранты живут, – пояснила Женя, недовольная тем, что маленькая болтушка завела этот разговор.
– Надо же. Ну, молодец Татьяна. Позаботилась о дочерях… Ну, ты ведь посмотри, какая все-таки скрытная была. Что было от меня-то таиться? Я же не враг. Бывало, спросишь у нее что-нибудь – задумается, будто соображает, как поточнее ответить. А потом так ловко уведет разговор в сторону, что и забудешь, чем интересовалась. Я-то ей всегда все как есть, открыто скажу – и какие неприятности у меня, и какого мужика нового завела. А она никогда. Письма и то не просто так получала, а окольными путями.
– Какие письма? – так и подпрыгнула Светка.
– Да обычные, в конвертах. Бывало, зайду перед рейсом, ну и попросит: брось, мол, в Москве в почтовый ящик, быстрее дойдет.
– А кому писала?
– Не знаю. Я ведь не любопытная, не спрашивала. Видно, подружке.
– Ну вы же не могли ни разу не взглянуть на конверт! В какой город хотя бы? – продолжала допытываться Светка.
– В Тольятти. До востребования. Какой-то Белле Марковне Гинсбург.
– А номер почтового отделения не помните?
– Да нет, конечно. Но это не главпочтамт, потому что не нули в конце, а другие циферки.
– А как же она ответы получала? – заинтересовалась Женя.
– Да так же, через меня. Раз в полгода, как мимо Москвы еду, прямо на вокзале на почтовом отделении получу письмо на свое имя и везу Татьяне.
– А вам не казалось это странным?
– Может и странно, но говорю же, девчонки, не любопытная я. Ну, мало ли что. Может, Таня хотела, чтобы подруга считала, что она в Москве живет. Для понта. Мне-то что.
– Что ж вы нам в прошлый-то раз о письмах не сказали? – укорила Светлана.
– Так вы не спрашивали. Тем более что дело-то прошлое. А нынешней зимой Татьяна сказала: все, мол, писем больше не будет… Ладно, это была ее жизнь. Она закончилась. А ваша только начинается. Пойдемте, девчонки, чай пить, я вам конфет принесла и баночку красной икры. Чего, думаю, скупердяйничать. Сегодня мы живы – завтра нет нас! Вот как с Танюшей случилось. Так что, девчонки, пока мы живы, надо баловать себя, любимых.
Глава 14. Волга, де жа вю, Рината
Ни разу не летавшая до шестнадцати лет, за последний месяц Светлана в седьмой раз поднималась по трапу самолета, в который садилась теперь спокойно и привычно, как в такси. Она подумала, что вот так же, наверное, и у стюардесс со временем притупляется чувство опасности, и каждый очередной полет перестает быть событием, превращаясь в обыденную работу. Света была разочарована волшебством профессии, которая раньше казалась ей такой романтичной. Ходи по салону, раздавай минералку и собирай подносы с объедками со столиков сонно-нервных пассажиров. Какая же это романтика? Да и сами стюардессы, как правило, оказывались не длинноногими красотками с рекламных аэрофлотских плакатов, а самыми обычными девчонками, а то и вовсе женщинами под сорок с усталыми глазами и заспанными лицами, на которых дежурные улыбки смотрелись скорее неестественными, чем ослепительными.
У Светки в голове настойчиво крутились сразу две мелодии, накладывающиеся одна на другую. «Ах, Самара-городок, беспокойная я…» – напевала она про себя, и тут же мотив сменялся на «Красотки, красотки, красотки кабаре…» Пару раз она принималась мурлыкать назойливые мотивы вслух, но примолкала под строгим взглядом сестры. Обсуждать в самолете цели и задачи поездки в Тольятти также не дозволялось, и юной пассажирке оставалось только петь про себя и думать в одиночку.
Она не сомневалась в том, что, зная имя и фамилию, они найдут в Тольятти женщину, с которой мама переписывалась. И пыталась вообразить, как пройдет встреча с неизвестной Беллой и как выглядит подруга юности матери. Почему-то она представлялась загадочно улыбающейся темноволосой смуглянкой, что-то вроде печоринской Белы, но постарше. И очень красивой, как другая мамина подруга – Светлана, чья фотография, захваченная на всякий случай, лежала сейчас в дорожном рюкзачке.
От Самары довольно долго пришлось добираться на автобусе до Тольятти, в котором аэропорта нет. В принципе план действий сестры разработали еще дома, но с самого начала все пошло наперекосяк. Во-первых, они никак не могли поселиться в гостинице: в одной не оказалось свободных мест, в другой им предложили только двухкомнатный люкс, который показался слишком дорогим, и только с третьей попытки девочки получили ключи от номера. Во-вторых, проблемным оказалось выяснить номер телефона Беллы. Дежурная службы «09» в ответ на Женькин запрос сказала, что Гинсбург с инициалами Б.М. в справке не значится, а диктовать всех Гинсбургов подряд она не собирается.
Несколько часов они потратили на поиски телефонною справочника, в котором содержались бы номера квартирных абонентов, пока не удалось купить его в книжном магазине. На киоск горсправки, где можно было бы выяснить домашний адрес Беллы, они по пути не наткнулись и решили пока специально не искать. Хотя, если бы телефона у Беллы не оказалось, пришлось бы все же выяснять домашний адрес и ехать на встречу, предварительно не созвонившись.
– Гинсбург Б.К., Гинсбург Л.А., – водила Светка тонкими пальчиками с коротко остриженными ногтями по листу справочника, – сколько же тут этих Гинсбургов! Как выясняется, чрезвычайно популярная в Тольятти фамилия! Какой еврейский, однако, город. Телефон может быть установлен на имя мужа этой Беллы, ее матери и так далее. Вот что, давай для начала я просто всех обзвоню.
– И что скажешь?
– Пока ничего. Буду спрашивать Беллу, чтобы точно определить номер ее телефона. А если трубку возьмет она сама, дам отбой.
Один из «гинсбургских» номеров не отвечал, по второму вежливо ответили: «Вы ошиблись», по третьему рявкнули: «Правильно набирайте номер», и лишь с четвертой попытки удалось выйти на нужную квартиру. Старческий женский голос с придыханием ответил, что Беллочка еще не вернулась с работы, и тут же настойчиво принялся пытать, кто звонил и что передать. Но Света просто сказала, что перезвонит попозже, и повесила трубку. Теперь, когда они были так близки к заветной цели, ей стало страшно, что все опять сорвется.
– Слушай, Жень, а если она откажется с нами разговаривать? Дескать, ничего не знаю, никаких писем не получала.
– С чего бы она стала скрывать?
– А с чего они с матерью пятнадцать лет эту конспирацию наводили? Может, у Беллы такая установка: ни в коем случае не раскрывать тайны, и все!
– Ну, тут уж ничего не поделаешь. Попробуем уговорить. Будешь трогательно вздымать руки к небу и пускать слезки, у тебя это хорошо получается.
– А давай попробуем ее подловить. Я позвоню вроде как с почты и скажу, что письмо давно, мол, дожидается. А когда Белла придет за ним, мы ее и перехватим. Тогда уж трудно будет отвертеться.
– Во-первых, мы не знаем номера почтового отделения, в котором она получала письма, – возразила Евгения, – во-вторых, она могла не далее как вчера на почту наведаться и знает, что никакой корреспонденции для нее нет. А в-третьих, отделение связи может оказаться в двух шагах от ее дома, если вообще не на первом этаже высотки, в которой она проживает. Так что придумай что-нибудь получше.
– А я скажу, что звоню с главпочтамта.
– По-моему, ты сильно все усложняешь.
Евгении претил обман, но она все же после шести вечера позвонила по обведенному гелевой ручкой номеру в справочнике и строгим голосом велела Белле Марковне срочно явиться на главпочтамт для получения письма, пригрозив, что перешлет его по обратному адресу. Невидимая собеседница безропотно подчинилась, обещав прибыть в течение часа, и сестры ринулись ловить такси, чтобы поспеть к окошку выдачи корреспонденции раньше, чем туда попадет обманутая Белла.
Более часа девушки вертелись посреди просторного зала почтамта, подслушивая просьбы клиентов о выдаче писем и бандеролей, и подумывали уже о том, что Белла либо успела побывать здесь раньше них, либо вовсе не придет, как вдруг светловолосая женщина в темно-синем плаще подошла к отделу, наклонилась к окошку и назвала фамилию Гинсбург.
– Ничего нет? – растерянно переспросила она. – Но как же так, вы мне звонили…
– С чего бы я стала вам звонить? – громко удивилась молоденькая девушка по ту сторону стеклянного ограждения и развела руками с поднятыми вверх ладошками, словно показывая, что они пусты.
Сильно сутулясь, шаркающей походкой Белла медленно двинулась к выходу, сестры – за ней.
– Белла, это мы вас вызвали, – сказала Женя, забегая вперед.
Женщина по инерции сделала еще несколько шажков, потом остановилась, и светло-голубые глаза ее забегали, словно она пыталась разглядеть по отдельности два представших перед ней девичьих лица и не могла сосредоточиться ни на одном из них.
– Мы Женя и Света Смирновы, – затараторила младшая из обманщиц, – вы получали письма от нашей матери и пересылали их нашему отцу. А теперь мама погибла, и мы хотим узнать адрес отца, и только вы можете нам назвать его.
– Я не знаю, – сказала Белла и пошла дальше.
– Но вы не можете не знать, вы получали письма!
– Я не получила письма. Это был розыгрыш.
– Сегодня – нет. Но раньше!.. Да подождите вы! Что вы от нас шарахаетесь! Давайте поговорим. Присядем на минутку на лавочку. – Светка схватила женщину за рукав плаща и потянула ее за собой, увлекая на скамейку.
Белла неохотно подчинилась, робко присела на краешек скамьи и горестно спросила:
– Зачем вы меня обманули?
– Простите нас, пожалуйста, мы решили, что так будет проще встретиться с вами. – Женя виновато склонила голову, уронив на лицо волнистые пряди густых волос.
– Мы – сестры Смирновы, – снова начала Света на этот раз настойчиво и убедительно, словно втолковывая урок непонятливому ученику. – Вы были подругой нашей матери Татьяны Александровны… Впрочем, вы могли знать ее под другим именем. Вот! – Света поднесла фотографию матери к самому лицу Беллы.
Та едва взглянула на снимок и отрезала:
– Эту женщину я не знаю.
– Да как же вы можете не знать, если получали ее письма! – Старшеклассница так сильно разволновалась, что никак не могла извлечь из бокового кармашка сумки вторую фотографию. Справившись наконец, буквально выкрикнула: – А эту женщину вы тоже не знаете?
Белла посмотрела на снимок юной Светланы, сделанный почти двадцать лет назад в городе Тихорецке, и холодно ответила:
– Она умерла.
– Да, она умерла десять лет назад, а мама – совсем недавно. И теперь никто, кроме вас, не сможет сообщить нам адрес нашего отца, и мы никогда, никогда не встретимся с ним! Да поймите, мы же аж из Екатеринбурга прилетели! Помогите, что вам стоит. Только назовите его адрес – и мы оставим вас в покое.
– Я не знаю, – снова повторила Белла и принялась теребить шарф из прозрачной цветастой ткани, завязанный на шее нелепым бантом. Пальцы ее были скрючены, их вывернутые суставы свидетельствовали о перенесенном полиомиелите, а выражение бледного анемичного лица – о нежелании продолжать беседу.
– Но вы же пересылали письма нашему отцу!
– Нет.
Светка закрыла лицо руками. Она плакала. Женя, стараясь держать себя в руках, почти спокойным тоном спросила:
– А кому вы пересылали письма?
Белла, словно решившись на какой-то важный и страшный для нее шаг, вдруг сказала:
– Я поняла, кто вы такие. Но вам надо не ко мне, а к Ринате.
– К кому? – не расслышала Женя.
– Поезжайте в Геленджик, – велела Белла, будто добираться до этого города было всего ничего, каких-нибудь пару троллейбусных остановок.
– Мы уже были в Геленджике! – снова вступила в разговор Света, не вытирая катящихся по худеньким щекам и щиплющих кожу слез.
– Уже были? – озадачилась Белла. – И что же, Рината вам ничего не рассказала?
– Какая Рината?! Мы не знаем женщины с таким именем. Мы просто отдыхать ездили.
– Ну так поезжайте теперь к ней. – Белла выпустила из искореженных пальцев кончик шарфа и потерла виски, будто у нее внезапно разболелась голова. – Я назову адрес, только не забудьте его, Рината ждет вас.
– А почему она нас ждет?
– Это не мои секреты. Она должна сама…
Белла назвала улицу, номер дома и поднялась.
– Извините, мне надо срочно идти домой. У меня тяжело болеет мама, я должна купить лекарство.
– Но подождите, мы столько уже налетали туда-сюда! Скажите нам, пожалуйста…
Но Белла лишь скороговоркой повторила геленджикский адрес таинственной Ринаты и ушла, оставив на лавке растерянных сестер, пребывающих в полном недоумении.
– Ну что, опять полный облом? – сказала Женька почти смиренно. – По-моему, эта Белладонна назвала первый пришедший в голову адрес, чтобы избавиться от нас.
– Именно что Белладонна! Очень четкое ты подобрала определение. Господи, ну и уродина! Пальцы скрючены, кожа вся бугристая, как после оспы или фурункулов. Так и хотелось заехать кулаком по этой мерзкой физиономии! Волосенки кудельками повисли… Краса писаная! Небось, спит всю ночь в бигуди на голове. Ходит летом в плаще, как «человек в футляре». Она какая-то невсамделишная, киношная, словно ее загримировали и заставили зазубрить роль. Заладила, как робот: «Я не знаю, я не знаю»! В реальной жизни таких людей не бывает. Персонаж какой-то, а не человек.
– Наша с тобой жизнь уже давно не походит на реальность, – философски заметила Женя. – Пошли, гадкий мой, заплаканный утенок. Платка, конечно, у тебя не водится.
– Дай свой, – отозвалась Светка, подозревая, что и у сестры носового платка тоже нет.
И они поплелись в гостиницу, едва переставляя ноги от нахлынувшей внезапно усталости. Словно груз очередной неудачи придавил их к земле, в данном случае волжской. Не поднимаясь в номер, зашли в бар на первом этаже гостиницы, взяли по бутылке светлого пива, по паре бутербродов с черной икрой (гулять так гулять!), по пакету чипсов и фисташек. Расставили на стеклянном столике этот джентльменский набор старшеклассниц и студенток начала нового века, числящихся приличными девочками, и Женька, разливая пиво по бокалам, сказала:
– Ну что, лягушка-путешественница, давай определяться: либо мы плюем на все и возвращаемся домой, либо в очередной раз (но только прошу усвоить, в последний!) отправляемся по следу.
Евгения не сомневалась: сестренка, конечно, проголосует за второй вариант. И та зааплодировала, заскандировала: «Геленджик, Геленджик!» У Светланы в запасе имелось несколько весомых аргументов в пользу поездки в южный город и главный из них – названная Беллой улица Лермонтова там действительно имеется и начинается от стоящего на набережной памятника поручику, давшему ей имя. Кроме того, припомнила, что и баба Ната, кажется, называла это странное имя Рината.
Утром Светка долго рылась в своем рюкзачке, потом высыпала на кровать его содержимое, перетрясла каждую вещь.
– Ничего не понимаю. Где мой купальник? Я точно помню, что перед отъездом кинула его в сумку.
– А я выкинула, – призналась Евгения. – Зачем он тебе здесь?
– Как это зачем? Хотела в Волге искупаться.
– Ну да, конечно! Ты ее видела, эту Волгу? Мутная и серая. Еще грязнее, чем наш Урал. Только заразу цеплять.
Светка надулась:
– Всегда ты такая правильная и скучная. Зато как классно потом девчонкам в школе рассказывать: в Байкале плавала, в Черном море плавала, в Волгу окупалась…
– Окунешься еще! – мрачно предрекла Евгения.
– Когда я сюда еще попаду? Что-то не предвидится особых причин.
– То, что мы так скоро вернемся в Геленджик, ты тоже не предвидела.
Но в скором времени попасть в город, где живет Рината, оказалось делом затруднительным. Сестры впервые столкнулись с билетной проблемой, обыденной и неизбежной для направляющихся в разгар лета в южном направлении пассажиров. В кассах аэрофлота их огорошили известием о том, что до первого сентября вылететь в город Краснодар не представляется возможным по причине отсутствия свободных мест. Билетов на ближайшие рейсы до Адлера и Ростова также не оказалось. Выбирая между плацкартным вагоном и «СВ», Светка заказала в кассе второй вариант, получила от сестры заслуженное прозвище «маленькая транжира», но нисколько не обиделась и, засунув желтоватые билетные листы в задний карман джинсов, объявила:
– А теперь гулять и ножки в Волге мочить, раз уж полноценное купание отменяется.
Свое намерение она исполнила: отыскав удачный спуск к реке, побродила по мелководью, закатав штанины джинсов выше колена. Удовольствие, правда, оказалось сомнительным. Как, впрочем, и поход в вагон-ресторан, куда Светка затащила Женю, несмотря на два пакета закупленной на вокзале провизии. Поданные им отбивные оказалась жесткими и пересоленными, пюре имело отвратительный привкус прогорклого масла, подкисшие помидоры красноречиво свидетельствовали о том, что их уже не в первый раз носят в нарезанном виде из холодильника к столу и обратно. И девчонки, поковыряв вилками в тарелках, ушли голодными.
Кроме того, в ресторане к ним пристали трое парней, сидевшие за столом, сплошь уставленном бутылками из-под водки вперемешку с пивными банками. От разящих алкоголем культурно отдыхающих и непременно желающих поднять девчонкам настроение пассажиров удалось отвязаться с большим трудом. И весь оставшийся путь Евгения не выпускала Светлану из купе одну, сопровождая и за кипятком, и в туалет. Впрочем, юная любительница роскоши и сама не стремилась без особой необходимости покидать купе, которое находила весьма уютным, и все приговаривала:
– Представляешь, мы с тобой путешествуем в «СВ»! Круто, да?
Женька, мысленно подсчитывая, во что обошлась эта крутизна, думала, что чересчур балует сестру в последнее время, безрассудно растрачивая непонятно кому принадлежащие капиталы.
В Краснодаре сестры купили билеты на автобус до Геленджика и покатили по наезженной дороге в курортный городок, который покинули совсем недавно. У Светки до сих пор облезали с плеч кусочки обожженной тамошним солнцем кожи.
– Де жа вю, – сказала она, когда они шли от геленджикского автовокзала к центру города, минуя центральный рынок. – Все это уже было. И эта витрина с соломенными шляпами, и Морвокзал, и афишная тумба… Кстати, до памятника Лермонтову мы, скорее всего, не дойдем. Нужный дом находится ближе. Слушай, если Белла была всего лишь передаточным звеном и направляла письма этой Ринате, а та в свою очередь – отцу, то это уже не конспирация получается, а натуральный маразм.
– Вполне возможно, что дело вовсе не в письмах, очень уж все запутано, – ответила Евгения и зевнула, разморенная жарой и затянувшейся дорогой.
Они остановились у дома с распахнутыми настежь воротами, из которых выходила одетая в купальные костюмы разношерстная компания, состоящая из пожилой пары, молодого парня, двух женщин и совершенно голенького годовалого ребенка. У всех в руках были какие-то свертки и пакеты, и даже младенец, едва переступая ногами, тащил надувного дельфина, превосходящего по размерам своего владельца.
– Не подскажете, Рината здесь живет? – спросила Света.
