Текст книги "Дело не в кофе (СИ)"

Автор книги: Лари Эл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 7 страниц)

19.2

Утро следующего дня горчит, как пережжённый эспрессо. Просыпаюсь, и первое, о чём думаю: не хочу идти в «Зёрна истины».

Воспоминания о Переговорах ещё свежи, как плохо отфильтрованный кофе – осадок на языке, тягучее послевкусие. Нет уж, туда я сегодня не пойду.

Тянусь к телефону и набираю Виолу.

– Виола, здравствуйте! Хотела спросить: могу я взять пару дней за свой счёт? Хочу к родителям съездить.

– Алиса, дорогая, поздравляю! – сразу взрывается она радостным тоном. – Ты теперь у нас официально нейтральный маг. И в «Зёрнах истины» ты больше не работаешь.

– Что? – я чуть не роняю телефон.

– Ты теперь сотрудница «Петров Групп». Точнее, партнёр Петрова. Твоё место – в центральном офисе, рядом с Виктором Сергеевичем.

Я хлопаю ресницами, как сова на дневном свету. Отлично. Ещё вчера я была баристой с синдромом спасателя, а сегодня – партнёр Петрова.

– Подождите… То есть я теперь…

– Ты – гарант честности и прозрачности, – чеканит Виола так, будто вручает мне медаль за отвагу. – Для обеих фракций. На Переговорах это было твоё предложение и фракции его удовлетворили.

– Да, точно, – складываю наконец два плюс два. – Только мне для начала нужен отпуск.

Виола смеётся, желает хорошо отдохнуть и сбрасывает звонок.

Я ещё минуту сижу с телефоном в руке. Потом решаюсь: звоню Петрову.

– Да, конечно, Алиса, – говорит он на удивление легко, когда я объясняю про поездку. – Прислать служебную машину?

Я чуть не захлебываюсь воздухом.

– Служебную… машину? – повторяю. – Нет, спасибо, я сама. Это же по личным вопросам. Просто хочу с родителями повидаться.

– Понимаю, – отвечает он спокойно рабочим тоном. – Без проблем.

В трубке повисает пауза. Потом добавляет уже совсем другим голосом, немного приглушенным:

– Алиса, вы обещали меня выслушать.

Я замираю. Вот оно. Но – нет. Не сейчас.

– Обязательно, Виктор Сергеевич. Когда вернусь.

– Принято, – отвечает он. И снова пауза, на этот раз длиннее. – Алиса, сейчас не время и не место говорить об этом. Но просто знайте: всё, что я делал, не было против вас.

Я держу телефон у уха и не нахожу, что сказать.

– Берегите себя, Алиса, – звучит напоследок. – До встречи!

И гудки.

Смотрю на экран телефона и думаю: а мог бы манипулятор сказать это так, с таким… участием? «Берегите себя!»… Да, конечно: «Берегите себя, Алиса! Кто же будет участвовать в моих многоходовочках, если не вы?» Усмехаюсь про себя. Но смех какой-то неровный: слишком уж не похоже это было на манипуляцию.

Пишу Денису коротко: «Уехала на два дня. Пока не заходи. Напишу, когда вернусь».

Потом собираю сумку и еду на вокзал.

* * *

Дорога в электричке привычная: серые пейзажи, дачники с рассадой, запах курицы в фольге от соседей. Приезжаю к родителям, и дом встречает меня запахом яблочного пирога.

Папа сразу тащит к грядкам, мама просит помочь с бельём, бабушка Ольга ставит самовар. Я чувствую: это как латте после крепкого ристретто – мягко, уютно, и можно хотя бы немного оттаять.

Сажусь с бабушкой пить чай с душистыми травами и спрашиваю напрямую:

– Ба, а про прабабушку Дарью… ничего странного не помнишь?

Бабушка Ольга наливает в пузатые стаканы чай, поправляет очки и, услышав мой вопрос, сначала морщится.

– Странного? Да вроде нет… Она и пела хорошо, и пироги пекла, и характер имела, – ухмыляется. – Такой, что все соседи боялись. Но кофе… вот кофе она умела варить так, что люди потом ещё месяц её вспоминали.

Я настораживаюсь.

– В смысле «вспоминали»?

– Ну, слушай. – Бабушка отставляет чашку и подаётся ко мне, будто собирается рассказать страшную тайну. – Вот у соседки ихней, у Гали, муж вечно выпивал. Серьёзно так, до скандалов. И вот пришёл он как-то к Дарье по делу – помогал крышу чинить. Она его усадила, налила ему кофе. И он, представляешь, с того дня не пил. Совсем. Просто перестал. Сказал, что как будто «туман в голове рассеялся». Даже заговорил, что хочет семью сохранить. Галя потом кланялась прабабке до самой её смерти.

Я вжимаю руки в колени. Это уже не «сварила вкусно». Это другое.

– А вторая история? – шепчу.

Бабушка прищуривается и кивает.

– Вторая… да, была. Тогда у них в деревне один молодой парень, Лёшка, всё не решался жениться. Ходил за Катей лет пять, а всё никак. И вот пришёл к Дарье что-то починить по хозяйству, она опять с кофейником… И вечером того же дня он сделал предложение. При всех! На весь сельский клуб. – Бабушка хохочет, чай расплёскивается. – Представляешь, какое это было шоу? Весь зал аплодировал.

Я слушаю – и у меня мурашки по коже.

– Ба… а может это... просто совпадение?

– Алиса, – бабушка смотрит на меня серьёзно, – после кофе твоей прабабки совпадений не было.

Я молчу, а внутри будто что-то щёлкает. Вот оно – подтверждение того, о чём говорил Равенар. Дарья действительно была кофейным магом. Не теория, не сказки, а наследие, которое, выходит, теперь живёт во мне.

На следующий день мы возимся с родителями в огороде. Потом вместе гуляем по осеннему лесу, собираем грибы. Я впервые за много недель дышу осенним воздухом без тяжести.

Но к вечеру пора возвращаться.

Родители складывают мне в сумку пол-огорода. Она становится размером с чемодан беглеца.

Пишу Денису: «Встречай. Сумка неподъёмная».

* * *

На перроне шумно, пахнет горячими пирожками и поездным металлом. Выхожу с огромной сумкой. Чувствую себя не магом, а контрабандистом.

Денис стоит у выхода, высокий, в светлой куртке, с таким видом, будто ждёт не поезд, а второе пришествие. Когда замечает меня, улыбается так, что становится теплее, чем в вагоне с работающей печкой.

– Ну здравствуй, путешественница, – он берёт у меня сумку без лишних слов. Я внутренне ахаю: вес у неё килограмм двадцать, а он словно пакет с апельсинами подхватил.

– Осторожно, – бурчу. – Это стратегический запас огурцов и бабушкиных секретов. Потеряем – и я не отвечаю за последствия.

Глава 20.1 Гарант честности

Утро начинается с кофе – как и всё приличное в моей жизни.

Стою у окна с кружкой в руке, смотрю на город и думаю: получается, теперь у меня новая работа в офисе. Сложно поверить. Не проект, не внештатный хаос, не «давай на фрилансе договоримся» – а настоящая, с офисом, бейджем и, возможно, корпоративными пончиками.

Правда, я всё ещё не до конца понимаю, чем именно должна заниматься. «Гарант честности и прозрачности» – звучит гордо, но абсолютно неинформативно. Приезжаю в центральный офис «Петров групп», который оказывается на девяносто пятом этаже оранжевого небоскрёба «Мэджик-сити». Ну конечно. Где же ещё маги могут вести свои дела, если не в башне, похожей на апельсин, который захотел стать центром вселенной?

Я прохожу через стеклянные двери, в вестибюле пахнет дорогим кофе и иллюзиями успеха. На ресепшене улыбается девушка с идеальной укладкой и серьёзным взглядом. На бейджике у неё написано: «Аглая. Секретарь». Ну хоть не Цербера и не Моргана, уже неплохо.

– Вы Алиса? – уточняет она, будто я могу быть кем-то ещё. – Вроде да, – отвечаю. – По крайней мере, сегодня с утра ещё была.

Аглая вежливо кивает, явно уже привыкшая к магам с тараканами в голове разных оттенков. – Мне передали, что вы начнете с аудита. Я подготовила вам доступ к основным документам. Пока Виктор Сергеевич отсутствует, можете ознакомиться с базой.

Она провожает меня в светлый кабинет – слишком светлый. Всё сияет, будто лампы питаются от честности самой системы. На столе – новенький ноутбук, рядом блокнот и ручка с логотипом компании: P Group. Сила. Влияние. Контроль. Мило. Особенно третий пункт.

Я открываю документы и погружаюсь в мир отчётов, контрактов и схем взаимодействия между магами и людьми. Через час у меня начинает дёргаться глаз, но опыт работы после универа в лизинговой компании внезапно оказывается полезен. Хоть я и ушла тогда, потому что кофе оказался надёжнее начальства, но как сладить с электронными документами всё-таки помню.

К обеду я успеваю разобраться в трёх уровнях внутренней бюрократии, двух системах распределения ресурсов и одной странной таблице, где среди граф с цифрами затесалось слово «ритуал согласования». Пока не спрашиваю, кто его проводит и над кем. Лучше не знать.

Петров так и не появляется. Только короткое сообщение в мессенджере:

«Занят, не ждите. Разбирайтесь. Потом обсудим.»

Даже не «Доброе утро», даже не «Как дела?». Иногда кажется, что у него в телефоне только две кнопки – «Отменить» и «Игнорировать».

К вечеру выхожу из корпоративного мессенджера (с тайным удовольствием), выключаю ноутбук, спускаюсь на лифте и выхожу из здания. Воздух прохладный, осенний, пахнет мокрыми листьями и выжженным кофеином.

Домой приезжаю на такси.

У подъезда меня ждёт Денис. Снова с цветами. Сегодня букет реально шикарен: что-то среднее между флористическим шедевром и фейерверком.

– Как прошёл первый день? – спрашивает он, забирая у меня сумку. – Пока никак, – признаюсь. – Просто честно сидела и честно смотрела на честные документы. Думаю, этим я и занимаюсь – гарантирую, чтобы Excel не лгал.

Он смеётся. Тихо, но искренне.

Оставляю букет дома в вазе, и идём гулять по вечерней Москве. Улицы в огнях, витрины отражаются в лужах, прохожие торопятся домой, а я иду рядом с Денисом и чувствую, как во мне постепенно оттаивает то, что замерзло где-то после последней встречи с Петровым.

Так проходит три дня. Три дня дневного «аудита» в офисе оранжевого небоскрёба и тихих вечерних прогулок по осеннему городу. Петров по-прежнему не появляется. А я начинаю сомневаться: он вообще работает там? Или просто числится, чтобы сотрудники не забыли, чьей фамилией названа компания?

Каждый вечер Денис встречает меня с цветами – то с ромашками, то с герберами, то с чем-то экзотическим, что пахнет как «настроение выходного дня». Он не давит, не лезет в душу, просто рядом. И от этого рядом становится спокойно.

А в пятницу перед выходными Денис приглашает меня в ресторан. Он не говорит, в какой, просто описывает кухню, и говорит, что уже забронировал столик. Но как только мы подходим – я мгновенно узнаю это место. Тот самый ресторан, откуда мы с Петровым поехали варить «честный кофе».

– Знаешь, – останавливаюсь и тихо говорю, стараясь не выдать дрожь в голосе. – Давай в другой раз. Сегодня просто проводи меня домой.

Денис не спрашивает почему. Просто кивает.

Идём молча, под шелест листвы. Где-то внутри всё ещё пульсирует вопрос: почему Петров избегает меня? Что это вообще значит?

Я решаю: завтра выходной, но сегодня я ему позвоню. Хватит играть в невидимку.

Хватит угадывать по паузам и смайлам в мессенджере, существует ли он вообще или растворился в облаке корпоративного дыма.

Дома я сначала варю кофе. Горячий, крепкий, упрямый – как и я. Иронично думаю, что, возможно, в этом и заключается моя работа: сохранять прозрачность, когда всё вокруг заваривается слишком густо.

Кофе уже почти готов, когда я набираю номер Петрова. Он отвечает после третьего гудка – как человек, который контролирует даже время своего отклика.

– Алиса, – говорит спокойно. – Добрый вечер.

– Он был бы добрее, если бы вы иногда появлялись в офисе. – Мне казалось, вы прекрасно справляетесь. – Это да, но всё-таки интересно знать, кто мой… партнёр? Руководитель? Призрак с полномочиями?

В трубке короткая пауза. Я почти слышу, как он усмехается.

– Скажем так, я ваш партнёр, который временно занят. – Прекрасно.

Он тихо смеётся – и от этого звука у меня по спине пробегает что-то вроде электрического капучино: вроде тепло, но с привкусом тревоги.

– Алиса, – произносит он чуть мягче. – Сейчас я занят. Но это временно. Лучше, если вы пока просто будете делать то, что делаете. – То есть ничего? – То есть наблюдать. И не вмешиваться, пока я не скажу.

20.2

Просыпаюсь утром и минуту тупо смотрю в потолок, пытаясь понять, какой сегодня век, город и кто я вообще.

Потом вспоминаю – суббота, договорились вместе отдохнуть с Денисом. Отлично. Прекрасный, вежливый, всегда готовый пошутить Денис, который всегда вовремя и с тем самым взглядом «я тебя понимаю». Можно притвориться нормальной девушкой, которая ходит на свидания, гуляет в парке, делает сторис с листьями и не думает о мужчине, который вошёл в её жизнь с видом человека, пришедшего конфисковать душу.

Денис приезжает вовремя, как всегда. В нём всё выверено – от аккуратной светлой куртки до широкой улыбки. – Привет, готова? – спрашивает он, словно идёт со мной в путешествие длиною в жизнь. – Как никогда, – отвечаю с видом человека, который собрался максимум до булочной.

В парке Горького осень решила устроить дефиле. Листья падают медленно, с чувством собственного достоинства, люди вокруг нарядные и вдохновлённые. Денис несёт мой шарф, потому что я «вечно всё теряю», и шутит, что когда-нибудь он начнёт брать залог за мои вещи. Я смеюсь, но где-то внутри чувствую, что этот день – как кино, которое ты смотришь и понимаешь: актёры прекрасны, сценарий безупречен, а вот внутри – не откликается.

Мы идём по аллее, и я думаю, что Денис – человек, у которого жизнь, наверное, действительно получается. Я же человек, который однажды чуть не заварил чай без воды, потому что задумался о смысле жизни.

Он говорит о чём-то важном – кажется, о новом проекте Виолы и Дмитрия, том самом, с иван-чаем, который помогает преодолеть магический откат. Я слушаю, киваю, даже вставляю «угу» в нужных местах. Полезное дело! Сама буду заходить в «Зёрна истины» ради такого напитка, у меня с магическими истощениями перебор за последний месяц.

Мы заходим на выставку современного искусства. На стенах – холсты, на которых кто-то явно решил изобразить свои внутренние страдания в форме хаотичных клякс. Денис стоит рядом, серьёзный, как на защите диплома: – Здесь автор явно исследует концепцию разрушения формы ради нового смысла. – Ага, – киваю я. – Или просто уронил банку с краской. Он смеётся. Я тоже.

Всё правильно, всё удобно. И всё – мимо.

Ближе к вечеру садимся на теплоход. Молчим. Только шум воды, голоса из динамиков, запах кофе из корабельного киоска. Теплоход по Москва-реке идёт медленно, как будто сам не уверен, стоит ли двигаться. На воде отражаются огни, и всё вокруг кажется чуть нарисованным – как в рекламных проспектах «Где отдохнуть в Москве вечером». Денис накидывает поверх моей кожанки свою объёмную куртку. – Не замёрзла? – Нет. Просто думаю. – О чём? – О том, как красиво город выглядит вечером.

Он улыбается, а я думаю, что с ним можно было бы быть счастливой – если бы не было этого дурацкого чувства, что сердце занято. Причём арендатор не платит и даже не звонит.

Денис предлагает вместе поужинать в каком-нибудь уютном местечке, но я уже знаю, что скажу. – Нет, не стоит. Давай просто проводишь меня. Он кивает, не спрашивает почему. Просто идёт рядом, чуть ближе, чем обычно.

Дорога домой тянется долго. Молчим, будто слова закончились, и осталась только вежливая тишина.

Порой его рука случайно касается моей, и я будто слышу внутренний диалог: ну же, сделай шаг, скажи что-то, дай человеку шанс. Но я не говорю. Потому что не хочу обманывать. Даже из вежливости.

В какой-то момент я понимаю: Денис – человек, с которым можно построить жизнь. Только я не строитель. Я скорее тот, кто приходит на стройку, смотрит план и говорит: «А можно я просто посижу тут с кофе и подумаю о чём-нибудь другом?»

Конечно, Денис достоин большего. Он достоин девушки, которая будет смотреть на него, а не сквозь него. Которая не будет искать в его профиле силуэт другого человека. Он – хороший. А я, кажется, – уже не та девушка, что ищет «хорошего парня». Я ищу – настоящего.

Дома я включаю свет, ставлю чайник. Тишина кажется слишком громкой. Телефон лежит на столе, экран гаснет и снова загорается, но не тем номером, который я жду. И я понимаю, что скучаю. До глупости, до боли, до того состояния, когда даже кофе не помогает.

Смотрю на закипевший чайник, но вместо чая опять варю себе кофе. Делаю глоток – горечь, жар, пульс. Да, всё-таки зря я притворялась, что перешла на безкофеиновый вариант жизни. Петров – мой эспрессо. И сколько бы я ни пыталась заменить его чем-то мягким и правильным, вкус не тот.

Глава 21 Магия правды

Сегодня воскресенье, и я официально объявляю его днём генеральной уборки. В квартире, в голове и, если повезёт, в чувствах.

Хватит с меня попыток наладить личную жизнь, давно пора навести порядок во всём. Но… до личного мы постепенно дойдём, и обязательно всё скажем Денису, пока не стоит спешить.

Половину дня мою, чищу, оттираю, пока даже зеркала не начинают отражать меня с осторожностью – вдруг снова сорвусь на самоанализ.

Пылесос – мой новый психотерапевт. Он не перебивает, не осуждает, и, если судить по звуку, очень вовлечён в мои внутренние драмы. Пока руки заняты, вроде и мысли при деле.

Когда, наконец, всё блестит и пахнет цитрусами, я сажусь на кухне с чашкой чая и понимаю: стало чище, но не легче. Внутри всё та же тоска, которую не вымыть и не выдраить ничем.

Сижу, словно меня выключили. На кухне снова тихо. Только капли лениво стекают по стенке пустой кружки. Слежу за их движением и ловлю себя на мысли, что скучаю, скучаю и снова скучаю. За одним конкретным человеком. И тут же раздражаюсь – на себя и на то, что сердце не читает инструкции о том, как себя вести, когда хозяйка уже ни на что не надеется.

Динь-дон.

Я вздрагиваю и подскакиваю на стуле. Звонок в домофон – такой обыденный звук, а мозг почему-то решает, что это сигнал тревоги. Даже воздух становится густым, как перед грозой.

Беру трубку. – Можно войти? – спрашивает Петров. Голос чуть хриплый, будто он забыл, что такое вода, вежливость и разговор без подтекста.

Открываю, выглядываю в подъезд. Двери лифта открываются и из них появляется… Петров. Или нет.

Если б не серьёзный взгляд, не узнала бы его в этом образе.

Без костюма-тройки, без галстука, без той ледяной ауры, от которой обычно хочется завернуться в плед и сказать «давайте не сегодня». На нем потертые джинсы и тонкая рубашка цвета морской волны – явно из бутика, но помятая так, будто он её только что купил и надел. Яркая оранжевая куртка с чёрными молниями расстегнута до середины. Волосы торчат в разные стороны, создавая «творческий беспорядок». Можно было бы сострить, что это похоже на косплей под Дениса – тот тоже предпочитает светлые куртки и торчащие вихры… если бы не глаза. Они кажутся огромными на осунувшемся лице. И тени под ними такие, будто он неделю прожил только на «честном кофе» без сна и отдыха.

Молча отступаю в сторону от двери. Он заходит, вешает куртку, разувается, и я приглашающе киваю в сторону кухни.

Виктор проходит осторожно, оглядываясь по сторонам, и останавливается у стола. Обычно он уверенно вламывается в пространство – а сейчас... выглядит так, словно боится задеть воздух.

– Я давно не был в таких квартирах. Как тут… красиво.

Понятно. Маленькая кухня, крошечная прихожая – вот что смутило великого олигарха. И только вежливость не позволяет обозвать мой уголок подходящими эпитетами.

– За просмотр экзотики денег не берём! – бодро выпаливаю я, чтобы скрыть внутреннюю дрожь от которой уже ощутимо потряхивает. Наконец он садится и проводит ладонью по лицу, будто стирает усталость. Но она никуда не исчезает. – Между нами есть связь. Я поднимаю бровь, сажусь напротив. – Конечно, есть. Мы партнёры, коллеги, два фанатика дедлайнов, – пытаюсь иронизировать.

Он усмехается краешком губ. – Не та связь. Магическая. Говорит спокойно, но я чувствую, за спокойствием есть что-то тонкое, чему пока не могу дать определение.

Сначала он рассказывает сухо, по-деловому: о том, что между нами возникла связь; о том, что во время Переговоров я направляла магию примирения, а он – магию правды, чтобы сделать очевидными магические действия Кассиана; о том, как наши потоки пересеклись, смешались, и в результате возникла эта связь, так что мы теперь слышим друг друга – не ушами, а чем-то глубже. Слушаю, как бы со стороны. Понимаю слова, но не смысл. Петров делает паузу и добавляет: – Когда ты была в больнице, я чувствовал твою боль. Настоящую. Не метафорическую. – Его голос вдруг спотыкается. – Я не мог работать, не мог спать. А когда ты проснулась, ощутил это как сигнал из пространства. И приехал. Я невольно опускаю взгляд. Чувствовал боль. А потом приехал, чтобы уехать. После моей пощечины. Интересно, а мысли мои он тоже тогда чувствовал? Как это работает вообще?

В ужасе молчу. – Потом я поехал к учителю, пытался узнать, как это снять. Учитель сказал – никак. Пока. Таких случаев раньше не было.

– Так вы всё-таки маг… – выдавливаю из себя я. – Как вы скрывали это так долго?

– Давай без «вы»! – выдыхает он как-то слишком рвано. Я бы сказала, что это не Виктор Петров, если бы не слышала сейчас его голос.

– Маг. Скрывал. Были знакомые, они научили. Иначе бы не выжил. Но сейчас не об этом. Он делает паузу, словно ищет формулировку. – Учитель считает, что такие связи раньше не фиксировались. Мы попробовали разобрать её на составляющие в теории и немного на практике. Последнее было болезненно.

Петров морщится. И я только теперь понимаю, почему он выглядит осунувшимся.

– И… есть одна особенность. – Какая?

Он поднимает глаза. Зависаю, потому что сегодня у них другой цвет. Кажется, рубашка оттеняет привычный серо-синий цвет и меняет на… лазурно-зеленый.

– Мы теперь не можем врать друг другу, – выдыхает он.

Я вздрагиваю. – Звучит как угроза, – замечаю почти шепотом. – Это – факт. Одна из составляющих связи – моя магия правды.

Тишина становится гуще воздуха. Я стараюсь выглядеть невозмутимо, но где-то в груди растёт паника. Потому что внезапно понимаю: вот теперь точно никаких запасных дверей нет. Никаких оправданий, никаких красивых фраз.

Хочется сказать: «бред», «не может быть», «я этого не просила». Но слова не выходят – будто горло замкнуло. Он продолжает: – Я не сразу понял, что та боль – это от тебя. Думал – мой стресс, перегруз. Но когда ты очнулась… боль исчезла. И стало тихо. Очень тихо.