Текст книги "Дело не в кофе (СИ)"

Автор книги: Лари Эл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 7 страниц)

Глава 17. Переговоры

Люди делят мир на светлое и тёмное, маги тоже. А может, всё деление придумано только для того, чтобы казаться самому себе кем-то важным?

Ведь и светлые, и тёмные действуют где-то жестче, а где-то мягче, но в целом похоже.

И кто вообще решает, что добро и зло в магии? Совет фракций? Ха-ха, да, конечно.

С такими мыслями встречаю утро в «Зёрнах истины». Кофейня сегодня больше напоминает военный лагерь перед битвой, чем заведение сферы гостеприимства.

Виола, как всегда, выступает генералом: то велит Денису протереть стойку «ещё раз, но на совесть», то мне – переставить сиропы так, чтобы «они светились гармонией». Кажется, если бы она могла, заставила бы нас натирать до блеска кофемашину зубной щёткой.

Переставляю сиропы, а внутри крутится мысль: идей нет. Ни у меня, ни у Дениса так и не вышло придумать хоть что-то, чем я могла бы «выстрелить» на Переговорах. Так что теперь всё свелось к моей речи про нейтральность, которая, честно говоря, звучит бледно рядом с аргументами магических фракций.

Значит, вся надежда только на запасной вариант. Секретный: никто о нём не знает, кроме меня. Тот, к которому я подготовилась и который будет последним козырем в рукаве, если всё полетит в тартарары.

Под утро я успела увидеть два коротких сна с участием Петрова: интерьер тот же – просторная кухня его особняка.

Первый сон: Петров наливает в бокал вино, то самое, лёгкое, которым предложил отметить наш эксперимент с честным кофе. В какой-то момент движения его рук замедляются и я вижу дно бутылки, на котором светится нарисованный обережный знак.

Второй сон: Петров за столиком пьет мой честный кофе. Движения замедленные, словно действие происходит под водой. Наконец он допивает последний глоток, так что я успеваю хорошо рассмотреть дно чашки, и со стуком ставит её на блюдце. В следующий миг всё расплывается, словно размытые мазки акварели.

Проснулась совершенно спокойной. Порадовалась, что во сне обошлось без романтической чепухи. Петров дважды показал мне дно – как символично, я сейчас как раз там.

Но собираюсь как следует оттолкнуться от этого дна, и либо взлететь, либо… пусть взлетят те, кто будет после меня.

Пытаюсь взять себя в руки и унять внутреннюю дрожь, когда дверь отворяется, и появляется Дмитрий.

Его спокойный вид – как будто просто зашёл за утренним капучино, – немного сбивает настрой. Но ненадолго.

– Алиса, можно тебя на минуту? – тихо говорит он, кивая в сторону подсобки.

Мы отходим, и я ощущаю, как сердце начинает колотиться быстрее.

– Я знаю, – начинает он мягко, – что для тебя нейтральность – это не просто упрямство. Это твой выбор. Я уважаю это.

– Но? – подсказываю я, потому что всегда есть «но».

– Но, может быть, сейчас не время ставить всё на карту? Иногда стоит сделать шаг в сторону, чтобы потом сохранить возможность вернуться. Ты можешь согласиться на временное участие в одной из фракций. Это не значит, что ты сдаёшься. Это значит, что ты выживаешь, пока не найдётся способ выйти без потерь.

Его слова звучат разумно, даже слишком разумно. И это страшно, потому что он прав.

– Выживать я умею, – отвечаю с кривой улыбкой. – Но мне надоело выживать. Я хочу жить. По-настоящему.

Дмитрий смотрит на меня пристально, но не спорит. В голубых глазах мелькает тень. Потом тихо добавляет:

– Тогда будь готова к тому, что цена может оказаться выше, чем ты рассчитываешь.

Я киваю в знак того, что разговор окончен, и возвращаюсь за стойку. Дмитрий усаживается за один из столиков.

Виола уже успела нагрузить Дениса новым поручением: тот выкладывает свежую выпечку в витрину. Я машинально поправляю чашки на полке, хотя они и так стоят идеально.

На секунду взгляд падает на часы над дверью: без десяти десять. Час Икс неумолимо приближается. В груди неприятно холодеет от мысли, что через какие-то несколько минут мою жизнь будут обсуждать в формате повестки дня.

Ну что ж, господа маги. Хотя бы кофе сегодня точно будет крепким.

* * *

Ровно в десять дверь «Зёрен истины» открывается, и на пороге появляются Стражи Рассвета. Ну конечно, минута в минуту – светлые не имеют права опаздывать, ведь вся их аура добра и дисциплины начнёт трещать по швам.

Плащи у некоторых чисто белые, у других – светло-серые пиджаки и костюмы. Интересно, у них есть специальная магическая химчистка? Чтобы мгновение – и всё снова сияет. Их же за пятно на подоле наверняка штрафуют, а потом ещё и читают лекцию о высоких моральных стандартах.

Светозар шагает впереди, сияя улыбкой так, будто сошёл с плаката рекламы зубной пасты. Стражи снимают плащи, аккуратно вешают на вешалки для верхней одежды. Смотрится так чинно и благопристойно. Потом рассаживаются у стены, за сдвинутыми столами, аккуратно занимая одну сторону – будто на банкет пришли, только без шампанского.

Светозар не торопится садиться. Сначала здоровается с Виолой и Дмитрием, кивает Денису. Потом идёт ко мне. Его улыбка чуть подёрнута укором. – Алиса, – говорит он тем тоном, от которого хочется зарыться лицом в ладони. – Мы надеялись, что ваш путь окажется иным. А теперь… ваше участие в сети кофеен Петрова говорит само за себя. Я держу дипломатичную улыбку, хотя внутри так и подмывает ответить: давайте уже обвините меня ещё и в глобальном потеплении, и дело с концом. Но пока только киваю. – Ваш вопрос будет обсуждаться в установленное время, – добавляет Светозар и возвращается к своим, оставив в воздухе лёгкий флёр осуждения.

Не успеваю перевести дух, как в дверь входят тёмные. Тоже всё по канону: плащи чёрные, лица строгие. Первым шагает Кассиан – такой же невозмутимый, как и в тот вечер, только сегодня его взгляд тяжелее. За ним Соня в своей нынешней экипировке «я Тринити»: очки, длинный плащ, готова к бою с агентами Смитами в любой момент. Она машет мне рукой и чуть улыбается, но не подходит. С ними ещё мужчина постарше и несколько молодых, которые глядят на всё вокруг так, будто зашли в секцию со скидочными носками: презрительно и с подозрением.

17.4

Отлично. Первая часть переговоров прошла на грани скандала, маги чуть не перегрызли друг другу глотки, а теперь изюминка – «кофе-тайм». Как будто тут обычное корпоративное собрание, а не место, где решаются судьбы мира.

Сажусь за одиноко стоящий столик у окна, готовлюсь провести тут остаток дня и дождаться окончательного «приговора».

Пытаюсь сосредоточиться, потому что момент приготовления кофе (а Денис и Виола уже начали его готовить) – ключевая точка в моём плане «Б».

Только бы ничего не отвлекло.

Как бы не так! Поднимаю голову и ловлю взгляд Петрова. Он стоит перед столиком (и как подкрался так бесшумно?) и смотрит прямо на меня – глаза внимательные, тёмные, взгляд почти мягкий, но в этой мягкости чувствуется что-то острое, опасное.

Отодвигает стул и садится напротив.

«Вот только не надо смотреть так. Это не ваши глаза, Виктор, это у меня в голове остатки идиотского приворота. Химия, глюк, побочный эффект. Но я маг, и у меня иммунитет, ясно? Им-му-ни-тет».

А сердце, предатель, делает лишний удар – точно мяч, который кто-то швырнул об стену.

– Алиса, – вдруг тихо произносит он, и мне кажется, что это слышу только я. – Вы сегодня слишком много сделали, чтобы это всё оказалось зря.

Моргаю. Это что сейчас было? Поддержка? Намёк? Или обычная корпоративная мотивация в стиле «давай-давай, мы в тебя верим»?

Я уже почти готова ответить колкостью, но в последний момент прикусываю язык. Вместо этого вскидываю подбородок и говорю:

– Спасибо, я справлюсь. Всегда справлялась.

Где-то рядом усмехается Денис, который принёс мне молочный коктейль, а Петрову капучино (как символично!) и, судя по глазам, очень хочет сказать «ага, конечно, уж мы-то знаем».

В зале начинается возня – маги уже двигаются к столикам, обсуждают кофе, делают вид, что у нас тут не кризис, а пятничная встреча книжного клуба.

Петров желает мне удачи и пересаживается за столик к Дмитрию.

А я смотрю на столы, окруженные черными и белыми фигурами и думаю: «Ну что ж. Если вы решили поиграть со мной в шахматы, я сделаю ход, которого никто из вас не ждёт».

И почему-то именно в этот момент опять ловлю взгляд Петрова за соседним столиком – будто он тоже чего-то ждёт… Но точно не этого моего хода.

Отворачиваюсь, прикрываю глаза, представляю себе чашки, которые собственноручно перемыла по указанию Виолы сегодня утром. И не только перемыла, а ещё и нанесла на дно каждой из них тот самый обережный знак из конспекта Петрова – узор серых магов для маскировки магии. Потихоньку вливаю в него силу.

Сильный маг тем и отличается от слабого и среднего, что может воздействовать своей магией на расстоянии.

От Виолы я получила только начальное обучение по магии влияния на эмоции через напитки. Она сказала, что отличие лишь во времени действия: эффект от магии эмоций, вложенной в напиток, у слабого мага длится несколько минут, а у сильного – несколько часов, иногда дней.

А вот про расстояние никто мне рассказывать не спешил.

Их можно понять: наверняка такими были инструкции от обеих фракций, маги опасались дать слишком много знаний в руки сильного мага, который пока сам по себе.

И правильно делали в общем-то.

Если б я не рыла в поисках каждой крупицы знаний, если б не была верна своему желанию сложить все пазлы магического мира, никогда бы не откопала эту крошечную, но такую важную для меня деталь…

«Деталь» нашлась не в «Кофейном кодексе» Виолы и не в аналогичном, более современном издании Дмитрия. И даже не в книгах Дмитрия, которые я все страница за страницей перелистала и перечитала.

Она обнаружилась в чуть оторванном переплёте «Законов магической практики» – толстом и тяжёлом, пахнущем старой бумагой. Выглядело всё так, будто кто-то отреставрировал переплет старой книги – аккуратно вклеил белые листы бумаги, чтобы книга полностью не рассыпалась. Но один лист был отогнут – клей высох или специально надорвали, неизвестно, а внутри… Та самая, очень любопытная для меня запись ручкой о расстояниях, на которых может воздействовать своей магией сильный маг.

Если у меня действительно сильный дар, то я и в соседней кофейне могу в кофе примирения налить. Но пока не нужно – сейчас важно только дотянуться до сдвинутых столов у стены и до тех, кто прихватил свой кофе и отошёл прогуляться по залу.

Денис бодро жонглирует чашками, Виола улыбается, а я продолжаю тихо вплетать в каждую кружку то, что так хочу, чтобы прозвучало громче слов: «примирение, желание понять друг друга».

Знаю, что это нарушение. Знаю, что если маги почувствуют – всё, кирдык. Меня не просто выкинут из переговоров, меня сотрут с карты магического мира. Отправят в магическую темницу и неизвестно, когда выпустят. И выпустят ли вообще.

Но я уже не могу остановиться. Пусть потом хоть магический СБУ вяжет меня прямо за этим столом.

Вижу, как светлые и тёмные переглядываются, как уже готовятся снова сцепиться, и вкладываю ещё больше. Так, что в голове звенит, в груди жжёт. Ощущение, будто сама себя вливаю в их кофе.

И – о долгожданный результат! Их голоса становятся спокойнее, слова мягче и уважительнее друг к другу.

Хотя я сижу на стуле, ноги подкашиваются, а рука, которой подпирала щеку, падает на стол. Чувствую, что вот он, магический откат, накрывает, как слишком крепкий эспрессо без сахара. Но я всё-таки успела. Успела подсыпать им в кружки немного мира и примирения.

И тут – крик. – В кофе была магия!

Внутри всё падает в бездну. Значит, заметили. Значит, конец.

Я ещё успеваю подумать, что ради этого стоило рискнуть. Что да, я преступница в их глазах, но, может, мир стоит того.

А потом темнота обнимает меня, и я проваливаюсь в неё мягко и плавно, как в чашку слишком крепкого рафа.

Глава 18. Игрок

Говорят, хороший кофе должен бодрить. А мой организм сегодня решил, что лучше всего бодрит магический откат. Просыпаюсь как после тройного эспрессо без сахара: сердце бьётся, как сумасшедшее, голова звенит, а внутри – пусто, словно кто-то выжег меня дотла и сдул пенку.

Открываю глаза. В палате пахнет аптекой, стерильностью и чужим присутствием. Никаких уютных кофейных нот – одна сплошная «растворимая бездушность».

За окном – вечер, значит, переговоры уже давно закончились. Наверное, и моя свобода тоже. Ну что ж, готова была к худшему – теперь хоть без сюрпризов. Палата стандартная: стены бледные, столик у кровати, на подоконнике унылое растение. Словом, больница. Наверняка обычная, только с магическим «сервисным пакетом» – местные питомцы-люди обслуживают.

Не успеваю приподнять голову с подушки, как в дверях появляется женщина в белом халате, бодрая и собранная, как официантка, несущая заказ «бизнес-ланч с видом на тюрьму». Ставит поднос на столик. Есть хочется ужасно. Ну что ж, перед возможной ссылкой в магическую Сибирь подкрепиться не помешает.

С трудом сползаю с кровати, ковыляю к столу.

Еда пахнет вкуснее, чем выглядит, но я в состоянии съесть даже манную кашу, так что жую и запиваю соком. По вкусу – свежевыжатый. Хоть в чём-то сервис не подкачал.

Затем входит мужчина в белом пиджаке. Представляется целителем. Леон? Леор? Не разобрала из-за шума в голове, да и какая разница. Осмотр производит одним взглядом – даже без «дышите – не дышите». Как будто просветил рентгеном. Итог: жить буду, но магией пользоваться две недели нельзя. Спасибо, доктор. Я уже и сама догадалась, что в магической камере магией пользоваться не совсем уместно.

Он уходит, и тут же возвращается: говорит, что ко мне сейчас зайдёт глава Хранителей Сумерек. Спрашивает, готова ли я его принять. Ну конечно. Что за официоз? Я что, Кассиана не видела? Пусть заходит.

Но вместо Кассиана в палату как-то слишком поспешно влетает Равенар. Внутри всё холодеет: он же председатель, сейчас объявит срок, вид принудительных работ или ещё какую-нибудь «кару магического общества».

Вместо этого Равенар неожиданно тепло улыбается:

– Как вы себя чувствуете, Алиса? – спрашивает так, будто мы давние друзья, и снова встретились за чашкой капучино.

– Сносно, – честно отвечаю. – Бывало и лучше.

Фраза, кстати, нагло украдена у Петрова. Что он там говорил ещё про «дно»?

Равенар вдруг чуть ли не кланяется:

– От лица обеих фракций выражаю вам благодарность.

Что происходит? Застываю с открытым ртом.

– Алиса, вы сделали невозможное. – продолжает Равенар. – Благодаря знаку, который вы нарисовали на чашках, магия была полностью нейтрализована.

Я моргаю. – Нейтрализована?.. Вы хотите сказать… выключена?

– Именно. И это спасло всех: магия Кассиана не сработала, его план сорвать переговоры провалился.

У меня в голове что-то щёлкает. Значит, «магия Кассиана не сработала». А моя? Моя стало быть, тоже. Он же сказал «благодаря знаку…».

Как же так? Я-то думала, что этим знаком маскирую магию – хитро прячу её под красивой обёрткой, как конфету в бумажке. А выходит, я вообще ничего не вложила. Ни капли. Вернее, вложила, но потратила силу впустую и словила магический откат. Всё зря.

Равенар рассказывает, как Кассиан во время кофе-тайма наколдовал светлым в чашки непроявленное обнуление их магических сил. И, оказывается, сделал это для того, чтобы Стражи сразу после переговоров не смогли лишить меня дара. То есть, они бы лишили – сделали все магические действия для этого, а на самом деле дар бы у меня остался. А они бы не заметили. И Кассиан забрал бы меня к себе, как питомца-человека.

Вздрагиваю. Не факт, конечно, что получилось бы забрать – что у меня, рта нет, что ли, чтобы сказать, что дар остался? Ну ладно, никому не нужно такого счастья.

Оно явно к лучшему, что знак оказался выключающим магию, а не маскирующим.

И вдруг чуть не подскакиваю от мысли: тот самый знак я впервые рисовала на дне чашки, в которую влила «честный кофе» для Петрова. В тот вечер, в его особняке…

Выходит, не было никакого «катализатора искренности»! Знак убил мою магию, а Петров выпил обычный кофе и устроил цирк с признанием невесть в чём. А я и поверила… Браво, Алиса, уровень доверчивости – фильтр для кофейника без сетки.

Вспоминаю его слова: «Алиса, я никогда бы не стал так поступать с вами. Я выпил честный кофе и сейчас полностью искренен с вами».

Искренен, как же! Спасибо, Виктор Сергеевич. Ваш урок по «честному кофе» оказался честнее, чем я думала.

Хочется плюнуть и отряхнуться от этой лжи. Но не делать же это при главе тёмных…

Равенар меж тем продолжает: – Магическое общество признало ваш вклад. Сегодня состоялись внеплановые переговоры. Теперь вам официально предоставлен статус нейтрального мага…

– Внеплановые переговоры? Сегодня? – до меня вдруг доходит, что не может быть двух переговоров в один день. – Сколько я здесь нахожусь?

– Два дня, Алиса. Ваше состояние было тяжёлым, но наши целители вытащили вас с помощью магических практик.

Вот как… Выходит, я была без сознания. Неудивительно, что голова так раскалывается.

– Жаль, что за это общественно полезное деяние вам пришлось расплачиваться здоровьем. Магическое общество сделает всё, чтобы помочь вам восстановиться, все расходы мы берём на себя. А также вам разрешено начать обучение в Академии магов.

Киваю: Академия магов – это хорошо.

– И ещё: глава светлой фракции просил передать вам отдельную благодарность от него лично. Он рад, что вы позаботились о сохранении магических сил членов его фракции, хотя это грозило вам лишением дара.

Надо же, благодарность от Светозара. Думала, он только язвить умеет.

– Ему тоже передайте спасибо за всё, что его люди для меня сделали.

– И всё же, Алиса, у меня есть к вам пара вопросов. Можно?

– Конечно, задавайте. – киваю спокойно.

Глава 19.1 Вопросы и пожелания

Надо признать: идея подумать о собственной жизни в ночном клубе – худшая со времён, когда я решила доверять Петрову. Музыка бьёт по ушам так, будто её цель – выбить из людей остатки мыслей и вогнать их в коллективное безумие.

Мы с Денисом пробираемся сквозь клубную толпу. Свет мигает, переливается, и я думаю, что если бы Виола увидела меня здесь, она вытаращила бы глаза и сказала: «И это так ты восстанавливаешься после магического отката?»

Денис улыбается широко и нежно (и почему я раньше этого не видела?), протягивает мне бокал со светящейся ярко-голубой жидкостью. От алкоголя отказываюсь: неизвестно, как на него отреагирует моё магическое истощение. А вот лимонад – то, что надо. Принимаю бокал, делаю глоток и понимаю: вкус как у мятной жевательной резинки, которая слишком долго пролежала в кармане. Но выглядит красиво, и в этом, наверное, смысл.

Поначалу я пытаюсь размышлять. Иногда даже получается. Задаю себе вопросы, получаю (от себя же) логичные ответы.

К примеру, хотелось бы понять, с какого момента Петров начал свою многоходовочку? С того самого, как предложил мне участие в сети кофеен?

Угу, очевидно. Я ни «да», ни «нет» не сказала, но после кофейной выставки ответ уже не требовался. Для магов и для людей мой ответ выглядел, как положительный.

Ещё бы понять, где тут пролегает многоходовочка Кассиана. Но что-то мне подсказывает, что у него она попроще, одноходовочка, скорее, иначе он бы не проиграл на Переговорах, так окончательно и бесповоротно…

Кассиан слишком был уверен в своей власти над Петровым, которого считал просто послушным «питомцем», не более. Эта уверенность его и сгубила.

Очевидно, что «питомец» давно перестал быть просто марионеткой в руках магов. И выстроил серию ходов, в результате которых бывший глава тёмной фракции, его «покровитель», улетел в закат.

Красиво, черт возьми.

Кассиан точно его не один раз унижал на протяжении этих десяти лет. «А предупреждения у магов… тяжёлые» – это было сказано с таким надломом, что я не усомнилась ни в едином слове.

Сколько таких «предупреждений» прилетело Петрову за его сопротивление власти магов? Что это было – магические пытки? Или, может, магические клятвы, когда знаешь что-то, но не можешь рассказать, и от этого ощущаешь себя червяком, который ни на что не может повлиять.

Кого-то другого эти десять лет просто сломали бы. Только не Петрова, который даже на встречи могущественных магов, держащих в руках судьбы мира (или думающих так), приходит уверенной походкой победителя.

Да, безусловно, его стойкость и умение тонко играть вызывает восхищение.

Если бы не тот факт, что я оказалась в этой многоходовой игре в качестве одной из фигур.

Петров использовал желание Кассиана сохранить мне дар и любыми способами заполучить в тёмную фракцию, чтобы им же его и ударить. Он или знал, или предполагал, что Кассиан вмешается и закинет магию светлым в чашки. Или вообще как-то вмешается. А значит, позаботился о том, чтобы кто-то из магов поднял тревогу, как только почувствует признаки применения магии.

Соня! Вот ещё с кем стоит переговорить. Думаю, она может пролить свет на это темное (во всех отношениях) дельце.

Так, а ещё Петров знал, что и я тоже собираюсь применить магию на Переговорах. Более того – он это спланировал. Спланировал, какую именно магию я буду применять.

«Алиса, я пешка, а вы – фигура. У вас есть то, чего у меня не было – дар объединять».

С тех самых пор я начала задумываться о том, что неплохо было бы примирить между собой две фракции, ведь тогда нейтралы не будут чем-то из ряда вон выходящим, а станут обычным явлением, отношение к ним изменится.

Петров использовал даже моё желание стать нейтральным магом в своих целях.

«Алиса, вы так много сделали сегодня. Нельзя допустить, чтобы всё это оказалось зря».

Тьфу! Ещё и спровоцировал на Переговорах, а не поддержал. А я-то развесила уши. Дура!

А для чего тогда нужно было это представление с «честным кофе»? В котором выключающий магию знак погасил всю «честность». А, ну ясно же: чтобы обнаруживающий магию артефакт показал себя в деле – он не вибрировал, и я поняла, что магия действительно «замаскирована». Убедительно, да.

Хорошо, а зачем нужно было вино? Вообще непонятно. Голова всё ещё тяжёлая, не могу ею просчитать все его ходы.

Музыканты заканчивают сет, и на огромном экране включают трансляцию музыкального канала. Сначала клип, потом реклама. И в рекламе – Петров.

В шикарном костюме, со светлой улыбкой и маской на лице «я успешен, и вы тоже можете». Голос у него бархатный, отрепетированный, с идеальными паузами: – Приходите. Попробуйте. Вы этого достойны.

Толпа равнодушно пьёт коктейли, а я не могу оторваться от экрана. Только у меня одной этот ролик вызывает те эмоции, которые так хотел вложить рекламодатель: попадает прямо в сердце. Точнее, туда, где вместо сердца теперь твёрдый ледяной осадок.

Музыка снова стартует, а диджей запускает старую песню в новой обработке. Под контрастные переливы гитары вокалист не поёт, а истерично выдавливает из себя слова о двуликом сердце, которое сверху набито травой, а снизу – каменное, каменное дно… Мелькает мысль, что ему бы к психиатру обратиться с таким голосом, ведь нельзя же так надрываться специально.

Вокалист входит в раж и повторяет одну и ту же фразу снова и снова. Каменное дно. Каменное. Наверное, эмоции в музыке могут влиять не хуже эмоций, вложенных в кофе – иначе чем объяснить, что что-то внутри меня откликается на этот вой, и слёзы сами собой бегут по щекам…

– Эй, – Денис наклоняется, почти перекрикивая гитару. – Алис, ты плачешь?

– Нет, просто от дыма глаза слезятся, – бурчу я, понимая, что врать сейчас глупее, чем верить рекламе шампуня.

Он хватает меня за руку и почти тащит сквозь толпу: – Пошли отсюда. Домой.

Мы выходим в прохладную ночь. Улица шумит куда спокойнее, чем клуб, и я жадно вдыхаю воздух. Денис идёт рядом, молчит пару минут, потом говорит: