Текст книги "Дело не в кофе (СИ)"

Автор книги: Лари Эл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 7 страниц)

Глава 13. Предложение светлых

Утром в кофейню «Зёрна истины» заходит мужчина в идеально выглаженном светлом плаще. Улыбка у него такая доброжелательная, что я вдруг напрягаюсь – хочется проверить, не спрятаны ли под ней клыки.

Он подходит к стойке и почти торжественно произносит:

– «Облачную нежность», пожалуйста.

Я моргаю. «Состав: капучино с ванильно-фисташковым сиропом и воздушной зефирной пенкой. Подача: посыпается розовой гималайской солью». Так, это из «Гида креативных бариста». Тут у нас Страж Рассвета нарисовался.

– Будет сделано, – отвечаю я и принимаюсь колдовать с кофемашиной и питчером. Пенка получается, как облако в солнечный день, хотя внутри у меня скорее тучи.

Мужчина садится за столик у окна и приглашающе кивает. Я приношу напиток и осторожно сажусь напротив.

– Алиса, меня зовут Светозар.

– Очень приятно! – киваю, улыбаюсь. – А я Алиса.

– У меня для вас послание от Стражей Рассвета, – продолжает он таким ванильно-мягким голосом, будто пытается меня убаюкать. – Мы знаем о вас, о вашем даре. И хотим предложить вам место в нашей фракции. Вместе с этим – уважение, признание и возможности, которые другим магам даже и не снились.

Ага, то есть бонусы и привилегии. Дежавю вчерашнего вечера, только теперь светлый плащ Супермена вместо чёрного плаща Тринити.

– Хм, звучит как-то знакомо, – говорю я. – Вчера, знаете ли, тёмные присылали свою делегацию.

Он кивает и даже выглядит довольным. – Именно поэтому мы особенно рады, что вы отказались от их предложения. В магическом сообществе это уже известно.

О, класс. Теперь мои «да» и «нет» расходятся быстрее, чем сплетни в офисном чате.

– А если я откажу и вам? – спрашиваю я, стараясь, чтобы голос звучал равнодушно.

Страж берёт чашку, поворачивает её в ладонях и смотрит прямо на меня. Улыбка становится тоньше: – Тогда нам придётся ходатайствовать на Переговорах о полном блокировании вашего дара. Вы обладаете большой силой, Алиса. Она опасна для окружающих и может навредить людям.

– Опасна? – я моргаю. – Вы серьёзно?

– Да, – он даже взгляд не отводит. – У нас уже есть информация о нескольких фактах магического воздействия в кофейне «Бэйжстар», которые состоялись в прошлом месяце. Вы же не будете их отрицать?

– Нет, не буду. Но все мои «воздействия» были спонтанными, и люди были довольны!

Он чуть усмехается. – Довольны, да. Но кто знает, что вы вложите в напиток в следующий раз. Мы не можем рисковать.

Ну конечно. Я же живой кофейный автомат-джокер: сегодня бодрость, завтра апатия, а послезавтра – не дай бог, коллективный смех в тридцать голосов.

Пребываю в полнейшем шоке. И это, вы говорите, светлые маги? Да по сравнению с ними тёмные – это детский лепет какой-то. И тут меня словно обжигает мысль: вот о какой «защите» говорила Соня. Тёмные обещали защиту от светлых и от их «корректирования» дара.

Так, надо успокоиться. Нельзя сразу отказываться, иначе они прямо сейчас «стиранием» дара займутся, не дожидаясь Переговоров. Я же по их мнению опасна.

– А если я соглашусь? – ласково спрашиваю я, наклоняясь чуть вперёд. – Что тогда?

– Тогда вы будете под нашим контролем. Ваш дар будет скорректирован, уменьшен до безопасных норм. Вы останетесь магом, но действовать будете по нашим правилам и заданиям.

Я делаю вид, что заинтересовалась. – О, это серьезное предложение! Мне нужно время, чтобы всё взвесить и подготовиться.

Страж хмурится, порываясь что-то сказать, но я продолжаю:

– Я готова объявить о своём присоединении прямо на Переговорах. Отказавшись там же от тёмных. Публично. Подготовлю речь… Мне кажется, это будет красиво!

Он на секунду задумывается, затем кивает. – Действительно. Это придаст нашему авторитету вес. – отпивает из чашки и салютует мне ею. – Тогда будем ждать вашего выступления на Переговорах!

Он встаёт, желает мне добра и уходит.

Я остаюсь за столиком, долго смотрю на недопитую «Облачную нежность», но ощущаю, что внутри у меня «Чёрный эспрессо тревоги».

Кажется, я попала в ловушку: если не желаю присоединиться ни к той, ни к другой фракции, но при этом хочу остаться магом, придётся придумать железные аргументы в пользу нейтралитета.

Может, даже согласиться ослабить свой дар, чтобы Светлые не имели претензий.

Но как мне убедить сразу обе фракции? Какую пользу от своей нейтральности я могу предъявить магическому обществу?

Я даже Дениса до сих пор не придумала, как спасти. Какую выгоду для магов обменять на его память и жизнь. А теперь нужно ещё и свой нейралитет выгодно продать.

Как же мне не хватает сегодня Дмитрия! Виола утром сообщила, что он куда-то уехал, а сама унеслась по делам, и вся эта магическая политика снова свалилась прямо на мою голову.

И Виолы тоже не хватает. Хотела бы я услышать историю о том, как она продавливала свой магический нейтралитет. Какие доводы приводила. Да и аргументы Дмитрия перед магами в пользу нейтралитета тоже хочется узнать.

Вытираю стойку, хотя там и так чисто. Всё внутри меня дрожит.

И тут я словно слышу свой собственный голос – как будто репетирую речь, которую мне придётся произнести на Переговорах.

«Я не прошу полной свободы. Я прошу права быть собой. Я согласна, что сила должна быть ограничена – но не уничтожена. Я согласна, что каждый маг несёт ответственность за то, что вкладывает в напиток. Но я также верю, что мой кофе может быть не угрозой, а пользой. Я могу дать магам то, чего у них нет: силу объединять, а не делить. Пусть моя сила станет меньше, но она будет работать на мир, а не на разрушение».

Я представила, как говорю это вслух. Зал шумит, маги переглядываются, кто-то кивает, кто-то морщится. А я стою там с чашкой кофе в руках и думаю: «Отлично, Алиса. Ты только что предложила им добровольно обрезать твои крылья. Браво, Мастер компромиссов».

И всё же – может быть, именно это спасёт меня.

Глава 14.Честный кофе

Приезжаем к Виктору Петрову домой, и я, честно, слегка в шоке. У человека, которого в новостях называют «акулой бизнеса», оказывается, не дворец, а вполне себе скромный (по меркам акулы) двухэтажный коттедж. Хотя слово «скромный» тут стоит обернуть в кавычки: вокруг раскинулся пышный сад, бассейн искрится в лучах заходящего солнца, а на террасе уютно потрескивает камин. Ладно, не потрескивает – никого нет. Но когда-то же в нём зажигают огонь и вокруг собираются люди.

Ловлю себя на мысли, что тоже хотела бы так собраться возле камина в уютной компании. А ещё лучше – проснуться утром и сварить кофе на этой просторной кухне. Тут так много воздуха и света, что даже мои тревожные мысли кажутся бледными тенями.

Понимаю, что это скорее всего место для деловых встреч. Он же сказал, что с магами здесь решает какие-то дела. А живёт, наверное, в пентхаусе с панорамными окнами, о котором упоминал в «Бэйжстаре».

– Нужно будет замаскировать магию напитка, – спокойно говорит Петров, как будто речь идёт не о вещах мирового масштаба, а о лишней щепотке корицы. – Пусть ваш визит выглядит деловым. Объясню магам, что с вами мы решаем вопросы по поводу сети кофеен.

Я киваю. Честно говоря, идея «маскировки» меня успокаивает. Когда всё выглядит официально, как будто мы обсуждаем дизайн стаканчиков и стратегию франшизы, я чувствую себя куда увереннее.

– Вот, – он достаёт из коробочки кулон. Тонкая цепочка и камень цвета спелой сливы. Камень таит в себе блеск, будто в нём спрятан фейерверк. – Это артефакт, который фиксирует магию.

Он сам застёгивает кулон у меня на шее. Момент почти романтичный, если забыть, что речь идёт о прикрытии от магических спецслужб.

– Спасибо, – бормочу я.

И тут я ловлю себя на мысли: этот человек осыпает меня подарками, будто я участвую в какой-то магической лотерее. Сначала спас мою «мемную» репутацию, потом вручил турку-артефакт, теперь кулон. А ещё – доверие и целый ворох магических тайн, о которых в книжках нигде не прочитаешь. «Собери три подарка – и получи четвёртый в виде внезапной жизненной мудрости», – иронично думаю я.

– Артефакт реагирует на магию лёгкой вибрацией, – объясняет Петров. – Но если вы заранее нанесёте на чашку обережный узор, магия в кофе останется незаметной, то есть вибрацию не почувствуете.

Понятно, артефакт нам нужен для контроля. Вот и понадобились подпольные обережные узоры. Достаю конспект с ними.

Чувствую себя студенткой, которая готовится даже не к экзамену, а к ритуалу по перепрограммированию вселенной. Переворачиваю протянутую Петровым чашку и фломастером аккуратно рисую обережный узор на дне, стараясь держать руку ровно. Линии простые, но рука дрожит. Хотя… это ведь магия. Пусть узор выглядит чуть криво – главное, чтобы работал.

Виктор стоит рядом, кивает – всё сделала правильно.

Теперь принимаюсь за кофе.

Когда кофе, сваренный в медной турке готов, переливаю в чашку и осторожно вкладываю эмоции. Те самые – сочувствие, интерес к живому человеку под бронёй масок, желание снять их хотя бы ненадолго. И почти незаметным штрихом добавляю своё: «Найди своё счастье». Моё личное послание, в благодарность за всё, как зефирка в капучино.

Когда подаю чашку, меня вдруг накрывает тревожная мысль: этот напиток вызывает эмоциональный срыв! Я слишком хорошо помню, что произошло в «Бэйжстаре» – как после такого кофе Виктор Петров перед всеми признавался в одиночестве.

А потом – пресс-конференция, где был уже свеж и весел. Виола тогда сказала, что есть силы, которым выгодно, чтобы он был сильным – конечно, маги помогли!

– Простите, – говорю я, – но… кто поможет вам восстановиться после этого? В прошлый раз, кажется, помог какой-то маг… А я-то не умею…

Он усмехается. – В прошлый раз я помог себе сам. И сейчас справлюсь тоже.

Вот это сила воли! Я не уверена, что сама смогу после таких качелей снова выйти в свет и блистать, как ни в чём не бывало. Видимо, его «железные маски» так приросли к душе, что снять их – всё равно что сделать себе пересадку сердца. И всё же он снова идёт на это.

Он делает первый глоток. Я, нервно улыбаясь, беру со стола бокал лёгкого вина, который он налил для меня. И жду. Жду, когда в этом идеально собранном человеке проснётся что-то настоящее.

Мы сидим за столиком. Я нервно покачиваю бокал с вином, а Петров медленно допивает «катализатор искренности».

Чашка звенит о блюдце, когда он ставит её обратно. Его рука дрожит.

– Виктор, с вами всё хорошо? – осторожно спрашиваю.

Он поднимает глаза, и я вдруг вижу в них слёзы. И в этот момент передо мной не миллиардер и не олигарх, а человек. Даже не «человек-маска», а просто знакомый. Я как-то не задумывалась раньше, сколько Петрову лет. Казалось, он намного старше меня. Но сейчас ощущение, что ему столько же, сколько Дмитрию – может, тридцать с небольшим. Только у Дмитрия глаза ясные, голубые, как летнее небо, а у Петрова – тёмные, синие, с грозовым оттенком, будто в них всегда идёт буря. И сейчас эта буря рвётся наружу.

Неожиданно он берёт мою руку и прижимает к своей щеке. Его кожа горячая, и на секунду мне кажется, что у меня в ладони колотится его пульс. Держит мою руку, как будто боится, что я исчезну.

– Сначала я думал, что мне нужен этот честный кофе, – говорит Петров, голос дрожит, но каждое слово выверено. – Та искренность, которую он даёт. Но теперь я понял: мне нужен человек, который его сварил. Алиса, мне нужны вы.

Он чуть сжимает мои пальцы, а я не могу вдохнуть, просто молча пялюсь на него.

– Только с вами я чувствую, что у меня есть настоящая жизнь, – продолжает он. – Друг, которому я могу и хочу помогать. И даже… больше, чем друг. Алиса, вы – мой катализатор искренности. Я хотел бы провести с вами всю свою жизнь.

Не успеваю даже удивиться, как он тянет меня за руку ближе к себе, а сам наклоняется через стол. Ощущаю его дыхание, оно смешивается с моим. И вот уже его губы касаются моих. Сначала мягко, осторожно, потом сильнее, с такой жадной нежностью, что у меня кружится голова.

Глава 15. Цена нейтралитета

Утро. В «Зёрнах истины» пахнет свежим хлебом, корицей и, конечно же, кофе. А ещё – неопределённостью. Сажусь за стойку, пытаюсь согреться чашкой капучино и хотя бы его видом создать иллюзию стабильности.

Кофе передо мной остывает, оставляя на пенке рисунок, который подозрительно напоминает то ли разбитое сердце, то ли карту метро. Символично.

Днём я держусь молодцом: Петров мне не мерещится в каждом проезжающем мимо «Майбахе», его слова не вспоминаются, никакой романтической истерики – красота! А ночью... ночью магия приворота играет со мной злую шутку.

Сегодня снова снился сон. Мы сидим за столом. Он говорит мне те самые слова. Потом мы встаём, и он обнимает меня так бережно, будто я не объект для манипуляций, а хрустальная ваза, которую страшно уронить. Через одежду я чувствую как дрожат его пальцы, чувствую его дыхание у своего уха – и боюсь открыть глаза. Потому что знаю: стоит чуть-чуть приподнять ресницы – и я пойму, что все это иллюзия, магия, наваждение.

А до этого был другой сон. Я бегу по мостовой, слёзы мешают видеть дорогу. Сердце стучит, как кофемолка, которую забыли выключить. Самое страшное – я не знаю, от кого бегу. От него? От самой себя? Часть меня хочет вернуться, раствориться в его голосе, его объятиях, его тепле. А другая часть кричит: «Ты что, с ума сошла? Это же Петров! Опасно! Ловушка!» Я хватаюсь за холодные перила моста и застываю, всхлипывая. Шаг вправо – и я бегу обратно к нему. Шаг влево – и теряю его навсегда. Я сжимаю кулаки до боли. Нет! Я не должна.

Просыпаюсь обычно в слезах. А сегодня думаю: раз я смогла убежать от него не во сне, а в реальности, значит, у меня тоже есть иммунитет к магии. Наверное. Как у Петрова к моему кофе. Просто Виктор преодолевает кофейную магию силой воли и только под утро. А я днём не чувствую магии, зато ночью во сне она на меня набрасывается.

Надо бы найти средство от этих снов… Хотя ладно. Пусть остаются. Днём не мешают, а ночью… ночью я хотя бы знаю, что живу.

Я кручу в руках чашку и поднимаю взгляд на Виолу.

– Алиса, – Виола садится рядом, опирается на ладонь. – У тебя такое лицо, будто ты всю ночь дралась с привидениями. – Почти в точку, – фыркаю я. – Только привидение было вполне живое, и в костюме-тройке.

Виола понимающе кивает. Конечно, догадывается, о ком речь. Маги думают, что я согласилась стать лицом сети кофеен Петрова, так он им всё преподнёс. Пусть себе думают, на переговорах их ждёт разочарование. И тёмных, и светлых. И нейтральных.

Кстати, о последних.

– Виола, – наклоняюсь я, – расскажите о нейралитете: как вообще выторговать его себе без ущерба для обеих фракций? Как у вас получилось?

Она наливает себе стакан воды, смотрит на него, будто там её собственная исповедь, и тихо начинает:

– Когда началась чистка артефакторов, под удар попали некоторые мои студенты из Академии магов. Их обвиняли во всём подряд: в утечках силы, в нестабильности, даже в том, что они способны разрушить баланс. На самом деле, большинству просто не повезло с наставниками.

Я молчу. Даже пенка в чашке замирает.

– Я спрятала этих ребят. Всех. Переправляла через знакомых, через старые связи, даже через чёрный рынок. Одних отправила за границу, другим нашла фальшивые документы. Некоторых пришлось буквально выводить из академии ночью, пока стража не заметила.

Виола смотрит прямо на меня – глаза спокойные, но в этом спокойствии слышен ледяной звон.

– Это стоило мне друзей, учеников, репутации. Но я выбрала свободу, – произносит она, и я вдруг понимаю, что именно она имела в виду, когда я впервые попросила бывшую Главу Хранителей рассказать свою историю.

Я делаю глоток капучино и едва не обжигаюсь. Вот оно – настоящее пламя, которое она носит в себе.

– И обе фракции, – добавляет Виола, – в итоге вынуждены были меня отпустить. Потому что те самые «опасные» ученики спустя время стали мастерами. Одни пошли к Светлым, другие к Тёмным. Они слишком нужны своим, чтобы об этом просто забыть. И никто не может отрицать, что если бы не я, этих мастеров просто не было бы. Так я и выторговала нейтралитет. Не обещаниями – фактом.

Я сижу, ковыряю ложкой пенку на капучино.

– И каково это? – спрашиваю, не поднимая глаз.

– Одиноко, – отвечает Виола. – Но лучше, чем быть марионеткой.

Я киваю. История очень трогательная, но... она не моя. А у меня, мягко говоря, нет того, что можно предъявить в качестве козыря или факта. Я всего лишь спасала Дениса от скуки вечерами, и то спорный результат.

И тут появляется Дмитрий. Он всегда входит так, будто за его плечами фанфары и хор. Но в этот раз – почти бесшумно садится за стол. – Слышу, разговор идёт о нейтралитете?

– Ага, – киваю. – Колитесь, как вы его себе выбили. Только, пожалуйста, без героических легенд. Я ещё не проснулась.

Он усмехается. – Ладно. Я всего лишь придумал артефакт, который позволяет хранить магическую энергию дольше обычного. Не килограммы счастья, но, скажем так, батарейка на случай непредвиденных ситуаций. Светлым выгодно: можно спасать жизни, у них всегда дефицит энергии. Тёмным выгодно: можно хранить лишнее для ритуалов. Обе стороны сказали: «О, полезная штука. Пусть будет нейтральный, всё равно работает на нас всех».

Я хлопаю в ладоши. – Отлично. А мне что изобрести? Пообещать кофемашину, которая сварит компромисс для обеих фракций?

Дмитрий делается серьёзным. – Это должно быть что-то реальное, Алиса. Факт, то, что уже сделано. Никаких обещаний, никакой теории.

– Я поняла, – киваю я. – Принеси им результат – получи свободу. Не принёс – будь добр выбрать сторону.

И тут в голове мелькает мысль. Если всё упирается в то, что фракции враждуют… то что, если их и правда помирить? Или хотя бы предложить тот самый компромисс. Тогда нейтральные перестанут казаться врагами, и станут просто… нормой.

Вздыхаю. «Ну да, гениально. Но нереалистично. У меня нет авторитета и ресурсов, чтобы это провернуть».

Глава 16. Угроза

За день до переговоров в «Зёрнах истины» суматоха: Виола гоняет нас с Денисом, как будто мы не бариста, а новобранцы на военных сборах. Сначала в несколько заходов перемыть все чашки, ложки и тарелки в посудомоечной машине («чтобы сияло!»), потом протереть пыль с каждой поверхности («даже верхний край дверей!»), а вишенкой на торте – расставить сиропы на полках в порядке, который знает только она.

В итоге всё выглядит идеально, но я подозреваю, что если один флакон с «карамелью» поставить не на тот уголок, Виола лично устроит нам внеплановый апокалипсис.

И вот, когда я уже надеюсь на минуту покоя, на двери звякает колокольчик, и в зал заходит он. Мужчина в тёмном плаще и шляпе, будто сошедший с кадров старого нуарного фильма.

Представляется буднично: – Кассиан. Глава Хранителей.

Ну да, мелочь. Самый главный тёмный маг. С кем бы ещё я могла приятно попить кофе под вечер?

От тяжелого взгляда из-под кустистых бровей всё моё чувство юмора хочет сбежать в подсобку. Делаю вид, что каждый день вижу такое, так что ничего страшного.

Он заказывает «стальной раф» – любимое угощение тёмных.

Пока пьёт, тут же за стойкой, говорит низким ровным голосом: – Алиса, я бы на вашем месте не пытался переиграть систему. Всё равно она сильнее вас. Будет лучше, если вы подчинитесь естественному ходу вещей.

Воздух вокруг него густеет, будто в помещении отключили кислород. Ловлю себя на том, что даже моя собственная магия как будто сжалась и сидит тихо, не шевелясь.

– Простите, что именно вы имеете в виду? – спрашиваю я, стараясь, чтобы это звучало твёрже, чем чувствую себя на самом деле.

Он отвечает так, будто мы уже всё обсудили: – Вы и сами знаете.

Чудесно. Теперь я ещё и ясновидящая без тарифа.

Кассиан наклоняется ближе.

– Светлые в курсе, что вы согласились участвовать в проекте Петрова. Что будете лицом сети его кофеен. Они понимают, куда дует ветер: Петров – мой питомец.

От слова «питомец» у меня дёргается глаз. Нет, я, конечно, слышала про покровительство магов над людьми, случайно или неслучайно попавшими в мир магов, но... Неужели нельзя было назвать это как-то иначе?

– «Питомцами» маги называют подконтрольных людей без дара, за которых они поручились. – поясняет Кассиан, видимо, для совсем недалёких, как я.

Отлично. Вспоминаю уверенное лицо Петрова. «Питомец». Как с этим жить? Ощущение, что я влюбилась в кота, у которого уже был хозяин. Хотя нет, не влюбилась, это всё магия приворота, я уже почти с ней справилась – я же маг!

– И на переговорах светлые будут ходатайствовать о лишении вас дара. Полностью. Поэтому я предлагаю, – продолжает он, – принять защиту тёмных. На переговорах станьте на нашу сторону.

Понимаю, в чём смысл, и сердце уже провалилось куда-то вниз, но…

– У меня есть своя позиция по этому вопросу, – отвечаю сухо.

Кассиан наклоняется чуть ближе. Его дыхание становится прерывистым, но голос звучит всё так же уверенно: – Знаете, я действительно убеждён, что «свободные» маги опасны. Жизнь когда-то очень доходчиво меня в этом убедила – родные, вся моя семья, пострадали от действий подпольных нейтральных магов.

Так вот оно что! Тёмный Глава убеждённый противник «нейтралов».

– Сочувствую вам. – говорю искренне. – Но причём здесь я?

– Ваш дар слишком силён, чтобы отпустить вас. Поэтому я и не собираюсь этого делать. Даже если у светлых что-то получится и они лишат вас дара, я возьму вас под своё покровительство. Сделаю своим питомцем, подопечной.

От слова «питомец» теперь совсем не смешно, от него веет холодом. Я буквально слышу, как скрипит клетка, которую Кассиан открывает для меня. «Спасибо, конечно, но я кошка, которая сама себе хозяйка. Даже когтеточку выберу без подсказок».

– Алиса, – прерывает Кассиан мои мысли. – Я хочу, чтобы вы чётко поняли одно: добровольное присоединение к Хранителям даст вам свободу жить с даром и спокойно развивать его.

«Ну да, а как быть с тем, что у меня "слишком сильный дар"? Не захочется ли кому-то его укоротить, чтоб не мешал?»

Киваю вежливо, в знак, что его услышала. Но внутри обещаю себе: никогда. Ни при каких условиях. Пусть лучше я нарушу закон или словлю магический откат, чем стану чьим-то «питомцем».

Я буду биться за свою нейтральность до конца!

Главное – не позволить этим назойливым «покровителям» посадить меня в клетку.

Кассиан уходит, кинув на прощанье тяжёлый взгляд, который придавливает к полу словно бетонной плитой.

Выдыхаю. Выбор между светлыми и тёмными сейчас выглядит как выбор между горьким пережжённым американо и приторным латте.

Но нет, мне не нужно ни то, ни другое. Хочу свой авторский рецепт.

* * *

Вечером с Денисом идём через парк. Фонари только-только загораются, будто кто-то разливает по небу золотистый сироп карамели. Я не хочу сразу домой – слишком тесно в голове от мыслей, которые крутятся, как кофейные зерна в жерновах.

– Ты сегодня мрачная и задумчивая. Чем я могу помочь? – спрашивает Денис, пряча руки в карманы. – Просто будь рядом, – отвечаю. – А я буду задумчивой, потому что как раз надо кое-что обдумать. Смеемся оба, потом какое-то время молчим, слышно только, как листья шуршат под ногами.

Денис снова подаёт голос: – Ты можешь думать вслух. А я буду слушать. Вдруг замечу что-то, на что ты сама внимания не обратишь. Свежий взгляд, независимый наблюдатель, всё такое.

Я усмехаюсь. – Ладно. Только держись, сейчас будет лекция.

Он кивает: – Готов мысленно конспектировать.

– Как ты уже понял, – начинаю я, – в магическом мире две фракции: светлые маги, они же Стражи Рассвета, и тёмные – Хранители Сумерек.

– Это я понял ещё из «Гида креативных бариста», – улыбается Денис.

Тоже улыбаюсь, думая: «Посмотрим, что ты скажешь, когда я вывалю на тебя всё, что узнала от Виолы, Петрова, а также из учебников Дмитрия».