Текст книги "День рождения Сяопо"

Автор книги: Лао Шэ

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 8 страниц)

– Откуда тебе это известно?

– А мы поймали разведчика, и он нам сказал.

– Где же этот разведчик?

– Спит.

– Спит? Так откуда же вы знаете, что на нас идет войско в восемьсот тысяч волчьих солдат? Вот дурак! – заорал Чжан так, чтобы его услышали обезьяны-министры.

Солдат схватил себя за лапу и, дрожа, проговорил:

– Помилуй, царь, если бы этот разведчик не спал, как бы мы его поймали? Мы его сначала поймали, а потом разбудили. Вот тогда он и сказал нам все. Сказал и снова уснул.

– Введите его!

– Нельзя его ввести, царь. Его тронешь, а он сразу начинает кусаться.

– Как же быть? – тихо спросил Чжан.

– Пойдем посмотрим, что там происходит,– предложил Сяопо.

– А мы не уроним своего достоинства? Я ведь царь, ты должен это помнить!

– Ничего другого не придумаешь. От твоих солдат никакого толку!

– Ну, ладно! Пойдем! – согласился Чжан и храбро спросил солдата: – А вы его связали?

– Так точно, связали!

– Почему же он не покусал вас, когда вы его вязали?

– Ему, наверное, больше нравится, когда его вяжут, чем когда его будят. Такой уж у волков нрав. Хитрые они, царь!

– Поменьше болтай! – строго остановил его Чжан Туцзы и выпрыгнул из ниши.

Сяопо не мог сдержать смеха, и ему пришлось прикрыть рот рукой. Они вышли из пещеры вслед за обезьянами-солдатами; охрана шла сзади.

На поляне шептались испуганные обезьяны. Увидев царя, они тотчас выстроились и отдали честь.

– Где разведчик волков? – строго спросил Чжан и слегка побледнел.

Подбежал командир отряда и указал на большой камень – там сладко спал разведчик. Он не был связан. Веревка лежала сверху. Обезьяны боялись подойти к нему. Чжан решил было наказать обезьян за неточные сведения, но их и след простыл.

Чжан смотрел на солдат, солдаты – на него, однако разбудить волка никто из них не решался.

У Сяопо лопнуло терпение, и он подошел к большому камню, где спал волк.

– Хватит спать! Слышишь? – громко приказал Сяопо. Вслед за Сяопо к волку подошли Чжан и обезьяны-солдаты. Волк-разведчик раскрыл пасть, показав при этом несколько острых клыков. Солдаты в страхе отпрянули назад.

– Вставай! Вставай! – поторапливал его Сяопо. Волк зевнул, потянулся и с досадой проговорил:

– Мне снился такой хороший сон, а вы меня разбудили, не дали досмотреть.

– Хватит болтать, а то я тебя стукну! – пригрозил Сяопо.– Вставай побыстрей!

Смелость Сяопо подействовала на солдат-обезьян, и они сделали шаг вперед.

Но командир скомандовал:

– Смир-но!

И обезьяны с храбрым видом остановились на почтительном расстоянии от камня.

Между тем Сяопо стал допрашивать волка:

– Ты откуда?

Разведчик неторопливо сел, достал из кармана записную книжку, а из-за уха обломок карандаша, посмотрел на Сяопо, потом па всех остальных, высунул язык, послюнил карандаш, ни слова не сказал и стал что-то быстро писать.

– Я к тебе обращаюсь! Ты что, не слышишь? – рассердился Сяопо.

– Погоди! Куда спешишь? Вот настрочу донесение, тогда и поговорим,– с некоторым почтением ответил волк.

Он писал и бормотал:

– «Поляна, на ней четыреста тысяч обезьян-солдат. И еще какой-то маленький человек, непохожий на обезьяну, спрашивает, откуда я пришел. Его мясо, должно быть, вкуснее обезьяньего». Отлично! – Волк спрятал записную книжку, положил карандаш за ухо и обратился к Сяопо: – Спрашиваешь, откуда я? Я разведчик царя волков. Ты должен отдать мне честь!

– Еще чего выдумал! – сказал Сяопо, шагнув вперед.– Я тебя спрашиваю: сколько у вас солдат?

– Восемь миллионов.

Чжан Туцзы тоже сделал шаг вперед, встал за спиной Сяопо и в свою очередь спросил:

– Восемьсот тысяч или восемь миллионов?

– Не все ли равно? И так восемь, и так восемь! – засмеялся разведчик.

Это было очень непочтительно с его стороны.

– А когда выступили ваши войска?

– Позавчера наш царь отдал приказ. Мы целую ночь ходили по горам и не встретили ни одной обезьяны-солдата.

– Теперь понятно, почему позавчера мы слышали вой волков,– пробормотали в один голос Чжан и Сяопо.

– Вчера днем мы тоже искали вас, но сбились с дороги. И вчера ночью искали. А сегодня все устали и уснули на склоне горы. Я же во сне забрел сюда, а вы меня разбудили. Нехорошо!

– А ты пойди скажи им, что нас здесь… Сколько нас? – шепотом спросил Сяопо.– Четыреста восемьдесят тысяч? Да?

– Пойди скажи своему царю, что нас здесь четыреста восемьдесят тысяч! – громко сказал Чжан.– И мы ждем вас. Пора бы вам понять, что хорошо, а что плохо. Иди-ка ты лучше домой спать, а то, боюсь, тебе не поздоровится. Слышишь?

Разведчик от злости высунул язык, достал свою записную книжку, что-то там написал и, даже не отдав чести Чжан Туцзы, поднялся, взъерошил шерсть и важно удалился.

Такая выходка волка привела Чжана в замешательство, но, по мере того как волк удалялся, Чжан становился все смелее, потом совсем расхрабрился и громко крикнул:

– Трубите в горны! Готовьте войско к выступлению! – Потом приказал командиру отряда: – Зови министров на совет! Живо!

И вот раздались призывные звуки горна. И со всех сторон стали сбегаться обезьяны – отряды за отрядами. Во главе каждого отряда шел знаменосец, к знамени была привязана банановая ветка. Сколько бананов на ветке – такой и номер отряда. Если пять, значит, пятый, если девятнадцать – девятнадцатый. Обезьянье войско подняло пыль, которая облаком кружилась над дорогой, заволакивая горы. Количество воинов в отрядах было неравным: в одних – пять воинов, в других – пятьсот. А в некоторых отрядах растерянно и робко шагал один только знаменосец, остальные солдаты находились в отпуске. Одни солдаты несли винтовки, другие – маленьких обезьянок, третьи – учебники родной речи. Всадники ехали верхом на баранах и двигались медленнее пехотинцев: если быстро передвигаться, еще, чего доброго, свалишься.

Когда все воины были выстроены, Чжан вскочил на своего круторогого барана и стал объезжать войско, проверяя, всё ли в порядке. Обезьяны-солдаты стояли навытяжку и отдавали честь своему царю.

Вдруг знаменосцы стали срывать бананы со своих знамен и пожирать их, чтобы знамя стало легче,– они, наверно, очень устали. Номера отрядов спутались, но это никого не интересовало. Тут появились министры. Они склонились перед Чжаном в глубоком поклоне, а Чжан Туцзы спешился, сел на камень и обратился к ним с такими словами:

– Мы начинаем наш совет. Все слушайте и молчите. Говорить буду только я. Как стало нам известно, царь волков замышляет…– Тут он запнулся и спросил Сяопо: – Что он замышляет? – Но потом вдруг сам вспомнил: – Замышляет войну против нас. Надо дать ему достойный отпор. Каждый должен с честью выполнить свой долг! Один отряд остается для охраны дворца. Слышите?

Министры закивали в ответ. Среди них был один глухой: он ничего не слышал, но тоже кивал. После этого министры опять склонились в глубоком поклоне и, ведя отряд, удалились.

– Командиры,– крикнул Чжан Туцзы,– ко мне!

Командиры отрядов поспешно сделали шаг вперед. У некоторых были очень длинные сабли, поэтому им было неудобно стоять навытяжку. Они начали кувыркаться и перепачкались в пыли.

– Как вы думаете, где находятся главные силы противника? На востоке? – спросил Чжан Туцзы у командиров.

Выхватив из ножен сабли, командиры указали на восток.

– А может быть, на западе? Командиры повернули сабли на запад.

– А может быть, на юге? Командиры направили сабли на юг.

– А может быть, на севере? Сабли повернулись на север.

– Выходит, неприятель повсюду. Сабли описали круг в воздухе. Сяопо засмеялся.

– Три отряда выступят на восток и будут удерживать восточным склон горы! – последовал приказ Чжан Туцзы.

Отдав честь, командиры повели свои отряды на запад.

– Ваши три отряда пойдут на запад и будут удерживать западный склон горы!

Отдав честь, командиры повели свои отряды на восток. Сяопо очень удивился и сказал:

– Ты приказываешь им идти на восток – они отправляются на запад; ты приказываешь идти на запад – они идут на восток. Это нарочно?

– Видишь ли, как только начинается война, командиры перестают слушаться. Пусть делают как хотят. Хорошо еще, что выступили все шесть отрядов! А если обходиться с ними чересчур строго, они и вовсе не станут воевать, да еще убьют своего даря. А потом царя волков сделают своим царем. Пусть поступают, как им вздумается.

Чжан разослал войска во всех направлениях, а сам со стражей и пятью отрядами поднялся на вершину горы – наблюдательный пункт.

– Знаешь,– обратился Сяопо к царю обезьян,– нужно воспользоваться моментом, пока волки спят, и нанести им внезапный удар.

– Не торопись! Может, они совсем не спят, а только притворяются? Это еще надо проверить! – сказал Чжан с умным видом.

– Тогда пошли разведчиков: пусть выяснят обстановку.

– Верно! Мы так растерялись, что совсем забыли про разведчиков.

– Вы пойдете к восточной горе,– приказал Чжан двум стражам,– разузнаете, спят волки или уже проснулись!

– Они наверняка еще спят, наш царь,– проговорили обезьяны сквозь слезы.

– Я приказываю вам идти!

– Царь, я не могу быстро бегать: у меня ноги болят. Пошлите лучше всадников!

– Безобразие! Никакого толку от вас! Всадники, ко мне! Два всадника, насмерть перепуганные, соскочили с баранов и в один голос заговорили:

– Мы просим, царь, перевести нас в пехоту.

– Командир! Отведи их в сторону и дай каждому пять оплеух! – приказал Чжан.

– О царь!.. Пощади их на этот раз! – взмолился командир.– Вообще мы очень любим играть в разведчиков, но во время войны это опасно. Лучше всего забраться на самое высокое дерево и в бинокль посмотреть, что происходит вокруг.

Чжан Туцзы молчал.

Сяопо хотел было стукнуть командира разок-другой, но при царе не осмелился.

– А где бинокль? – спросил Чжан через некоторое время.

– Где же бинокль? – спрашивали обезьяны друг у друга.

Вдруг к Чжану подлетела одна из обезьян:

– Разрешите доложить? Бинокль у господина, что стоит рядом с вами.– И она указала на затылок Сяопо.

– Я говорил тебе о Гулабацзи. Помнишь? Так это его очки,– сказал Сяопо.

– Гулабацзи спит в пещере. Разве ты не видел его? – удивился Чжан.

– Не видел. Ты ведь мне ничего не сказал! Откуда же мне было знать? Ладно, потом об этом поговорим. А сейчас дай мне бинокль.

– Какой бинокль? Ведь это очки! Зачем они тебе? – изумился Сяопо.

– О царь, очки вполне могут сойти за бинокль,– вмешался командир.

Сяопо был очень недоволен, но все же отдал очки Чжану.

Тот надел их и полез на пальму. Взобрался на самую макушку, глянул вниз – голова кружится. Тогда он посмотрел на небо и воскликнул:

– Нехорошо! Тучи собираются! Будет сильный дождь. Командир! Принеси мне зонт! Живо!

– А в Стране Чудес дождь сухой и никаких зонтов не нужно! – сказал Сяопо.

– У меня зонт не от дождя, а от града.

Ох! Тучи на небе сгущались. Их было так много! Туча налезала на тучу. Лишь над дальними горами кое-где виднелись просветы. Подул холодный ветер, он еще быстрее погнал тучи. О чем-то шептались огромные листья пальм. Сверкнула молния, посыпался град, потом полил косой дождь, над горой взвилось облако белого дыма. Снова сверкнула молния. Теперь град сыпался где-то далеко. Все вокруг заволокло серым туманом, настолько густым, что из-за него даже дождя не было видно, лишь смутно вырисовывались деревья.

Хлоп! Это с дерева свалился Чжан Туцзы.

А дождь в Стране Чудес и в самом деле был сухой – никто не вымок. Обезьяны, те, что посмелее, начали мыться – то лапу потрут, то шею; мылись они с огромным удовольствием. Некоторые даже мылили голову. Те же, что потрусливей, закрыли глаза, зажали ушки и все время кричали:

– О небо! Не бей нас, мы хорошие!

Сяопо сидел на огромном камне и смотрел в небо. Всякий раз, когда сверкала молния, он кричал:

– Здорово!

Прошло немного времени, и дождь почти прекратился.

Гремело уже где-то вдали. А на вершине горы из-за туч выглянуло солнце, и листья на деревьях заблестели.

Когда гром совсем перестал греметь, Чжан крикнул что-то, но, что именно, слышно не было.

Вдруг снизу прибежал солдат-обезьяна. Он так запыхался, что слова не мог вымолвить, только раскрывал и закрывал рот. Потом, немного отдышавшись, доложил:

– Ца… ца… царь! На восточном склоне горы все наши солдаты во время грозы от страха лишились рассудка, и враг забрал их в плен.

– А как же ты уцелел?

– А я так испугался, что потерял сознание и повалился на землю. Волки решили, что я мертвый, и не тронули меня.

– Три отряда конницы! – крикнул Чжан Туцзы.– Живо на восточную гору выручать своих солдат!

Командиры вскочили на баранов и умчались со своими отрядами на запад. Они ехали и говорили:

– На западном склоне поспокойнее!

Снова прибежал солдат, насмерть перепуганный, и повалился царю в ноги.

– О мой царь! На северном участке фронта все войска сдались в плен. Скоро царь волков вместе со всем войском явится сюда, чтобы убить тебя, мой царь!

Чжан побледнел от страха.

– Может, нам удрать? – прошептал он на ухо Сяопо.

– Нет, надо принять бой! – решительно ответил Сяопо. Снова примчался солдат.

– О мой царь! Плохи наши дела! Войска противника захватили наш дворец! А Гулабацзи, оказывается, царь волков. Он уже съел все бананы нашего царя.

Чжан еще больше растерялся. Его войско было наголову разбито на трех направлениях.

Обезьяны-солдаты не знали, как спастись. Кто с перепугу забрался на дерево, кто укрылся в зарослях. А некоторые, потеряв надежду на спасение, сели на камни и, закрыв лицо руками, ждали своей смерти. Только на южном направлении дела обстояли несколько лучше – там еще шли бои.

Сяопо выхватил палку у солдата-обезьяны и сказал Чжану:

– Пойдем поможем нашим войскам на южном направлении. Чжан послушно сел на своего боевого коня – круторогого барана – и в сопровождении охраны и нескольких солдат последовал за Сяопо на юг. Вскоре они встретились со своими солдатами. Сяопо, грозно размахивая палкой, вырвался вперед. Обезьяны-солдаты с криком бросились за ним. Волки сражались отважно. Сяопо изо всех сил колотил их палкой по головам. Но волки, тараща глаза и раскрыв пасть, бросались на обезьян и кусали их за лапы.

Обезьяны трижды отступали и трижды наступали, но исход боя еще не был решен.

Сяопо дрался не жалея сил, но вдруг почувствовал что-то неладное. Оглянулся: беда! С севера тоже показались волки. Обезьянья армия попала в ловушку.

Сяопо продолжал орудовать своей палкой. Он ничего не видел, потому что закрыл глаза, только слышал, как сыпались удары, он не знал даже, кого бьет. Чжан в страхе сорвал с головы свою царскую шапку, отбросил ее прочь и отбивался как мог дубинкой. А в это время волк налетел на его боевого коня – барана,– укусил его за ногу. К счастью, Чжан успел соскочить, а то бы он свалился на землю. Сяопо дрался до тех пор, пока у него не сломалась палка. Тогда он открыл глаза и увидел, что со всех сторон на него наступают волки. Глаза их зловеще горели. Тут уж и Сяопо растерялся. Как быть? Куда ни глянь – везде волки.

– Что делать, Чжан? – спросил он.

Но Чжан, размахивая палкой, почему-то крикнул:

– Давай сменим фильм!

Не успел он крикнуть, как волки, горы, деревья – все исчезло. И Чжан больше не был обезьяной, а был обыкновенным Чжаном.

Прихрамывая, к ним приближался Гулабацзи.

16. ПОМОГИТЕ!

Сяопо и Чжан сидели на земле и никак не могли отдышаться. К ним подошел Гулабацзи, сел рядом и, сняв очки с Чжана, нацепил их себе на нос. Они долго сидели молча, потом Чжан сказал:

– Гулабацзи! Я думал, ты хороший человек, а ты стал вол ком и отнял у меня дворец!

Зрачки у Гулабацзи завертелись от изумления, и он ска зал:

– Когда это я стал волком? И потом, откуда ты знаешь, что именно волком? Я, когда нужно, могу превратиться в кого угодно, и мне это очень нравится. А ты думал, только в волка? Что ты!

– Это, наверное, волк превратился в Гулабацзи и проник во дворец. А Гулабацзи об этом ничего не знал,– пояснил Сяопо.– Но сейчас мы уже сменили фильм и не будем вспоминать о том, что было.

Чжан не спеша поднялся, посмотрел на Гулабацзи и сказал:

– До свидания, Сяопо. Я все же вернусь на Волчью гору.

– Ты? Один против волков?

– Я должен отомстить! С какой стати уступать им дворец!

– А ты одолеешь их? – спросил Сяопо.

Он хорошо помнил, какие свирепые были волки.

– Я знаю, как это сделать. Вот превращусь в Гулабацзи, заведу дружбу с царем волков, а потом возьму да и откушу ему ухо!

Говоря по правде, план Чжана не казался Сяопо таким уж блестящим, но он был поражен его храбростью. Гулабацзи недовольно проговорил:

– Ты станешь Гулабацзи. Он станет Гулабацзи, а кто же будет помогать мне, настоящему Гулабацзи? – Он несколько раз стукнул себя в грудь и обиженно вздохнул.

Сяопо стало его жаль.

– Я помогу тебе, не огорчайся. Л то заболеешь, и нужно будет принимать лекарство, а оно такое горькое!

Но Гулабацзи снова вспомнил о своей обиде, и из глаз его покатились крупные слезы. Чтобы не закапать свой костюм, он подставил шляпу.

Сяопо было жаль Гулабацзи.

А Чжан, видно, совсем его не жалел. Он прошел мимо Сяопо с независимым видом, бросил ему «пока», а с Гулабацзи даже не попрощался.

– Увидимся в школе! – крикнул в ответ Сяопо.

– При чем тут школа? Я ведь царь обезьян – зачем же мне учиться?

– А если учитель спросит, где ты, сообщить тебе об этом?

– Очень нужно! Да я пошлю своих солдат, и они всю школу разнесут в щепы!

– И ты не побоишься это сделать?

– Вот увидишь, сделаю,– ответил, уходя, Чжан.

– Ладно! Посмотрим, как с тобой расправится учитель.

– А я его не боюсь! Не боюсь! – крикнул Чжан и показал Сяопо язык.

– Посмотрим, как ты не боишься! Хвастун несчастный! Обезьяний заяц!

Сяопо очень хотелось, чтобы Чжан Туцзы вернулся. Он показал бы ему, как хвастаться. Но Чжан не вернулся: видно, был уверен, что победит царя волков.

Когда Чжан был уже далеко, Сяопо спросил Гулабацзи:

– Где ты был? Я везде тебя искал.

– Где я был? надув губы, проговорил Гулабацзи.– Ты где был, скажи!

– Я ходил на Волчью гору тебя искать.

– А я ходил на Тигровую гору искать Гоугоу. Нашел?

– Конечно, нашел! Затем ведь и ходил – глупый ты какой! Тигр не отпустил ее? – с нетерпением спросил Сяопо.

– Гоугоу сама не захотела возвращаться.– Из шляпы Гулабацзи полились слезы, большие, как орехи.– Тигр во всем виноват.

– А может, Гоугоу?

Сяопо не все понимал, но не стал расспрашивать. Вдруг он заметил, что у него очень грязные руки. Еще бы! Он так долго дрался с волками!.. Сяопо вымыл руки в слезах Гулабацзи (слезы были скользкие, как мыльная вода), вытер их о штаны, почистил ногти и сказал себе под нос:

– Кто же виноват? Я? Ты? Он? Мы? Вы? Они? А может быть, Чжан или Наньсии? Или старик Цзао, который живет в доме Саньдо?

– Конечно, старик Цзао! – крикнул Гулабацзи, вскакивая с места.– Если бы этот противный старик не подговорил тигра, разве сообразил бы тигр оставить у себя Гоугоу?

– Но разве не ты только что сказал, что Гоугоу сама не захотела возвращаться?

– Замолчи! – взмолился Гулабацзи.– Если ты все время будешь задавать мне вопросы, я сойду с ума!

– А если ты будешь так бестолково отвечать мне, я тоже сойду с ума,– засмеялся Сяопо.

– А знаешь, что с тобой будет, если ты сойдешь с ума? Ты превратишься в комара! – Гулабацзи, кажется, очень боялся комаров, потому что он поспешил прикрыть нос рукой, и продолжал: Гоугоу очень скучает на Тигровой горе. Тигр уже было согласился проводить ее домой, по старик Цзао подговорил его не отпускать Гоугоу, а заставить ее шить на маленьких тигрят и стирать для них носки и другие вещи. Вот тигр и передумал. Каждый день он водит Гоугоу гулять по горам, нарвал ей пальмовых листьев, чтобы она сшила себе из них халатик, дал много-много разных игрушек. Но Гоугоу все равно грустит. Тигр сбегал к старику, и тот посоветовал ему дать Гоугоу чашечку какого-то зелья.

– А что значит «зелье»? – спросил Сяопо.

– Зелье? Это лунцзинский чай с мороженым. Гоугоу выпила зелье и сразу забыла о доме и обо мне. Теперь ей очень нравится жить в горах.

– Бедная Гоугоу! Съела лунцзинского мороженого!

– Что же делать? – все спрашивал Гулабацзи, не обращая внимания на слова Сяопо.

– Пойдем подеремся с тигром!

– Нет! С ним не справишься!

– А разве мы не сможем дернуть его за нос? Говорят, он этого больше всего боится! Верно?

– Это ведь не поможет. Старик подучил тигра, чтобы тот посильнее дернул меня за нос! А ты еще не знаешь, как это страшно,– сказал Гулабацзи, задрожав от страха.

– Почему старик не живет в доме Саньдо, а перебрался на Тигровую гору? Кем он приходится тигру? Ты не знаешь?

– Тигру он никем не приходится, но он учит тигрят. Днем он учит Саньдо, а вечером, во сне, занимается с тигрятами. Тигр его одного и боится.

– Значит, то, что происходит сейчас, тоже сон?

– Конечно! Вся жизнь состоит из снов. Так сказал Шекспир. Ты его знаешь? – спросил Гулабацзи.

– Знаю! Я пил газированную воду, которая так называлась.

– О! – Гулабацзи был в восторге от того, что Сяопо так много знает.

Помолчав немного, он сказал:

– Сяопо, как бы нам собрать побольше людей, чтобы вступить в бой с тиграми?

– Ладно! Что-нибудь придумаем! Мы сделаем так,– сказал Сяопо,– ты подожди меня здесь, а я схожу за Наньсином и остальными ребятами. Наньсин умеет водить паровоз! А еще я позову двух малайских девочек – они здорово все придумывают! И моя сестренка Сяньпо тоже.

– Чем больше соберем людей, тем лучше! Иди! Я буду ждать тебя!

– Где мы сейчас находимся, ты не знаешь? – спросил Сяопо.

– А где карта?

– Ой! – Сяопо покраснел.– Я потерял ее на Волчьей горе, когда дрался с волками.

– Вот это да! Теперь одни волки будут знать географические названия. Они наверняка подобрали карту. Что же нам делать? Вот что я тебе посоветую: ты иди прямо на восток, дойдешь до Сингапура, поворачивай обратно. Туда прямо и обратно прямо – не так уж трудно.

– И никуда не сворачивать?

– Никуда! Дети должны ходить прямо.

– Ну, я пошел!

– Быстрее возвращайся! Если тебя долго не будет, я забуду Гоугоу,– тогда можешь вообще не приходить!

Гулабацзи пожал Сяопо руку, а потом стукнул его по голове.

Сяопо даже подскочил. Так они и расстались.

Сяопо шел, подкидывая ногой камешек, словно футбольный мяч… Была полночь, когда он пришел в Сингапур. Горели фонари, но, кроме нескольких полицейских и старых индийцев-сторожей, на улицах никого не было. Магазины закрыты. Совсем не так красиво, как днем. «Если бы у меня был магазин,– подумал Сяопо,– я бы никогда его не закрывал – ни днем, ни ночью. Очень некрасиво, когда магазины закрыты!»

На крышах мяукали кошки. Они, наверное, учились петь. Сяопо крикнул:

– Эрси, ты тоже поёшь?

Кошки разбежались. Нет, Эрси не поет, она еще маленькая, наверное, залезла в кроватку к сестренке и спит сладким сном.

Дверь дома Сяопо оказалась закрытой, но стоило ему легонько толкнуть головой, как дверь открылась. Сяопо пошел к Сяньпо. Она крепко спала, едва слышно посапывая. Сяопо разбудил ее:

– Сянь, вставай! Пойдем на Тигровую гору спасать Гоугоу. Ну, быстрее!

Сяньпо села и, не открывая глаз, кивнула головой. Сяопо подал ей курточку. Она молча взяла ее, и они вышли на улицу.

Прежде всего они решили найти Наньсина. Но искать его долго не пришлось – они встретили Наньсина на дороге, и не только его, но и еще двух маленьких индусов, девочек-малаек и Саньдо с сестренкой.

Саньдо и Сяньпо все время почему-то мяукали, как кошки.

Сяопо тоже мяукал.

Но девочки-малайки, Саньдо и даже Сяньпо повернулись к Сяопо спиной. Сяопо стало очень обидно: за что они на него сердятся?

– Не будем с ним играть,– мяукнул Наньсин.

– Не будем! – отозвались мальчики-индусы.– Не мог сказать, что у него день рождения, и сам съел столько вкусных вещей!

Сяньпо открыла один глаз и спросила у девочек-малаек:

– Это Эрси вам сказала?

Девочки переглянулись и в один голос ответили:

– Если бы Эрси не сказала нам, что у Сяопо сегодня день рождения, мы не стали бы учиться мяукать.

«Странно! – подумал Сяопо.– При чем тут день рождения…»

– Завтра день рождения старика Цзао. Нам снова придется кланяться ему,– сказал Саньдо, скорчив кислую мину.

– А давайте, когда будем кланяться, подползем поближе и укусим его за ногу? – предложил Наньсин, глядя на Сяопо.

– Зачем ждать до завтра? Я сейчас пойду поколочу его. Кто со мной? – спросил Сяопо.

Предложение Сяопо пришлось ребятам по душе, и все они подняли большой палец, будто совсем забыли о том, что Сяопо не пригласил их к себе на день рождения.

– Мы всюду пойдем за тобой! – закричал Наньсин уже не по-кошачьи.

– Зря собираетесь идти. Старика Цзао дома нет,– сказал Саньдо.

– А я знаю, где он! – воскликнул Сяопо.

– Может быть, он ушел на Тигровую гору? – спросила у Саньдо его сестренка.

Саньдо кивнул. Затем поднял голову, посмотрел на звезды и сказал:

– Как раз сейчас он учит тигрят арифметике.

– Жаль, что с нами нет Чжана, он-то знает, как насолить учителю арифметики. Семью семь – это семь, и так далее,– проговорил Сяопо.

– Что ты там бормочешь? Мы ничего не понимаем! – обеспокоенно сказал Наньсин.

– Давайте встанем в круг, и я вам что-то расскажу,– предложил Сяопо.

Все взялись за руки и встали в круг. Тогда Сяопо рассказал им про все злоключения Гулабацзи и Гоугоу. Наньсин запрыгал от восторга:

– Давайте подеремся с тиграми? Пошли на Тигровую гору!

– Я думаю, старик Цзао не взял туда свою длинную трубку, а без нее он ничего не может сделать, и нечего его бояться. Пошли!

– Трубки нет, зато есть тигры! – испуганно прошептали девочки-малайки.

– А тигры гораздо страшнее,– поддержал их маленький индус.

– Не пойду я туда,– сказала Сяньпо, потянув за руку девочку-малайку.

– Как хотите, можете идти домой спать. Я один пойду. Посмотрим, что сделают со мной тигры,– произнес Наньсин, стукнув себя в грудь и с пренебрежением глядя на товарищей.

– Нет, мы непременно пойдем, только давайте прежде посоветуемся, когда это лучше сделать,– предложил Сяопо.

– Верно! – поддержали остальные. Только Наньсин молчал.

Ребята задумались, глядя в небо, а звезды весело подмигивали им. Но сколько они ни думали, придумать ничего не могли.

– Вы хорошо знаете повадки тигров, расскажите нам,– попросил Сяопо маленьких индусов.

«Повадки их мы знаем, только вот драться с тиграми никогда не приходилось»,– подумали про себя маленькие индусы, а вслух очень вежливо сказали:

– Простите нас, но мы ничего не можем рассказать.

– А вы? – спросил Сяопо девочек-малаек.

– Мы? – Девочки переглянулись. —Мы знаем, а вам не скажем.

– Не скажете? Раз так, мы никогда больше не будем носить вас на спине в школу! – пригрозил девочкам Наньсин.

Девочки снова переглянулись.

– Давай скажем? – разом проговорили они, глядя на Сяньпо, будто стеснялись мальчиков.

– Давайте превратимся в тигрят, тогда нам легче будет проникнуть на Тигровую гору, и вместе с тигрятами будем учить арифметику. А потом рассчитаемся со стариком Цзао. Тигрята наверняка будут заодно с нами. Старик рассердится, начнет бить их, а они обозлятся и укусят его. Так он и останется без своих помощников. А мы тем временем спасем Гоугоу.

Все внимательно слушали девочек, а потом дружно захлопали. Девочки гордо вскинули голову.

После этого Наньсин опустился на землю и затряс головой, приговаривая:

– Превратись, превратись!

– А ты знаешь, какие они, тигры,– оттопырив губки, спросили девочки-малайки,– что так сразу хочешь превратиться в тигра?

– Отец говорил, что тигры очень похожи на кошек. Давайте сначала превратимся в кошек? – предложил Сяопо.

– Превратись! – пробормотал Наньсин и действительно превратился в большую черную кошку.

– Превратись! – повторили маленькие индусы и добавили: – Пусть вырастет у нас шерсть!

В один миг все стали кошками. Но самая лучшая кошка получилась из Саньдо, жаль только, что с одним глазом. Это, наверное, потому, что дома у них кошка тоже с одним глазом.

17. МЫ ИДЕМ НА ТИГРОВУЮ ГОРУ

Ребята очень радовались, что стали кошками, и дружно замяукали. И отовсюду – с крыш, с деревьев, с заборов, с земли – им отвечали мяуканьем другие кошки. Все кошки, какие только были в Сингапуре – старые и маленькие, безобразные и красивые, черные с белыми пятнами и совсем белые,– все прибежали сюда. Задрав хвосты, они ринулись к Сяопо и вмиг плотным кольцом окружили его. Потом они сели на задние лапки, передние подняли к ушкам и сказали:

– Давайте выберем делегата?

Тут началась такая суматоха, что и описать трудно. Толкались, толкались и вытолкнули наконец вперед тощую, драную кошку.

– Это наш делегат, он будет вести с вами переговоры. Наньсину показались очень смешными эти кошачьи выборы, но, чтобы не обидеть кошек, он похлопал им. Жаль только, что руки его превратились в кошачьи лапы и стали такими мягкими, что хлопков вовсе не было слышно. Пришлось поэтому промяукать еще два раза.

– Не ссорьтесь! Не шумите! – сказала драная кошка и посмотрела на Наньсина. Потом медленно подошла к Сяопо, обнюхала его и с важностью спросила: – А ваш делегат кто? – При этом ее усы и уши слегка шевелились.

– Мы все делегаты,– ответил Сяопо.

– Все? – Старая кошка, казалось, не поверила Сяопо.

– Они не хотели толкаться, как мы, вот и решили не выбирать делегата,– сказала рыжая кошка.

Старая кошка закивала в ответ, долго мяукала, а потом сказала:

– Подумаешь, храбрецы! Превратились в кошек без нашего разрешения! Да еще в таких больших! Разве это не преступление?

Старая кошка сердилась все больше и больше. Глаза ее от злобы стали совсем круглыми и походили на две крупные пуговицы. Остальные кошки мурлыкали от удовольствия.

– Сколько их, этих кошек! – прошептал Сяопо и обратился к девочкам-малайкам: – Ну, вы что-нибудь надумали?

– А мы сначала умоемся. Может быть, кошки увидят, как мы умываемся, и станут считать нас настоящими кошками,– ответили девочки, схватив при этом Сяопо за хвост.

– Умывайтесь! – приказал Сяопо.

Все подняли передние лапы, поплевали на них и стали водить от уха к носу и обратно, а потом потерли за ухом. Это выглядело очень забавно, но ребятам было не до смеха. Они умывались и думали, как бы поскорее ноги унести отсюда.

Наньсин ничего не мог придумать и очень расстроился. От волнения он забыл, что он кошка, стал на задние лапы и начал умываться, как человек, обеими руками, сначала умыл правую щеку, потом левую.

– Глядите! – рассмеялась старая кошка.– Видели вы когда-нибудь, чтобы кошка умывалась сразу обеими лапами?! Что бы нам такое придумать? Давайте откусим им уши! Или лучше хвосты!

Сяньпо моментально поджала хвостик, закрыла лапками ушки и прошептала:

– Братик, поскорее придумай что-нибудь, а то они откусят нам уши!

Сяопо медленно поднял голову, взглянул на дерево, потом на крышу дома и закричал:

– Мыши!

Кошки тотчас навострили уши, выгнули спины дугой и стали озираться по сторонам.

– Вот я вижу на дереве одну мышь, а на доме их целых три! – снова крикнул Сяопо.

Не дожидаясь приказа своего делегата, кошки стали карабкаться на деревья и на крышу.