Текст книги "День рождения Сяопо"

Автор книги: Лао Шэ

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 8 страниц)

На столе много тарелок, чашек. Сяопо пытается подсчитать на пальцах, сколько их, но это трудно. Очень уж их много. И какие они красивые! А еще Сяопо и сестренка получили от папы подарки: сестренка – игрушечный кофейный сервиз, а Сяопо – поезд, который сам катится по рельсам. «Вот это здорово! Наконец-то наступил Новый год!» – думает Сяопо.

После завтрака осталось много разной еды. Мама велела Сяопо и сестренке пойти к воротам и раздать ее нищим.

Папа прилег на бамбуковую кровать, а потом хотел подняться, но не смог – выпил много вина. Брату после еды тоже лень двигаться. Котенок Эрси с рыбьей головой в зубах выбежал в сад и стал не спеша ее грызть. Сяопо с сестренкой взяли свои подарки, уселись у ворот в тени да так и задремали. Вокруг тишина. Дует легкий ветерок. Птицы спрятались в тени деревьев и закрыли глаза, будто тоже спят. Даже цикады и бабочки попрятались, лениво взмахивая крылышками.

Огромные листья кокосовой пальмы слегка колышутся, словно шепчутся друг с другом. Только пчела никак не угомонится и все жужжит – ужасно надоела. Но вот ветерок совсем утих. Ни флаги у ворот, ни листья больше не колышутся. Трава словно уснула. Деревья застыли и стали похожи на маленьких спящих детей, раскинувших ручки и ножки.

Даже лошадей и буйволов сегодня освободили от работы, и они дремлют под деревом. Как тихо! Лишь где-то далеко пропел петух, и снова наступила тишина.

Вот так проводит Новый год Сяопо. Тсс! Не шумите! Сяопо уснул. Люди, птицы, животные – все сладко спят после сытной и вкусной еды, вдыхая аромат цветов. А когда Сяопо проснется, он увидит в черных волосах сестренки несколько темно-красных цветочков.

4. В САДУ

Какая жалость, что праздники проходят так быстро! Папа снова идет в свою лавку, мама готовит еду. Чэньма спит по восемнадцати часов в сутки и больше не улыбается. Новогодние подарки немножко надоели. Сестренка разбила чашечку, а поезд Сяопо часто сходит с рельсов, и пассажиры «гибнут».

Мамы и брата нет дома. Сяопо поставил поезд на рельсы – он хочет отправить его в сад. Поезд должен идти быстро, как скорый. В саду на скамейке сидит Сяньпо. Возле нее, прямо на земле, разбросаны желтые цветы бобов. Сяньпо плетет венок.

– Что ты делаешь, Сянь?

– Веночек для Эрси.

– Не нужно. Лучше положи цветы в поезд, и повезем их продавать.

– Ладно. А куда? – спрашивает сестренка, хотя заранее знает, что ответит Сяопо.

– В Цзилунпо.

Отец часто ездит в Цзилунпо, и всегда поездом, поэтому Сяопо считает, что все железные дороги ведут в Цзилунпо. Как будто нет других железных дорог.

– Ладно,– соглашается сестренка.

Они погрузили все цветы. Сяопо установил рельсы, поезд несколько раз проехал туда и обратно, остановился, потом Сяопо разгрузил его, опять поезд проехал несколько раз туда-сюда. Снова его нагрузили, снова разгрузили. Цветы все помялись, да и с поездом что-то не ладилось…

– Сянь! Давай играть во что-нибудь другое.

– Во что?

Сяопо заложил руки за спину, прошелся по саду и сказал:

– Придумал! Давай позовем Наньсина, Саньдо, всех-всех. Ладно?

– А если мама увидит?

– Мама ушла! Посиди, Сянь, я сбегаю за ними.

Не успела Сяньпо опомниться, как появился Сяопо и с ним несколько ребят. Две девочки-малайки, два мальчика и девочка – индусы, мальчик и девочка – фуцзяньцы и маленький толстенький гуандунец. Девочки-малайки очень похожи друг на друга, в одинаковых белых кофточках и пестрых юбках. У обеих волосы зачесаны наверх и стянуты в пучок. На ногах золотые кольца. Они близнецы, и различить их почти невозможно. И роста одинакового. Играть с ними скучно – они как неживые. Стоят рядышком, взявшись за руки, и молчат, а если разговаривают – очень тихо. Кто из них старше – тоже неизвестно, они совсем одинаковые.

На индусах ничего нет, кроме коротких красных штанов. Несмотря на темный цвет, кожа у них удивительно нежная и блестит, как глянцевая, девочка-индуска в юбочке, тоже красной, только спину прикрывает шелковый платок, причудливо завязанный, фуцзянец в черном шелковом костюмчике, у девочки короткая косичка, в которую вплетены разноцветные ленточки.

На гуандунце короткие штаны, из которых торчат толстые ноги. Он смотрит на все широко раскрытыми глазами, словно младенец. Все ребята босиком – даже фуцзяньцы, у которых отец держит сапожную мастерскую.

Маленькие друзья стояли под деревом, не зная, что делать. Наконец Наньсин, толстячок гуандунец, заметил поезд Сяопо и пробубнил:

– Давайте играть в поезд и пассажиров! Я буду машинистом.– И он с решительным видом взял поезд, видимо не собираясь его никому уступать.

– Поедем в Цзилунпо!

Сяопо ничего не оставалось, как уступить, потому что Наньсин ездил в настоящем поезде. А тот, кто ездил в поезде, знает, как надо им управлять.

– Надо купить билеты! – закричали индусы, у которых папа служил кассиром на сингапурском вокзале.

Они говорили по-малайски, как и все жители стран южных морей. Все стали срывать траву – это были «деньги» на билеты.

– Погодите, вас много! Не все сразу! Я буду полицейским! – И Сяопо принялся устанавливать порядок: – Женщины, вперед!

Девочки вышли вперед, отдали «деньги» индусам, и каждая получила «билет» – листок, сорванный с дерева. Когда наконец у всех были билеты, индусы переложили из левой руки в правую траву, а из правой в левую – листок. Это означало, что они тоже купили билеты.

После этого все выстроились парами, Наньсин впереди. Он весь напрягся и крикнул:

– Поехали! – Потом затопал ногами, толкнул поезд, стал размахивать руками и пыхтеть: – П-п-п-п!

Поезд двинулся.

Пассажиры тоже заработали ногами, ухватились друг за друга руками, запыхтели, и поезд поехал вокруг сада.

– Жуйте бетель, иначе не будет считаться, что вы ехали в поезде! – закричал машинист.

И все, как один, сделали вид, что кладут в рот бетель, потому что настоящего бетеля у них не было.

Все время набирая скорость, поезд обошел вокруг сада.

Длинные юбки мешали девочкам-малайкам двигаться быстро, кроме того, они скоро устали, остановились и почему-то стали спорить, кто из них старше, потом снова вспомнили о поезде.

– Когда же мы приедем? – спрашивали они.

– Цзилунпо еще далеко. Я скажу, когда приедем! – крикнул Сяопо, бежавший позади всех.

– Как, разве мы едем в Цзилунпо? – воскликнули в один голос девочки-малайки.– А ведь наши билеты действительны только до Жоуфо. Придется еще брать билеты.

Они спрыгнули с поезда и стали просить «деньги» у других пассажиров. Но «деньгами» никто не запасся, и ребята стали рвать «деньги» прямо с кустов. Теперь Наньсин один изображал поезд, который, пыхтя, проехал еще круг.

Не придумав никакой другой игры, ребята снова вскочили на поезд, который все набирал и набирал скорость. Девочки-малайки придерживали юбки, пучки волос так и подпрыгивали у них на голове. В конце концов они зацепились за что-то и упали прямо возле паровоза. За ними попадали все остальные. Но поезд продолжал двигаться.

Сяньпо зацепилась за ногу малайки, а девочка-индуска ударилась об ее ногу носом, однако поезд, несмотря ни на что, продолжал пыхтеть.

– Давайте сделаем наш поезд товарным, интереснее будет,– предложил Сяопо.– Пассажирские вагоны маленькие, тесные, а в товарных просторно и нет крыши.

Сидевшие на земле ребята уже отдохнули немного и охотно согласились играть в товарный поезд.

– Поехали!– скомандовал Наньсин и толкнул поезд.

И снова усиленно задвигались руки и ноги пассажиров.

Котенок Эрси тоже увязался за поездом. Он бежал быстрее всех, но ни капельки не уставал, не то что ребята.

Сяопо знал, что им никогда не добраться до Цзилунпо. Это место было хорошо знакомо одному Сяопо. Правда, он никогда там не был, зато папа ездил туда очень часто.

Но Сяопо молчал, и все продолжали ехать.

Вдруг Наньсин заметил, что Сяопо делает всем знаки остановиться.

– Приехали! – крикнул Сяопо и лег на землю.

Все последовали его примеру, потому что так устали, что не в силах были слово вымолвить. Сяопо знал, что они еще не приехали, но решил не говорить об этом – он тоже сильно устал и с удовольствием растянулся на мягкой траве.

Трудно сказать, сколько времени пролежали они так. Первыми вскочили малайки, пучки у них сбились в сторону, лоб был влажным от пота, девочки раскраснелись и казались очень хорошенькими.

– Не будем больше играть в поезд,– тихонько переговаривались они.– Уж лучше пешком ходить.

Они хотели уйти, но Сяопо остановил их. Надо было придумать какую-нибудь другую игру, хотя до Цзилунпо они так и не доехали. Девочки-малайки согласились остаться и, взявшись за руки, снова сели на траву. Вдруг Сяньпо спросила, кто из них старше. Девочки не знали и, смутившись, снова собрались домой. Тут Сяопо сказал:

– Погодите, давайте рассказывать смешные истории.

Это предложение всем понравилось. Наньсин не знал, что рассказывать, но решил, что, когда все кончат, он повторит что-нибудь из сказанного, и поэтому согласился.

Все, толкаясь, уселись в кружок, ногами вместе; пальцы на ногах шевелились, словно рой пчел,– сосед теснил соседа.

– Кто первый? – спросил Сяопо. Никто не решался.

– У кого большой палец самый маленький, тот и начнет,– решил фуцзянец Саньдо.

– Верно! – У Сяньпо пальчик был очень маленький, но ей не терпелось поскорее послушать смешную историю, поэтому она прикрыла свой палец рукой, чтобы никто не заметил.

Однако Наньсин не стал дожидаться, пока все покажут ему свои пальцы, и сам стал осматривать их, как старуха, покупающая бананы. Оказалось, что самые маленькие пальцы у малаек. Все захлопали в ладоши, требуя, чтобы девочки начали рассказывать.

Девочки, краснея, посмотрели друг на друга. Они не знали, что рассказывать и кому начинать. Обе сидели раскрыв рот, и каждая считала, что начать должна старшая, но, поскольку было неизвестно, кто из них старше, девочки решили рассказывать вместе. Глядя в землю и смущенно теребя кольца на ногах, они начали:

– Однажды, однажды тигр…

– Не тигр, а крокодил!

– Нет, тигр!

– Нет, крокодил!

Девочки все больше и больше горячились, пучки их задорно подпрыгивали. Только и слышалось: «Тигр… крокодил… крокодил… тигр».

Наньсин захлопал в ладоши. Это по крайней мере смешно. А то начнут рассказывать: говорят, говорят – ничего не поймешь. А тут хоть все ясно: тигр, крокодил – и больше ничего. Просто здорово! Честное слово!

Сяньпо боялась, что девочки подерутся, и предложила, чтобы одна рассказала о тигре, а другая – о крокодиле. Но они и слушать не хотели. Никто ничего не понимал, кроме Наньсина.

Наконец всем надоело слушать, как они ссорятся, и ребята стали поднимать руки. Однако, когда Сяопо спросил, кто хочет рассказывать, руки опустились. Тогда Сяопо предложил:

– Пока они будут мириться, пусть Сяньпо расскажет что-нибудь.

Он уже много раз слышал историю, которую рассказывала сестренка, и она ему все больше и больше нравилась.

Остальные не знали, что это будет за история, но дружно захлопали. Девочка-индуска не поняла, почему все хлопают в ладоши, и стала хлопать себя по пятке, удивляясь, почему никто не последовал ее примеру.

Сяньпо было очень приятно слушать хлопки ребят, но она сказала, что ротик у нее маленький и она боится, что не сможет ничего рассказать. Все сказали, что это неважно, а Наньсин подумал: если рот маленький, трудно есть бананы, а говорить можно сколько угодно. Вот у него рот большой, а рассказать он ничего не может.

Наконец Сяньпо согласилась, и все, затаив дыхание, приготовились слушать. Но Сяньпо молчала. Она наклонилась к кокосовой пальме, посмотрела на созревшие орехи, потом потрогала красную ленточку в косичке, потом нарыв на ноге. Наньсин решил, что это и есть смешная история, и стал аплодировать. Сяопо недовольно посмотрел на него и легонько стукнул по ноге. Наньсин сразу перестал хлопать.

Наконец Сяньпо начала:

– Жил-был тигр с четырьмя глазами…

Тут девочки-малайки и индусы в один голос закричали:

– У тигра только два глаза!

Они родились в местах, где водятся тигры, и поэтому совершенно точно знали, что у тигра два глаза. Сяньпо надулась и сердито сказала: – Тише! Чтобы не смущать Сяньпо, индусы сказали:

– Ты, наверное, говоришь о двух тиграх, тогда, конечно, у них четыре глаза.

– А вот и нет! У одного тигра было четыре глаза,– стояла на своем Сяньпо.

– А где, интересно, они у него находились? – тихонько спросила малайка сестру.– Может, на затылке?

И они обе рассмеялись, прикрыв рот рукой. Сяньпо ничего не ответила, только метнула на них сердитый взгляд.

Саньдо вдруг догадался и ответил за Сяньпо:

– А если надеть тигру очки, вот и будет у него четыре глаза.

Наньсин не понял, что сказал Саньдо, по на всякий случай захлопал в ладоши.

Сяньпо вдруг замолчала, так и не закончив своей истории. Сяопо попытался сам что-нибудь рассказать, чтобы выручить сестренку, но ничего не получилось. Кроме истории о четырехглазом тигре, он ничего не помнил.

Тогда все стали просить девочку-индуску рассказать что-нибудь, она тоже стала рассказывать о тигре, но конец истории забыла.

И никто ничего не мог вспомнить, кроме истории о тигре; как назло, в голове вертелось: «Тигр, тигр, тигр…»

Наконец Наньсин решился:

– Однажды жил четырехглазый тигр, и еще… шестиглазый, и еще… и еще… семиглазый.

На этом его познания кончились – больше двух он не умел прибавить и повторял «и еще»; прибавляя по одному.

– Л еще был тигр с восемнадцатью глазами,– сказал Наньсин. Больше он вспомнить ничего не мог; после восемнадцати у него вышло пятьдесят.– А дальше забыл,– сказал Наньсин и стал сам себе аплодировать.

Тут только все поняли, что он кончил свою «смешную» историю.

5. ВСЕ ЕЩЕ В САДУ

Итак, Наньсину никто не аплодировал, а девочки-малайки шепотом сообщили друг другу, что в жизни не слыхали такой глупой истории. Наньсин не обиделся, хотя слушать такое было не очень-то приятно.

Ведь и на самых глупых иногда вдруг находит просветление: они как бы становятся умнее.

Так было и с Наньсином. Он понимал, что не очень-то умен, но всегда старался придумать что-нибудь умное, чтобы доказать, что он не так глуп, как о нем думают.

– А я ездил в поезде! – вдруг сказал Наньсин и сразу же почувствовал собственное превосходство.

Конечно, поезд видели все, но не каждый в нем ездил, а видеть и ездить – вещи разные, и ребята приготовились слушать Наньсина.

– Знаете,– сказал Наньсин,– когда ездишь в поезде, улицы, деревья, люди, лошади, дома, телеграфные столбы бегут назад. Да, поезд едет вперед, а они – назад.

Такого ребята никогда не слыхали. Они хотели возразить, потому что не верили, что это правда, но не осмелились.

Теперь Наньсин чувствовал себя увереннее, и в то же время ему было как-то неловко – вдруг ребята проникнутся к нему уважением, а он вовсе не заслужил этого. Наньсин неожиданно умолк, прикрыв рот руками, и скорчил смешную рожу.

Ребята последовали его примеру: тоже прикрыли рот руками и состроили рожицу, но у них это получилось не так здорово, как у Наньсина.

Первым нарушил молчание Сяопо. Он не умел кривить душой и всегда говорил прямо то, что думал. Так было и на этот раз. Сяопо смело заявил Наньсину, что деревья и телеграфные столбы не могут бежать назад, если поезд едет вперед.

Наньсину вдруг показалось, что этого действительно не может быть, но ведь от своих слов не откажешься – неудобно. И он решил доказать, что прав. Взяв в руки игрушечный поезд Сяопо, Наньсин сказал:

– Встаньте все! Поезд будет ехать, а вы будете деревьями, людьми, лошадьми, которые встречаются на дороге.

Все встали.

– Смотрите,– продолжал Наньсин,– вот поезд начинает двигаться. Вам не кажется, что вы идете назад? – Наньсин сделал несколько шагов вперед и, обернувшись, спросил: – Кажется или не кажется?

Все, как один, дружно замотали головой. Наньсин покраснел и, заикаясь, сказал:

– Давайте поведем поезд, и вы увидите, что я прав: и деревья и дома будут бежать в обратную сторону.

Дети выстроились в два ряда.

– Поехали,– сказал Наньсин и повел поезд по саду.– Ну что, правду я говорил? – неуверенно спросил Наньсин, потому что и сам видел, что деревья и цветы спокойно стоят на месте.

– Нет, нет! – закричали все.

А девочки-малайки тихонько сказали друг другу:

– Листья на деревьях как будто шевелятся, но это, наверно, от ветра! – И они захихикали.

– А все равно я в поезде ездил,– сказал Наньсин, потому что ему нечего было больше сказать.

– Врет он,– шепотом сказали девочки-малайки Сяньпо.– Мы ездили в телеге, и ничего не бежало назад.

– Конечно! – подтвердила Сяньпо.– Ведь телега едет, как и поезд! – Она тоже не верила Наньсину.

Один только Саньдо поверил. «Наверно, деревья и дома боятся, что поезд наскочит на них, потому и бегут назад»,– подумал он, но высказать свое предположение не решился. Ребята всё еще продолжали стоять, не зная, что делать дальше.

Тогда Саньдо предложил:

– Давайте играть в войну!

Все обрадовались, сразу же приложили руки к губам и заиграли, как на трубе.

Наньсин шел, высоко поднимая ноги, как заправский солдат. Ребята шагали за ним, стараясь попадать в ногу. Сяопо сломал прут и привязал к поясу, как будто это была сабля, вместо лошади оседлал бамбуковую палку и принял воинственный вид.

– Погодите! Так нельзя! – вдруг крикнул Сяопо.– Музыканты есть, а солдат нет! За оркестром должны идти солдаты.

Все остановились и стали спорить – никто не хотел быть солдатом.

Правда, Наньсин великодушно отказался от трубы, но с тем условием, что ему разрешат играть на барабане.

– Все не могут играть,– решительно заявил Сяопо.– Пусть сначала поиграют девочки, а потом мы. Чтобы никому не было обидно.

Как-никак девочки – все же женщины, и им надо уступать. Все согласились. Сяньпо стала впереди и повела за собой девочек. Они приложили руки к губам и заиграли. Мальчики сделали то же.

– Отпустить руки! – крикнул им Сяопо.

Солдаты вытянули руки по швам, но продолжали шевелить губами и издавать какие-то звуки, причем так громко, что заглушали музыкантов. Сяопо решил их наказать, чтобы другим неповадно было, но в конце концов не выдержал и тоже заиграл.

Через некоторое время Сяопо приказал солдатам и музыкантам поменяться местами.

Мальчики вышли вперед, а девочки стали за ними. Однако все продолжали трубить, никто не мог остановиться. Сяопо был уверен, что девочки – народ послушный и с ними легче сладить. Кто мог подумать, что они проявят такое стремление к свободе и равноправию!

– Раз все хотят трубить,– сказал Сяопо, слезая с «лошади»,– давайте вместе споем что-нибудь веселое.

Ребята захлопали в ладоши:

– Петь еще интереснее, чем трубить, и к тому же не надо каждый раз меняться местами.

– Станьте в круг, а я подам знак, когда начинать. Сяопо взмахнул бамбуковой палкой, которая только что служила ему лошадью, и все запели.

Одни пели малайскую песню, другие – индийскую. Кто – китайскую, кто – гуандунскую, кто не умел петь, мычал что-то себе под нос. А Наньсин все время кричал: «Поехали, поехали!»

– Там-та-та-там! Поехали! Там-та-та-там! Поехали! Своим пением ребята распугали всех птиц, котенок Эрси удрал, а собаки с соседних улиц захлебывались от лая.

Вдруг Сяопо сделал знак палочкой, чтобы все замолчали. Он вспомнил, что Чэньма спит под лестницей и если проснется, то обо всем расскажет маме. Однако ребята так разошлись, что остановить их было невозможно. Они орали вовсю и замолчали лишь тогда, когда в горле у них пересохло. А Наньсин еще три раза крикнул: «Поехали!»

Девочки-малайки сказали, что, если бы у них был свой поезд, они в паровозе заводили бы патефон вместо гудка, потому что ничего нет противнее на свете, чем гудок паровоза.

К счастью, Чэньма спала крепко и не проснулась, так что Сяопо зря волновался.

Когда все немного отдохнули, посыпались вопросы:

– Что ты пел?

– А я хорошо пел?

– Я сам не знаю, что пел. А тебя совсем не слышал. Смешные ребята!

Ведь когда сам поешь, очень трудно слышать еще и соседа. Кончилось пение, и опять стало скучно.

– Во что бы еще поиграть?

– Давайте в «долой»! – предложил Сяопо.

– А как это? – спросили все в один голос.

Дело в том, что Сяопо приходилось бывать с папой на митингах, и каждый оратор, который хотел, чтобы ему аплодировали, непременно должен был крикнуть: «Долой!» После этого все начинали хлопать. Приветствуют, например, директора школы. Тишина. Но стоит ученикам крикнуть «долой», как сразу же раздаются аплодисменты. То же самое на свадьбе. Крикнет свидетель «долой», и все громко аплодируют. Это вовсе не значит, что директора или жениха с невестой хотят гнать: просто слово «долой» – своего рода сигнал к аплодисментам.

Так было не только на митингах, но и в школе. Закричат ученики третьего класса «долой», им вторят девочки-второклассницы и совсем маленькие ребята, кругленькие и толстенькие, которые только-только из детского сада. Учитель не разрешает уйти из школы—«долой»! Мама сварит невкусную кашу – «долой»! Кажется, будто все люди родились специально для того, чтобы кричать это слово. Но самое смешное то, что они лишь кричат и ничего не делают. Все остается как было. Сяопо не очень уважает людей, которые только кричат и ничего не делают.

Итак, Сяопо решил: скамейка будет вместо трибуны, кто-нибудь встанет на скамейку и будет оратором. Когда оратор крикнет «долой», тот, кто стоит внизу, спросит: «Ты хочешь свергнуть меня?» Оратор кивнет головой, спрыгнет с трибуны и бросится на того, кто спрашивал. Если победит оратор, он снова станет на скамейку, крикнет «долой», и все повторится сначала. Если же победит тот, кто стоял внизу, он встанет на трибуну и будет кричать «долой». Кто уничтожит больше противников, тот будет считаться победителем и получит награду.

Не успел Сяопо разъяснить правила игры, как Наньсин сжал кулаки и стал ждать сигнала к бою. Мальчики-индусы тоже сжали кулаки, а Сальдо снял свою куртку и отдал ее на хранение сестре.

Услыхав, что сейчас начнется бой, девочки-малайки заплакали от страха. Сяньпо была храбрее их, но все же заявила:

– Несправедливо, чтобы мужчины дрались с женщинами. А девочка-индуска сказала, что, если уж так необходимо драться, пусть с тремя девочками дерется один мальчик, кроме того, девочки имеют право укусить мальчика за ухо. Сестренка Саньдо не сказала ни слова, а про себя подумала: «Как только начнется драка, я прикроюсь курткой Саньдо и спрячусь».

Наньсин, хотя и был настроен воинственно, не хотел, чтобы его укусили за ухо, и сказал, что будь у него семьдесят или восемьдесят ушей, тогда другое дело, пусть кусают. Но у человека всего два уха – для убедительности он потрогал себя за уши,– только одна пара! И если их откусить, голова станет похожей на шар.

Тогда Сяопо сказал:

– Пусть девочки совсем не участвуют в борьбе, а наблюдают за боем и выдают победителям награды.

Так и сделали. Девочки сели в сторонке и приготовились аплодировать. Сяопо принес скамейку и, опасаясь, как бы Наньсин его не опередил, быстро влез на нее.

Губы Сяопо шевельнулись, и Наньсин подскочил к трибуне – он был уверен, что Сяопо сейчас крикнет «долой».

Но Сяопо еще и не собирался этого делать, просто он, как настоящий оратор, поднял руку и сказал:

– Уважаемые господа! Сегодня сюда прибыл старший брат! Долой!

Сяопо решил немного порисоваться перед сестрой и назвал себя старшим братом, хотя слышал, что ораторы называют себя младшим братом.

– Ты хочешь свергнуть меня? – закричали все четыре героя, стоявшие у трибуны.

Сяопо рассчитывал, что борьба будет один на один, и уже хотел заявить об этом, однако побоялся, что его сочтут трусом, и громко ответил:

– Да! Я хочу уничтожить вас всех!

Не успел Сяопо договорить, как все с громкими криками ринулись на него, словно рой пчел.

Два маленьких индуса схватили Сяопо за руки, а Наньсин хотел схватить его за ногу, но Саньдо почему-то стал бить самого себя кулаком по голове. Сяопо воспользовался этим, высвободил руки и начал брыкаться.

Сяньпо не могла видеть такой несправедливости: трое против одного – мыслимое ли дело! Она схватила какой-то листочек и стала колотить Наньсина по спине. Но листком больно не ударишь, и ребята продолжали лупить друг друга. Малайки-близнецы в страхе прикрыли глаза руками, но все же исподтишка с интересом наблюдали за боем. А индуска хлопала себя по пяткам, подзадоривая дерущихся. Сестренка Саньдо, глядя, как брат бьет самого себя, вскочила ему на спину, требуя, чтобы он изображал вола. Сяопо и вправду был сильным. Вертясь, как волчок и уклоняясь от ударов, он наконец вырвался из рук своих врагов. Однако Наньсин все еще норовил схватить Сяопо за ногу. Голова у него уже вся была в шишках, но он не обращал на это никакого внимания, словно это была не его голова, а чужая. Наконец-то! Он, кажется, схватил Сяопо за ногу. Но странное дело, нога оказалась коричневой. Это была нога индуса.

Однако Наньсин не пал духом: не велика важность чья. Потом Наньсину удалось схватить Сяопо за руку. Но тут уже получилась настоящая свалка: нельзя было разобрать, где своя нога или рука, а где чужая. И ребята продолжали награждать друг друга тумаками, часто по ошибке колотя самих себя.

Неожиданно Наньсин изменил тактику. он стал щипать своих врагов за ноги. Все последовали его примеру. Ох, как больно! В конце концов ребята выбились из сил и попадали на землю, хохоча до слез, потом перестали смеяться, но тут кто-то кого-то ущипнул в бок. Все снова захохотали, держась за живот. Потом кого-то ущипнули за щиколотку. Девочки не вытерпели и тоже стали щипать мальчиков. Те запросили пощады.

– Кто же победитель? – крикнул вдруг Саньдо.

Все оторопели от неожиданности, а потом каждый крикнул:

– Я!

– Пусть Сяньпо выдаст награду! – предложил Сяопо.

Сяньпо и девочки-малайки долго смотрели друг на друга, потом Сяньпо взобралась на трибуну и сказала:

– У нас есть камень-самоцвет. Он и будет наградой. Сейчас мы решим, кому его вручить! – Она еще раз посмотрела на девочек-малаек и торжественно закончила: – Награду получит Саньдо.

– Почему? Это несправедливо! – закричали мальчики.

– Потому что,– медленно произнесла Сяньпо,– он бил сам себя, а это значит, что он сильнее и смелее вас. Потом он еще покатал на спине сестру, как настоящий вол, а вы не катали.– И она обернулась к Саньдо: – Это драгоценный камень, он очень хрупкий, держи его крепко, не разбей!

Саньдо взял награду, а девочки зааплодировали.

– Это не по-честному,– сказали индусы.

– Правильно! – закричал Наньсин.

– Дай мне кусочек! – попросил Сяопо и посадил Сяньпо себе на спину.– Я тоже люблю свою сестру и могу возить ее, как и ты. Дай кусочек!

Наньсин подумал немного, затем сел на землю и предложил девочке-индуске взобраться ему на спину, крикнув:

– И мне кусочек!

Индусы поспешили усадить к себе на спину девочек-малаек. Но сестра Саньдо строго сказала:

– Теперь уже не считается!

– Тогда мы больше не играем! – обиженно крикнул Наньсин.

– Ну и не надо! Только довезите нас до дому! Мальчики распрощались с Сяопо и Сяньпо и, неся девочек на спине, отправились домой.

6. СНОВА В ШКОЛУ

Как было бы весело, если бы целый год продолжались каникулы! И время шло бы незаметно. Но каникулы бывают чуть больше месяца: не успеешь наиграться – и снова в школу! И почему учителям так нравятся занятия? Вот устроили бы они каникулы на три или хотя бы на два месяца. Неужели им не хочется поиграть? Они, наверно, думают, что чем длиннее каникулы, тем труднее потом заставить учеников ходить в школу.

И все же Сяопо совсем не боится начала занятий. Он боится, только когда сестренка плачет или папа сердится. Сяопо ведь очень смелый. Учиться так учиться, ему все равно. И Сяопо стал мужественно готовиться к занятиям. В лавке у папы он взял несколько кисточек, никому не нужных, которые валялись уже не один год. Конечно, у папы были кисточки и получше, но Сяопо любил старые: ими можно было писать и, кроме того, можно было выдергивать из кисточки волосинки – это куда веселее. Еще достал он черную железную коробочку, чтобы хранить там мел, орехи, финики и другие ценности.

Папа купил ему новые учебники, и они с сестренкой долго и внимательно рассматривали картинки. Сестренке не понравились учебники, она сказала, что в прошлогодних было гораздо больше картинок. Сяопо вздохнул. А учителей так совсем не интересуют картинки, для них главное – иероглифы. Что они понимают!

Наконец все было готово, но где же ранец? Сяопо с сестренкой обшарили каждый угол, даже в таз для умывания заглянули. Чэньма тоже искала. Все напрасно! Тогда Сяопо решил спросить у котенка. Эрси мяукнул и повел Сяопо в сад. Ранец лежал в траве. Чего только в нем не было! Даже рваный мяч. Эрси не знал, куда все это девать, и запихнул в ранец. С тех пор они с сестренкой еще больше полюбили Эрси, а Сяопо решил попросить папу, когда тот будет в хорошем настроении, купить новый ранец, а этот подарить Эрси. Но сестренка сказала, что сама купит котенку ранец и Эрси тоже будет ходить в школу. Однако Сяопо стал возражать, потому что в школе были две белые мышки. Так они ни до чего не договорились и решили заняться этим вопросом в свободное время.

До школы было совсем близко – десять минут ходьбы. Уроки начинались в восемь утра, и старший брат Дапо выходил из дому в половине восьмого. Зато Сяопо выходил в половине седьмого, так как сестренке разрешали немного проводить его; затем он провожал сестренку до дому, потом она его провожала, потом опять он ее. Это повторялось несколько раз, пока у ворот не появлялся старший брат. Тогда Сяопо оставлял сестренку на попечение мамы, а сам вместе с братом отправлялся в школу.

Иногда они с Сяньпо ходили на соседнюю улицу, где жили Наньсин, Саньдо и девочки-малайки. Непонятно, почему они учатся в другой школе. Вот было бы весело, если бы все учились вместе! Но взрослые говорят, что нельзя. Поэтому они могут видеться только после уроков. И еще непонятно, почему у всех разные учебники и почему учат всех по-разному. Наньсин, например, ходит в школу только раз в месяц – каждое первое число, когда нужно отнести деньги за учебу. В школе у Наньсина есть директор, есть сторож, но всего один учитель и один ученик. Наньсин и все трое приходят в школу первого числа каждого месяца, занимают свои места, сторож звонит в звонок громко-громко. И как только Наньсин слышит звонок, он идет к директору и отдает ему деньги. Потом опять раздается звонок, тогда директор отдает часть денег учителю и сторожу. Опять звонок – директор и учитель идут завтракать. После этого Наньсин сам начинает звонить, ему это очень нравится, а потом идет домой. Третий год ходит Наньсин и всё время учится по одному учебнику. Но папа и мама не разрешают Наньсину переходить в другую школу, потому что, во-первых, здесь очень дешево берут за учение, а во-вторых, директор и учитель – хорошие педагоги.