Текст книги "Лекарка для врага (СИ)"

Автор книги: Лана Кроу

Соавторы: Алиша Фокс
сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц)

Глава 26

Яся

Клавдия вошла в дом и медленно осмотрелась по сторонам. Никого не заметив, она тяжело вздохнула и скинула с головы на плечи дорогой шерстяной платок.

Я не торопила ее, давая время собраться с мыслями.

– Сколько? – резко спросила она.

– Что? – не поняла я.

Но Клавдия уже вытащила из кармана кошель. Тео тут же каркнул с полки:

– Больше бери, больше…

– Я не беру деньги за лечение, – несмотря на карканье, твердо ответила я. И тут же кинула злой взгляд на ворона.

Раскаркался он в последнее время.

– Это не за лечение, – ее голос стал тише, но тверже. – Это за молчание.

Мне такое начало не нравилось.

– Давай лучше войдем внутрь? – Клавдия сделала шаг вперед, но я тут же преградила ей путь.

Да, не все люди в селе меня боялись. Такое встречалось редко, но бывало. И в такие моменты я даже не знала, к лучшему это или к худшему.

– Нет. Я принимаю здесь, – жестко обозначила я свою позицию.

Женщина хмыкнула и поджала губы. Маска горя окончательно спала с ее лица, и я, признаться, уже перестала понимать, зачем она здесь. На больную она точно не была похожа… Даже на родственницу больной!

Хотя ко мне приходили не только за лечением. Некоторые, наслушавшись грязных слухов, иногда просили немыслимые вещи. Например… привороты.

– Тогда слушай внимательно. Этот разговор должен остаться между нами… иначе пожалеешь.

– Если ты пришла за лечением, – я скрестила руки на груди, – то начинать с угроз – не лучший способ.

– Мне не нужно лечение! – она фыркнула. – Для этого у нас есть лекарь. И уж ему-то я доверяю побольше, чем тебе. Я пришла за… другим.

Я молчала, ожидала продолжения.

Клавдия положила руку на живот.

– Я беременна.

Мое сердце замерло.

– Это… нежеланный ребенок? – спросила я осторожно.

Только не это… Пожалуйста… Я не хочу этого даже слышать!

– О чем ты?! – ее глаза вспыхнули. – Я ждала этого малыша годами!

Я отступила на шаг. Хорошо. Это самое главное.

Клавдия застыла, словно ждала, что я сама догадаюсь, что ей нужно. Сменить пол ребенка в утробе? За таким ко мне тоже приходили. И такого я тоже не умела. Даже бабушка моя не умела. Но людям же невдомек…

– Мой муж… не может иметь детей, – наконец устало выдохнула она.

– Тогда откуда…?

– От его брата, – проговорила она, и в ее голосе не было ни стыда, ни сожаления. – И ты должна сделать так, чтобы ребенок был его.

Она произнесла это так требовательно, словно пришла в лавку и просила лучший кусок мяса. Но то, о чем она просила, было не только неправильным, но и невыполнимым.

– Это невозможно, – тут же заявила я.

– Как невозможно? Вы же, ведьмы, все умеете! Перепривяжи его ауру, измени кровь, внешность…

– Невозможно такое сделать, – повторила я. – Ты должна сказать правду, а не…

– Не учи меня! – рявкнула она. – Он убьет меня, если узнает! А если ребенок пойдет в брата? Он же светлый, а мы с мужем темные… Что я скажу?

– Я же говорю, скажи правду. То, что ты просишь, я сделать не могу.

Клавдия топнула каблучком, и в этот момент прямо на ее дорогой платок упала капля с протекающей крыши. Она скривилась и с отвращением скинула платок на пол, словно на него попала не вода, а что-то гораздо более мерзкое.

– Тогда не перевязывай. Сотри моему мужу память! Внуши, наложи чары – не знаю, как вы, ведьмы, это называете! Чтоб он в ребенке своего узнал!

Я устало вздохнула.

– Каррр… Давай я нападу, и она сбежит, – предложил Тео.

– Я не умею такое делать, – соврала я.

– Врешь! Бабка твоя делала, я знаю… Вот и ты, как твоя бабка, давай. Наворожи!

Откуда она это знает? Да неважно. Мне не понравился ни ее тон, ни вся эта ситуация. Я почувствовала, как закипаю.

– Даже если бы я умела, я не стала бы такого делать. Я не буду становиться твоей сообщницей и скрывать твою измену.

– Но ты обязана!

– Обязана? – удивилась я, такого, признаться, еще не слышала. – С чего бы?

– Потому что ты ВЕДЬМА! – со злостью крикнула Клавдия и швырнула кошелек мне в ноги. – Вот, возьми! Бери, сколько хочешь! Но сделай, как я сказала!

Это было обидно, унизительно и оскорбительно.

Я действительно наклонилась и собрала выпавшие монеты. Клавдия начала торжествующе постукивать каблучком по полу.

Но, собрав все деньги, я туго затянула шнурок кошелька и бросила его обратно. От неожиданности Клавдия едва успела поймать его. Ее глаза округлились от изумления.

– Пошла вон со своими деньгами, – ледяным тоном сказала я.

– Ах ты… – начала было она.

Но Тео тут же ринулся на Клавдию с оглушительным карканьем. Вреда он причинять не собирался, но этого хватило, чтобы женщина вскрикнула и пулей вылетела за дверь.

На полу все еще валялся скинутый шерстяной платок. Хорошо хоть кошель свой забрала.

– Хоть бы не простудилась… – невольно вырвалось у меня.

– За всех ты переживаешь. Каррр…

– За нее – нет. Но вот за ребенка… Ему-то достанется такая мать.

Я вздохнула, подняла платок и аккуратно положила его на стол. Я все сделала правильно, но тревога за малыша не отпускала.

Начала вспоминать, что знаю о пекаре. Несмотря на то что я не бывала в селе, знала обо всех я удивительно много. Тео был еще тем соглядатаем…

Пекарь, вроде, человек не злой. По крайней мере, злых слухов о нем не ходило. В драки не лез, бранными словами не кидался. Он даже хлеб в долг давал. Правда, не мне…

Может, простит жену? Или просто отпустит ее с миром. А она уйдет к брату.

Правда, брат у него – Петька, непутевый… Вечно по кабакам шляется, ремесла за ним никакого не водится.

Ну, раз выбрала себе такого, пусть теперь с ним и живет. Может, Петька когда-нибудь в «Петра» перерастет, и вместе ребенка поднимут.

В любом случае, мне хотелось верить в лучшее.

За дверью раздался тихий скрип.

Я замерла.

Вот тебе и лучшее.

Значит, подслушивал? Хотя Клавдия так кричала, что в этом не было и необходимости…

Вот только как мне теперь объяснить Кайлу все, что здесь произошло?

Глава 27

Яся

Когда я вошла в дом, Кайл стоял у печи. По его напряженной спине было видно, что он слышал если не все, то очень многое.

– С тобой все в порядке? – спросил он, обернувшись. Я молчала, тщетно пытаясь придумать, что ответить. – Будь на ее месте мужчина, я бы уже вмешался. Почему эта женщина так с тобой разговаривала?

Я потупила взгляд, глядя на свежие половицы, которые он уже успел уложить.

– Она называла тебя… ведьмой? – его голос был спокоен, но в нем слышалась стальная нотка, от которой по спине пробежал холодок.

Я подняла глаза, стараясь прочитать на его лице хоть что-то – отвращение, страх, недоверие. Это было опасно. Очень опасно. Даже Тео сидел, затаившись под столом, не привлекая внимание. Я облизала пересохшие губы.

Нужно было что-то говорить, ведь просто так он не отстанет. Нужно было что-то врать…

– Кайл, у меня нет магии. Я не лекарка, я… я лечу с помощью знаний, которые передавались в нашей семье. Я знахарка. – Я смотрела на него, все еще пытаясь понять его мысли, но он молчал, давая мне договорить. – Я делаю отвары. Стараюсь помогать людям, – голос мой дрожал, выдавая нервозность. – Но люди… они выдумывают сказки. Из-за того, что я живу здесь одна, на отшибе… Из-за того, что у меня нет магии… Они ко мне идут, но боятся. Потому что говорят всякое: что я ведьма, что в крови купаюсь, что детей ворую… Вот и Клавдия, она пришла, чтобы я… Чтобы…

– Скрыла ее измену, – тихо, но твердо договорил Кайл.

Я вздохнула. Значит, он действительно все слышал.

Я лишь кивнула, инстинктивно обхватив себя руками. В комнате воцарилась тишина, в которой был слышен вой ветра из разбитых окон.

Я устала. Ужасно устала от всего этого. Этот день и так был невыносимо сложным! А теперь еще эти дырявые полы, дракон, который может меня убить, и Клавдия… Почему все это обрушилось на меня?

Я закрыла глаза, пытаясь собраться с мыслями. Глаза предательски застилали слезы, но я сжала зубы. Я никогда не стану плакать перед драконом.

Внезапно мои плечи коснулось что-то тяжелое и теплое. Я открыла глаза и увидела, что Кайл накинул на меня тулуп.

– Ты дрожишь, Яся.

Я подняла на него глаза, и наши взгляды столкнулись.

Его глаза были серыми, как зимнее небо, но взгляд – теплым, добрым. В нем не было ни осуждения, ни страха.

– Тебе не стоит расстраиваться из-за этой женщины. Она этого не заслуживает. Все, что она здесь устроила, – лишь отражение ее собственной грязи и злобы. А ты добрая и чистая. Это ее и злит. Ее слова не должны тебя ранить, ведь они не стоят и ломаного гроша.

Никто и никогда не был так добр ко мне. Никто не жалел меня. Никто не смотрел на меня так, как смотрел этот дракон – с такой… теплотой.

– Тебе нужно поспать, – Кайл аккуратно поправил воротник тулупа на моих плечах. От его легкого прикосновения по коже побежали мурашки. Но в этом не было ничего пошлого – лишь забота, к которой я успела отвыкнуть. – Завтра нам нужно на рынок.

– На какой рынок? – я выпала из своих мыслей, словно из кокона.

– Одного дерева на пол не хватит. Нужно еще много чего… Тут же есть рынок? Я все докуплю сам. Должен же исправить то, что натворил.

Мое воображение тут же нарисовало самые худшие картины того, как это может пройти.

– Мне нельзя на рынок, – тут же выпалила я.

– Нельзя на рынок? – удивленно хмыкнул Кайл.

– Я же говорю, люди меня боятся, из-за слухов. Меня… Меня прогонят!

Кайл снова хмыкнул, но на этот раз в его звуке слышалось не удивление, а что-то другое.

– Значит, они тебя настолько не любят?

Я молча кивнула.

– Но за помощью приходят?

– Просто наш лекарь берет очень дорого… А им больше некуда идти, – попыталась я объяснить. – А я не беру деньги за лечение. Вот они и идут…

– Но лекаря с рынка не прогоняют? – тут же задал вопрос Кайл.

– Нет, не прогоняют.

Это был странный вопрос. С чего бы его прогонять? Он там – самый желанный гость. Ему всегда продают самый свежий хлеб, самый лучший кусочек мяса.

А меня… Меня там просто не хотят видеть.

– Интересно получается, – усмехнулся дракон. В его усмешке появилась хищная нотка. – Яся, я не знаю, где здесь рынок. А значит, завтра нам придется пойти туда вместе.

– Но меня…

– Не прогонят, – отрезал он, и в его голосе зазвучала такая твердая уверенность, что я невольно замолчала. – Ты будешь не одна. Со мной. Поверь, со мной тебя никто не тронет. Обещаю.

Он сказал это так искренне, что у меня снова побежали мурашки по коже.

– Это плохая идея…

– Другой нет, – пожал плечами Кайл. – Ведь мне нужно доделать пол. Так что здесь выбор стоит между пойти на рынок или жить с дырами в полу. А ты ведь хочешь, чтобы я скорее доделал все это?

Взгляд невольно упал на разобранный пол. Я вздохнула. Это был выбор без выбора.

Я вспомнила, как последний раз на меня все там косились, тыкали пальцами, а после… После травник потребовал, чтобы я покинула рынок и никогда не возвращалась. А теперь Кайл хотел, чтобы я пошла туда с ним…

Чтобы увидеть это все лично? Или услышать… услышать что-то похуже того, что здесь наговорила Клавдия.

А может, ну его, этот пол! Лучше уж с дырой в полу, чем снова пройти через это. Вот только на лице Кайла была такая решимость, что было очевидно: дракон со мной явно не согласится. Спорить бессмысленно, он просто не отстанет, пока не попадет на этот проклятый рынок.

Глава 28

Яся

Мы шли по узкой тропинке, петляющей между высоких сосен. Утро было еще прохладным, и земля под ногами хранила ночную сырость, но солнце уже поднималось, и от этого понемногу становилось теплее.

Я не хотела идти. Но мне просто не оставили выбора. Дракон поднялся на рассвете, и его тяжелые шаги по моей крошечной кухне сделали сон невозможным. А этот взгляд… Я чувствовала его на себе даже сквозь дрему – пристальный, изучающий, словно тень нависшей опасности, которая пока лишь дремлет в лабиринтах его памяти.

Но он проснется. И тогда он спалит меня дотла вместе с моим домишкой и его дырявыми полами. Единственным утешением была моя целительная сила, позволившая за ночь восстановить тело. Оно чувствовало себя куда лучше, чем моя растерянная душа.

Согласиться и провести его до рынка казалось проще, чем топать ногами и что-то доказывать. Мне хотелось поскорее закончить с этим. Поэтому сегодня я не предложила завтрак. Просто натянула платье и, глядя в пол, буркнула, что готова. Хотя прекрасно понимала: к такому готовой быть нельзя. Ладно, провожу его и вернусь. Или… подожду где-нибудь в сторонке, чтобы он не заблудился. Хотя по его уверенному виду было ясно – он найдет дорогу, даже если я заведу его в самую чащу.

– Прекрасное утро, – Кайл глубоко вдохнул полной грудью, и его голос прозвучал неприлично бодро для моего унылого настроения.

Он шагал рядом легко и ровно, будто гулял по знакомому парку. Я промолчала, уткнувшись взглядом в землю.

– Расскажешь что-нибудь о себе? – предложил он, и я чуть не споткнулась. Ну почему он не отстает? Что ему от меня нужно? Просыпается драконье чувство, что что-то не так? И я его обманываю?

Я надеялась, что мое упрямое молчание он примет как ответ, но увы…

– Ты давно живешь одна?

Я нахмурилась, пытаясь придать лицу суровое выражение, но его это ни капли не смутило. Он смотрел на меня с простодушным ожиданием, и этот взгляд невероятно действовал на нервы.

– Да, – отрывисто кинула я.

– А родители?

– Они… умерли, – выдавила я, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

– Мне очень жаль, – сказал он так искренне, что, казалось, ему можно было поверить. Вот только сложно верить в сожаление того, кто сам мог бы лишить меня родителей. Сложно поверить в сочувствие дракона.

– Яся, неужели у тебя нет родственников? Кого-то, кто мог бы за тебя заступиться?

– Никого у меня нет, – уже с раздражением сказала я. – Такое бывает.

– Но как ты… Как ты живешь одна?

– Как все, – пробормотала я.

Птицы вокруг заливались трелями, солнечные лучи пробивались сквозь хвою, касаясь лица теплыми пятнами. Вся природа словно нарочно создавала красивую картину, которая была мне глубоко противна.

– Ты сказала, что не берешь денег за лечение, но на что ты тогда живешь?

У Кайла каждый вопрос был хуже предыдущего.

– Мне приносят еду за помощь.

– Но ведь у тебя есть и другие потребности, кроме еды. Например, одежда, ремонт…

– Я считаю, что брать деньги за лечение – неправильно! – вырвалось у меня само собой. – От него зависит жизнь человека. Назначать цену за исцеление – все равно что назначать цену за жизнь. А жизнь бесценна. Понимаешь?

Не знаю, зачем я выложила ему это. Лучше бы отмахнулась. Но Кайл замедлил шаг, задумавшись, будто мои слова и впрямь его тронули.

– Я… я восхищен твоей добротой, – мягко сказал он.

Я почувствовала, как щеки заливает краска. Несмотря на то что я опасалась Кайла, он вызывал во мне странные, но приятные чувства. В которых я бы никогда не призналась никому. Даже себе признаваться не хотела.

– Но тебе нужно иногда думать и о себе.

– Мне кажется, у нас и так достаточно тех, кто думает о себе. Например, наш лекарь, который набивает кошельки золотом, пока другие болеют. А я… Мне достаточно еды.

Кайл хмыкнул.

Конечно, он был прав. Раньше, когда я могла продавать травы, жилось легче. Мне действительно не хватало денег на самое необходимое: залатать протекающую крышу, купить свежего хлеба или просто ниток, чтобы зашить прохудившийся тулуп. Хотя сейчас, когда ко мне и так никто не придет, а на рынке и иголки не продадут… Так зачем мне деньги?

– Ты права, нам нужно чаще думать о других, – неожиданно согласился Кайл.

Его слова отозвались внутри чем-то теплым. Будто мне было важно его одобрение. Хотя… с какой стати?

– Но тогда нам жизненно необходимы люди, которые будут думать и о нас… О тебе, например. О тебе тоже кто-то должен думать.

Я фыркнула – непроизвольно. Сказочник…

Я упрямо смотрела перед собой, как вдруг его рука легким, но уверенным движением коснулась моей талии, мягко останавливая меня. Я вздрогнула и обернулась – его лицо оказалось так близко, что я почувствовала исходящее от него тепло.

– Ты чег…

– Тише, Яся, сейчас спугнешь, – прошептал он, указывая взглядом чуть в сторону. – Твой собрат.

Я была так шокирована, что сначала не поняла, о чем он. Но, посмотрев туда же, куда и Кайл, увидела… ежика!

– Такой же колючий и милый, – с улыбкой сказал Кайл. – И стоит сделать к нему шаг, как он непременно сбежит.

Мне было сложно сосредоточиться на его словах – щеку обжигало его горячее дыхание. Я дернулась, пытаясь вывернуться, но вместо этого столкнулась с ним взглядами.

И теперь он смотрел на меня… Смотрел так… Так неправильно… А мое сердце вдруг забилось так громко, что звон стоял в ушах.

– Ты очень красивая, – неожиданно тихо прошептал он. – Как осень в лесу.

Над головой пронзительно каркнул Тео. Я резко тряхнула головой, словно стряхивая дурман. Его голос разорвал странное наваждение, в которое погрузили меня эти серые глаза… эти прикосновения!

Словно в самом драконе была какая-то неведомая магия, притупляющая страх и пробуждающая взамен тягучее, сладкое и опасное желание. Я просто глупела рядом с ним, теряя волю и рассудок.

– Яся… – снова прошептал он мое имя, и от этого звука по спине пробежали мурашки.

Я не стала дожидаться продолжения, резко развернулась и почти побежала по тропинке, оставив его позади.

– Ежик… – кажется, с улыбкой бросил он.

Я шла с такой скоростью, что ветер свистел в ушах, стараясь убежать от него, от этого непонятного чувства, от самой себя. Слава богам, что Тео был рядом! Я уставилась на черные крылья ворона, плывущего рядом по небу, чтобы успокоиться. Но сердце все равно бешено колотилось в груди. Казалось, вот-вот из-за спины послышатся шаги Кайла, он догонит меня, схватит за руку… и… и поцелует?

Эта абсурдная, предательская мысль залила меня волной жгучего стыда с головы до пят. Какие нелепые глупости! Я и впрямь окончательно теряла рассудок рядом с ним.

Наконец лес расступился, открыв вид на окраину поселка и шумный рынок вдали.

– Пришли, – выдохнула я, останавливаясь и указывая рукой вперед, даже не глядя на Кайла. – Дальше… дальше пойдешь сам.

Глава 29

Кайл

Во сне я летал. Мощные взмахи крыльев разрезали облака, а земля лежала далеко внизу, будто нарисованная на старой карте. Я был драконом! И не просто драконом – сыном Агнии и Святослава Громова, из знатного рода, выпускником Мужской академии, выбравшим службу на границе. Я мог бы остаться преподавателем, жить в столице в достатке и почете… но я хотел быть там, где был нужен по-настоящему. Там, где нечисть прорывалась сквозь Чернь, а люди гибли без защиты.

Я хотел добиться всего сам, как мой дед. Он первым из нашей семьи ушел на фронт, чтобы защищать слабых. Первым получил высшее звание и удостоился величайших наград. Отец выбрал спокойную, размеренную жизнь, а дед… дед всю жизнь посвятил службе. Вернее, всю свою свободную жизнь – до той поры, пока не встретил ее, свою Любушку. Мою прекрасную бабушку.

«Она мне приснилась накануне, – рассказывал он мне. – Наша свадьба. Я понял – это судьба».

Они обменивались письмами все время, пока он был на фронте. А когда он вернулся, то сразу сделал ей предложение. Я никогда не видел людей, более преданных и принадлежащих друг другу, чем они. Они были примером для всей нашей семьи. Даже те, кто поначалу не принимал бабушку из-за ее простого происхождения, позже могли лишь завидовать такой крепкой, настоящей любви.

Большую часть детства я провел именно с дедом. В детстве он казался мне суровым: вместо мягких перин – жесткая кровать, вместо сладких оладьев – простая каша. Мы занимались зарядкой, бегали на заре, и он учил меня контролировать дракона внутри.

«Нечего его нянькам сюсюкать, али не барышня растет, а мужик!» – гордо говорил он.

С возрастом я научился ценить каждый его урок. Благодаря деду я с легкостью окончил курсантское училище и так же легко нашел себе место на фронте. Драконы всегда были на вес золота в пограничных войсках. Но я хотел, чтобы меня ценили не за драконью сущность, а за честную и ответственную службу. Мне казалось, я никогда не позволял себе быть баловнем судьбы или избалованным мальчишкой. Я бы предпочел пасть в бою, чем услышать такое о себе.

Но сейчас, находясь рядом с Ясей, я чувствовал себя непозволительно избалованным. И дело было вовсе не в том, кем я родился или где вырос. А в том, что эта маленькая, хрупкая девушка не должна была жить в таких условиях! Не должна была бороться с такой несправедливостью: оказывать помощь всем, кто в ней нуждался, а сама ходить в дырявом тулупе и жить под протекающей крышей. Она не должна была дрожать от страха и унижения, когда какая-то глупая баба бросала в нее деньги и оскорбления. Это вызвало во мне сжигающий изнутри гнев!

Эта маленькая девчонка с ярко-зелеными, добрыми глазами. Колючая, как ежик, и прекрасная, как осень в самом ее расцвете.

Я не знал, что повлияло на меня сильнее – тот сон или… что-то другое. Но в ней было что-то, что цепляло помимо сна. Та страсть, с которой она говорила о своем деле. То, как она отталкивала меня, старалась казаться сильной, и в то же время – какая хрупкая она была на самом деле. То, как она помогала людям. Тем самым людям, что позволяли себе быть с ней жестокими.

Тем, кто больше никогда не посмеет ее обидеть. Пока я рядом.

До этого момента в моей жизни не существовало понятия «отказ». Я всегда знал, что, когда придет время жениться, найду подходящую девушку без особого труда. Я никогда не задумывался, какой она должна быть – был слишком поглощен службой. Но теперь, казалось, я понял.

Мое сознание прояснилось, и я с холодной, почти военной точностью выстраивал логическую цепь: свое происхождение, обстоятельства, характер Яси. И мог бы с легкостью обосновать, почему она – прекрасный выбор, даже не будь того вещего сна.

Она была добрая, преданная, красивая, сильная духом… Рядом с ней возникало одно-единственное, первобытное желание – прижать ее к себе и оградить от любого зла.

И я точно знал: это не мимолетная страсть и не наваждение. Это было что-то гораздо более глубокое. Рядом с ней я, казалось, находил то самое место, где должен быть. И я хотел узнать ее настоящую. Не давить, не пугать. Дать нам обоим время. Вести себя как взрослый, разумный мужчина, хотя эти новые, неведомые чувства превращали меня в неуклюжего мальчишку.

Яся так бежала от меня после того ежика… От этого зрелища было и смешно, и до боли грустно одновременно. Она была невинна – в этом не могло быть ни капли сомнений. А я вел себя как бесцеремонный болван, без намека на такт. Увидь меня сейчас мои курсанты – они бы покатились со смеху. Я был совсем не похож на того сурового офицера, каким был на службе… Но, возможно, это и было к лучшему.

Служба…

С Ясей все виделось мне удивительно ясным. Я был уверен в своих чувствах по тысяче причин и не собирался отступать. В моей голове уже созрел четкий план по завоеванию сердца этой девушки, и я намеревался следовать ему неуклонно. Пусть и не без некоторых осечек…

Именно поэтому я пока не собирался признаваться ей о вернувшейся памяти. А еще я твердо намерен был продолжать ремонтировать, а точнее разваливать ее дом. На данный момент это был мой главный козырь – предлог остаться рядом, дать ей возможность узнать меня лучше и оградить от любой опасности.

Однако на фоне этой кристальной ясности существовал один весьма весомый нюанс, вносящий полный хаос в мои мысли. Моя служба.

Главный вопрос, который не давал покоя: как я вообще оказался здесь? Последнее, что я помнил, – срочный вызов на фронт. А дальше – пустота, густой туман в памяти. Каким образом я, генерал с приграничья, очутился в этой богом забытой деревушке?

Так и хотелось отпустить поводья, поверить в судьбу, в то, что сама Лада привела меня сюда… Но что-то внутри настойчиво твердило: все было не так просто. Трезво оценивая историю Яси, я понимал, что в ней зияли прорехи. Почему я, дракон и генерал, умирал на улице? Кто или что привело меня в это место?

Мне нужно было написать письмо на фронт. Мой дракон был еще слишком слаб для такого полета, а я уже смог сориентироваться, что нахожусь по обратную сторону гор, в глубокой глуши.

Мои мысли прервал голос Яси.

– Пришли, – выдохнула она, вся раскрасневшаяся от быстрой ходьбы. Идиот ты, Кайл, – тут же мысленно отругал я себя. – Взрослый мужик, а напугал девчонку, так что она бежала со всех ног. – Дальше… дальше пойдешь сам.

Явно желая от меня избавиться, добавила она.