Текст книги "Прощай, Мари! Злодейка для принца (СИ)"

Автор книги: Ксения Рябинина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 10 страниц)

– Да. Только сам сейчас до конца осознал.

– Родители у мальчика – сильные маги, – задумчиво протянул капитан, не отрывая взгляда от Тоби. – Правда, один из них светлый, а другой – тёмный.

– Это сделал… – «он», – Зен проглотил слово, посмотрев на Тоби. На его красные глаза и мокрые щёки.

– Несчастный случай, – кивнул капитан, презрительно добавив: – Давай в город. Нам ещё допрашивать эту тварь.

Они направились к лошадям, и Зен заметил корзинку Мари, которая выпала из кареты. Это была та самая корзина, с которой Мари днём бережно несла по улице, стараясь не споткнуться.

На обратном пути его мысли метались: купить ей еду? Или скорее вернуться, чтобы она не волновалась за Тоби?

Но он зря метался.

Разочарование и неверие кольнули сердце.

Когда они вернулись, её не было.

Мари исчезла.

Только взволнованный Шон тараторил, что он лишь на одну песчинку отвернулся – и Мария испарилась.

Глава 10. Игра

Пламя очага, возле которого она застыла в ожидании Закари, казалось ей ледяным. Ничтожное мерцание не шло ни в какое сравнение с пламенем, что разгоралось в ней от воспоминаний о его прикосновениях. Которые ладони Мари все еще помнили их.

Они всё ещё пылали, храня отголоски его тепла.

Она успела сделать лишь один глоток мятного чая, когда проклятый кулон снова внезапно перенес ее.

Чашка упала, разбиваясь о пол.

Возможно, Мари отчаянно желала задержаться там, где царила безопасность. Там, в теплых объятиях и в руках Закари, ей верилось, что всё решаемо. Он успокаивал, согревал и вселял надежду.

Ивот,вновьоказавшисьпосредизеркальноголабиринтазала,Мариокаменела.

Сердце зашлось в волнении, и она ощутила себя синичкой, чью клетку захлопнули старой скрипящей и ржавой дверцей.

Как некстати!

В этом безумном мире даже намёка на телефон не сыскать – невозможность связаться с Заком и выяснить, цел ли Тоби, грызла тревогой её изнутри.

Хозяйка замка же невозмутимо стояла спиной к ней и всматривалась в собственное отражение в одном из десятков зеркал.

– Где корзинка с едой? – глухо процедила она.

Мари вздрогнула.

– Что?

– Ты отправилась в лавку, птенчик, – небрежно поправив длинную чёрную прядь, Мор бросила с напускным равнодушием, – за едой?

Мария внезапно осознала: тело словно сковало невидимыми цепями. На ней не было накидки, и казалось, что это не холод замка, а сам страх, накатывая лавиной, душит и не дает оправдаться. Не дает объяснить.

А нужно ли?

Мор уже сделала извращенные выводы. Они читались в ее глазах, колким осуждением касаясь кожи Мари. Страх за Тоби смешался с ее собственным. И она вспомнила, что тут чужая. Что попаданка, которая зачем-то нужна этой Леди.

Оставалось сжать кулаки, надеясь, что сильный, смелый и упрямый Зак поможет Тоби за них двоих и… не разочаруется в том, что она, в отличие от него, не выполнит свои обещания.

– Что я велела тебе делать эти три дня?

Мор по‑прежнему не оборачивалась.

– Медитировать, – твёрдо кивнула Мари. – Я медитировала. И даже изучила пару книг в библиотеке.

– Я запретила тебе лезть в неприятности! – хриплый голос Мор дрогнул, наполнившись неистовым напряжением.

– Но я…

Мор щёлкнула пальцами и коснулась зеркала.

Провела по его поверхности указательным пальцем.

Трещинка начала расходиться на нём.

Зеркало взорвалось ослепительным светом, а затем мгновенно почернело.

На его глади, подобно изображению в старом, потрескивающем телевизоре, проступил образ. Высокий, стройный мужчина с густой копной тёмных волос, слегка падающих на лоб. Его руки – мощные, с рельефно выступающими венами – безошибочно выдавали человека, привыкшего держать в руках не перо, а скальпельШирокие плечи и гордая осанка кричали о несгибаемом характере, закалённом в горниле испытаний. Это был Александр… Её брат.

Лицо, обычно исполненное спокойствием и рассудительностью, было искажено яростью: тёмные брови сошлись на переносице, изрезав лоб глубокими складками.

Он… Он спорил с полицейским на их кухне! Каждая черта его лица, каждый напряжённый мускул кричали: он что-то доказывал, требовал, настаивал. И Мари понимала: если её неизменно сдержанный брат утратил самообладание, значит, он не оставил попыток её отыскать.

Ведь он всегда её искал, не так ли?

Только сейчас она видела в его глазах боль и растерянность.

Мари чувствовала, как камень вины ложится ей на грудь каждый раз, когда она заставляла брата переживать. Это ощущение становилось невыносимым, грозя утопить её в море вины и сожалений.

– Это… – прошептала она. – Это мой дом?

– Именно, – не отрывая взгляда от Александра, подтвердила Мор.

Она долго и пристально изучала его, впитывая каждое его движение, словно перед ней была интересная картина в музейной галерее.

Мари захлёстнул леденящий страх за брата.

Неужели она задумала использовать его, чтобы давить на неё?

Мор уже использовала. И продолжает это делать.

Прямо сейчас.

В Мари закипала чистая, кристальная ярость.

– Зачем тебе я?! – голос ей эхом разносясь по огромному залу. – Зачем всё это?! Для чего?!

В этот момент она была похожа на загнанного в угол зверя, готового сражаться до последнего.

Внезапно пространство вокруг исказилось.

Тёмные иглы магии Мор, острые как бритвы, со свистом рассекали воздух. Мари почувствовала, как по спине пробежал холодок.

Пальцы сами собой сложились в знакомый пасс. Серебристо-голубые нити магии откликнулись мгновенно, сплетаясь в защитный барьер. Время замедлилось.

Удар!

Тёмные иглы разбились о магический щит из нитей, рассыпаясь искрами из тьмы.

В воздухе повисло осязаемое напряжение. Мари тяжело дышала, чувствуя, как колотится сердце. Она едва успела.

Но смогла защитить себя.

Мор сначала не обращала внимания на случившееся, она продолжала смотреть в зеркало на... Аса? И это её равнодушие только усилило гнев Мари, которая, набравшись смелости, шагнула вперед.

– Те, кто меня учил, поставили бы за это оценку ниже среднего, Мари, – в голосе Мор послышалась легкая насмешка. – Ты уже достаточно узнала наш мир. С этого дня начнутся упорные тренировки, – она повернулась к ней, и отражение в зеркале пропало. – Если ты хочешь вернуться… к нему.

Без сил Мари упала на кровать, уткнувшись лицом в подушку. Три дня…

Столько она изнемогала от бесконечных тренировок: искала с помощью нитей волков в молчаливом лесу, прочёсывала каждый уголок замка в поисках спрятанных Мор артефактов, изнуряла себя медитациями до полного истощения. Бегала, отжималась, карабкалась по тренировочной стене на заднем дворе – словно стремилась заслужить звание личного рыцаря этого венценосного принца.

Она даже не знала его, но уже ненавидела – яростно, безотчётно, всем существом. Ненавидела за эти мучительные часы, за боль в мышцах и жжение в лёгких, за бесконечное напряжение, высасывающее последние крохи сил.

Тело ныло, будто его измолотили дубинами. Магия пульсировала в венах, но каждый мускул вопил от протеста.

И всё же Мари продолжала – стиснув зубы.

Продолжала...

Ради одной цели: вернуться домой. Захлопнуть за собой дверь этого странного, пугающего мира и навсегда забыть о проклятой магии, что ощущается неподъемным свинцом в ее теле.

Другие попаданки, наверное, радовались свалившемуся на них счастью. Но Мари после той первой пробежки в лесу и позорного висения на дубе испытывала лишь страх перед неизвестностью. Она мечтала скорее оказаться в своей комнате, приготовить подгоревший завтрак для брата и включить компьютер с заставкой с Пикачу.

Поэтому она училась чувствовать магию, закаляла выносливость и во всём поддакивала Мор.

Когда после тяжёлого дня Мари вваливалась в свои покои без сил, со сбившимся дыханием, и ей оставалось лишь вспоминать Закари и надеяться, что он выяснил, что случилось с Тоби.

Закари…

Она выдыхала его имя во сне. Она доверяла ему и чувствовала – он выполнил обещание. Мари ждала того мига, когда Мор наконец позволит ей отлучиться в Итье. Всего на минуту – чтобы увидеть его, объясниться…

Но что именно она скажет? Что не привыкла нарушать обещания? Или просто поблагодарит и спросит о судьбе Тоби?

И вот она дождалась!

Завтра можно будет сходить в деревню.

После утренней медитации и пробежки Мор разрешила ей отправиться в город – купить молока, колбас и свежей выпечки. В пекарне Мари непременно узнает что‑нибудь о Закари и Тоби.

Положив руку на вздымающуюся грудь, она прислушалась к дыханию, представляя встречу с ним.

Комнату окутывала ночь, а Мари, погружалась в сон. Очередной, где она увидит их двушку в Москве с зелёными обоями, свои аниме фигурки и брата. Только на этот раз на губах её играла лёгкая улыбка – не от воспоминаний о доме.

***

На следующий день она мчалась в пекарню так стремительно, словно за ней гнались волки. Мышцы обжигало от напряжения – даже на утренних тренировках Мари не ощущала такого заряда энергии.

Резкий звон колокольчика над дверью.

Мари застыла на пороге, ошеломлённо оглядывая очередь. За прилавком хлопотала Матильда: с привычной ловкостью собирала заказы, вручала покупателям тёплые пакеты с хлебом, булочками и пирогами, улыбалась, обменивалась приветствиями.

– Здр… – начала Мари, протискиваясь сквозь плотную толпу и пытаясь поймать взгляд хозяйки.

– Если вы не заметили, здесь очередь! – резкий, как щелчок кнута, голос заставил её вздрогнуть.

Говорила женщина из лавки, где Мари обычно покупала зубную пасту. Лицо её исказилось от раздражения, глаза сверкали неодобрением.

– Простите… – едва слышно пролепетала Мари, чувствуя, как чей‑то острый локоть впивается в плечо. Она сжалась, но тут же собралась с силами. – Извините! Матильда! Матильда! – отчаянно замахала рукой, пытаясь привлечь внимание активно работающей женщины за прилавком.

– О! Это вы! – воскликнула Матильда, на мгновение застыв с пакетом хлеба в руках. Она обслуживала мужчину, который теперь с явным неодобрением косился на запыхавшуюся девушку.

– Где… где… – Мари задыхалась, пытаясь выровнять дыхание. – Где Тоби и… и… Закари?!

Тревога сжимала грудь.

Вот бы с Тоби всё было в порядке.

Хоть бы Закари не вернулся в столицу.

Ей нужно их увидеть..

– В...в кузнице с моим мужем, и Зак… – начала Матильда, но Мари уже не слушала.

Не дожидаясь окончания фразы, она рванулась к выходу, распахнув дверь с такой силой, что колокольчик зазвенел истерично. Свежий воздух ударил в лицо, но не принёс облегчения. Редкие снежинки падали, попадая под воротник накидки. Лёд под ногами был свежим, но и он не останавливал Мари.

Где Закари показывал ей эту кузницу?

Она точно помнила: когда они шли в лавку за одеждой для Тоби, Зак показал ей кузницу и даже познакомил с Диа.

Мари выдонула когда увидела Тоби таскающего огромные мешки с… это, что уголь?

В этом мире заставляют десятилетних детей этим заниматься? Где их совесть?

– Тоби! – выдохнула она, и голос разнёсся по улочке.

Мальчик вздрогнул, словно от удара. Мешок окончательно выскользнул из рук, подняв маленькое облако чёрной пыли. Он замер, прищурился, будто не веря.

– Мари? – прошептал он.

– Тоби, ты как? – Мари бросилась к нему, и он, не выдержав, нырнул в её объятия. – Всё хорошо?

– Зак… помог мне, – пробормотал Тоби, уткнувшись в её плечо.

Помог.

Все решилось.

Это главное. Но тревога не отпускала.

– Что случилось в таверне? Ты помнишь? – спросила Мари, осторожно отстранившись, чтобы заглянуть в его глаза.

Тоби кивнул, не поднимая взгляда. Его голос, приглушённый тканью её платья, звучал как шёпот раненого зверька:

– Трое… мужчин подошли. Сказали, что меня потеряли родители…

– И… – сердце Мари сжалось, – ты им поверил?

– Нет, – он резко покачал головой, всё ещё цепляясь за неё. – Они… увели меня силой.

В этих словах было столько боли, что Мари почувствовала, как внутри что‑то надломилось. Она прижала его к себе ещё крепче, словно могла заслонить от всего мира, от всех ужасов.

– Всё позади, – прошептала она, гладя его спутанные волосы. – Теперь ты в безопасности.

Почти шёпотом она выдохнула:

– А где Закари?

Ей нужно было его увидеть. Очень.

Она ждала момента сказать, что не нарушала обещание.

Но…

– Он уехал в столицу, – хлюпнул носом Тоби. – Ещё вчера.

Глава 11. Демоница

Мари сидела в столовой замка, погружённая в учебник по стихийной магии, но мысли её совсем не касались различий между энергией земли и энергией огня. Уже неделю в голове крутились слова Тоби.

Она не успела.

Закари уехал в столицу.

– Черт! – Мари с резким хлопком захлопнула книгу и отбросила её на стол. Сосредоточиться не получалось.

Закари уехал и она не успела.

Мягкий свет, проникавший сквозь витражные окна, дробился на гранях хрустального стола и рассыпался по скатерти россыпью радужных бликов. А мысли Мари роились в голове, подобно ему.

Похожим калейдоскопом.

Что именно она не успела? Почему сожаление о несостоявшемся разговоре разъедало душу? Всё ведь правильно! Она скоро покинет этот мир и их отношения ни к чему не приведут.

Хоть эти встречи с Закари можно было пересчитать по пальцам, но они прочно засели в памяти, словно занозы.

А что она собственно не успела?

Вот она вспоминает кусочек лимонного пирога, вкус которого уже не кажется желанным. Вот смотрит на припрятанный плащ Закари – от него следовало избавиться, пока Мор не заметила. По ночам, оставшись наедине с собой, Мари доставала эту непривычную для её мира мужскую одежду. В Москве же только фрики носили подобные плащи. Пальцы невольно скользили по тяжёлой тёплой ткани, а в воображении оживали моменты, когда их руки переплетались – кисточка в двух ладонях выводила замысловатые руны…

Резкие шаги в коридоре вырвали её из плена воспоминаний.

Странно.

Грег в это послеобеденное время обычно спал. Как выяснилось, воскрешённый он мог бодрствовать лишь поздним вечером, ночью и немного до полудня. А Мор сейчас принимала в зеркальном зале немногочисленных гостей.

Которые приходили не замаливать грехи, а скрывать их.

За время, проведённое в замке, Мари поняла: Мор действительно им помогала. Но спросить, зачем она это делает, что получает взамен и почему никогда не покидает замок, Мари так и не решилась.

Ну скоро, она точно узнает это.

Прежде чем кто-то появился в столовой, Мари услышала звонкий, как колокольчик, девичий смех.

И через долю секунды в проёме дверей возникла женщина. Просторная столовая, залитая мягким светом хрустальной люстры, словно сжалась вокруг неё. Осанка – царственная, движения – плавные, почти гипнотические. В голове Мари тут же вспыхнула ассоциация: кошка. Или… лисица.

Да, определённо, в ней было что-то хищное, но при этом завораживающе прекрасное. Элегантное платье цвета слоновой кости облегало стройную фигуру, а на шее мерцало золотое колье, будто капля солнечного света, застывшая в металле. Бордовые губы изгибались в полуулыбке, а кудрявые волосы, собранные в аккуратный пучок, отливали ярко-рыжим огнем.

– О, Лит, знакомься, – голос Мор прозвучал неожиданно громко в застывшей тишине. – Это как раз Мари.

Женщина медленно перевела изумрудный взгляд на Мари, застывшую за огромным хрустальным столом. Её глаза скользнули по девушке с почти ощутимой тяжестью.

– З… здравствуйте? – голос Мари дрогнул, выдавая растерянность.

– Здесь точно есть над чем работать, – женщина шагнула ближе, и в её тоне прозвучала сталь. – Встаньте, леди!

– Я… не…

– Встаньте.

Мари вскочила со стула так резко, что тот едва не опрокинулся.

– Покрутитесь.

Она подчинилась, чувствуя, как горят щёки.

– С нарядами вопрос будет решить легче, чем с её манерами, – женщина обошла Мари по кругу, оценивающе прищурившись.

Мари хотела возразить, спросить, зачем ей вообще нужны эти наряды и манеры, если она ненадолго в этом мире, но не успела.

– Мари, это моя приятельница Лилит, – представила «тирана в платье» Мор. – И она обучит тебя местному этикету.

– А… Может, не нужно? – робко выдавила Мари.

– Вам это, девушка, определённо нужно, – Лилит цокнула языком, вальяжно опускаясь на стул во главе стола. – Только учтите: я не ваша нянька, Мари.

Нянька?

Да что эта нахалка о себе возомнила?!

Улыбка на бордовых губах теперь раздражала до дрожи, а сама Лилит уже не казалась Мари ни грациозной, ни прекрасной. Скорее – демоницей, как в древних еврейских преданиях о первой жене Адама.

Пока Мари в шоке открывала и закрывала рот, женщина продолжила, не дожидаясь ответа:

– То, что Мор нянчится с тобой, не значит, что всё в этом мире будет дано тебе на блюдечке с золотой каёмочкой.

– Я вообще‑то хочу домой, и мне это ваше блюдечко не сдалось, – выпалила Мари, чувствуя, как внутри закипает гнев.

– Тяжёлый случай, – Лилит покачала головой, словно рассматривала неисправимого ученика. – Твой план, Мор, без меня заведомо был обречён на провал.

Мор, сжав губы, пожала плечами.

Всего лишь?

Мари поразилась. Если бы подобное сказала её подруга, та уже перестала бы быть таковой. Хотя… стоит признать: подруг у Мари в её мире никогда и не было.

Но с собой она бы так обращаться не позволила.

Лилит явно принадлежала к тому типу людей, перед которыми проще покорно склонить голову, чем бросить вызов. Её властный взгляд, резкие интонации и непреклонная манера держаться словно заранее пресекали любые попытки возразить.

Мари чувствовала себя глупым колобком в руках этой лисицы.

Следующие три дня после знакомства с Лилит Мари могла предаваться воспоминаниям о Закари лишь по ночам, когда мир вокруг неё погружался в тишину. Днём же её безжалостно втягивало в нескончаемый водоворот из бесконечных правил и предписаний.

Эта невозможная демоница – как про себя окрестила Лилит Мари – словно взяла на себя миссию перековать её. Она вкладывала ей в голову тонкости местного этикета с упорством кузнеца, бьющего молотом по раскалённому железу. Выстраивала каждую позу, выправляла каждый жест, высекала из сознания земные привычки, словно скульптор, отсекающий лишнее.

– Так не одеваются на завтрак! – звонко раздавалось каждое утро в столовой.

– Так не говорят! – повторяла Лилит на каждое незнакомое ей слово.

– Так не поправляют платье, ты не кухарка! – её реплики звучали как удары хлыста, заставляя Мари вздрагивать и заново перестраивать своё поведение.

Лилит разбирала её на части – от положения пальцев до угла наклона головы, – а затем собирала заново, лепя из неё ту, кем, по её мнению, должна быть «приличная леди».

И пока Демоница методично перекраивала её привычки, Мари молча копила внутри бурю – бурю из невысказанных вопросов, невыплаканных слёз и воспоминаний о тёплых пальцах Закари, переплетающихся с её собственными, и его дыхании на своём виске…

– Лилит, можно спрошу? – выдохнула Мари на третий день, едва сдерживая накопившуюся усталость.

– Позвольте поинтересоваться… – тут же поправили её на «более правильную» формулировку и, слегка наклонив голову, Лилит бросила короткий кивок: – Спрашивай, Мари, спрашивай!

В руках у неё было карманное зеркальце – изящная вещица в серебряной оправе. Неторопливо разглядывая своё отражение, Лилит поправила рыжие кудряшки, уложенные в безупречную причёску.

Мари сглотнула, пытаясь подобрать слова, в голове крутилось столько вопросов, но она неожиданно для себя уточнила:

– Вы давно с Мор дружите?

Вот в её мире кого попало в дом, в данном случае в замок, жить не тащат.

– С тех пор, как я переехала в столицу… – Лилит на мгновение задумалась, будто пересчитывая годы в уме. – Лет двадцать назад я открыла дом удовольствий, значит, примерно двадцать два года назад!

Мари невольно округлила глаза.

Дом удовольствий! Открыла?!

Перед ней – хозяйка… неприличного заведения?!

– Вы так молодо выглядите, Лилит, если учесть, что открыли э‑э… это заведение так давно, – выдавила она, чувствуя, как язык не слушается.

– Ваш чай, леди! – раздался вдруг голос Грега. Он бесшумно появился в столовой, поставил на стол чайник и две чашки, наполнив пространство тонким ароматом жасмина. – Мария, не позорьте мою госпожу. Вы должны были уже прочесть, что люди с магическим даром живут в два раза дольше обычных и стареют медленнее.

Мари прикусила язык.

Да, она где‑то читала об этом. Но информация то вылетала из головы, то перемешивалась в хаотичный клубок.

– Мне было почти двадцать лет, когда мы познакомились с Мор, – продолжила Лилит, словно не замечая замешательства Мари. – И я открыла один из лучших домов удовольствий в столице! – Она взяла чашки и внимательно осмотрела чайничек, который на вид казался совершенно обычным. – В нём даже сам первый принц бывает! А принц Адриан…

Лилит продолжала что‑то бормотать себе под нос, а Мари не могла поверить своим глазам.

Эта женщина – та, что сейчас сидела перед ней, – когда‑то стояла у истоков заведения, о котором в приличном обществе даже не упоминают. По крайней мере, в этом мире. Если Мари правильно понимала значение выражения «дом удовольствий»…

К ней еще этот ловелас Первый принц заглядывает?

Ей что, извращенца предназначено спасти?

Мари насупилась.

Не дав ей времени осмыслить услышанное, Лилит вновь переключилась на обучение.

– А теперь, дорогая, наблюдайте внимательно.

С почти ритуальной точностью Лилит налила чай в чашку, демонстрируя каждое движение: как держать чайник, как направлять поток, как ставить чашку на блюдце. Каждое её действие было выверено до мелочей – Мари оставалось лишь внимательно следить и запоминать.

«Когда я вернусь домой, – думала Мари, – смогу открыть интернет‑курс на тему „Как быть леди и не сойти с ума“. Семь способов заваривания чая, которые сейчас демонстрирует Лилит, наверняка пригодятся».

Когда она вернется домой, сможет открыть курс в интернете по тому, как быть леди и не сойти с ума. Семь способов заваривания чая, о которых сейчас говорит Лилит, ей точно пригодятся.