Текст книги "Прощай, Мари! Злодейка для принца (СИ)"

Автор книги: Ксения Рябинина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 10 страниц)

Глава 4. В гостях у страха

Смысла скрываться больше не было.

– Почему вы не поможете ей? – Мария сделала шаг вперёд. Она не собиралась вмешиваться, но слова вырвались сами.

Усталым, севшим голосом, совершенно не подходящим внешности, Снежная королева тихонько ответила:

– Помочь – значит дать силу, – она обернулась, и взгляд этот пронзил Марию ледяным клинком. – Но силу духа нельзя подарить. Ты и сама поймёшь, когда придёт время.

– И эта леди будет мучиться из-за кольца? Не слишком жестоко?

Улыбка хозяйки замка говорила, что это – не самое жестокое, что видели стены этого зала.

– Пойдём. – Она плавно двинулась к трону, и алая юбка её шелестела по хрустальным ступеням, словно поток расплавленной лавы. – Почему ты такая сердобольная? Эта девица изменила своему жениху с первым советником, хотя должна была стать женой при… Потом, возможно, ты сама узнаешь подробности этой любовной драмы. Лучше расскажи, как тебе замок?

Остановившись у подножия, она опустилась на нижнюю ступень и ловко свернула тему.

– Хороший, эмм, – зарделась Мари от неожиданной смены настроения беседы. – Отличный! Большой! Но можно мне домой?

Здесь бродит нечто странное – то ли зомби, то ли монстр, похожий на Франкенштейна. В полу и стенах видны трещины, а каждый гость – почти преступник. Или не почти? Мария чувствует голод, но боится представить, есть ли здесь кухня и питаются ли обитатели замка вообще.

– Это вряд ли.

– В смысле?! Что вообще происходит? – Мария сорвалась на визг и шагнула вперёд, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони.

Холодный, расчётливый взгляд скользил по её лицу, словно оценивая товар на рынке.

– Меня, кстати, зовут Мор Лестей, – представилась она с ленивой грацией. – И я – хозяйка хрустального гроба, так именуется этот замок, – она довольно обвела зал руками. – Можешь обращаться ко мне Леди Мор. При переносе моя магия сбилась, что бывает крайне редко, и ты оказалась в Молчаливом лесу. А потом тебя принёс сюда мой помощник Грег, – Мари вслушивалась и ждала той части разговора, когда ей скажут, как отправиться обратно в Москву. – Я же упоминала о предназначении… – Мор сделала паузу, позволяя тишине сгуститься. – Так вот, через месяц, ровно в день звёздного перелома, когда сменится год, сюда, в Зеркальный зал, придёт первый принц империи Танзанис, Зен Аструм, и тебе нужно будет помочь ему.

– При чём тут я и какое-то пророчество! – Искренне недоумевала Мари, а после задумчиво добавила – И почему тут зима и Новый год, если в Москве июль?

– Пророчество напрямую касается девушки, что явится из другого мира и у нас вре...

– Но вы же сами меня сюда притащили! – Мари, перебив, шагнула вперёд, почти наступая на подол алого платья, что свисала со ступеней. – Или призвали! Называйте как угодно!

– Именно для этого и призвала!

– А я хочу домой! – топнув по полу, от которого уже глаза рябило, безапелляционно заявила она.

Либо слова её растворились в стенах зала, либо Леди Мор действительно пропускала мимо ушей любые требования:

– Значит так, мне надоело с тобой возиться…

Мария почувствовала себя непрошеным гостем, да ещё и напросившимся.

– Вот и отправьте меня до…

– Мы будем действовать так! – Мор резко подняла указательный палец. – Я обучу тебя всему, что знаю сама, и ты поможешь мне спасти принца. Ведь…

Мари моргнула.

Зачем спасать принца? Только что же шёл разговор о пророчестве, теперь уже о спасении незнакомца, а дальше что? Спасение мира?

– Не хочу учить… – она почувствовала панику, захватывающую грудь. И упрямство.

– Без магии ты не сможешь вернуться домой, и еще без нее наш мир пережуёт и выплюнет спустя, – Мор нахмурилась, будто прикидывая число. – Отторгнет через... Девяносто дней. Да! Девяносто дней.

– Что значит... отторгнет? Какие девяносто дней!?

Значит ли это, что она умрет?

В пустоту?

Если Марию Малинину должны были эти слова напугать, то не очень и вышло. Ей они ничего не говорили, но, кажется, по сочувственному взгляду Мор, это что-то ужасное в мире… Как там его… Энтер? Эквивалентно ли это смерти?

– На чём я прервалась… Точно! Первый принц империи посетит нас, ты должна…

– Бред! – взорвалась в возмущении Мари. – Я никому ничего не должна, и всё это – не моя проблема.

Слова, отскочили эхом от хрустальных стен, будто врезались в преграду и вернулись, усиливая безысходность. Не дав себе ни секунды на раздумья, Мария развернулась так резко, что подол тонкой сорочки взметнулся, и ринулась прочь…

Она мчалась прочь, словно испуганная пташка. Металась в поисках выхода. Коридоры же, как назло, сменяли друг друга, превращаясь в лабиринт. Подгоняли её. Мария натыкалась на углы и царапала ладони о грубые края трещин в хрустале, когда хваталась за стены. Холод пробирал сквозь тонкую ткань сорочки, но она не чувствовала ничего, кроме жгучего кома в горле и застывших в глазах слёз.

Вдруг Мария осознала. Вспомнила.

Это чувство она уже много раз испытывала. Потерянность. Одиночество. Страх.

Она вспомнила случай. Деревня. Вечер. Закатное солнце, как капелька крови на горизонте, и она – маленькая, потерянная – кричащая в пустоту: «Саша! Саша!»

Тогда пятилетняя девочка заблудилась в месте, где знала каждую собаку, любой забор и тропинки. А сумерки извратили эти улочки в лабиринт страха. Девочка бежала, звала, плакала, пока тёплые руки брата не обхватили её. Крепко. Сильно. Надежно. И он шептал для её слёз: «Всё хорошо. Хорошо. Я нашёл тебя. Я тут...»

Но здесь, в этих бесконечных коридорах, не было Александра.

Не было надежды.

Мария врезалась в очередную хрустальную стену.

– Выпустите меня! – схватилась за гладкую поверхность, пытаясь удержаться на ногах, и кричала, стуча кулаками по стене. – Я хочу домой!

Домой.

Домой.

Эхом разлеталось по коридорам.

Ответа ожидаемо не последовало. Замок играл, насмехался, затягивал. Обессилев, Мари опустилась на пол и прижалась спиной к стене. В груди клубилась паника – густая, удушающая, как туман за окнами замка. И тут…

Едва заметная трещина разошлась по стене, словно невидимый мастер резал хрусталь кинжалом. Края образовавшегося прохода загадочно мерцали, и Мария пыталась угадать, что же ей этим хотели сказать.

Рискнуть ли?

А вдруг это дорога в её мир? В безопасную квартиру, где нет проклятых лесов, волков, зомби и капканов на деревьях. Там, где, тепло и нет места страху.

Она рванула в проход молниеносно, будто тот грозился закрыться через пару секунд, и холодный воздух ударил в лицо. Мария шагнула в неизвестность. За спиной раздался хрустальный звон, и проход сомкнулся, она откинула мысли о том, что пути назад нет.

Вокруг царил полумрак, и лишь редкие огоньки, прорезая его, вели за собой.

Дуновение ветерка принесло глубокий смолистый аромат дубовых листьев.

Мария остановилась, её ресницы дрогнули. Сердце бешено колотилось, пока она оглядывалась. Стены в туннеле покрыты странными символами – причудливыми завитушками и угловатыми знаками, напоминающими письмена, которые словно горели в неровном свете огоньков.

Рассматривать подробнее не было времени. Нужно бежать.

Коридор становился шире, и через несколько поворотов Мария ощутила под ногами мягкую, влажную почву. Воздух изменился – стал плотнее, насыщеннее. Вышла она из узкого прохода между двумя массивными каменными столбами, обвитыми плющом. И снова эти гигантские дубы.

– Молчаливый лес, – пробормотала себе под нос она, оглядываясь.

Пока она размышляла, в какую сторону идти, что-то, а вернее, кто-то, мелькнул в чаще. Холодок коснулся спины. Опять волки?

Наверное, если бы замок не показал путь на свободу, Мари бы притворилась бездарной и бестолковой. Она так часто делала с братом, когда он её о чём-то просил. Становилась глупой, ничего не знающей, не умеющей и целыми днями смотрела сериалы, ела шоколадки с чупа-чупсами и глупо моргала на любое слово в свой адрес.

Интересно, сколько бы Снежная королева терпела, прежде чем выгнать?

Сжав зубы, Мария с досадой поняла: нужно было так и поступить, а не тащиться в эти незнакомые дебри. Где листья угрожали, кривые ветви отбрасывали тени, путая, а густой запах мха давил на сознание. Наверное, таким мог быть сказочный лес, где терялась Красная шапочка, где спряталась избушка Бабы-яги и жили волки, от которых стоило держаться подальше. Мари уже сделала шаг назад, намереваясь развернуться и приступить к новому, куда более разумному плану, как вдруг замерла.

Между массивных, вековых стволов мелькнул человек… Нет, ребёнок!

– Подожди! Там опасно! – её растерянный голос разнёсся по лесу.

Мальчик – теперь она точно разглядела, что именно мальчик лет пяти, в потрёпанной коричневой рубашке и с всклокоченными волосами – на мгновение остановился, обернулся. И вместо того чтобы прислушаться, он крепче сжал в руках какую‑то узловатую ветку и нырнул глубже. В бесконечно тёмную чащу леса.

Мария бездумно, на голых рефлексах, рванула за ним.

– Стой! Там волки! – кричала, продираясь через цепкие кустарники.

Ветви хлестали по лицу.

Этому ребёнку наверняка страшно. Как было и ей. Он потерялся и растерян. А вдруг его ищут?

– Подожди!

Голос срывался от бега, но она не сдавалась. Казалось, стремительно нагнав его и обняв, она действительно чем-то поможет ему, и неважно, насколько это глупо. В незнакомом мире. Она. И помочь?

Мальчик остановился, когда они выбежали на поляну, залитую бледным лунным светом, и развернулся.

Луна? Свет? Сейчас ночь?

Мари успела обрадоваться, что обошлось, но детское лицо переменилось: испуг уступил место надменной суровости и пока ветерок играл с его каштановыми волосами, лунный свет вычерчивал тени на лице мальчишки. На котором не осталось и следа детской растерянности. Только насмешка.

– Это ты та самая, – уточнил он, каждое слово жглось капелькой яда. – Ты же всего лишь жалкая девчонка.

Эти слова сгустились в воздухе.

Жалкая.

Ничего не умеющая.

Лес словно поддакивал ему.

Поляна преображалась, подчиняясь капризам незнакомого мальчика. Трава почернела и скрутилась в острые шипы, больно жаля ноги Мари.

– Это мой лес, – признался он, раскинув руки. – И шагнуть в него было ошибкой… – звучало многоголосием: шелестом листвы, скрипом стволов, низким гулом корней, пульсирующим в земле. Его слова вплетались в саму суть леса. – Добро пожаловать!

Мария отступила, но земля под ногами вспучилась. Рванула вверх. Лианы, корни, ветки, холодные и скользкие, как змеиные тела, стягивались всё крепче, впиваясь в её кожу, оставляя следы.

– Прекрати! – голос звучал жалко, надломленно, и Мария ненавидела себя за это.

Какой-то непонятный Хозяин леса смеялся ей в лицо.

– Ты же всего лишь никто. Наш мир пережуёт и выкинет такую пустышку, как ты.

Смех отражался от деревьев, множился, превращаясь в червячок ужаса. Ветви ползли, сковывали, извращённой пыткой цепляли лицо, локти, волосы, плечи. Мария закрыла глаза, слабо отбиваясь, но что-то проникало под кожу, замораживая волю и надежду.

Никто.

Она – всего лишь никто. Наверное, так думали и её родители, уехавшие в другую страну, когда ей исполнилось пятнадцать. Может быть, так думал и Александр, остававшийся один с младшей сестрёнкой.

Она – никто.

И никому не нужна.

В чужом мире вокруг враги. Все чего-то хотят, просят и ставят условия. Она побежала за мальчиком, которому хотела помочь, а, обманувшись, попала в смертельные неприятности.

Глупая.

Глупая Мари.

– Боишься? – его голос звучал отовсюду. – Правильно. Мой лес любит страх. Он вкусный.

Бесполезная.

Когда тьма уже готова была проглотить её, Мария почувствовала… не разум, не волю, а что-то глубже. Она вспомнила о брате, что волнуется и наверняка ищет её, вспомнила о Биби, которому вчера забыла насыпать корм, о буклетах с названиями вузов, лежавших на компьютерном столе, о чупа-чупсах. О той жизни, к которой стремится назад.

Она, конечно, не Наруто, Гарри Поттер или персонаж аниме, где по закону справедливости у главного героя появляется суперсила, но... Можно попробовать. Всегда можно позволить себе попробовать стать сильнее. И не сдаться на первой неудаче.

Тепло вспыхнуло в её груди – яростный огонёк, заставивший распахнуть Мари глаза.

На кончиках пальцев что-то щекотало.

Вокруг неё оказалось множество серебряных нитей. И они не просто светились – они звенели, как колокольчики. Заканчивалась… или начиналась эта магия, эти нити на кончиках пальцев. Мария подняла кисть – и они откликнулись, затрепетали, потянувшись за её движением.

Связали, сплелись опасной паутиной. И, как только она сжала кулак, нити раскрошили всё вокруг, как еле видимые лезвия, они разрезали всё, угрожающее ей. Обрубки корней, лиан, листья, обрывки теней – всё с грохотом посыпалось на траву.

Хозяин леса отступил, потеряв надменную маску. Удивление слышалось даже в шелесте веток, листьев и травы, у какого-то животного под лапами за кустом в нескольких метрах от поляны.

– Что… – шептал лже-ребёнок, растерянно осматривая обиженные деревья. – Это?

Он словно был расстроен, что игрушка потерялась. Медленно, будто боясь поверить, мальчик протянул руку к воздуху, пытался ухватить ускользающую сущность.

Пальцы его сомкнулись впустую.

Нити испарились.

– Они… исчезли? – прошептал мальчик с любопытством.

– Шёпот, и зачем ты пугал мою гостью? – послышался знакомый сиплый голос Мор сбоку от них.

Появившись бесшумно, она материализовалась из тьмы и теней леса. Силуэт её окутывал туман. Хозяйка хрустального замка держала старинный фонарь, из которого исходил не жёлтый, а серебристо-голубой свет.

– Никчёмный человек не такой уж и никчёмный, – фыркнув, мальчишка сложил руки на груди. – Лес назвал её инфантильной и капризной, так что, если она вдруг станет твоей ученицей, тебе пригодится тонна терпения.

– Эй, я… – хотела возмутиться Мари, но её осёк нахмуренный взгляд Мор.

И правда. Чего ругаться с десятилетним ребёнком?

Даже если тот сам назвал её завуалированно капризным ребёнком.

– Ты, – Мор цокнула на мальчишку, – иди оживи свеженький труп и с ним развлекайся, Грег наверняка уже успел его закопать. – А ты, – повернулась она к растерянной Мари, – За мной.

– Мор, ну…

Грозный до этого мальчик почесал затылок, когда только одним взглядом Леди Мор его перебила. Мари, восхитившись этим, поспешила за ней.

Что это были за нити? Магия?

Это опасно?

– Сошлю этого паршивца скоро в двуликий край.

Себе под нос поругалась злодейка, явно недовольная тем, что пришлось покинуть стены замка. Мари задумалась о произошедшем и уже хотела задать вопрос, но Мор щёлкнула пальцами. Её внимание переключилось на белую шубку, внезапно появившуюся на плечах.

Мари посмотрела на свои ноги.

Валенки?

На ней валенки!

– Ну что, оценила великолепие нашего мира? – спросила Мор – Принц ждёт спасения! Готова приступить к обучению?

Глава 5. Принц или...

Он считал себя глупцом.

Это было единственное, в чём у первого принца не было сомнений, когда в остальном же он сомневался много. Даже очень.

Зен Каэль Аструм усмехался, наблюдая за лицемерием, в котором жил. Его внешность привлекала, но за ней скрывалась угроза, соответствующая его высокому положению. Мягкие, доставшиеся от матери черты лица превращались в маску ледяного презрения, когда ярость бушевала в нём. А платиновые длинные волосы и серые глаза служили лишь завесой, отвлекающей от его слов.

Он считал внешность своим главным оружием, но истинную власть над окружающими давала не она, а образ жизни, созданный им с маниакальной тщательностью.

Упиваясь чужим изумлением, он наслаждался тем, как аристократы и слуги шептались за его спиной. Дивились его поведению. Гадали, как кронпринц, которому предсказали смерть в двадцать девять, превращал свою жизнь в череду безумных вечеринок, бесконечных карточных игр и тонны алкоголя.

Любимый младший братик лишь пожимал плечами, когда раз в два дня заставал его уходящим через чёрный ход Императорской резиденции.

– Давай добавлю, – проворковала очередная красавица, рухнув к нему на колени.

Зен с ленцой кивнул. Говорить не имело смысла – в оглушающем шуме таверны, где он сейчас отдыхал, тонули и растворялись любые слова. В звонком, режущем звоне бокалов. В густом, дурманящем аромате табака из курительных трубок и почти истеричном смехе женщин.

Приторные духи. Такие же улыбки.

Пьяный блеск в глазах.

Всё сливалось в единый вихрь безумия.

Странный парадокс: тут не слышно ничего – и одновременно всё.

– Принц Адриан намерен на совете протолкнуть закон о разрешении обучаться тёмным магам в Императорской Академии.

– Да… Шепчут, на него давит генерал Вейл Рок.

Первый принц усмехнулся, впиваясь пальцами в бедро развязной девицы, которая, устроившись на его коленях, подливала сливовое вино и причмокивала полными красными губами.

– А императрица, говорят, до сих пор не покидает покоев.

– Жалко, такая молодая, а уже…

– Император, слышно, предаётся развлечениям с фавориткой из проклятого Элиса на глазах всего двора.

– Ай! – вскрикнула девица, вскочив с его колен. Зен не заметил, как сжал пальцы так сильно, что причинил ей боль. Она поправила длинные медные волосы и провела рукой по его плечу, мурлыча: – Если тебе так не терпится, милый, можем подняться наверх.

– Можем, милая, – выдохнул он. – Пойдём.

Проще уйти, чем слушать очередной бред о родителях. О том, как его отец якобы изменяет матери с женщиной из поселения кочевников, презираемых всеми и с которыми они воевали десятилетиями.

Резким движением он осушил бокал и швырнул его на столик. Поправил полурасстёгнутую рубашку, звякнув золотыми браслетами. Которых было больше десятка.

Они свернули в коридор, и, едва оказавшись в тени, девушка прижала его к стене. На Зена посыпались её поцелуи, бессвязные и пустые, как конфетные фантики, которые в детстве коллекционировал его брат. На шею. На скулы. На губы.

Зен ухмыльнулся, заметив, как к балкону шла любопытная парочка: сын второго советника и хозяин этого блистательного заведения. Лучшего дома развлечений в столице. Стаканы виски в их руках его порадовали. Эдриан, хозяин этого места, всегда знал, с кем поговорить, и он знал: первый принц империи не любит, когда прерывают его любовные похождения.

На милующуюся в углу парочку редко кто обращает внимание.

– …Это беспокоит не только моего отца.

– Понимаю. Всё выходит из‑под контроля.

Девица расстегнула его рубашку. Зен в ответ сжал в руке рыжие волосы – густые, шелковистые, – медленно пропустил сквозь пальцы.

– Даже крысы зашевелились, – сын второго советника прервался, видимо, сделав глоток виски. – Слышали, вчера пропал очередной стихийный маг в Итье?

Принца дразнили женские пальчики, касаясь пресса, и жгли влажные губы на шее.

– Именно. Итье находится совсем недалеко от столицы, что странно, – задумался Эдриан. – До этого маги исчезали лишь из дальних провинций.

Голос звучал задумчиво, тяжело.

– Да, глава тайной канцелярии и архимаг сегодня встречались обсуждать, почему…

Язычок дамы скользнул по венке на шее – и он едва сдержал стон. Сделав резкий выпад вперёд, Зен потёрся о бедро девушки, демонстрируя возбуждение. Рыжая малышка, словно только этого и ждала, вспыхнула, как бенгальский огонёк, став терзать его губы.

Искорки в её глазах обещали бурное продолжение.

– ...Архимаг Дамиан не совсем…

Двое уже отдалились от них, а девушка, приподнимая подол, начала манить его в комнату – к кровати. Растрёпанная, с расшнурованными завязками, доступная, как десерт на серебряном блюдце.

Заправив выпавшую прядь, девица покраснела. Это даже насмешило его, и, прижав её к стене, Зен, наклонившись, насмешливо чмокнув в висок, прошептал:

– Осмелюсь заметить, ваша скромность – как бриллиант в навозе: её никто не оценит.

И принц покинул дом удовольствий.

Своё он сегодня получил.

– На… Нахал! – кричали ему вслед.

***

На следующий день, спустя четыре часа пути, Зен, скрываясь под личиной наёмника из Гильдии Стихийников, попал на пыльные улочки деревушки Итье. Солнце висело в зените. А воздух дрожал от зноя и пряных запахов: сена, печёного хлеба и дубовых листьев.

Помимо распутной жизни с бутылкой сливового вина и красавиц под боком, как считала вся прислуга императорской резиденции, у кронпринца была и другая страсть.

Выпечка. И лимонные пироги.

Ведь когда отмерен срок твоей жизни, как-то не слишком обращаешь внимание на меры или ограничения. Особенно мало кто мог запретить принцу съесть вот уже пятый по счёту пирог.

Вот и императрица Алиса обожала лимонные пироги с корицей.

В столице есть место, куда его мама тайком от императора и стражи выбиралась, иногда прихватывая и его. Он, если честно, сам за ней увязывался. Там встречала их Лия – полная женщина с пятью детьми, хозяйка лучшей пекарни в столице и в юности едва ли не лучшая подруга императрицы. Зен долго не мог понять, как мать умудряется дружить с той, чья рубаха вечно в муке, а речь далека от аристократических манер.

Сегодня же ему отчаянно хотелось заесть это горькое чувство после утренней встречи с матерью лимонным пирогом.

Слухи были правдивы.

Императрица уже больше двух месяцев не покидала своих покоев. Её осунувшееся, бледное лицо всякий раз сковывало Зена ледяным ступором. Он знал – с того самого момента, как ему предсказали смерть, – что покинет этот мир раньше матери.

И теперь отчаянно надеялся, что так и случится.

Оставив любимого коня Тиля у кузницы, Зен, голодный, поспешил к местной пекарне. Он наведывался сюда нечасто, всего пару раз в год, но неизменно останавливался у Диа – могучего бородача, чьи руки, казалось, могли и меч выковать, и гору сдвинуть. В деревне все считали Зена Заком, двоюродным племянником кузнеца, изредка навещающим дядю из столицы.

– Привет, Зак! – крикнула ему дочь местного аптекаря, Алисия.

Он кивнул ей и поспешил дальше.

Где‑то ритмично стучал топор, у колодца звенела бадья, а из печных труб тянулся душистый дым, разнося аромат свежеиспечённого хлеба.

– Здр… – начал он, влетая в двери пекарни.

– Что значит «нет кофе»?! – расстроенно взвизгнула темноволосая девушка у прилавка.

Зен закатил глаза.

Даже тут не спрятаться от истеричных и капризных столичных дам.

За прилавком её обслуживала Матильда, жена Диа и хозяйка пекарни, осторожно и учтиво кивая головой, успокаивала эту слишком громкую нахалку.

– …Что это такое? Кооофф… – уточняла Матильда, искренне не понимая.

– Кофе! Э-э… это же напиток богов… – не унималась незнакомка.

Рядом с матерью стоял Шон, пристально разглядывая вспыльчивую посетительницу и постукивая пальцем по прилавку.

Гостья? Очередная чужачка?

Пока хозяйка пекарни лишь кивала, пытаясь утихомирить то ли раздражённую, то ли готовую разрыдаться девушку, Зен лишь бросил на неё косой взгляд.

Семнадцатилетний мальчишка бодро шагнул к нему:

– Мне вот этот, – Зен указал Шону на пышущий жаром лимонный пирог, царственно возлежавший на витрине. – Весь.

Улыбнувшись, Шон потянулся к пирогу и бумажному пакету, но тут снова раздался этот цепляющий, пронзительный голос:

– Тогда, если у вас нет кофе, дайте, пожалуйста, вооон тот лимонный пирог!

– Хорошо‑хорошо… – Матильда выставила примирительно ладони.

Зен замер.

Эта девица же не о его пироге говорит?

– Но матушка, его уже заказал Зак! – нахмурился Шон, переводя взгляд с девушки на него и обратно.

Хозяйка пекарни неловко развела руками:

– Сожалею, господа, но остался лишь один.

Зен, не готовый уступать и нянчиться с вздорной девицей, резко развернулся… и застыл. На него смотрели пронзительно‑голубые глаза – словно кристально чистое небо в безветренный полдень.

Девушка-льдинка.

Хотелось смотреть и рассматривать. От макушки до пальчиков, испачканных в какой-то пыли. Зен только убедился, к своему сожалению, что она полностью отражает утверждение о том, что красавицам положено априори иметь вздорный характер.

Он хотел было уступить ей половину пирога, как...

– Я первая его заприметила, – прошипела незнакомка, сжимая пальцами льняной маленький пыльный мешочек с Сиклями. – Ещё минуту назад вас тут не было!

Зен сглотнул, ощущая, как в груди разгорается раздражение – и что‑то ещё, еле уловимое. Он сжал зубы. Насмотрелся вдоволь на таких девиц, не знающих отказа, в императорской резиденции.

Захотелось поставить на место.

Жгуче захотелось.

– Я готов заплатить золотую, – бросил он, небрежно швырнув на прилавок золотую монету.

Пирог стоил пять сикелей – в семь раз меньше золотой монеты.

Матильда закатила глаза, пока сын её открыл рот.

– Золотую?! – незнакомка заморгала, инстинктивно прижимая к себе мешочек с монетами. Он сразу знал, что это мешок с Сиклями. Для золота используют другие кошельки. Побольше. – Это… это несправедливо! Вы не можете забрать то, что я уже мысленно съела!

Матильда наивно попыталась сгладить напряжение:

– Молодые люди, может, поделим пирог? На две порции…

– Нет! – рявкнули они оба одновременно.

– Он мой! – девушка с силой стукнула ладонью по прилавку. – Я шла сюда через лес.

– А я приехал десять минут назад из столицы, и я голоден!

– Так вот и возьмите пирог с малиной. Он рядом лежит.

– Может, вы и возьмёте его?

Он саркастически приподнял бровь, наблюдая, как незнакомка нервно поправляет короткие тёмные волосы.

– Я первый попросил у Шона этот пирог.

Уровень пятилетнего ребёнка, как бы сказал его брат. Хотя даже с вредным Адрианом он так долго не спорил.

– А я первая пришла!

– И вели себя неподобающе леди – ваши причитания были слышны на соседней улице.

Упрекнул её.

Шон, не отрываясь наблюдавший за перепалкой, округлил глаза.

– Что?! – топнув ножкой, она развернулась и устремилась к двери, на ходу причитая: – Хочу домой! Домой! Домой.

– Вы забыли па…

Матильда вскинула вверх бумажный пакет с пирожками, словно пытаясь остановить этим жестом. Поздно. Незнакомка вылетела из пекарни, хлопнув дверью так, что чуть ли не задребезжали стеклянные витрины.

– Шон, заверни, пожалуйста, Зену лимонный пирог, – устало выдохнула Матильда.

– Заку, – поправил сын свою мать.

Та махнула рукой.

А Зен, застыв, всё ещё представлял перед собой те искорки в пронзительно голубых глазах.

– Зак, это много, – кивнул Шон на золотую монету.

– Положите в кассу как компенсацию за ущерб. Мы немного увлеклись, – Зен провёл рукой по волосам, пытаясь стряхнуть странное ощущение, оставшееся после этой встречи. – Кстати, а кто эта безусловно прелестная леди?

Прелестная и кусачая.

– Сегодня впервые пришла, – пояснила Матильда. – Сказала, что приехала с востока, хочет на пару месяцев у нас в Итье, а потом отправиться в столицу.

С востока, значит.

Но кожа её… Белее снега, будто она всю жизнь провела под суровыми северными зимами, а вот чёрные волосы – почти неприлично коротко подстриженные – напоминали о знойных южных красавицах, привыкших к палящему солнцу и солёному ветру.

Льдинка.

Матильда с Шоном суетливо упаковали злосчастный лимонный пирог и протянули ему, взгляд Зена коснулся пакета с пирожками, и промелькнула мысль захватить его… на всякий случай.

Но нет.

Не стоит.

Они больше не встретятся.

– Я же сказала, сосредоточься!

– Я сосредоточена, – процедила Мари.

– Ты же зеваешь, Птенчик!

Мари «тренировалась» так уже четвёртый день – со скрипом зубов и болью в копчике.

Если бы тогда, в том молчаливом лесу, она знала, что изо дня в день, чтобы тебя приняла магия этого мира, нужно сидеть неподвижно и нырять в глубины собственного сознания в поиске… Как там это назвала Мор?

«Душевное спокойствие»? – то ни за что не согласилась бы!

Ни за что!

Да ещё и на это прозвище глупое.

«Птенчик».

Даже «Малинка» от Александра не кажется уже такой обидной.

– Снова зеваешь!

– Тебе легко говорить – ты сидишь не на земле.

– Сосредоточься! – скомандовала надзирательница, прерывисто кашлянув. Мари так и не удалось пока узнать, почему у нее вечно такой сиплый, как при простуде, голос. Она поняла только, что он у нее всегда такой.

Из арки, служившей входом в замок, бесшумно вышел Грег, лопата его тихо шуршала по траве. С почтительным поклоном он протянул госпоже стакан воды:

– Берегите голос, миледи.

Мари отвернулась от этой парочки и продолжила тренировку.

Уже третий день она проводила на странной поляне, где трава казалась седой и безжизненной, словно выгоревшей. Хрустя под ветром, сухие стебли создавали зловещий шорох. Пока в нескольких шагах от Марии темнело маленькое озерцо, больше напоминавшее мутную лужу.

Воздух давил тяжестью. Ни птиц, ни насекомых – только далёкий скрип дубов и волчий вой нарушали медитацию.

Мари глубоко вдохнула, ощутив привкус пепла и пыли.

Она сидела в позе лотоса, стараясь сосредоточиться и собрать внутреннюю силу. О том, что это за сила, ей, правда, не рассказали.

Пытаясь ухватиться за неё, Мария закрыла глаза.

Найти пустоту в себе. Почувствовать нити.

Попытки не удавались. Мысли роились в голове, колючие, как сухие травинки под ногами.

Мир Энтер, как его называла Мор, внешне напоминал родной мир Мари. Наука, климат, континенты – всё казалось чуть-чуть, но знакомым. За три ужина наставница вложила в неё карту мира. Несколько материков, три океана, моря, озёра, горы; две империи, островные независимые государства и более десятка королевств. Благодаря магии в мире сложился единый язык, хотя отдельные расы хранили древние наречия.

Мария тогда, нанизывая горошек на вилку, думала про себя, что переводчики здесь явно не требуются и подобные вакансии вряд ли есть.

Империя Танзанис, где они находились, раскинулась на западе центрального материка. Зимы здесь тёплые, а лето нежаркое. Здесь стабильная весна. Её слава – не экономический рост, не географическое положение и не технические изобретения. Её гордость – магический резерв. Именно здесь рождалось больше всего одарённых, и сюда съезжались учиться маги со всего континента.

– Мари, не тяни нити – расслабься! – крикнула миледи Мор, вставая из своего любимого ротангового кресла.

– Миледи, голос, – напомнил Грег.

Мари открыла глаза и уставилась на серебряные нити, обвивающие застывшего ледяного волка – творение Мор.

Задача – удержать их больше двух минут.

Как тут расслабиться? Ведь один только вчерашний день стал суровым испытанием для её нервов. Уговорив Мор выдать одежду и мыло, Мари еле-еле получила разрешение покинуть замок.

Мор прежде сняла с неё все признаки иномирного происхождения, облачив в своё старое платье, сапожки, косынку и даже серьги в форме капельки.

Последние, как поняла она, были артефактом.

«Спустя пять часов, как переступишь порог замка, эти серьги перенесут тебя назад», – предупредила её, Мор.

Тогда Мария не придала значения тревожным морщинкам на её лице при взгляде на эти, казалось обычные серьги. Хотя стоило бы. Было в них как будто что-то ещё.

Потом под ворчание Грега ей вручили мешочек местных денег и, посоветовав притвориться приезжей с востока, бросили дальше разбираться самой на тропинке у реки. Грегори проводил только короткой тропой через лес – прямо к маленькой речушке на границе деревни.