Текст книги "Марья-царевна из Детской Областной (СИ)"
Автор книги: Ксения Баштовая
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
Чашник – шумоволос щедро плеснул коричной воды из царского кубка в свой ковш, сделал неспешный глоток и неслышно отступил на шаг от стола: все было в порядке. Кравчий расторопно подавал блюда, пробовал их на вкус и спешил к двери – принять новое кушанье из рук стольника…
За царским креслом на миг проявилась черная тень и чуть слышно шепнула:
– Закат, мой царь, – отступила на шаг и развеялась.
Кощей, отодвинув почти нетронутую тарелку, рывком встал из-за стола и, и обронив:
– Я сыт, – вышел из столовой залы.
…Злоба стояла перед дверями тронной залы, нервно теребя в тонких пальцах едва заметный в надвигающихся сумерках призрачный платок. Полупрозрачное, дымчатое тело шло волнами и проблесками – явный признак того, что заряла волновалась.
И вероятно, было из-за чего.
– Где письмо? – хрипло обронил Кощей.
Уже зажженные свечи отбрасывали блики по хоромам, и на раскрашенных стенах извивались тени.
Девушка подняла на него глаза:
– Письмо, мой царь?
– Вчера принесли. С серой нитью.
Заряла закусила губу:
– Ты, мой царь, его на пол бросил, когда из хором выходил… Я подняла, на трон положила…
Красивая история. Только письма на троне не было.
Или врет от первого слова до последнего, или кто другой унес…
* * *
Дверь, ведущая из спальни в соседнюю, сквозную комнату – ее кажется сенями назвали? – традиционно, замкнута не была – это Маша выяснила еще когда мыльню искала. В коридор тоже можно было беспрепятственно выйти – видно, Васенька в чудовищном облике должен был быть единственным охранником пленной царевны.
За обедо-ужином и выяснением, где же находится эта самая обещанная мыльня, Орлова совершенно не заметила, как прошло время, а потому была малость удивлена, выйдя на порог и обнаружив, что на улице уже сгущаются сумерки.
Остановившись на крыльце, женщина поправила на плече ремешок сползающей сумки, оглянулась по сторонам, медленно провела кончиками пальцем по перилам. Алый закат горел пожарным заревом, отбрасывая бордовые отблески и выкрашивая стены в багровые тона…
Ну, и где среди этих строений – царский терем? Где среди этих зданий искать именно то, в котором сейчас Кощей?
Маша и так полтора дня потеряла, толком не поговорила. А надо ж в конце концов выловить "женишка" и спокойно с ним пообщаться!
Следующие полчаса Орлова бессмысленно тынялась меж теремов. Пробегающие мимо люди-нелюди были заняты своими делами и на "царевну" внимания не обращали. Если кому и не понравилась Машина прическа – вида никто не подал.
Кухню Орлова отмела сразу – не будет же царь, в самом деле, там время проводить! Нет, конечно, можно было туда зайти, поинтересоваться, а где, собственно, в это время можно правителя обнаружить, но женщина постеснялась: люди делом заняты, а она ломиться туда будет, от дела отвлекать…
На улице уже почти полностью стемнело, и Маша, в конце концов, не выдержала. Выбрала на глазок самый большой и красивый терем и решительно направилась к нему: теоретически, именно он и должен был принадлежать царю. Поднялась по ступеням, потянулась к дверной ручке. Пальцы практически коснулись холодного металла – и в тот же миг на женщину навалилась уже знакомая темнота. Мертвая, застывшая, и от этого все более и более страшная…
Маша рванулась вперед, вдохнула воздух, замерший плотным киселем, превратившийся в воду, почувствовала, что тонет, захлебывается в этой пучине ирреальности…
…Пальцы сомкнулись на тяжелом бронзовом кольце, и тьма обрушилась водопадом, исчезая под волной обычной летней ночи – с сверканием звезд в поднебесье, треском цикад и мерцанием светлячков.
Кощеева невеста замерла, хватая ртом воздух и боясь разжать пальцы, а затем резко дернула дверь на себя и буквально нырнула внутрь хором, надеясь убежать от того кошмара, что уже второй вечер преследовал ее во дворе.
* * *
Кощей смерил хмурым взглядом зарялу, опустившую очи долу. Та испуганно всхлипывала, боясь лишний раз глаза поднять
Вопрос только, чего она страшилась? Просто опасалась гнева царя или сделала что-то такое, что пытается скрыть?
Только вот как это выяснить? Не напрямую же спрашивать! Кто ж ответ тебе правдивый даст…
Хотя…
– Чего ты боишься?
Хуже ведь все равно не будет, даже если она сейчас солжет.
Злоба вскинула глаза:
– Я… Я ничего не делала, мой царь! – всхлипнула она. – Бумаг не брала, с собой не забирала, нигде их не таила… Авось те Дажба, мой царь! – серые, дымчатые глаза мгновенно намокли.
Добился девичьих слез. Молодец. Герой. Нечего сказать…
Был бы отец жив – обязательно бы рассказал все, что об этом думает. Великолепные достижения! Всего месяц с лишком на престоле – и уже челядинку до слез довел!
Даже именем Дажьбога поклясться заставил! Ну не чудесно ли!
Надо ж быть таким идиотом…
– Можешь идти, – хмуро обронил мужчина.
Служанка всхлипнула, неловко поклонилась, отступила на шаг к двери…
…И, закатив глаза, рухнула на пол.
– Какого лешего?! – взвыл царь.
Не уж то от страха не выдержала, чувств лишилась?!
Кощей рванулся к девушке, склонился над призрачным телом… Злоба тихонечко всхлипнула и повернулась на бок, сунув руки под голову.
Не уж то уснула?!
Словно в ответ на незаданный вопрос, заряла согласно шмыгнула носом во сне.
Что за ерунда здесь творится?! Вчера – зазовка, сегодня – дурман какой-то…
Похоже, враг действительно проник в самое сердце Нави…
Мужчина выпрямился. Навести сон, да и снять его, для хорошего кудесника дело нехитрое. Можно было хоть сейчас этим озаботиться, но стоит ли тратить на это силы?
Нет, конечно если лазутчиков много, чем больше людей на твоей стороне, тем лучше, но чем поможет, даже если сейчас сон снять, девчонка – заряла, которая только и способна свечи разжигать да закаты ярче делать?
Остается только вопрос – вчера зазовка к царю приходила. Почему сегодня на какую-то челядинку чары упали?
Сплошные вопросы без ответов.
Осторожно подхватив на руки призрачное невесомое тело, царь положил девушку на лавку у стены – на ней обычно бояре сидели. К чему бы не стремился неведомый враг – служанке ничего не грозит, она не может быть его целью, а значит, пока можно оставить зарялу здесь, а самому попытаться понять, что творится.
Дверь из тронной залы пришлось открывать с усилием – что-то явственно мешалось с той стороны. Наконец, Кощей смог выбраться наружу… И замер, ошарашенно глядя перед собой:
– Что за наважденье?!
Перед входом в царские палаты должны были, по всем правилам, стоять двое рынд. Они и сейчас здесь были. Только не стояли, а лежали на полу, сладко прижимая к себе бердыши и всхрапывая во сне…
Кто бы ни был виновен в этих чарах, к делу он подошел толково.
И в отличие от бесполезной сенной девки, разбудить рынд надо было. И как можно скорее.
Мужчина опустился на колени рядом лежащими на полу оруженосцами. Медленно повел ладонью над головою одного, другого, прикрыл глаза, прислушиваясь к чародейству, окутавшему неподвижные тела…
Кожу щекотнул легкий холодок, пальцы словно льда коснулись…
А в следующий миг сердце прошил резкий удар боли – будто кинжал в грудь вонзили. А затем еще и провернули несколько раз, для надежности.
Царь покачнулся и рухнул на алый ковер, хватая ртом воздух, и чувствуя, что с каждым мигом дышать становится все труднее…
* * *
Маша не знала, сколько она простояла, прижавшись спиной к гладкой древесине двери. Открывать глаза и проверять, все ли вокруг в порядке, совершенно не хотелось.
Ну, подумаешь, лишний часик или два потеряет! Можно подумать, кого-то кроме нее самой это волнует!
Все происходящее могло иметь только два объяснения. Дурацкое: магия и колдовство. И более вероятностное: вегето-сосудистая дистония, гипотония, повреждение отделов ЦНС. Выбирай, что предпочитаешь!
Орловой, честно говоря, не нравилось ни первое, ни второе, ни третье. Тут можно, конечно, успокоить себя, что все дело в банальном переутомлении, но опять же – с чего бы это? Ночных дежурств нет, все тихо и спокойно… Если, разумеется, не считать внезапное перемещение в параллельно-перпендикулярный мир. Но опять же, разве это причина падать в обморок?
К счастью, приступ повторяться не собирался – что не могло не радовать.
Кощеева невеста медленно открыла глаза, убедилась, что в обморок она вроде бы в очередной раз не скатывается – и лишь после этого решилась отодвинуться от плотно закрытой двери и оглядеться по сторонам.
Терем Маша, видимо, выбрала правильный. Пусть все освещение состояло из двух десятков свечей, но разглядеть, где полонянка сейчас находится, можно было. По крайней мере, эти хоромы и расписаны был ярче, чем те, в которых поселили пленницу, и ткани на стенах поцветастее, и занавески на окнах посимпатичнее.
Пожалуй, пора было брать себя в руки и отправляться искать жениха.
Странное у них в Нави сватовство получается – за прошедшие полтора дня этот самый Кощей ей и пары слов добрых не сказал, а сам туда же, в мужья набивается.
Вот передумает Маша, откажется замуж выходить, будет Кощей знать!
Правда, тут есть небольшая проблемка. У всех похищенных Василис, гордо топающих ножкой и заявляющих: "Не пойду я за тебя замуж!" на примете обязательно какой-нибудь царевич имелся. А те, у кого никого не было – лягушками прыгали… Триста лет в "Царевне-лягушке" было, кажется?
Ладно, пора отбросить нехорошие мысли – в конце концов, это ведь всего лишь сказки! – и попытаться-таки спокойно поговорить с Кощеем.
И вот кстати умная мысль в голову пришла – голова кружиться начинает, когда Маша на улице вечером одна находится. Значит, после разговора надо будет попросить, чтобы ее обязательно проводили…
Женщина толкнула дверь, ведущую в следующую комнату… И пораженно охнула:
– Os baculum!
Ругаться, надо сказать, было на что.
Вероятней всего, комната была столовой – по крайней мере, на это намекал щедро уставленный стол, стоявший в глубине помещения. Правда, в нормальной столовой не должны вповалку лежать люди: зеленокожий остроухий парнишка, напоминающий фентезийного эльфа, упал прям рядом со столом, вцепившись обеими руками в край шитой петухами скатерти, мужчина с песьей головой повалился возле двери, выронив ковш – напиток неопрятной лужей растекся рядом, – заросшее с головы до пят бурой шерстью существо рухнуло на ковер, не выпустив из рук огромное блюдо – слетевший с него запечённый гусь ускакал в дальний угол…
Упавших было много, человек десять, не меньше.
Маша рухнула на колени рядом с ближайшим: одетым в алый кафтан хрупким мальчиком лет десяти на вид, – коснулась пальцами шеи, нащупывая пульс…
Ребенок, прижимающий к груди миску, до краев наполненную гречневой кашей, сонно захныкал и дернул ногой.
И пульс у него, кстати, был вполне ровный, нормального наполнения.
Получается, он… спит?!
По коже от запястья до локтя словно ледяными иголочками пробежали.
Маша досадливо поморщилась, отгоняя неприятное ощущение и потянулась рукою к соседу.
А у того даже пульс щупать не пришлось. Мужчина с синей, слегка блестящей, словно свежей краской облитой, кожей, мотнул головой и громко всхрапнул.
Да что за чертовщина здесь творится?!
Спят все, получается?! В еду снотворного подмешали, что ли?..
Или это не они обедали, а только стол накрывали?..
Получается… Какая-то дрянь распылена в воздухе?!
А Маша спокойно этим дышит!
Женщина рванулась к узорчатому окну, рывком раздвинула шторы, толкнула тяжелые створки…
В комнату ворвался свежий ветер. С улицы послышалось насмешливое уханье совы…
* * *
Царский советник умчался из Навьгорода, едва солнце скрылось за горизонтом.
Сегодня перелететь Пучай-реку было легче. Создавалось впечатление, что обычно тугой, горячий воздух, дрожащий над серыми волнами и способный обжечь даже существо, созданное из пламени, нынче подостыл и стал даже как-то полегче, что ли…
Умрун уже ждал на противоположном берегу, нетерпеливо постукивая носком тяжелого черного сапога, выглядывающего из-под подола балахона.
– Ты сегодня рано, советник, – шелестнул ничего не выражающий голос. Тот же, что и ранее, или Ниян опять нового переговорщика прислал? Леший его знает. Прежних посланников хоть различить можно было, а сейчас и не поймешь ничего…
– Так какая в том твоя печаль? – огрызнулся Змей. Каждое новое путешествие выматывало его, выпивало силы, и он не видел надобности в том, чтоб вести себя вежливо. – Наоборот, радоваться должен.
Из-под капюшона послышался каркающий смешок:
– Мне тоски с того никакой, советник, да только успел ли ты по дороге свою часть обещания выполнить? Каждую ночь ведь должен делать…
– Желаешь проверить, умрун? – по-волчьи ощерился Змей. – Так полетели, если способен! Смотри только, чтоб крылья, как Злодию, не припалило.
Голос его собеседника стал холоден и ядовит:
– Проверять твою часть договора царь Ниян будет. Сам знаешь – не исполнишь, не получишь своей награды.
Змей дернул уголком рта – правая половина лица оставалась неподвижна:
– Не надо мне угроз, отдавай, что положено.
Из темноты под низко надвинутым капюшоном послышался хриплый кашель – смех:
– Ох, нравишься ты мне советник, нравишься… Сам бы тебя в услужение взял, будь на то царская воля…
– Говори, да не заговаривайся, падаль! – огрызнулся мужчина. – Отдавай, что положено!
Костлявая рука вытащила из рукава небольшую темную калиту, ловко перекинула ее советнику.
Тот поймал дар на лету, взвесил на ладони, и не глядя, не развязывая, сунул за пазуху. Смотреть, все ли на месте, не было смысла – даже через тонкую ткань чувствовался жар, идущий от содержимого кошеля. Пусть и пламени-то на самом деле не было, и зажечься ничего не могло, но калита почти реально жгла кожу, показывая, что то, что в ней, слишком чуждо для Пекла, не принадлежит ему… А пересечешь границу меж мирами, попадешь в Навьгород – и наоборот, все остынет, инеем будет кожу холодить…
– Последний дар царя Нияна ждет тебя завтра, советник, помни об этом, – шелестнул едва слышный голос.
На плечо умруну мягко опустилась сова, и тот ласково, даже нежно пощекотал птицу костлявым пальцем по брюшку: – Вернулась, красавица…
Змею и возвращаться-то уже можно было, награду он получил, но что-то заставляло его оставаться на месте:
– Что-то часто она у тебя летает.
– На мышей охотится, – хихикнул умрун.
– В Пекле?
– Значит, на мертвых мышей. У нас ведь других нет… Живая душа сюда редко заглянет, по важному делу только… Вот как ты, советник, – умрун, видно, никак не мог спокойно говорить, обязательно надо было Огненного Змея ужалить.
Советник, может и сказал что в ответ: на языке крутились ядовитые слова, но калита за пазухой жгла все сильнее…
– Почему сегодня больше? – когда идешь на сговор с Нияном и его прихлебателями, надо загодя все знать.
– Прости, советник? – в голосе умруна скользнули удивленные нотки.
– Вчера меньше было.
– Вчера меньше, – согласился посланник Пекленеца. – Сегодня больше, долг отдаем. Завтра окончательно рассчитаемся, коли ты свою часть сговора исполнишь, как полагается.
Змей на миг склонил голову, принимая ответ, и взмыл в небо огненным всполохом. Больше ему обсуждать было нечего.
* * *
Маша беспомощно оглянулась на лежащих на полу людей. Будь они без сознания – ясно было бы что делать. А теперь? Когда все спят?
И кому понадобилось в столовой слуг усыплять? Что здесь вообще творится?
Или может, усыпили не только в столовой? Что, если эту снотворную дрянь распылили по всему терему?
А самое противное – если даже здесь проветрилось, то в следующих комнатах, снотворный газ может оставаться. А у Маши не то, что противогаза, банальной повязки на лицо нет.
Значит, будем делать из подручных средств.
Подол сарафана рваться наотрез отказался. Ни у кого из спящих ножей при себе не было.
Маша уже была готова отчаяться, когда внезапно вспомнила, что на столе-то ножи должны быть! Тем более, что они, кажется, раньше периодически вилки замещали…
Орлова уже шагнула к накрытому столу, когда откуда-то из-за стены послышался странный звук. Женщина замерла, прислушиваясь, стараясь понять, что это.
Перезвон колокольчиков?
Или…Смех?
Что за бред…
Звук повторился. И теперь кощеева невеста окончательно поняла, что из-за стены, из глубины дома раздается женский смех: легкий, веселый, напоминающий перезвон хрустальных колокольчиков…
И от этого звука по коже почему-то продирал мороз…
Хотя Маша вроде бы и простывшей себя не чувствовала…
Женщина глубоко вздохнула и шагнула к двери, ведущей вглубь дома.
Другого варианта все равно не было…
Нет, конечно, можно было выскочить на улицу, позвать кого-нибудь оттуда – вон, кухарня сегодня утром и вчера вечером до отказа забита людьми была… Но опять же: достаточно было вспомнить темноту, наваливавшуюся удушливым одеялом – и всякое желание переступать порог терема тут же пропадало.
Лучше уж эту хохотушку выловить, взять ее под ручку и уговорить вместе заняться оказанием первой помощи пострадавшим. А там, глядишь, и царя найдем…
За дверью оказалась лестница, ведущая наверх. Окна в этом помещении тоже были, так что Маша тут же их распахнула – неизвестная смеющаяся дама пару минут подождать может, а проветрить, если в комнатах распылили снотворный газ, не помешает.
На втором этаже окна тоже пришлось открывать – перед дверью, ведущей в следующую комнату обнаружилось двое мирно спящих мужчин в белоснежных одеждах – их советник, кажется, рындами обзывал.
И повторившийся смех, кстати, явственно слышался из-за плотно закрытой двери.
Позвать кого бы то ни было, Маша не решилась – уж очень ей это хихиканье не нравилось, по нервам буквально било…
Прождав пару минут, чтоб проветрить комнату, женщина толкнула дверь, шагнула в следующее помещение… и замерла, пытаясь понять, что же она видит:
– Condylus occipitalis…
Комната была проходной – и у дальней двери неопрятными грудами валялось несколько тел: двое – в светлых кафтанах – и третье, едва заметное в плохо освещенном помещении – в темных одеждах. И вот именно возле этого, третьего, сейчас и находилась некая, стоявшая спиной к Маше, девица. Длинные светлые волосы незнакомки спадали до самой musculus gluteus maximus, а дальше были видны абсолютно голые ноги…
Незнакомка вновь хихикнула – хотя, казалось бы, какой повод для смеха? – и плавно, по кошачьи, опустилась на колени. Склонилась над неподвижно лежавшим телом в темных одеждах – длинные волосы свесились по бокам, на белоснежной коже спины проступили бугорки позвоночников…
Девушка опустилась еще ниже – целоваться полезла, что ли?
Рука мужчины судорожно дернулась, царапая синеватыми ногтями по полу…
– Простите, – не выдержала Маша. – А сейчас действительно есть необходимость искусственного дыхания рот в рот?
Незнакомка вздрогнула всем телом, не вставая, выпрямила спину, и медленно повернула голову на сто восемьдесят градусов, уставившись на Орлову.
Маша отступила на шаг:
– Девушка, вам бы к вертебрологу на прием записаться! – дрожащим голосом сообщила кощеева невеста.
Незнакомка медленно прикрыла глаза, словно соглашаясь, а когда открыла их: радужка, белки – все слилось в одно черное пятно.
– И к офтальмологу!
Девица резким прыжком взвилась на ноги, неуловимым, скользящим движением развернулась к Маше – голова хотя бы на место стала! – и, по-звериному ощерившись, зашипела.
– А оториноларинголог вас вообще без очереди примет!
Из глубины комнаты послышался сдавленный надрывный кашель. Лежавший до этого на полу без движения мужчина перекатился на бок, попытался сесть, и Маша, наконец, разглядела, что странная девица, сошедшая со страниц ужастиков Стивена Кинга, пыталась целоваться с ее вроде как будущим супругом.
– Чудесно! – мрачно прокомментировала не удержавшаяся Маша. – Еще замуж выйти не успела, а жениха уже отбивают!
Незнакомка медленно шагнула к ней…
…Кощей с трудом, опираясь на руки, сел. Грудь разрывалась от кашля. Каждый новый вздох отдавался новым ударом боли, а к горлу подкатывала тошнота.
Мужчина мотнул головой, отгоняя очередной приступ боли, резкой волной ударившийся в виски, с трудом разомкнул веки…
Зазовка.
Она вновь была здесь. Плавно, неторопливо шагала вперед, уверовав в собственную безнаказанность. Длинные волосы облаком окутывали нагое тело, светящееся жемчужным блеском. Короткий резкий жест – и ногти на левой руке вытянулись, превратившись в острые звериные когти. А в глубине комнаты стояла, вжавшись в дверь, и не отводя испуганного взгляда от приближающегося чудовища, царевна из Яви…
Борясь с накатывающей дурнотой, мужчина сжал зубы… Железная корона без украшений и драгоценных камней сдавила виски, загоняя огненные иглы в голову, и тошнота ускользнула, ядовитой змеей свернувшись под ложечкой. Пальцы нащупали крестовину возникшего из воздуха меча с пламенеющим клинком.
Он царь. Правитель Нави. И ни одна тварь не посмеет преступить его волю, пойти против него…
Холодный металл, созданный мощью Триглава, казалось, даровал силы, отогнал темноту, клубящуюся перед глазами.
Времени на то, чтоб размышлять не было.
Встать. Шагнуть вперед. Взмахнуть мечом…
Но за миг до того, как отточенное лезвие снесло голову зазовке, отважившейся напасть на правителя, та что-то почувствовала. Метнулась в сторону, рухнула на бок, резко перевернулась на спину… Попятилась, не вставая, и низко, утробно, по-звериному рыча… Вжалась спиною в стену… И провалилась сквозь нее.
Мужчина рванулся вперед – пока не прошло целительное действие меча – одним рывком отодвинул в сторону невесту, распахнул дверь… Комната с лестницей была пуста… Зазовка опять умудрилась сбежать…
…Маша обессиленно сползла лопатками по стене и плюхнулась на пол. По большому счету, это помещение тоже требовалось проветрить: здесь не то, что снотворный, галлюциногенный газ распылили, судя по поведению девицы, прогуливающейся дезабилье. Впрочем, учитывая, что Орлова это все прекрасно видела – смысла открывать окна уже не было: все равно уже нанюхалась.
Кощей вернулся в переднюю, покосился на сидящую на полу царевну – вот как она каждый раз умудряется сбегать из своей комнаты? Или охранника умудрилась убрать? – и, не придумав ничего лучше, сел на пол рядом с пленницей. Покосился на меч, который все еще сжимал в руке и медленно разжал пальцы. Клинок растаял в воздухе раньше, чем коснулся пола.
У дальней двери сонно шевелились рынды – никак, просыпаются? Значит, чары слабеют… На память вдруг пришел задремавший ведогонь… Постельничий ведь тоже обязан всю ночь не спать, сторожить покой царя… Получается, его вчера тоже заколдовали?
Пальцы вновь кольнули ледяные иглы, стоило только попытаться вспомнить о зазовке, второй раз посещающей по ночам… Мужчина мотнул головой, отгоняя наваждение. Не хватало только сызнова под чары попасть!
Хорошо хоть царский венец сил придает, без него точно бы не справился.
И без помощи царевны.
Если бы та зазовку не отвлекала – леший его знает, чтоб еще могло приключиться!
Мужчина медленно повернул голову, встретился взглядом с карими глазами царевны и тихо выдохнул:
– Спасибо.
У Маши почему-то губы сами начали в улыбке расплываться, аж уголок рта задергался – женщина с трудом удержала серьезное выражение лица и вздохнула:
– Всегда пожалуйста, – и не удержалась-таки: – Если вдруг еще любовницы полезут, зови. Сковородку всегда найду, – меньше всего увиденное походило на любовную интрижку, но язык, как говорится, без костей…
Кощей даже не понял сперва:
– Зачем сковородку?!
– По голове бить, – терпеливо объяснила Орлова. – Главное – чтоб чугунная была, а то от тефалевой ни толка, ни радости… По голове ударишь – даже нормального сотрясения не получится.
Царь опустил голову, пряча смешок, закусил губу:
– Хорошо, обязательно кликну.
Маша устало протерла глаза и попыталась встать:
– Так. Пора помочь остальным пострадавшим.
Кощей перехватил царевну за тонкое запястье:
– Рынды сами скоро проснутся.
Ахмыл Баженович глаза сразу открыл, а тут, судя по всему, чары были сильнее, раз даже не одного человека задели – получается, через час, самое большее глаза откроют.
Маша покосилась на лежавших на полу людей: ответственность требовала бросить все и заняться своими непосредственными обязанностями – посмотреть, действительно ли люди спят, попытаться их все-таки разбудить, – а усталость, навалившаяся после исчезновения сумасшедшей эксгибиционистки, разумно советовала махнуть на все рукой и спокойненько посидеть в уголочке – в конце концов, местным лучше знать.
Ответственность победила:
– Но… Нужно помочь… Попытаться разбудить… – Маша говорила и сама хотела, чтоб ей возразили.
– Это чары, – вздохнул Кощей. – Их навели, чтобы на меня напасть…
О том, что его самого колдовство зазовки и вовсе коснуться не должно было – Навь охраняет своего правителя, не дает посягнуть на него – мужчина не стал говорить. Слишком уж много всего неправильного творится. И именно с тех пор, как царевна из Яви похищена была…
– А… – Маша замерла, не зная, как правильно сформулировать фразу. – Там… Внизу… Тоже спят.
– Тоже проснутся, – вздохнул Кощей. Железная корона, тяжелым обручем сдавливавшая голову, потихоньку начала ослабевать. Прошла боль, вонзающаяся в виски острыми иглами. Туман, клубившийся перед глазами, почти рассеялся…
И царя вдруг посетила изумительная мысль.
Тут надо быть честным. Видимо, все еще сказывались чары зазовки, или по голове слишком сильно дали… При других обстоятельствах Кощею бы и в голову это не пришло, но…
Все беды в Нави начались после того, как сюда попала царевна. Так может, просто ее вернуть? Отправить домой, забыть, что она и вовсе здесь была… А если уж на ком-то жениться все же надо, так можно, когда с бедами разберешься, другую, нормальную царевну найти. С косой.
Идея была просто чудесной.
Правда, Змей, что-то, кажется, говорил про то, что вернуть нельзя… Или не говорил? Или он про то, что ее зачаровать нельзя, сказывал? Или про то, что спрашивать после заката не стоит?..
О чем-то он предупреждал, о чем-то рассказывал советник…
Кощей мотнул головой. Если так и дальше вспоминать – он точно никогда ни на что не осмелится.
Да, царевна его спасла, и за это надо быть ей благодарной. Но ведь и проблемы-то начались после ее появления! А если она невзгоды в Навь и привела?
Решаться надо было чем скорее, тем лучше. Определяться, в конце концов, что делать. То ли в терем царевну гнать, то ли домой действительно вернуть…
– А…
О чем пленница хотела спросить, мужчина так и не узнал. Вскинул глаза на царевну и резко спросил:
– Ты домой хочешь?
Да, точно. Советник предупреждал, что ночью замуж звать нельзя. Так он ведь и не зовет…
Маша так и замерла с открытым ртом, не зная, что ответить. Это ведь не руку и сердце предлагают, чтоб сразу "да" кричать…
– Хочу, – согласилась она. – Мне кота покормить надо и…
Договорить ей не дали.
Кощей резко поднялся. Длинные пальцы еще сильнее сжали запястье царевны, и Маша почувствовала, как мир вновь закружился перед глазами…
Если бы не треволнения последних дней, царь бы и не задумался сейчас полонянку домой возвращать: хотя бы потому, что к вечеру он и без всех произошедших хлопот был вымотан, – но после того, что произошло, голова соображала туговато, так что столь быстро мужчина колдовал еще и потому, что боялся, что уже через несколько мгновений передумает, не захочет силы тратить.
Маша покачнулась, оперлась ладонью о стену… Но вместо гладких тканей под пальцами вдруг оказалась шершавая штукатурка… А когда головокружение прошло, Орлова поняла, что она стоит в знакомом подъезде…
– Ой…
Кощею это перемещение тоже, почему-то, удалось сложнее, чем предыдущее. В ушах появился неприятный звон, а во рту ощущался привкус металла.
Мужчина мотнул головой, пытаясь понять, куда в Яви его выбросило, оглянулся по сторонам… Узкий коридор, известка на стенах, бледный свет откуда-то сверху, деревянная дверь впереди…
Но, по крайней мере, царевна не испугалась перемещения, а значит, попала куда нужно, можно спокойно оставить ее здесь, а самому отправляться в Навь.
Тонкие пальцы легли на предплечье:
– Пошли, – Маша запнулась, не зная, как правильно обращаться. С одной стороны – жених родной, с другой – царь самый, что ни на есть, настоящий… Вспомнила, как обращался советник и повторила: – пойдем, мой царь, – в голосе царевны проскользнула усмешка, – я тебе свою квартиру покажу.
– Что? – он бросил на нее непонимающий взгляд.
– Или ты в подъезде куковать будешь, пока я родителям позвоню и кота накормлю?
Кощей вообще здесь оставаться не собирался, а уж тем более "куковать", но в ушах все еще стоял неприятный шум…
До рассвета еще есть время. Можно немного отдохнуть, посмотреть на Явь и уже потом, оставив здесь царевну, вернуться к делам.
Ключи в сумке пришлось искать минут пять: Кощей уже решил, что ничего не получается, и ему можно спокойно возвращаться домой. Наконец, дверь отворилась, и на лестничную клетку выглянула любопытствующая черно-белая кошачья морда. Маша присела на корточки, ласково погладила кота:
– Привет, Маркиз. Живой? Соскучился?
Кот согласно муркнул, чуть повернул голову, увидел Кощея… Желтые глаза испуганно расширились, зверь начал пятиться задом…
Длинные пальцы вцепились в загривок коту, вздернули наверх:
– Ты что здесь делаешь?!
Маша повисла на руке у Кощея:
– Пусти! Ты что?! – о том, что ей надо как-то там вежливо обращаться, женщина совершенно забыла.
– Пусти-пусти-пусти! – согласно завопил кот, жалобно перебирая лапами в воздухе. – Я хороший!
Орлова так и замерла.
Он – разговаривает?!
На лестничную площадку выглянула соседка:
– Что тут у вас… Ой, Машенька, это ты? Здравствуй! Сарафан у тебя какой красивый! А кто это с тобой?!
Орлова на миг представила, как все это выглядит со стороны: она – в русском народном сарафане. Неизвестный мужчина в черном, тоже совершенно не современном, одеянии. И кот, безнадежно повисший в руках у незнакомца обиженной сарделькой…
– Ой, здрасте, Викторина Христофоровна! – радостным голосом оттарабанила женщина. – Извините, что побеспокоили, больше не будем! – и Орлова толкнула Кощея в спину, загоняя в квартиру – благо, дверь уже полностью открыта была.
– Машенька, у тебя там все в порядке? – не успокаивалась соседка. – А то кто-то кричал…
– Да-да-да! Конечно, все в порядке, не беспокойтесь, до свиданья! – главное, вовремя захлопнуть дверь перед носом любопытствующих дам, а там, когда будет задвинута щеколда, можно повернуться к все еще стоящему неподвижной обалдевшей статуей Кощею, державшему за шкирку на вытянутой руке печально обвисшего кота, и скомандовать.
– Поставь его на пол!
В конце концов, здесь не Навь. Ничего над чужими котами издеваться.
– Правильно-правильно-правильно! – торопливо согласился Маркиз. – Поставь меня на пол! Я хороший!
Голос у кота был высокий, мяукающий, больше напоминающий мультяшный, но говорил он при этом вполне себе понятно.
