Текст книги "Это развод! Котикова будет мстить! (СИ)"

Автор книги: Ксения Маршал

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 6 страниц)

Глава 21

Глава 21

Посоветовать клинику и врача?

Звучит безобиднее, чем «привет, я беременна», но! У этих двоих такой анамнез, что только идиот поверит в их платонические отношения.

– И? – тяну я. – Это ровным счетом ничего не доказывает. Да даже сейчас она к тебе заявляется, чтобы чайку попить. Это разве нормально? Будь у нее другой мужчина, не стал бы он терпеть…

– Я понял, – Леонов хмыкает, перебивая. – Учитывая твое положение, слова бессмысленны. Поэтому я тебе покажу. Как раз вскоре случай представится.

Ну вот, что и требовалось доказать! Гордей даже не утруждает себя оправданиями. Мол, жди, Юля, доказательств, они будут. Скоро. Очень скоро. Удобная позиция, ничего не скажешь.

– Гордей Юрьевич, – нас прерывает сотрудник, зашедший в приемную. Вопросительно мнется у входа, кидая осторожные взгляды на нас двоих. – Вы позволите? Очень срочно! Нужно номер отправлять в печать, а ваша рецензия на статью Тихановского… – Виктор Валентинович, отвечающий за клинический научный журнал, мнется и странно вращает глазами.

Я, кажется, начинаю понимать, в чем дело, и едва могу удержать лицо. Та самая рецензия, которую я сочинила из состояния жуткой обиды и которую Гордей подмахнул не глядя. Что ж, мне и тогда было не стыдно, не стыдно и сейчас. В конце концов мой фиктивный муж позволяет себе вещи и похуже.

– А что с ней? Я все отправил в редакцию, как и просили, – Гордей хмурится. – Или что-то с самой статьей?

– Нет-нет, статья в порядке, – бедный Виктор Валентинович краснеет, бледнеет, покрывается испариной под тяжелым взглядом начальства. Не зная, как сказать о том, что рецензию то самое начальство явно писало под чем-то. И я имею в виду не дуло пистолета, конечно же.

– Тогда я не понимаю, в чем дело, – тон Леонова становится на несколько порядков холоднее.

– Вот! – Виктор Валентинович, очевидно не найдя ничего лучше, попросту сует в руки Гордею распечатанную бумагу.

Тот вчитывается в бредовый текст, пока я осторожно прикидываю, как бы ловчее сейчас сбежать. Чтобы и незаметно, и успешно.

Леонов переводит взгляд на меня. Наивно надеяться, что он ничего не понял, да?

– Юлия Николаевна, – тянет муж, как мне кажется с насмешкой. Меня всю словно кипятком обдает, а после – ледяной крошкой. Стыдно становится: и чего мне спокойно не жилось? – Передайте, пожалуйста, наверх, что сотрудники нашей редакции более чем компетентны и в проверках не нуждаются. Все в порядке, Виктор Валентинович, – это уже несчастному мужчине. – Благодарю за бдительность и за то, что вовремя отреагировали. Действительную рецензию я занесу сам чуть позже.

– С-спасибо, – редактор откланивается, отирая лоб клетчатым платочком. – Ждем, Гордей Юрьевич.

– Я на обед! – выпаливаю, собираясь последовать примеру Виктора Валентиновича. То есть – ретироваться подобру-поздорову. – Дочка уже кушать хочет, – оглаживаю живот демонстративно. А то Леонов так смотрит, неплохо бы ему лишний раз напомнить о моем положении. – Да и тебе еще рецензию переделывать, не хочу мешать.

– Ну что ты, до твоего уровня мне все равно не дотянуться, – муж качает головой. – Значит, инновационный метод? Заклеивание рта канцелярским скотчем? Предлагаю прямо сейчас провести апробацию, – он надвигается на меня. – Идея мне понравилась, считаю, что нужно внедрять ее в жизнь. Очень полезный инструмент, как мне видится.

– Нет! – взвизгиваю. Не позволю я себе рот заклеивать! Я в него ем, между прочим! Инстинкты вопят бежать, и я им следую. – Если только на тебе опробуем! – кричу я на бегу.

Выскакиваю в коридор и только собираюсь рвануть в сторону людей, как меня сзади ловят и затаскивают обратно в приемную.

– Не так быстро, милая, – рокочут мне на ухо. Слышу хлопок закрывающейся двери и щелчок замка. Гордей запер нас! – Считаю, что я заслужил хотя бы объяснений.

– А медаль на грудь за измену ты не заслужил? – огрызаюсь.

Он еще смеет требовать что-то от меня. Пусть скажет спасибо, что я всего лишь рецензией и муравьями ограничилась. А то фантазия подсовывала куда как менее гуманные варианты. И объявление на сайте знакомств с предпочтением горячих раскованных дам за пятьдесят еще самое безобидное.

– Значит, все-таки месть, я правильно понял? – Леонов так и держит меня со спины, а выговаривать слова предпочитает мне на ухо. Издевательство! И мурашки еще эти предательские… И в животе что-то щекочет, но это точно от голода! Молчу. Не собираюсь я ничего Гордею отвечать. И тот, выдержав паузу, вздыхает: – Ой, Котикова, готовься каяться и просить прощения. Сегодня вечером я кое-куда тебя свожу.

– А если я не хочу никуда с тобой идти?

– Силой потащу. Не отвертишься. Надо приводить твою голову в порядок.

И как я ни сопротивляюсь, даже делаю вид, что чувствую себя донельзя плохо, идти с Гордеем все же приходится. Сперва мы заезжаем в специальный магазин для беременных, где муж заставляет купить красивое платье. Две диаметрально противоположные позиции раздирают меня буквально напополам. Мотаюсь от «не надо мне ничего от предателя» до «куплю самое дорогущее платье, что ему неповадно было».

В итоге выбираю то, которое сидит на мне лучше всего. Нежно-кремовое с завышенной талией и красиво обрамляющее выпирающий животик. Сама собой в зеркале любуюсь, там же ловлю восхищенный взгляд Леонова.

Смущаюсь. Каким-то образом муж снова смог сделать так, что я на него реагирую. Жесты, близость, запах – я все подмечаю и откликаюсь невольно.

Не знаю, что мной движет, но дома я делаю локоны, наношу макияж. Не хочу думать, будто это все, чтобы впечатлить Гордея. Поэтому останавливаюсь на мысли, что красивущее новое платье требует соответствующей огранки.

По виду мужа понимаю, что ему нравится, и это внезапно греет душу. Позволяю ему помочь мне с пальто, принимаю руку, когда он помогает сеть в машину. И даже поддерживаю ничего не значащий разговор, пока мы едем. Мы словно снова чужие и не знаем, как друг с другом себя вести. Каждое слово – осторожное, каждое движение – выверенное.

Мы приезжаем в загородный поселок, останавливаемся возле ворот из профлиста. За ними обычный дом. Новый, но без особых изысков. Просто добротный дом, каких тысячи.

– К кому мы? – интересуюсь, не представляя, что меня ждет.

– К моему другу. Бывшему.

Глава 22

Глава 22

Машину оставляем за воротами и проходим во двор. Там в открытой беседке несколько мужчин – на вид ровесников Гордея – готовят что-то на мангале. Негромко играет музыка. Я все еще ничего не понимаю, но позволяю мужу вести себя за руку. Гадаю, зачем он попросил меня надеть платье.

Один из мужчин наконец замечает нас. Будто спотыкается взглядом о Леонова. Его глаза на миг расширяются, как от удивления, но очень быстро возвращаются в обычное состояние.

– Гордей… – он выходит вперед, встречая нас с вытянутой рукой. – Рад видеть, друг.

– С днем рождения, Вадим, – Леонов, не отпуская меня, жмет руку хозяину. Мой муж предельно серьезен. Кажется, он не испытывает радушных чувств к Вадиму, да и тот скорее удивлен нашему появлению. Мы пришли без приглашения? – Знакомься, моя жена Юлия, – представляет меня.

По мне проходится цепкий изучающий взгляд. Словно рентген. Очень странные ощущения, не могу сказать, что приятные. Скорее холодок по спине проходит от столь пристального внимания. Интересно, кем этот Вадим работает?

– Рад знакомству, – кивает он серьезно. – Вас можно поздравить?

– Спасибо. Ты тоже прими от нас поздравления.

– Идемте в дом, там у Ангелины должно быть все готово.

«У Ангелины?» – хочется переспросить мне. – «Это же просто совпадение?»

Но я молча следую за мужчинами. Невольно цепляюсь за Гордея. Вся ситуация необъяснимо-напряженная, не совсем понимаю, что мы тут делаем. Понятие «бывший друг» такое же странное, как и наше тут присутствие. И если у человека в самом деле день рождения, на что намекают шашлыки и собравшийся народ, то разве не портим мы своим присутствием праздник?

Во всяком случае нас не прогоняют, а вроде даже ведут к столу. Внутри дома мне как будто все до боли знакомо. Словно я уже не раз здесь бывала! Простреливает смутным осознанием, но я пока не могу понять, почему. И где я уже видела и эти занавески с геометрическим рисунком, и этот велюровый диван? Сюрр какой-то! Я словно в неясный кошмар попала, когда точно знаешь: творится что-то непонятное, а вот определить, что именно, не можешь.

Предпоследней каплей становится детская коляска, стоящая в углу комнаты. Именно та, которую я видела на рабочем компьютере Леонова, а потом – в хвастливом посте его любовницы.

Ну а последней каплей – сама Ангелина. Она красуется в невероятном платье. Оно блестит, переливается на ее аккуратной фигурке. Вываливающееся декольте служит главным украшением стола. Яркий макияж, сложная прическа. Понятно, кто тут главная звезда праздника. Непонятно, для чего Гордей притащил меня сюда? Если хотел провести время с любовницей, так ему никто не препятствовал. И причем тут именинник, бывший друг?

Тихий злой вопрос уже готов сорваться, с моих губ, как Леонов кивает в сторону Вадима:

– Смотри.

А тот подходит к Ангелине, по-хозяйски притягивает женщину к себе. Целует в щеку и указывает на нас с Гордеем:

– Любимая, накрой еще на две персоны, пожалуйста. Смотри, кто пришел к нам в гости.

Я зависаю буквально. Как старый пентиум, не способный обработать современный запрос. Торможу и буксую, пялюсь во все глаза на Вадима и Ангелину. Отстраненно замечаю парные золотые полоски на безымянных пальцах. Получается, они женаты?

Красивое лицо Ангелины искажается гневом. Она старается удержать маску радушной хозяйки, но это не дается ей просто. Достается в равной степени и мне, и Гордею.

– Добрый вечер всем, – здоровается мой муж. Пододвигает мне стул, помогает сесть. – Просим прощения, что свалились, как снег на голову. Не смогли отказать Ангелине, она так искренне сегодня приглашала, когда приходила ко мне на работу. Да и учитывая положение наших жен, самое время забыть старые обиды, – Леонов звучит искренне.

И не заподозришь, что Ангелина совсем по другому поводу заезжала утром. Как все выкрутил, а! Достойно аплодисментов.

– Я и не знал, что жена к тебе ездила, – Вадим бросает внимательный взгляд на благоверную. Ой, чувствую, кому-то не избежать серьезного разговора.

– Хотела сюрприз тебе сделать, – Ангелина сладко улыбается. Потирается кошечкой о мужа. И не скажешь, что совсем недавно на другого мужчину нацелена была.

– Спасибо, он удался, – кивает Вадим. – Давайте рассаживаться, шашлык уже готов.

В большой комнате стоит гомон. Народ весело переговаривается, взрываются вспышки хохота. У людей праздник, и только мы не вписываемся. Я вообще чувствую себя, как на иголках. Ловлю периодически на себе любопытные взгляды. Мало чего понимаю, поэтому просто жду развязки. Ведь если мы все еще тут, она не наступила.

– Вадим – твой бывший друг? – уточняю то, что и так вроде ясно.

– Да, – короткое.

– А кем он работает?

– В силовых структурах. У него засекреченная должность.

– Интересно… А при такой должности можно иметь аккаунты в соцсетях? Или светиться в чужих?

– Не думаю, – Гордей отрицательно качает головой. При этом его рука лежит на спинке моего стула, а пальцы вырисовывают вензеля между лопаток. Щекотно и в то же время успокаивающе. Не препятствую мужу. В конце концов, он тут единственный, кого я знаю и от кого чувствую поддержку. Да и Наденьке нравится – вон как затихла в животе, кайфуя. – Во всяком случае я ни одной фотографии Вадима в интернете не видел.

Перевариваю. Вспоминаю фото и видео в аккаунте Ангелины. Она вовсю хвасталась своим любимым, щедро демонстрировала его подарки и внимание, но только не его личность. Я думала, эта скрытность связана с тем, что любимый женат и не разрешает себя демонстрировать. Да я уверена была в том, что это все Гордей! В каждом намеке видела неоспоримые доказательства своей правоты.

Но что, если все дело в другом? Например, в том, что Ангелине просто нельзя показывать своего мужа?..

Глава 23

Глава 23

– Сегодня мой день, – вернувшийся за стол Вадим, поднимается с места. В руках держит пузатый бокал. – И поэтому позволю себе нарушить традиции и произнесу первый тост. За дружбу! Ту самую, настоящую, которую не разрушить ни годам, ни жизненным обстоятельствам. За большие сердца. У каждого, кто сидит за этим столом, именно такое. Спасибо всем огромное, что собрались в этот день, чтобы поздравить меня. Благодаря вам всем я понимаю, как богат на самом деле. Со мной любимая жена, которая носит долгожданного сына, и со мной близкие надежные люди. О чем еще можно мечтать? За вас!

Все дружно чокаются и выпивают. Хотя я последний человек, к которому может иметь отношение тост именинника, почему-то чувствую, что сказанные слова адресованы именно нам с Гордеем. А может это все игры воспаленного воображения. Как выясняется, собственным суждениям не очень-то можно доверять.

Чувствую себя странно. Картина мира словно разбивается и собирается заново, но уже в совершенно другую. Во всяком случае, кажется, ребенок Ангелины действительно не имеет отношения к Леонову. Было бы странно нам притащиться на день рождения Вадима, будь его жена беременна от моего мужа. И все же странности еще остаются.

Вечер продолжается. К Гордею все относятся, как к старому приятелю. Вспоминают общие истории, делятся новостями, хлопают при случае по плечам. Свою порцию внимания получаю и я – в основном вежливое любопытство, конечно же. Одна лишь хозяйка вечера не рада нам. Но при Вадиме ведет себя куда как сдержаннее, чем недавно в кабинете у Леонова.

– А правильно говорят: все, что ни делается, к лучшему! – в какой-то момент один из разгоряченных мужчин поднимается с очередным тостом. – И правильно ты, Гордей, забыл старые обиды и приехал сегодня. У вас с Вадимом вон, жены-красавицы, беременные. Счастливы все. А останься вы с Ангелиной парой, неизвестно, как бы все еще вышло…

Леонов вежливо улыбается, Вадим сидит с непроницаемым лицом. Тостующего быстро затыкают более сообразительные гости, и все идет своим чередом. Я подвисаю ненадолго.

– Получается, этот Вадим у тебя невесту увел? – интересуюсь, склонившись к уху Гордея. Он, пользуясь случаем, обнимает меня за бок и притягивает к себе. Со стороны наверняка выглядит так, будто мы без ума друг от друга. На деле же все так зыбко… – Поэтому он твой бывший друг?

– Не совсем, – муж отвечает спокойно. Похоже, давняя история уже не вызывает в нем бурных эмоций. – Пойдем, воздухом подышим, – он подает руку и забирает меня.

Обещает хозяевам, что скоро вернемся. И в самом деле, говорить о таких вещах в помещении, полном народа, так себе затея. Поэтому я совсем не против выйти во двор. Тут даже дышится как-то легче. И чужое присутствие не давит. Леонов отводит меня на угол дома, прижимает к себе и продолжает невеселый рассказ:

– Ангелина тогда хотела, чтобы я приревновал, и использовала для этого моих друзей. Вадим, как видишь, попался. У них все зашло до точки невозврата, а я вернулся не вовремя и увидел все собственными глазами.

– Не понимаю, – тяну, не в силах отвести взгляда от глаз мужа. В их карамельно-ореховой глубине удивительна теплота. Как будто я – единственная ценность, которая есть в его жизни. Отмахиваюсь мысленно от опасных ассоциаций – поверить в них страшно. Еще страшнее – потом разочароваться. – А зачем она тогда тебе все это время прохода не дает?

– Спроси, что полегче, – кривится Гордей. – Возможно, карьера и доход Вадима не те, о которых она мечтает. Все же главврач больницы более перспективная должность, чем простой служивый. А может, Линка все еще застряла в прошлом, когда я был ее главной целью. Поначалу она умоляла простить и заверяла, что любит только меня. Плакалась, что ошиблась, и больше такого не произойдет. А попутно держала Вадима, как запасной аэродром. Как видишь, в итоге воспользовалась. Стоило ей только узнать, что мы с тобой поженились, она тут же ответила моему бывшему другу «да». Вадим ее любит по-настоящему, потому и терпит закидоны. Не удивлюсь, если Линка и забеременела только для того, чтобы утереть мне нос. И всю дорогу тыкала мне этой своей беременностью. Просила подобрать врачей, порекомендовать хороших специалистов. Хвалилась подарками мужа, приготовлениями к родам и появлению наследника на свет. Коляску самую модную показывала. Оказывается, среди молодых мамочек важно, чтобы у тебя не абы в чем ребенок катался. Я смотрел для тебя такую, если что, можем купить, – Леонов на секунду прикрывает глаза, собираясь с мыслями. А я ловлю новый ментальный удар: это не он купил бывшей коляску. Он вообще не знал про коляску, пока Ангелина ему не похвасталась. Но как только узнал, сразу захотел купить для меня… – Как будто Линка постоянно старалась дать мне понять: все это могло бы быть с ней у меня. И будет, если только захочу.

– А ты… хочешь? – выталкиваю из себя вопрос.

Замираю в ожидании ответа. Если он скажет да? Как я тогда буду? Готовлюсь к новому витку боли, когда Леонов произносит невесело:

– Я с тобой хотел, Юль. Но не получилось. Не везет мне, как видишь, в этом плане.

Зажмуриваюсь с силой. Я боялась, что слова мужа ударят по мне со всей дури. Собьют с ног и окунут в новый океан боли. Я ждала других слов. Но и те, что он произнес, выбили почву из-под ног. Гордей предельно честен и всегда был. А я… я, выходит, все сломала. Своими руками, своим недоверием, своей неуверенностью в себе и в нем. Возможно ли это починить?

– Получилось, – хриплю на грани слышимости. Это максимум, на который сейчас способен мой измученный открывшейся правдой организм.

– Что? Юль, ты о чем сейчас? – Леонов встряхивает чуть-чуть.

Ладно… Мстить было тяжело, но я справилась, справлюсь и сейчас, когда следует все исправить.

– Ты только не сердись, ладно? – прикусываю губу, опускаю руки на живот, напоминая о своем положении. Кто его знает, как Гордей отреагирует.

– Хорош меня пугать, Котикова, – чуть строго. Но в глазах все равно тепло, от которого и у меня внутри все согревается.

– Получилось у нас, Гордей, понимаешь? – еще раз втолковать пытаюсь. – Наша Надежда получилась, – глажу живот, а у самой слезы на глаза наворачиваются. – Я в тот день такая счастливая была, хотела тебя обрадовать новостью о беременности. А потом то сообщение от Ангелины прочитала. Ну и решила, что у тебя ребенок от другой, и мой тебе не нужен. Ты ведь с ней общаться продолжал, не прогонял никогда и мне ничего не объяснял. Говорил только, что она бывшая и мне не о чем беспокоиться… В общем, я сбежала, а потом ты нашел, решил, что я беременность нагуляла, и я в отместку не стала тебя разубеждать, – с каждым словом мой голос все тише и тише становится, а под конец и вовсе пропадает.

Только и могу, что тонуть в глазах мужа и пытаться прочитать в них решающий диагноз.

– Юля-я-я… – хрипит он и к моему лбу своим прижимается. Застываем. Стоим так несколько минут, пока я всхлипывать не начинаю. Гордей вытирает мокрые дорожки большими пальцами. – Я идиот. Прости, моя хорошая, я самый последний идиот. Все жалел Линку, не хотел обижать откровенной грубостью, и она этим пользовалась. А в итоге пострадала наша семья. Да, она планировалась как фиктивная, но я сразу увяз в тебе, моя девочка. Знай, для меня каждый прожитый день был самым настоящим. Я люблю тебя, Юль. Тебя и нашу девочку, – он кладет ладони поверх моих, так и лежащих на животе. – Ты простишь меня?

Я собираюсь ответить, что конечно же прощу. Честно собираюсь. Но не успеваю. Нас прерывает истерический женский вопль, выкрученный на максимальную громкость:

– Да откуда, мать его, в торте опять муравьи?

А я вспоминаю пальто Леонова, которое Вадим радушно бросил на кресло возле столика с десертами, и остатки муравьев, которые я в карманы этого пальто и насыпала. Видимо, насекомые учуяли вкуснятинку и решили выбраться наружу.

– Упс, нам надо валить отсюда, – беру мужа за руку и тяну за собой.

Эпилог

Эпилог

– Четыре года – это льняная свадьба, – учу Наденьку, которая важно красит губки, стоя рядом со мной у большого зеркала в полный рост. – Обычно дарят что-то изо льна или голубое. Потому что цветочки льна как раз такого цвета.

Мы собираемся отметить день рождения нашей семьи в тесном кругу. Вот, осталось только любимого папочку с работы дождаться. Надюша с Гордеем, надо сказать, друг в друге души не чают. Стоило ей только выбраться из моего живота и попасть в руки Гордею, который и роды контролировал, и пуповину перерезал, как она тут же стала папиной дочей. Принцессой.

Все лучшее ей. И коляска – кстати, муж умудрился найти еще более модную и дорогую, чем у Ангелины с Вадимом. И игрушки – наша квартира буквально ими завалена. И одежда, конечно, самая красивая. Наденька всегда выглядит как настоящая принцесса. Вот и сейчас вовсю готовится к приезду папочки.

Светлые волосики уже собраны в два смешных хвостика, с завитушками на концах. Новое платье с цветочным принтом и белоснежным воротничком отглажено и украшает нашу кроху. На шее бусы с единорогом, пухлые пальчики унизаны пластмассовыми колечками. Маленькая женщина во всей красе!

– А сьто ты ему подалишь? – интересуется Надя, пытаясь закрыть колпачок помады и окончательно ее уничтожая.

«Ладно, новую себе куплю» – решаю тут же. В конце концов, праздники не так и часто бывают, чтобы портить их руганью.

– У меня есть сюрприз, скоро узнаешь.

– Ну ськажи-и-и, – капризничает дочь. – Я хотю жнать! Это хотя бы голюбое?

– Это пока секрет. Потерпи немножко, – целую малышку в пухлые щечки. Никак не могу удержаться – до того она у нас хорошенькая получилась! Глазки большие, папины, носик и губки – мои. Любовалась бы и любовалась!

Звук отпирающегося дверного замка спасает меня от дальнейшего допроса с применением нытья и капризов.

– Папа! – срывается с места Надюша и пулей летит в объятия отца.

Гордей только и успевает пристроить пышный букет на стоящий рядом комод. Ловит дочку, подбрасывает в воздух.

– Привет, мои красавицы! – улыбается широко под заливистый хохот дочери.

– Привет, – подхожу к мужу и получаю свой законный поцелуй.

Веки тут же опускаются, по позвоночнику проносятся электрические импульсы, внутри все сжимается в сладком предвкушении. Сколько времени мы уже с мужем живем, а все равно каждая ласка, каждое касание как в первый раз. Я буквально таю в его руках, а он получает дикое удовольствие, доводя меня до невменяемого состояния.

– М-м-м, может не поедем в ресторан? – он потирается носом о мое ушко.

– Продолжай в таком духе, и я точно не смогу уже никуда поехать, – соглашаюсь со стоном.

– Э-э-эй! – возмущается Надюша. – Как не поедем? Вы же обещали! Я накласилась! Все должны увидеть, какая я класивая!

– И правда, – смеется муж. – Нельзя такой красоте пропадать.

Мы едем в ресторан. Дочь, заказав себе молочный коктейль и картошку фри, отправляется в детскую комнату. Там есть няня, поэтому мы не переживаем. Наоборот, наслаждаемся редкими моментами, когда можем побыть только вдвоем.

Помимо активной трехлетки у Гордея руководство больницей, которая, не будем скромничать, процветает, а у меня – учеба в ординатуре и практика в больнице мужа.

– У нас сегодня льняная свадьба, – муж кладет на стол бархатную темно-синюю коробочку. Двигает ко мне. – Я долго выбирал, что бы такое голубое тебе подарить, и не был оригинален, – я поднимаю крышечку у футляра и вижу невероятной красоты кольцо с крупным нежно-голубым камнем в обрамлении маленьких прозрачных. – Это топаз, символ вечной любви и верности. Ты не представляешь, любимая, как я счастлив, что когда-то сделал верный выбор и получил в жены тебя. А потом вернул, – его красивые глубокие глаза сверкают неподдельной любовью и тихим счастьем. Таким, которое каждый хочет найти и сберечь.

У нас, кажется, несмотря ни на что получилось.

– Даже не верится, что мы когда-то по глупости могли все это потерять, – шепчу, примеряя колечко.

В больнице опять будут шептаться, что муж меня на руках носит, и что я его явно приворожила. Да и пусть, плевать! Когда-нибудь у них языки устанут всякую чушь чесать. А мы с Гордеем хотя бы развлекаемся тем, что проходим по утрам за ручку от входа до его кабинета, а потом целуемся у всех на виду, рождая все новые и новые поводы для сплетен.

– У меня тоже есть для тебя подарок, – я прикусываю губу. Волнуюсь! Мы снова ничего не планировали, но на этот раз никакие обстоятельства не помешают мне все сделать правильно! Двигаю в сторону любимого полоску теста на беременность. Положительного. Я три раза перепроверила. – Не знаю, получится он «голубого» цвета или «розового», но, надеюсь, ты будешь рад любому…

***

P.S. Котикова с цветом подарка все-таки угадала, и у них родились мальчишки-близнецы.