Текст книги "Это развод! Котикова будет мстить! (СИ)"

Автор книги: Ксения Маршал

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 6 страниц)

Это развод! Котикова будет мстить!

Глава 1

Глава 1

«Привет! Я беременна»… – замечаю мелькнувшее на телефоне мужа сообщение, и мой едва устаканившийся мир разлетается вдребезги. В глазах темнеет, сердце болезненно сжимается, в груди расплывается темная вязкая пустота. Я выдавливаю короткую неестественную улыбку для мужа и сбегаю, отговорившись спешкой.

Удивительно, как всего несколько слов, выхваченных нечаянно взглядом, могут разрушить все. Я узнаю это сегодня утром. Всего лишь наливаю Гордею кофе в его большом просторном кабинете, счастливая дура. Всего лишь ставлю фарфоровую чашку с благодарственной надписью на стол, что не так давно стало нашей доброй традицией. А он не успевает убрать вовремя смартфон, на который пришло сообщение.

И вот меня колотит, пока я сижу в своей крохотной подсобке на отделении. Пью воду, стуча зубами о керамический край кружки. У меня она простая, даже скол с одного края имеется. Не то что у мужа. Ведь он главврач нашей больницы, а я всего лишь медсестра приемного отделения.

Гордей высокий, подтянутый, с широким разворотом плеч, который не скрыть ни под одним белым халатом. Взгляд его золотисто-шоколадных глаз проницательный, под таким чувствуешь себя чуть ли не голой. Я имею в виду, он зрит в самую суть, как рентген. Муж строгий, требовательный, временами жесткий, но не лишенный справедливости. Его боятся и в то же время уважают. Талантливый детский хирург, еще более талантлив он как управленец. Наша больница под его руководством сильно изменилась, в лучшую сторону, конечно.

Никто не ожидал, что великолепный Леонов выберет в жены меня, обычную, ничем не примечательную девушку с лишним весом и вечным недосыпом из-за дежурств и учебы в ВУЗе. Однако, жизнь любит пошутить. Сперва Гордей Леонов сделал мне предложение, от которого я не смогла отказаться – этот брак был нам обоим выгоден. Гордей получал пост главврача, на который не хотели ставить неженатого человека, и удобную ни на что не претендующую супругу. Я же получала защиту, протекцию и целевое направление в ординатуру, до которой еще нужно было доучиться.

Наш союз должен был быть фиктивным, но неожиданно для нас обоих он перерос в нечто большее. Настолько, что я ношу под сердцем ребенка Гордея. Настолько, что я позволила себе поверить в лучшее и без оглядки влюбиться в собственного мужа. До искр из глаз, до спазмов в животе. До сладкой ваты, в которую превратились мои мозги. Какая же я глупая клуша! Очевидно, Леонов просто приятно проводил со мной время, ни в чем не отказывая себе на стороне…

Только такая идиотка, как я, могла всерьез считать, что молодой, успешный, харизматичный главврач будет по-настоящему строить семью с посредственностью вроде меня.

«Привет! Я беременна» – перед глазами до сих пор так и стоит жуткая фраза. Уведомление едва ли задержалось на экране смартфона на несколько секунд. Мне кажется, Леонов его даже не заметил. Иначе, с чего бы так спокойно отпустил? Но эти три слова буквально раздавили меня. В уголках глаз собираются слезы, в носу щипать начинает.

– Прекрати, Котикова, ты должна быть сильной, – шепчу себе и тут же всхлипываю. Одной рукой зажимаю рот, вторую кладу на живот.

Вот как теперь быть? Делать вид, что не в курсе? Точно также, как и сегодня утром? Мол, ничего не вижу, ничего не слышу, пока-пока, я очень спешу на работу, пациенты заждались. А потом безутешно рыдать где-нибудь в уголке… Не так я себе представляла семейную жизнь и уж тем более день, когда готовилась сообщить мужу о беременности. Не учла я одного: меня опередили. Какая ирония…

Нахожу в общей аптечке растительное успокоительное и пью. Жду пять минут. По ощущениям не срабатывает вообще. В голову так и лезут картинки того, как мой муж ласкает постороннюю женщину. Наверняка красивую, под стать ему, не то что я. Глупо… как глупо! Ну чем я думала, когда считала, что могу его увлечь? Мужчины не ведутся на душевные качества, моя история – тому доказательство.

И все же заставляю себя идти работать. Мы сегодня дежурим, поток пациентов – с ума сойти можно. Девочки и врачи зашиваются, суматоха такая стоит, что лишняя пара рук на вес золота. Вливаюсь в строй. Запрещаю себе думать о чем-либо, кроме работы. Потом пострадаю, дело превыше всего. Я же не просто так в медицину пошла, сердце требовало помогать людям. Вот на этом и следует сосредоточиться.

В какой-то момент суета начинает зашкаливать. Появляется непривычное напряжение. Девчонки шепчут по секрету, что привезли девочку с мамой, у которой нет на нее документов. Точнее, она не мама вовсе, а мачеха. Конечно, пришлось вызвать опеку – таков протокол, мы ничего поделать не можем. Даже если и привязанность ребенка к постороннему взрослому видна невооруженным глазом, мы не имеем права на манипуляции без подписанного согласия законного представителя (читай – родителя).

И все же я не могу пройти мимо чужой беды. Эта мачеха такая молоденькая, такая потерянная и расстроенная. А еще – очень красивая, несмотря на пышные, как и у меня формы. Это тот случай, когда внутренняя красота накладывает отпечаток на внешность. Я помогаю незнакомке и ее девочке, пою Варю успокоительным, которое принимала недавно сама. Утешаю, как могу.

А потом появляется их папа. Грозный, суровый даже. С охраной, юристами и прочей поддержкой. У меня мороз по коже от одного его вида. Он размазывает опеку сходу, забирает своих девочек, которых хотели разлучить. Узнает, что я помогла Варе, и интересуется, заодно пугая меня:

– Спасибо, Юлия, – в его голосе столько рокота, что он больше похож на отдаленные и пока еще неопасные раскаты грома. – Чем я могу отблагодарить вас за помощь?

Глава 2

Глава 2

Первой и самой естественной реакцией становится ярый отказ. Мол, не надо мне ничего, простого «спасибо» будет достаточно. Только оставьте меня как можно скорее. И без того день нервным выдался, мне еще с чужими мужчинами связываться не хватало.

Но за ней приходит вторая. Этот пугающий папочка явно при возможностях. Так стоит ли бездумно отказываться от шанса, который столь вовремя подкидывает судьба? Вот же он – мой шанс с высоко поднятой головой уйти от мужа-изменника.

Да, по факту Леонов мне ничего не обещал. Однако для меня верность тому, с кем проводишь дни и ночи, является чем-то безусловным. Аксиомой, если хотите, ее даже доказывать не нужно, в отличие от теоремы. К сожалению, мой муж, так и оставшийся фиктивным, живет в другой системе мышления. Значит, я оставляю за собой право на эквивалентный ответ.

– Мне нужна другая работа. И жилье, – шепчу непослушными губами и не верю, что вот так просто решилась. – Я… я хочу убежать, – чуть не вываливаю на постороннего мужчину свою трагедию. Вовремя понимаю, что она никого, кроме меня, не интересует. И не распространяюсь о деталях.

К слову, мой будущий спаситель удивления не выказывает. Будто его по сто раз на дню девицы со странными просьбами атакуют.

– Через сколько смена заканчивается? – только и интересует он…

Я ухожу тихо, по-английски. Шумные скандалы, разборки, выяснения отношений – это не мое. Да и не выдержу я открытого противостояния с Гордеем. Разревусь глупо, начну сыпать упреками и получу в ответ логичное: «разве я тебе хоть что-то обещал?»

Опозорюсь только, так что ну его. Да и нервничать мне нельзя. Ухожу, как есть – без вещей. Документы и телефон по старой привычке в сумке, а больше мне ничего и не надо. Номер сменю, маме скажу, что телефон потеряла. Она все равно живет так далеко, что проверить не сможет. Да и созваниваемся мы пару раз в неделю.

Евсей, так зовут моего нечаянного помощника, арендует для меня скромную студию и устраивает медсестрой в частную клинику. Договор ГПХ становится настоящим спасением – ни тебе записей в трудовую, которая сейчас ведется в электронном виде и любые изменения в которой непременно бы увидел Леонов, как мой работодатель. Ни необходимости официально увольняться с прежнего места работы. Да, без отпуска, больничных и других соц. гарантий, но мне не до выбора.

Главное – удалось скрыться. Целых пять месяцев я спокойно работаю, неприметно живу в крохотной квартирке, наблюдаю беременность у себя же в клинике и гоню горько-тоскливые мысли. Особенно яро они начинают атаковать по ночам, когда нет защиты света или рабочей суеты. В безмолвной темноте оголяются все страхи, все печали возводятся в абсолют.

Мне не хватает сильного присутствия мужа, к которому я так быстро привыкла. Не получается уснуть без его ровного дыхания за ухом. Удивительно: оказывается, оно меня успокаивало. Как и тепло от его большого сильного тела, которым я всегда тайно наслаждалась. Не хватает наших разговоров, обсуждений, споров и уютных вечеров на диване перед телевизором.

Мой ребенок, девочка, давно уже шевелится. Кроха всеми силами сообщает этому миру, что совсем скоро явится. Но никто ее, кроме меня, не ждет. Маме я не сказала. Не хочу, чтобы она лишний раз переживала. Я поздний единственный ребенок, уехала в большой город получать образование. Она так радовалась… Просто не могу ее разочаровать, язык не поворачивается. Как и о фиктивном браке, так и не ставшим настоящим, мама не знает.

Собственно, во всем мире есть только я и моя Надежда. Гордей наверняка занят ожиданием другого ребенка. От той, приславшей сообщение. Ну и флаг ему в руки! И щипцы – еще кое-куда. Никто нам с малышкой не нужен, сами справимся…

Чем больше срок, тем плаксивее я становлюсь. Это уже начинает мешать работе – так трогают меня пациенты. До того они все несчастные и жалкие. Хорошо хоть живот уже выпирает, и все с пониманием относятся к моей эмоциональности. Никто рехнувшейся не считает. Разве что Демьян Миронович Архипов, владелец клиники, в которой я работаю, уже не намекает, а прямо говорит, что пора мне заканчивать с прятками.

– Юля, – вздыхает он, сверля меня своими невозможными темными глазами. – Может, хватит уже бегать? Тебе в декрет скоро. Уверен, твой муж давно все осознал и проникся. Дай ему шанс…

– Вы ничего не знаете… – упрямо твержу я в такие моменты.

Конечно, Архипову легко говорить, он давно и удачно женат. Его Рыбкина работала здесь же в клинике, а теперь счастливо наслаждается материнством. Понятное дело, им хочется всех вокруг осчастливить. Вот только я уверена, Демьян Миронович супруге не изменял.

К сожалению, босс оказывается едва ли не худшим экземпляром, чем мой собственный муж. Потому как через несколько дней после моего последнего разговора с Архиповым Леонов появляется на пороге клиники собственной персоной. И вот скажите мне, какова вероятность, что эти двое врачей, руководящих медицинскими учреждениями, не знакомы друг с другом, а?

– Юля… – хрипит тот, кого я так и не смогла вырвать из сердца за эти месяцы.

Глава 3

Глава 3

При виде мужа все внутри замирает. Сжимается до боли, стискивается, словно хочет исчезнуть. Юркаю за стойку администратора, но поздно. По потемневшему, грозно-ошалелому лицу Леонова понимаю, что выступающий живот он заметил. Наверное, и факты сопоставил.

– Добрый день, – заученно улыбается Карина, наша администратор, обращаясь к Гордею. Тот багровеет, бледнеет, издает странный хрип, пугая не только меня, но и всех вокруг. Краем глаза замечаю, что улыбка Карины едва держится на красивых, чуть подкачанных губах, когда та вежливо интересуется: – Вы по записи?

– Я самотеком, – хрипит опасно мой муж.

И маленькие волоски у меня по телу поднимаются дыбом, реагируя. Хочется присесть до кучи, чтобы совсем уж скрыться за стойкой, отрезать себя от этого пугающего мужчины. Но с животом особо резво не поскачешь. Приходится оставаться на месте и делать невозмутимый вид. Словно ничего особенного и не происходит, обычная рабочая ситуация.

– Юля, будь добра, удели мне время, – Леонов натурально скрежещет. И взглядом меня таким полосует, что впору задымиться. Мне даже чудится запах гари. Или это причуды беременного организма? – Не чужие все-таки люди, – этот гад выдает самую жуткую улыбку на свете. Оскал даже.

От такой кровь в жилах стынет, но моя лишь закипает в ответ. Вы посмотрите, кто тут о нашей связи вспомнил! Уж не тот ли человек, который ждет ребенка на стороне от законной жены? То же мне, султан нашелся! И там подсуетился, и тут успел!

Мои пальцы сводит судорогой от нестерпимого желания сжать их на мощной шее предателя. А потом вцепиться в густую темную шевелюру и выдергать всю, чтобы ни одна трансплантация не помогла. Доченька воинственно пинается в животе, поддерживая мамочку. Правильно, моя сладкая, не нужны нам всякие изменщики и подлецы. Хоть так и хочется растаять в присутствии некоторых и начать тереться кошечкой, выпрашивая ласку.

Странные желания меня раздирают. Диаметрально противоположные. А думать, в каком порядке лучше бы их осуществить – вообще извращение. Лютое причем. И я держусь. Не бросаюсь убивать муженька, но и подальше от ее притягательной персоны держусь. Дурацкая любовь и дурацкие гормоны! А можно мне нейтрализатор? Антидот? Любую волшебную таблетку, короче, чтобы я не чувствовала себя в присутствии предателя такой беспомощно-разбитой.

– Я на работе. Зайди попозже, когда я закончу, – бросаю гаду холодно. И сама себе мысленно аплодирую от того, как отстраненно и равнодушно у меня вышло.

На тебе, выкуси, предатель! А нечего было посторонних женщин осеменять, когда жена честно ждала дома и таяла, как дура, от любви.

– Помнится, ты не особо переживала на этот счет, когда сбегала с предыдущего места работы, – Гордей опасно прищуривается.

Он стоит, сложив руки на мощной груди, возле самого входа в клинику. Прямо на коврике. В темном пальто и классических брюках, с каплями дождя, запутавшимися в темных волосах. Наверняка пахнет ветром, замшей и кедром – тем самым ароматом, который стал для меня родным и который я теперь невольно пытаюсь поймать в каждом проходящем мимо мужчине. Нас разделяет несколько метров и стойка администратора, а по ощущениям меня бьет разрядами, как от прямого контакта с дефибриллятором.

– А я учусь на своих ошибках! – вскидываю подбородок. – Любую неудачу рассматриваю, как жизненный опыт, – это я про нашу неудавшуюся семейную жизнь, если что.

Не знаю, распознает ли намек Леонов.

– В таком случае не советую приобретать этот негативный опыт прямо сейчас, – неверный благоверный переходит на рычание. – Тебе не понравится.

«Ах, он еще и угрожать мне будет!» – вспыхиваю. Вот же… гад! Слов приличных на него нет! Не могу поверить, что этот человек мне когда-то нравился. Что я всем сердцем любила его и рыдала ночами, впиваясь зубами в костяшки пальцев. Они тогда у меня все искусанные были, исцарапанные, как у дворовых хулиганов или кого похуже.

– Можно подумать, ты сможешь меня сегодня удивить, – хмыкаю.

А самой совершенно не весело. Потому что правда слишком тяжедая. Человек, которого я любила всем сердцем и доверяла, угрожает мне чем-то плохим. Как будто самое плохое между нами еще не произошло…

– Юля… – шипит.

Неприятно быть ненужным, да? Я вот точно знаю, что да.

– Юля, – на плечо вдруг ложится тяжелая ладонь. Демьян Миронович, непонятно откуда взявшийся, стоит рядом. В его голосе сквозит осуждение, в глазах – прямой укор. – Вам есть, о чем поговорить. Иди, тебя Света подменит, – начальник настоящий подталкивает меня к начальнику бывшему.

Ирония? Нет, злая насмешка – скорее так я воспринимаю все происходящее.

– А я была о вас лучшего мнения, – сообщаю Архипову, который на поверку оказался таким же предателем, как и все мужчины.

– Наступит время, и ты еще поблагодаришь меня, Юль, – серьезно говорит он. – Поверь. У меня тоже имеется кое-какой жизненный опыт. Мой кабинет в вашем распоряжении, – уже громче, для всех.

Гордей коротко кивает. Проходит вперед и останавливается – ждет меня. Грязь с его кожаных ботинок оставляет бурые следы на полу, но никому и в голову не приходит попросить Леонова надеть бахилы.

Делать нечего, иду. Не хватало еще, чтобы меня конвоировали, как преступницу какую. Демьян Миронович провожает нас до кабинета и ретируется. Я остаюсь один на один со своим главным кошмаром. Мужчиной, который сперва вознес на облака немыслимого счастья, а после безжалостно спихнул в бездну отчаяния.

Глава 4

Глава 4

Гордей

Спустя гребаные пять месяцев нахожу наконец Юльку и как с разгона в бетонную стену врезаюсь. Та, которой я верил и за кого благодарил судьбу, не просто вдруг исчезла, взбрыкнув на ровном месте. Она самым натуральным образом кинула меня, забеременев неизвестно от кого. Ясное дело, она сбежала.

– Какой срок? – требую первым делом, как только мой давний знакомый, Архипов, любезно оставляет нас в своем кабинете. Он же, к слову, и помог мне найти блудную женушку.

Я, как идиот, еще на что-то надеюсь. Хотя вроде бы и так понятно: будь это мой ребенок, Котикова жила бы дома, а не скиталась неизвестно где, отделавшись коротким сообщением: «Не ищи». Этот ее побег словно неоновая вывеска: «Леонов, у тебя рога!» Так что я теперь скорее Козлов или Лосев, а еще лучше – Олень. Именно этим парнокопытным я себя и ощущаю, находясь с беременной непонятно от кого женой в одном помещении. Не помогает даже то, что это довольно просторный кабинет с кучей пространства.

И все же даю Котиковой шанс. Я точно помню, когда и каким образом у нас случалась близость. И если поначалу мы были не очень-то осторожны, то в последний месяц не произошло ни единой осечки. Так что я абсолютно уверен, что сделать ребенка мы никак не могли.

Но вдруг Юлька к тому моменту уже беременна была, просто мы не знали? Вопрос про резоны побега в таком случае опущу. Бывает же, что у женщин мажет в определенные дни, и они не сразу осознают, что в положении. Может, это наш случай?

Быстро вычисляю в уме нужную цифру, благо еще во время учебы натаскали. Не знаю, чего я жду, чуда, наверное. Внезапно мне хочется, чтобы этот ребенок был нашим общим. Чтобы все случившееся оказалось недоразумением. Дебильной, несуразной, но все же неувязкой.

Юлька на мой вопрос оскорбленно прищуривается. Поджимает пухлые губы, вкус которых я выучил наизусть. Ее зеленые глазища полосуют, как лазеры. Грудную клетку рвет. Дышать невозможно.

– Двадцать две акушерских недели, – выстреливает в меня Котикова контрольным.

Ибо это ровно на четыре недели меньше, чем по моим расчетам. А значит, благоверная никак не могла сделать ребенка со мной. Еще это значит, что моя фамилия точно Олень. Не заметить, что делю жену с кем-то еще – для такого нужно феерическим парнокопытным быть.

В зеленых кошачьих глазах Юльки мелькает что-то. То ли ожидание, то ли триумф. Я сейчас не в том состоянии, чтобы адекватно разобрать. Изнутри долбит импульсами. Хочется крошить все вокруг, лишь бы выпустить ЭТО. Потому что держать в себе невыносимо. Гребаная сверхзадача. И чтобы сдержаться и не навредить беременной, приходится буквально окаменеть. Заковываю себя мысленно в непробиваемый кокон, ни единой эмоции не позволяю пробиться наружу. Пускай меня рвет изнутри, хрен я кому дам это увидеть.

– Поздравляю, – бросаю холодно и давлю Юльку взглядом. – Тебя и счастливого папашу. Надеюсь, это не Архипов, ибо он женат. Впрочем, некоторым это не мешает.

– Вот именно! – шипит разъяренно Котикова.

И чего взвилась, правда глаза колет?

***

Юлия

Поверить не могу! Он еще и уверен, что мой ребенок не от него! Не то, чтобы мне сильно хотелось осчастливить Леонова отцовством, но подобное уже за гранью. Как говорится, думала дальше падать уже некуда, но тут снизу постучались. Гад! Какой же гад…

Так и хочется разнести тут все и Леонова заодно. Стоит, рожа самодовольная! Посмотрите, какой благородный – поздравляет еще меня. Да чтоб у него язык отсох! И еще кое-что пониже! Так все, мне нервничать нельзя. Вот и Наденька принялась беспокойно ерзать в животе. Кладу руку поверх, успокаивая малышку. Нечего из-за всяких там нервы себе трепать.

Ну до чего же непробиваемый! Сам гулял направо и налево, а мне еще и претензии предъявляет. Мол, ребенок не от него. Да я сама в шоке была, что у нас получилось! По всем параметрам ведь не должно было быть. Но то ли у меня цикл сбился, то ли контрацепция оказалась ненадежной, то ли эти самые шустрики у Леонова термоядерные! Любой барьер пробьют. Вон какой осеменитель, и тут, и там успел!

Так бы и выцарапала наглые глазища! Сверкает ими тут еще. Ну так не на ту напал, дорогой. Я хотела ведь разойтись по-хорошему, но ты сам явился. Теперь пеняй на себя.

– Тебя тоже можно поздравить? – закидываю пробный камень. Сознается хоть сейчас или нет?

Очевидно, я недооценила степень непробиваемости муженька.

– С таким не поздравляют, – скрежещет тот. И вид такой, словно вот-вот убивать начнет. Жуть, в общем!

Но мне мало. Меня всю колотит, а этот стоит, словно ему хоть бы что.

– А что так? – язвлю. Пытаюсь вывести на эмоции. – Ты не рад?

– Радостью делятся с близкими, – режет Гордей, явно намекая, что я в этот круг более не вхожу. Да и флаг в руки, не очень-то и хотелось – слишком уж он широк. Никакой ценности!

– В таком случае не смею тебя задерживать, – вальяжно взмахиваю рукой. И кто бы только знал, скольких усилий на самом деле мне стоит этот легкий с виду жест… Второй рукой наглаживаю живот. Сейчас моя Надежда – единственная поддержка. Единственный стимул.

Взгляд Леонова падает как раз туда, где растет его дочь. Темнеет, из карамельно-орехового становится почти черным, как горький шоколад.

– Не так быстро, дорогая. Я не просто так зашел, – качает головой медленно и неторопливо. Как хищник, который знает, что добыча уже не убежит, потому и наслаждается моментом, растягивая. Вопросительно вскидываю бровь. – Тебе придется вернуться в больницу. Погуляла и хватит, закончились вольные хлеба.