Текст книги "Это развод! Котикова будет мстить! (СИ)"
Автор книги: Ксения Маршал
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 6 страниц)
Глава 17
Глава 17
– Подлец! Гад! Скотина! – я кричу и луплю фиктивного мужа ладонями. Леонову прилетает по лицу, по плечам, по шее, пару раз в ухо. Он морщится, но продолжает терпеливо меня нести в спальню. – Еще и кичится «подвигами»! – в какой-то момент попадаю в особо твердое место на крепком теле мужа и отбиваю ладонь. – Ай! – прижимаю пульсирующую болью конечность к себе.
Весь пыл куда-то рассеивается. Вместо злой ярости становится почти до слез обидно и жалко себя. Мало того, что Гордей не трудиться прикрывать свои мерзкие делишки, так еще и превозносит свои «таланты».
«Ты же знаешь, я всегда выкладываюсь на тысячу процентов» – передразниваю его мысленно. Знаю, конечно! Вон, в животе у меня двадцатитрехнедельное свидетельство растет.
– Осторожнее, Юль, – с усталым укором.
Наконец, муж приносит меня в спальню и укладывает на кровать. Воспоминания снова простреливают в самое сердце. Тут все почти так же, как и было. Тот же мягкий свет ночников, тот же ковер ручной работы на полу, медицинские журналы на прикроватной тумбочке с одной стороны. Вторая пустует. А вот постельное белье мне незнакомо. Наверное, новое. Не удивлюсь, если выбранное ТОЙ САМОЙ.
Гордей укладывает притихшую меня, включает на колонке шум дождя и не оборачиваясь выходит из комнаты. Утыкаюсь носом в подушку, но та слишком отчетливо пахнет мужем. Кедр, свежий ветер и замша – до боли знакомо и запретно. Дергаюсь, отбрасывая ее, как ядовитую змею.
Беру другую. К счастью, от этой лишь едва уловимо тянет кондиционером для белья. Но мне все равно еще требуется какое-то время, чтобы успокоиться.
Засыпаю я поздно, поэтому просыпаюсь разбитая. Новый рабочий день сулит очередные испытания, ибо в моей ситуации по-другому быть не может. Для собственного спокойствия Гордея решаю игнорировать, насколько возможно. Завтракаем в тишине, а меня атакуют картинки другой жизни. Той самой, которая была у нас, но оказалась ложью. Терпкий аромат кофе, горячий омлет из одной тарелки на двоих, гул телевизора фоном и мы, уставшие, но счастливые.
Гоню от себя эту обманчивую идиллию. Нечего погружаться в вымыслы и страдать, нужно двигаться дальше! Стойко решаю отпустить все былое и по возможности не реагировать на Гордея. Ведь только душу себе рву, а толку? Мудрее будет пожелать ему счастья и отпустить с миром, раз свой выбор он сделал…
Новой парадигмы удается придерживаться ровно до обеда. По приезду в больницу мы с Леоновым совершаем обязательный утренний моцион от холла до кабинета главврача. Тем самым являем любопытствующему народу совет да любовь, царящие в нашей семье. Затем терпеливо ношу мужу-начальнику кофе, сообщаю о посетителях, печатаю документы – в общем, работаю в своем темпе, но без простоев.
Гордей периодически выглядывает, смотрит какое-то время и хмурится так, словно подвоха ждет. Как будто я минимум великий комбинатор и занимаюсь тем, что усыпляю его бдительность. А я просто устала воевать! Хватит с меня. Дождусь декрета и заживу спокойно, не так долго осталось продержаться.
Но все благочестивые мысли улетучиваются ровно в тот момент, когда в приемную входит ОНА. Сперва появляется живот. Аккуратный, идеальной формы, даже можно сказать – утонченный. Не то, что мой, обычный, среднестатистический. Затем появляется сама Ангелина. Все такая же стройная, аккуратная, несмотря на положение. Модные брючки, пиджак свободного кроя, ботильоны на каблучке и с острым носом. Безупречный макияж, локоны, пухлые, явно сделанные губы.
Прекрасная фея, не иначе. Конечно, Гордей предпочел ее. Неясно только, почему он сразу на ней не женился, а затеял аферу с моим участием.
– Гордей у себя? – интересуется любовница Леонова мелодичным голоском. Смотрит на меня, как на пустое место.
Ну конечно, весь мир ведь исключительно вокруг нее одной вращается. А уж в беременность особенно. Остальные – пыль и обслуживающий персонал.
Чувствую, как закипать начинаю. Просто-таки бурлю, словно чан с ведьминым зельем! Пальцы сами собой сжимаются в кулаки. Раздается глухой треск – это ломается простой карандаш, который я держала. Выбрасываю обломки в урну.
– Вы по записи? – скалюсь из последних сил, а у самой лицо теряет контроль и так и норовит сложиться в агрессивную гримасу.
– Меня примут, – до скрежета зубов самоуверенно. С повелительными интонациями. Стерва! Вот никогда не замечала за собой какой-либо ненависти к посторонним людям, а в отношении ЭТОЙ меня всю выворачивает. Испытываю нереальный спектр эмоций, как на американских горках. Бывают же мерзкие экземпляры! – Доложите о моем приходе, – беспардонно стучит наманикюренным пальчиком по моему столу.
Перебираю в голове всю информацию про токсикоз беременных во втором триместре и не нахожу нужной. Но с чего тогда меня так внезапно тошнит, а?
– Как скажете, – произношу напевно. Не пропускаю наружу ни единой молекулы агрессии. Потому что если дам слабину, этой наглой Ангелине несдобровать. Медленно поднимаюсь из-за стола, демонстрируя не менее внушительный живот. Не такой эталонный, конечно, но это и не главное, знаете ли. С мрачным удовольствием ловлю на себе уже не столь надменный взгляд. На долю секунды мелькает в нем что-то, признающее меня равной. Но дамочка быстро возвращает былую уверенность. Демонстративно не торопясь, иду к кабинету Леонова, распахиваю дверь и сообщаю с любезной улыбкой: – Дорогой, там тебя какая-то беременная женщина спрашивает.
Глава 18
Глава 18
Гордей сперва хмурится, делая вид, что не понимает, о чем я. Как будто никаких беременных, кроме меня, он и знать не знает. И уж тем более не ждет. Заглядывает мне за спину. Его глаза на миг округляются, в них появляется проблеск вины, но муж очень быстро возвращает себе безэмоциональный вид. Чувствуется опыт у человека.
Вот это выдержка, надо отметить! Как будто беременные жена и любовница не встретились в приемной его кабинета. Мое почтение, как говорится!
– Приглашать посетительницу? – цежу сквозь зубы.
Наверняка все субтитрами написано у меня на лице, и я даже не собираюсь скрывать своих чувств. Да, мы женаты фиктивно. Да, никто никому ничего не обещал. Но я ТОЖЕ ношу под сердцем ребенка Леонова! И не собираюсь терпеть его девиц у СЕБЯ на работе! Если так их прижимает, пускай милуются где-нибудь в другом месте, не на глазах у меня и у всего коллектива. Хоть какую-то видимость приличий же надо соблюдать!
Ко всему прочему мне еще только не хватало заиметь славу рогатой лохушки на всю больницу. И так народ шепчется по углам, хоть Гордей и старается пресекать слухи. Ну так всем рты не закроешь, после эпичного увольнения Ираиды Павловны все только осторожнее стали. Но ведь обсуждают, я уверена.
– Юль, это не то, о чем ты… – Гордей говорит тихо и так искренне смотрит мне в глаза. Муженек пытается вывернуться по классике. Противно слушать аж. И участвовать противно, но выбора нет.
В любом случае, я слишком себя уважаю, чтобы выслушивать оправдания. Поэтому поворачиваюсь к ЭТОЙ и произношу со сладкой до приторности улыбкой:
– Проходите, Гордей Юрьевич примет вас прямо сейчас, – раскрываю дверь пошире.
ЭТА сияет. Награждает меня победоносным взглядом, а проходя мимо, сует коробочку с эклерами в руки.
– Сделайте мне чай, а Гордею – кофе. Черный, с двумя ложками сахара, – демонстрирует любовница мужа осведомленность о его предпочтениях. Потом томно обнимает Леонова и принимается щебетать: – Гордей, дорогой, я так соскучилась! Ха-ха-ха…
Не выдерживаю больше тошнотворную сцену. С силой захлопываю дверь в кабинет к муженьку. Грохот получается замечательный – на всю больницу. Хоть немного согревает душу.
– Юленька, девочка, ты в порядке? – заглядывает в приемную баба Клава, наша уборщица. – Ой, похорошела-то как! Беременность тебе к лицу. Ты главное питайся хорошо и поменьше нервничай. Ну, с таким-то мужем, как у тебя, все замечательно будет…
– Спасибо, – улыбаюсь доброй женщине. Кривовато, потому что внутри все еще бурлит и требует выхода. Но она, кажется, ничего не замечает. Вот и славно. – Открыла окно, чтобы проветрить, и вот сквозняк получился, – оправдываю грохот.
– Да, свежим воздухом дышать обязательно нужно. Но ты смотри не простудись. Весной погода такая, тепло еще обманчивое. Ну ладно, пойду я, не буду отвлекать. Вот на тебя, счастливую, красивую посмотрела, и на душе светлее стало…
Баба Клава выходит, а я ставлю чайник. Сейчас подам голубкам угощение – вовек не забудут. Завариваю чай в красивом чайничке. Леонову как-то подарили с ароматом аниса – такая дрянь, никто ее пить не может. Вот и угостим нахалку Ангелину. От души же! Гордею, так и быть, варю нормальный американо. На этот раз даже без меда. Повторяться в вопросах мести – моветон, да и с аллергией слишком часто шутить не следует.
Эклеры раскладываю на тарелочке с расписным бортиком. Красота! Но требуется финальный штрих, без него никак. И у меня как раз имеется кое-что на примете. Устроим голубкам незабываемую чайную церемонию!
Достаю из сумки удачно забытый контейнер с живностью, открываю и щедро высыпаю муравьев на эклеры. Они слегка пришибленные после долгой транспортировки, но, надеюсь, на свежем воздухе отойдут. Сладость, опять же, должна привести насекомых в чувство.
Остатки муравьев, недолго думая, высыпаю в карманы Гордеевского пальто. Пусть там теперь живут.
Подхватываю поднос с угощением и с чувством глубокого удовлетворения несу голубкам. Насекомые красиво вязнут в густом разноцветном креме эклеров, перебирают ножками. Если не приглядываться, напоминают шоколадную крошку – даже слегка аппетитно.
– Ваш чай и кофе, – ставлю поднос на стол. Старательно удерживаю на губах вежливую улыбку – чтобы любовнички ни о чем не догадались раньше времени.
Ангелина щебечет, закинув ножку на ногу, и как Пизанская башня склоняется к Леонову. Тот же сидит прямо, с хмурым выражением на лице. Пытается поймать мой взгляд, но я упорно его отвожу. Еще чего не хватало!
– Юль, не надо было, – тихо рокочет. Как будто расстроено даже.
Не хотел, чтобы я за его зазнобой поухаживала? Или стыдно в кои-то веки сделалось? В любом случае, меня его душевные терзания не особо волнуют.
– Твоя… дама очень сильно просила, – хмыкаю, уходя.
– Гордей, прекрати, это же ее работа, – мерзко и гнусаво хихикает ЭТА.
Вот бывает же, что в человеке все отвратительное: внешность, манеры, голос, смех…
А нет, как выясняется, есть кое-что в Ангелине, что способно доставить мне нереальное удовольствие. Это ее истерический визг.
– А-а-а-а, что это? – вопит она, и у меня в душе все расцветает. Ярко так, красиво – любовалась бы и любовалась. – Гордей, помоги! Спаси! У вас тараканы! Я, кажется, проглотила одного…
Глава 19
Глава 19
Гордей
– Мне плохо-о-о-о, – утробно воет Ангелина, пытаясь попутно забраться мне на колени.
Впрочем, ничего нового. Бывшая невеста использует любую возможность, чтобы оказаться ко мне как можно ближе. Я как всегда начеку и не собираюсь поддаваться ее чарам. Тем более, они на меня давно уже не действуют. Еще с тех пор, как я поймал Лину на измене.
Она всегда была эталонной красоткой, знала себе цену и не стеснялась получать от окружающих мужчин восхищение. Буквально подпитывалась им. Мне эта черта не особо нравилась, но я терпел. Как идиот считал, что иметь рядом с собой красивую женщину, на которую сворачивают головы все остальные мужики – привилегия, и за нее надо платить. И в целом, с ценой я был согласен, но только до определенного момента.
Ангелина очень ждала от меня предложения и всеми силами старалась приблизить судьбоносное событие. Устраивала мне сюрпризы, романтические поездки, была раскованной и изобретательной наедине. Мне же что-то мешало сделать решающий шаг. Внутреннее чутье, что ли. Оказалось невероятно сложным пересилить себя и попросить Лину стать моей женой.
Меня не понимали окружающие, друзья и семья недоумевали. Да я и сам не мог себе четко ответить, почему тяну. Наверное, Линка устала все-таки ждать и принялась действовать. Стимулировать меня она решила через ревность – мол, смотри, как сильно ты рискуешь свое сокровище потерять. Сколько на него желающих, истекающих слюной. А чтобы получилось еще острее, она решила использовать моих друзей.
То ли что-то у нее пошло не по плану, то ли Ангелина слишком увлеклась и не смогла вовремя остановиться, итог один: я застал ее в постели с моим лучшим другом прямо у нас в квартире. В самый разгар интимного действа. Так что отговориться и заявить, что я не так все понял, было невозможно. С тех самых пор тема измен для меня табу.
Линка потом еще долго бегала за мной, плакалась, просила прощения и все вернуть. Каялась, что бес попутал, утверждала, что любит только меня. Не оставляет она надежды и до сих пор. Заявляется регулярно на работу, ведет себя так, словно мы все еще близкие люди. Мой статус женатого человека ее не волнует, как и свою беременность Ангелина не считает препятствием в деле моего соблазнения.
Что в голове у этой женщины, я не знаю, но подыгрывать или позволять делать из себя идиота не собираюсь. Поднимаюсь на ноги и делаю шаг назад.
– Успокойся, Лина, – прошу бывшую, выставляя руки вперед. Она глубоко беременна, как и моя Котикова, поэтому приходится призывать все терпение, которое имеется в наличии, еще и брать взаймы у мироздания немного. – Тебе противопоказано нервничать.
– Как мне не нервничать! – орет она на всю больницу, являя свое истинное лицо взамен той дружелюбной и томной маски, которую не так давно демонстрировала. – Когда твоя ЭТА, – тычет пальцем в сторону приемной, – отравить меня решила! Тараканами, Гордей! – срывается на визг.
Морщусь. В этот момент весь наносной лоск и красота слезают с Ангелины, демонстрируя неприглядное нутро. А именно: стерву, готовую к собственной цели двигаться по головам.
На контрасте Котикова выглядит донельзя живо и привлекательно. Настолько, что взгляд не отвести. Прищуренные глаза опасно горят, торжествуя победу над соперницей. Щечки покрывает здоровый румянец. Прямая осанка, красивый животик. Я бы все отдал сейчас, чтобы выгнать взашей липучую бывшую и прижать жену к себе.
Жаль, имеется во всем происходящем одно-единственное, но жирное «но». Юлькин побег и беременность неизвестно от кого. Как бы меня не тянуло к Котиковой, какие бы глубокие чувства я к ней не испытывал, переступить через принципы я себе не позволю. Измена – табу. И женщина, ее совершившая – тоже, какие бы мотивы ее ни вели.
– В моей больнице не водятся тараканы, Лина, – обращаю внимание бывшей на очевидное. Бросаю взгляд на эклеры. – К тому же это муравьи. Вполне безобидные на вид. Думаю, ты принесла их сама, вместе с пирожными. Внимательнее нужно смотреть, что покупаешь.
– Что-о-о-о? – верещит Ангелина. – Тебе совсем плевать на беременную меня? Ты защищаешь ЭТУ? Она же специально все сделала, у нее на лице написано!
– Не нужно бросаться беспочвенными обвинениями, – я все еще стараюсь сохранять спокойствие в этой бредовой ситуации. А еще отчего-то неловко перед Юлькой. Хоть наш брак изначально фиктивный, ей должно быть неприятно видеть, как я распиваю чаи с другими женщинами прямо у нее под носом. Во всяком случае лично бы я подобного точно не потерпел. – Вряд ли Юлия таскает с собой контейнер насекомых в сумочке для таких вот ситуаций, – бросаю взгляд на жену, и что-то в выражении ее лица цепляет. Кажется подозрительным. – Кстати, позволь тебе наконец-то представить, это Юлия, моя жена.
Глаза Ангелины округляются до невероятных размеров. Как блюдца становятся, превращая модный лисий взгляд в рыбий.
– Она? – тычет в Котикову пальцем и делает такое брезгливое лицо, словно я бывшей в душу нагадил.
Да, Юля не стандартная красотка из соцсетей. Но я уже пробовал с такой и на собственном опыте понял, что внешность далеко не главное. Тем более Котикова мне всегда нравилась! Привлекает ее пышность и изгибы, живость, легкость в общении. Она не зацикливается на каждом сантиметре внешности, удачных кадрах, рабочей стороне лица. Юлия настоящая, позволяет себе быть такой и не тюнингуется бесконечно. И тем выигрывает у Ангелины с разгромным счетом.
В конце концов, идеальная форма только для глянцевых журналов необходима и для подиума. В обычной жизни это далеко не основное. Важна химия, то необъяснимое притяжение между двумя, которому не удается противиться, потребность. Когда такое происходит, любые недостатки перестают играть значение и начинают казаться милыми достоинствами.
– Как низко ты пал, Леонов, – фыркает Линка и гордой походкой следует к выходу.
Она удаляется с неестественно выпрямленной спиной, а Котикова бросает вслед моей бывшей:
– Приходите к нам еще. И в следующий раз осторожнее… с эклерами.
Глава 20
Глава 20
Да, я наслаждалась! Подглядывала, подслушивала и испытывала нечеловеческое наслаждение! За себя и свою доченьку, оставшуюся без отца. В том числе и по вине этой Ангелины, которая не гнушается связываться с женатыми. И пусть Гордей в итоге выбрал ее, а может даже вечером поедет к ней, прямо здесь и сейчас я чувствую себя победительницей.
Вы бы видели это перекошенное расфуфыренное лицо, когда мерзавка поняла, что вместе с эклерами проглотила кое-что еще. Живое, подвижное и хрустящее. Кисленькое возможно. Бальзам на мое измученное сердце!
Что ж, надеюсь, сегодняшнее чаепитие навсегда отобьет у Ангелины желание заглядывать к любовнику на огонек. У нас тут приличное заведение, больница, а не публичный дом. Совесть хоть какую-то иметь надо.
А Гордей чем вообще думает, когда пускает ЭТУ сюда? Хочет, чтобы слухи просочились наверх, и его сняли с должности? Сотрудники у нас любопытные донельзя, а уж выдумывают как. Фантазия – обзавидуешься! Или ему плевать уже на все? Тогда зачем меня держать при себе и мучить? Логики в действиях мужа ни на грош…
– И почему у меня имеется стойкое ощущение твоей причастности? – тянет Гордей, кивая на оставшиеся пирожные.
Ага, так я во всем и созналась. Пусть держит карман шире.
– Советую впредь не афишировать своих любовниц, – отвечаю холодно. – У нас народ глазастый, быстро донесут, куда надо.
Леонов хмурится. Сверлит меня взглядом, вскидывает бровь в недоумевающем жесте.
– Каких еще любовниц, Юль? – разыгрывает непричастность. Талантливо, надо сказать. Может, ему стоило в лицедеи податься – вон какие способности выдающиеся пропадают почем зря!
– Не надо держать меня за идиотку, Гордей, – качаю головой. Враз какая-то усталость наваливается, словно весь запал я потратила на фокус с муравьями и короткое противостояние с Ангелиной. А теперь ресурс иссяк, оставив меня беззащитной. – От этого еще унизительнее. Я же не слепая и не тупая.
– А что ты видела, Юль? – вкрадчиво. Муж тем временем делает плавный шаг ко мне. Словно он охотник, а я – дичь, которую непременно надо поймать, не спугнув при этом.
– Ты серьезно хочешь заставить меня все озвучить?
– Я же должен знать, с какими фантазиями имею дело, – еще несколько осторожных шагов сокращают расстояние между нами. – Нам как раз не помешает откровенный, разговор, как считаешь? Заодно выясним, где ты пропадала столько месяцев. И с кем, – многозначительно.
Серьезно? Это он сейчас меня обвиняет непойми в чем? Как будто я не собирала себя по кусочкам беременная, а… шлялась?
– Зато ты известно с кем проводил время! – выпаливаю вместе с обидой.
– С Ангелиной, я полагаю? – хмыкает гад.
– А у тебя помимо нее еще кто-то имеется? Да ты герой-любовник, я посмотрю! Не стерся еще?
– И зачем, по-твоему, мне чужая беременная женщина? – Гордей начисто игнорирует мой последний выпад.
– Чужая? Уже можно не делать вид, что у нас образцово-показательная семья. По крайней мере, когда мы с тобой наедине. Я все знаю.
– Что же ты такого знаешь, милая моя, что с легкостью позволяешь себе столь серьезные обвинения? – Леонов наконец настигает меня. Пока я снова горю от эмоций и пытаюсь бороться с ними, настоящий враг действует. Фиктивный муж хватает за плечи и прижимает крепко к себе. Одна рука поверх лопаток, вторая – зарылась в волосы на затылке. Не вырвешься. – Давай, кошечка моя, карты на стол, – рокочет мне на ухо.
И подлые мурашки по старой памяти организуют марш по шее и дальше вниз вдоль позвоночника. Не иначе как похоронный.
– Я думала, что заслуживаю в этом браке хотя бы уважения, – замечаю с горечью. А тело само расслабляется и прижимается к Леонову. Как будто он до сих пор является моей опорой. Рука Гордея тут же принимается нежно гладить меня по спине. Словно между нами все еще в порядке. Или… словно не может удержаться. – Но, видимо тебе нравится издеваться надо мной.
– То же самое могу адресовать тебе, – мне в волосы, потираясь носом.
И кажется, затем следует невесомый поцелуй. Но это ведь не может быть правдой. Я только что прогнала его беременную любовницу, жестоко накормив ту муравьями.
– Привет! Я беременна, – кривляясь цитирую ТО САМОЕ сообщение. Именно оно положило конец моему безоблачному, но лживому браку.
– И? – не врубается муженек. – Это трудно не заметить.
Вот же дубина стоеросовая! Выкручиваюсь из обманчиво-нежных объятий. Не нужны они мне. И сам Гордей не нужен!
– А я не про себя! Я про сообщение, которое тебе прислала Ангелина, чтобы порадовать. Я все видела, так что прими поздравления, папаша!
Несколько секунд Леонов молчит – видимо обрабатывает информацию. Густые брови сдвигаются к переносице. Он вынимает из кармана брюк телефон, ищет в нем что-то.
– Ты про это сообщение? – сует мне в нос экран, ни капли не переживая, что я могу увидеть что-то запретное.
«Привет! Я беременна» – те самые три слова, разрушившие все. Как будто мало я их видела во сне и за закрытыми веками. Да они отпечатались у меня на сетчатке! Я до сих пор могу воспроизвести в памяти шрифт и каждую букву!
– Ты издеваешься, что ли? – шиплю. Даже заорать как следует сил нет. – Я тебе только что сообщение процитировала.
– Дальше читай, – мрачный приказ.
Невольно скольжу взглядом ниже.
«Привет! Я беременна.
Можешь посоветовать клинику и врача?»
