Текст книги "Это развод! Котикова будет мстить! (СИ)"

Автор книги: Ксения Маршал

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 6 страниц)

Глава 5

Глава 5

– Ты рехнулся, Леонов? – первое, что выходит из меня вместе с праведным возмущением.

Да я скорее землю глотать буду, чем вернусь к предателю! Еще и обвиняющему меня в грехах, которыми сам увешан, как виноградная лоза гроздьями. Из серии: в чужом глазу соринку вижу, а собственный диагноз проморгал.

– Ты бредишь, Гордей, – усмехаюсь зло. Складываю руки на груди. – Возможно, пора пройти диспансеризацию. Тебе сколько лет в этом году исполнилось? – фиктивный муж старше, и я никогда не упускала момента иронично ткнуть его в это носом. Что ж, наступил момент, когда невинная ирония переросла в злой сарказм.

– Ты можешь язвить, сколько хочешь, дорогая, – Леонов скалится. – Однако это не отменяет того, что скоро полгода, как ты прогуливаешь официальную работу. Все это время я тебя прикрывал по старой памяти, но ни одно терпение не безгранично. Если не хочешь быть уволенной с волчьим билетом и попасть на хренову гору штрафов, советую не кочевряжиться. Ни один ВУЗ не возьмет тебя в ординатуру после такого. Да и наше соглашение еще в силе. По больнице уже нехорошие слухи ходят о том, куда моя благоверная запропастилась. Так что манатки в руки и назад, в семейную жизнь!

Меня всю корежит от нестерпимого желания впиться ногтями в наглую рожу муженька. Каким надо быть отбитым, чтобы после всего заставлять меня вернуться в больницу? Неужели ему мало беременной любовницы? Или Гордей – любитель острых ощущений, и ему не хватает перчинки? Вообще, не замечала у фиктивного мужа девиаций, но так я и измен не замечала, значит в этом плане не стоит себе доверять.

– Х-хорошо, – мой голос походит на шипение змеи. Вот бы свернуться еще вокруг шеи Леонова, чтобы тот перестал нести откровенный бред! И этому человеку доверили руководство огромной больницей! У него же отклонения налицо. – Я выйду на работу. Но жить с тобой под одной крышей не стану, – выплевываю.

Чувствую, как живот вдруг каменеет. Резко и болезненно. Неужели от нервов тонус начался? Охаю и осторожно опускаюсь на ближайший стул, одной рукой помогая себе, а второй – придерживаясь за живот. Весь гнев тут же сползает с лица Гордея, сменяясь тревогой.

– Что? – он подскакивает ко мне, принимается ощупывать прямо через платье. Пальцы мужа сильные, но деликатные. Нажим именно такой, чтобы не причинить вред, но вместе с тем и получить качественную картину. Не зря Леонов считается лучшим детским хирургом. Это как человек он так себе, а как специалист – великолепен. – Где болит? – хмурится.

– Не знаю, живот прихватило, особенно снизу, – выдыхаю.

В голову сразу начинают лезть дурацкие мысли. Например, что доченька мудрее и сразу нашла способ прекратить ссору между мамочкой и папочкой. К сожалению, временное перемирие в нашем случае не способно ничего исправить. Это как лечить бактериальную инфекцию витаминками – без шансов.

А от прикосновений мужа волнительные мурашки начинают разбегаться по коже. Давлю их усилием воли, уверяя себя, что это всего лишь память тела. Приобретенный мышечный рефлекс и ничего более.

– Идем на УЗИ, – Гордей хватает меня за руку и тянет на себя.

Серьезно, он прямо сейчас готов обследовать меня от и до, несмотря даже на то, что клиника не его. Представляю, под каким присмотром и заботой находится его беременная любовница. Впрочем, даже думать не хочу о его другом ребенке. Меня всю переворачивает от этого.

– Не надо, скоро пройдет, – отмахиваюсь. Силой вытаскиваю свою кисть из хватки Леонова и прижимаю к груди. А саму отчего-то в жар бросает. Наверное, от потемневшего, полного предостережения взгляда мужа.

– Не стоит шутить с этим. Тебе ли не знать, как опасно пренебрегать угрозами в беременность, – Леонов сердито играет желваками. – Или организовать экскурсию в отделение неврологии?

Вздрагиваю. Не хочется примерять на себя чужие несчастья. У нас в неврологии лежат разные детки с разными диагнозами, и у меня до сих пор от каждого печального случая сердце щемит. В такие моменты особенно остро понимаешь, что никто ни от чего не застрахован.

– Жить вообще опасно, – вскидываюсь. Нечего тут меня запугивать!

Хватит с меня и того, что доченька будет расти без отца. Не стоит накликивать разные несчастья, думая о них. Все у нас с Надеждой будет хорошо!

– Если игнорировать прямые риски – тем более. Не выводи меня еще больше, Котикова! – рявкает Гордей.

А потом просто подхватывает меня на руки и, распахнув дверь с пинка, выносит из кабинета.

– Где кабинет УЗИ? – рявкает на медсестричку, пробегающую мимо.

Та ошалело показывает в нужную сторону. Вид у Леонова такой, что все вокруг расступаются, освобождая нам дорогу.

– Отпусти, – шиплю ему в ухо.

Мой нос задевает короткие волоски, от которых слишком знакомо тянет свежим ветром, замшей и кедром. Меня обнимают крепкие руки, от которых я, казалось бы, должна была уже отвыкнуть. Поразительно, но минует какой-то десяток секунд, и приступ как по мановению волшебной палочки прекращается. Мышцы матки расслабляются, и я уже не чувствую этих тянущих ощущений. О том, что это следствие тесного контакта с отцом моей малышки, думать не хочется.

– Только после того, как буду убежден, что ты в состоянии приступить к рабочим обязанностям, дорогая, – парирует муженек сквозь зубы.

Глава 6

Глава 6

– З-замечательно, – цежу и отворачиваюсь.

Глаза бы его не видели! Вот что Гордея волнует на самом деле. Я-то, глупая, думала, в нем хоть что-то человеческое есть, раз переживает за мое состояние. А он волнуется только о том, как бы я поскорее на работу вышла.

Мое глупое сердце замирает на секунду от обиды. Острое разочарование затапливает грудь. «Ничего, это лекарство. Горькое, зато на пользу» – твержу себе. Сколько еще понадобится таких вот маркеров, чтобы я окончательно поняла, каков на деле мой фиктивный муж?

Леонов хмыкает и продолжает нести меня, как крейсер разрезая людской поток. Нам уступают, нас пропускают, нам вежливо улыбаются. В кабинет УЗИ каким-то образом мы тоже попадаем без очереди и без ожидания. Словно вся клиника Архипова работает исключительно для нужд моего мужа.

Пока Анна Васильевна – врач, с которой у меня вполне дружеские отношения, делает исследование, Гордей нависает над нами грозовой тучей. Следит за каждым движением из-под сдвинутых густых бровей. Впивается взглядом в монитор, отслеживая изображение. И я замечаю, как Анна Васильевна начинает нервничать. Невыносимый Леонов даже на нее действует, хотя казалось бы…

– Ну вот, все у вас в порядке, – врач выдавливает неестественную улыбку, косится на Гордея. – Угрозы никакой я не вижу, развитие плода соответствует сроку. Так что папочка может не переживать, с вашими девочками все хорошо. Перенервничали просто. Бывает.

Вздрагиваю от этого «папочка», перевожу взгляд на Леонова. Но он стоит с таким мрачным непроницаемым видом, что невозможно сделать какие-либо выводы. Разве что всегда напряженные губы сильнее поджаты.

Леонов коротко благодарит, пока я вытираю салфетками живот от геля. Чувствую, как от его пристального взгляда обнаженная кожа внизу живота покрывается мурашками. Мои движения нервные, дерганые – хочется поскорее покончить с этим. Еще и платье неудобное. Пришлось задрать его целиком до груди, а специальные колготки для беременных приспустить. Вынужденная обнаженка перед предателем еще больше выбивает из колеи.

Наверное, именно потому произношу мстительно и довольно громко:

– А он не папочка! – и внимательно за реакцией Гордея слежу. Получаю то, что и хотела. Желваки под резкими скулами мужа начинают гневно ходить, руки сжимаются в кулаки. Ну песня же! И я добиваю, спускаясь с кушетки и натягивая на колени мягкий подол трикотажного платья: – Так, просто мимо проходил.

Молча Леонов снова подхватывает меня на руки и выносит из кабинета.

– Ты что творишь? – возмущенно бью ладонями по каменным плечам. Но ему, конечно же, хоть бы что. – Неандерталец! Немедленно отпусти меня!

– Напоминаю, Котикова: ты пока еще моя жена. А значит, я в своем праве. Не накаляй обстановку, будь так любезна.

«Вы посмотрите, кто о жене вспомнил!» – вспыхиваю тут же мысленно. Вряд ли он, когда другой женщине ребенка заделывал, был столь же щепетилен.

– Напоминаю, – зеркалю едко, в то время как Леонов размашисто шагает по коридору в одном только ему ведомом направлении. – Это ты явился ко мне на работу с требованиями. Так что сам не накаляйся и не накаляй. А еще лучше – оставь меня в покое! Мне нервничать нельзя!

– Вот и не нервничай, дорогая, – убийственно-покровительственно. Аж до зубовного скрежета. – Прими как данность: ты возвращаешься и продолжаешь делать вид, что мы счастливая семья. Я не собираюсь лишаться должности только потому, что тебе захотелось гульнуть.

Нет, ну кто бы говорил, а!

– Х-хорошо, – выталкиваю из себя сквозь зубы. – Только не жалуйся потом, милый. Ты сам этого хотел.

Обмен любезностями прерывает Архипов. Мой временный начальник натыкается на нас посреди коридора. На лице босса отпечатывается явное удовлетворение.

– Вижу, вы нашли общий язык, – окидывает нас многозначительным взглядом.

– Более-менее, – кивает Гордей со мной на руках. И не запыхался ведь гад! Стоит себе непринужденно, обменивается любезностями. – Моя жена выражает огромную благодарность за содействие в трудный период ее жизни, – последние слова с неприкрытым сарказмом. – К сожалению, у нее больше нет возможности трудиться в твоей клинике. Так что буду должен за неудобства.

– Сочтемся, – понимающе хмыкает Демьян Миронович. – Люба! – в сторону, – помоги нашей Юле собраться, она уезжает.

– Не ожидала от вас, – бросаю на Архипова разочарованный взгляд.

Хотя, чего я хотела? Начальник – мужчина глубоко семейный и настолько же глубоко счастливый. Конечно, он ратует за семью. Наверняка и предположить не может, что в других браках случается всякое: измены, разводы, беременности на стороне…

Как говорится, сытый голодного не разумеет. Так что на дальнейшее содействие от Демьяна Мироновича надеяться не приходиться. Он искренне верит, что поступает во благо и что между мной и Гордеем все еще может наладиться. Дальше придется справляться своими силами.

Меня провожают практически всей клиникой. Ставшие добрыми приятелями коллеги обнимают, напутствуют. Благо Гордей спустил с рук и позволил стоять на своих двоих. Обещаю вернуться при первой же возможности, хотя знаю: если пойду на целевое обучение от больницы Леонова, стану свободной еще не скоро. Во всех смыслах. Но так далеко не загадываю. Мне бы просто родить. Уверена, нас с дочкой ждет бесконечное множество счастливых моментов в декрете. Да и позже – тоже. Жду этого с нетерпением. Можно сказать, только тем и держусь.

– Ну что, дорогая, готова к возвращению? – хмыкает муж, барабаня пальцами по рулю, когда мы уже сидим в его автомобиле.

– Это ты готовься, милый, – улыбаюсь в ответ ласково, хотя хочется как следует оскалиться, почти по-животному. – И помни, ты сам этого хотел.

Глава 7

Глава 7

Первый день на новой-старой работе заставляет нервничать, как никогда. Вчера Леонов оставил меня в покое, позволив продолжать жить в своей съемной студии. С кучей оговорок, понятное дело, взятым с меня обещанием вести себя благоразумно и дополнительным ворохом угроз. Будто без их огромного количества я не в состоянии продолжать играть роль фиктивнной жены. Конечно, ведь мы все делаем, чтобы большие чины были довольны, а Гордей не лишился своего кресла. Только это и важно.

Горько на самом деле. И очень обидно за доченьку. Родной отец даже мысли не допускает, что она его. Заботится о ребенке от другой женщины и своем рабочем месте. Я ему нужна только как вспомогательный инструмент – временно, а Наденька – и вовсе нет.

– Я буду любить тебя за двоих, – нежно глажу красивый животик. Кожа на нем тугая, кремово-белая. В ладошку тут же прилетает легкий удар. В груди становится горячо – до того мне нравится контактировать со своей малышкой. – За весь мир любить тебя буду! – обещаю от всего сердца.

Налюбовавшись вдоволь дочкой, одеваюсь. Удобное платье, специальные колготки с расширением в талии, ботинки на толстой подошве. Немного туши на ресницы и гигиеничка, а щеки у меня и так всегда румяные, дополнительно подчеркивать не нужно. Прохожусь расческой по длинным волнистым волосам, собираю их в пучок, чтобы не мешались. Готова!

Телефон мигает сообщением: «На месте», адресат – Гордей Юрьевич. Да, вот так официально. Но Леонов сам решил, что связывают нас исключительно деловые отношения. Я лишь следую правилам игры.

Накидываю пальто и спускаюсь. На улице мартовская слякоть и мокрый снег вперемешку с грязью. Вчера я яро отстаивала свое право ездить на работу самостоятельно. Сегодня же мы с дочкой радуемся, греясь в уютном тепле салона.

Разве что аромат ветра, замши и кедра ощутимо щекочет ноздри. Ложится на кожу, кажется, что впитывается в одежду. Раньше я была счастлива вдыхать его, чувствовать, как приятный запах мужа окутывает. Теперь же хочется встряхнуться, словно это поможет избавиться от осевших молекул аромата. А вот моей Надежде все нравится. Она затихает в животе и, кажется, наслаждается спокойствием.

– Доброе утро, – Гордей довольно скалится. Окидывает меня взглядом, изучает с головы до ног.

«Что, не похожа на твою беременную любовницу?» – так и хочется вскинуться мне. Она наверняка красивее, раз Леонов предпочел ее мне. А вот сроки у нас должны быть схожи, ну или у нее чуть больше.

– Кофе? – никак не унимается фиктивный муж, кивая на стаканчик в специальном держателе.

– Я больше не пью кофе, – цежу, раздраженная кучей различных эмоций.

А вообще, как детский врач, Леонов мог бы и сам догадаться. Хотя, если быть совсем уж откровенной, от бодрящего напитка я отказалась не совсем по медицинским причинам. Слишком сильно кофе напоминал о Гордее. О нашем уютном ритуале и том времени, когда мне казалось, что все у нас хорошо. Не могу теперь.

Леонов только хмыкает, и до работы мы доезжаем в полной тишине. Я не знаю свой новый график, количество смен и так далее. Но прямо сейчас меня это и не волнует. С приходом беременности приоритеты меняются на удивление быстро.

В здание больницы входим вместе. Гордей чинно ведет меня под ручку, любезно открывает двери. Понятное дело, на нас двоих тут же обрушивается поток взглядов. Любопытствующие, ехидные, злорадные, осуждающие – они проникают под кожу и заставляют мурашки проступать естественной броней.

Вскидываю подбородок – мол, мне все нипочем. А в голове неизбежно крутятся мысли о том, как это все выглядит. Как будто Леонов спустя почти полгода вернул загулявшую жену. В принципе, недалеко от правды, если не вдаваться в подробности.

Когда мы проходим мимо приемного отделения, я торможу. Да, мы обычно шли в кабинет Гордея выпить по чашечке кофе перед началом суетного рабочего дня. Но то было раньше.

– Я сразу к себе пойду. И верхнюю одежду оставлю у себя, – пытаюсь вытащить руку из крепкой хватки фиктивного мужа.

Тот не позволяет.

– Не так быстро, дорогая, – улыбается вроде приветливо, явно играя на публику, а в глазах лед. – Я тебя перевел на другую должность. Облегченные условия труда, все согласно законодательству.

Ловлю внутри себя интерес. Но только на миг! Потому что очень быстро его перекрывает ощущение подставы. Ну не может Леонов быть таким заботливым милашкой и всерьез переживать обо мне. Еще раз на эту удочку я не попадусь.

– И на какую же? – надо бы улыбнуться, но губы сводит. Поэтому стою с перекошенным лицом. Так себе из меня жена, конечно. Не тяну.

– У меня как раз секретарь ушла, так что будешь в приемной сидеть, бумажки перебирать.

Да он издевается!

– Какое приятное совпадение, – я честно пытаюсь играть на публику. Мне предстоит тут трудиться еще минимум пару месяцев до декрета, и лучше это делать в здоровой обстановке. Без сплетен, злорадства и кривотолков за спиной. Вокруг нас с Гордеем уже собирается народ. Персонал с жадностью наблюдает за разыгрывающейся «семейной сценой». Но, несмотря на милый, ласковый тон, лицо у меня непроизвольно кривится, косится, выдавая с головой. – Будем трудиться рядышком, бок о бок. Я так рада!

Леонов на это не отвечает. Видимо, слов подобрать не может. Просто утягивает меня за руку дальше, не обращая внимания на любопытствующих, которые тут же приняли очень деятельный вид. Мол, по делам мимо проходили, а до разборок начальства им дела нет.

– Располагайся, – муж приводит меня в приемную и оставляет одну.

Опускаюсь в рабочее кресло и выдыхаю. Ладно, пока все не так уж и плохо. Неприятно – да, но не критично. Вывезу как-нибудь. Наверное. Деваться-то некуда.

Однако, долго расслабляться не получается. Стоит мне только включить компьютер, как дверь распахивается, и в кабинет входит Ираида Павловна, наша завхоз. Дама приветливая, внешне дружелюбная, но ядовитая внутри.

– Юленька, вернулась! – она одаривает меня радушной, но неестественно-широкой улыбкой. – Правильно. Не дело это мужа одного так надолго оставлять. Семью все же сохранять надо, милые бранятся – только тешатся. И он молодец, что тебя простил. Такая пара хорошая. А то, что ребеночек у тебя чужой, ничего. Чужих детей не бывает, да? – ласковым тоном она льет на меня помои, и я обтекаю.

Не нахожусь с ответом, как и Гордей совсем недавно.

– Ираида! – грохочет вдруг его голос откуда-то сбоку.

Глава 8

Глава 8

От неожиданности вздрагиваю так, что аж на стуле подскакиваю. Тут же в испуге хватаюсь обеими ладонями за живот, но, к счастью, он мягкий. И только в этот момент понимаю, что с появлением завхозши нечаянно задела селектор, включив его. Неудивительно, что Леонов все услышал.

– Ираида Павловна, зайдите ко мне. Немедленно! – рявкает голосом мужа все еще включенный селектор. Кажется, столько сдерживаемого, ледяного гнева я в нем никогда не слышала.

Ираида меняется в лице. Все радушие стекает с него, как растаявшая маска, сменяясь натуральным испугом. Завхоз пытается сложить густо накрашенные губы в подобие улыбки, но ничего у нее не выходит.

– Я жду! – напоминает о себе Гордей.

Ираида переводит взгляд на меня, как будто я могу ей чем-нибудь помочь.

– Идите, – шепчу, дергая подбородком в сторону двери.

Не собираюсь я ее жалеть! Эта змея явилась сцедить яд, вот пускай это и делает в сторону Леонова. В конце концов, именно он виновник происходящего. Во всех смыслах.

Ираида Павловна поджимает губы, прожигает меня за что-то ненавидящим взглядом и, цокая по полу практичными устойчивыми каблуками, плывет в кабинет главврача. Однако, быстро она с шоком справилась.

Я тоже поднимаюсь и тихонечко крадусь к двери. Да, я собираюсь подслушивать. И да, мне нисколечко не стыдно, чтобы вы знали! Но я могла и не стараться, Гордей скрываться не собирался.

– Уволена! – грохочет он на всю больницу. – Без отработки и без объяснения причин! Прямо сейчас собирайте манатки и чтобы я вас в больнице больше не видел!

Округляю глаза. Это он из-за меня, что ли? На миг в груди расплывается благодарность к мужу. Всего лишь на миг. Потому как очень быстро я вспоминаю, что все, что он делает, он делает только ради себя. Для собственного блага. Мои эмоции в расчет не берутся.

– Права не имеете, – высокомерно хмыкает Ираида. Ну точно быстро оправилась, змея.

– Да мне насрать на права, – холодно. – Не советую со мной конфликтовать, тем более материально-ответственному лицу. Всякое может вскрыться.

Я замираю. В кабинете Леонова повисает пауза. Впрочем, она не длится долго.

– Столько лет работы бок о бок, – хрипит разочарованно завхозша. – И все из-за какой-то прошмандовки…

– Рот закрыла! – рычание. – И на выход.

– Я уйду. Но и ты не пожалей потом, Гордей.

К моему удивлению, Ираида Павловна и в самом деле через несколько мгновений появляется в приемной. А я даже не пытаюсь отойти от двери и сделать вид, будто не подслушивала.

Неужели, Леонов прав, и у змеи рыльце в пушку? Иначе с чего ей так легко соглашаться с увольнением? Учитывая законы, уволить неугодного, но исправно исполняющего обязанности работника, не так и просто.

– Довольна? – выплевывает мне в лицо Ираида, проходя мимо. Как будто это я затеяла наш с ней мерзкий разговор.

Отвечать не считаю нужным. Мой муж уже все сказал неприятной женщине. Хоть на том ему спасибо. – Все зло тебе вернется, – бросает напоследок завхозша, уже бывшая, и наконец уходит.

Я тут же выдыхаю с облегчением. Пару минут просто стою, дышу. Возвращаюсь к компьютеру, бездумно щелкаю мышкой, перекладываю документы на столе. Прикидываю, с чего вообще начинать. Посетители и звонки отсутствуют, указаний от начальства нет, пожеланий – тоже. Значит, пока можно расслабиться.

Но стоит только настроиться на спокойный рабочий день, как на пороге появляется Гордей. Вот же неймется человеку! Или он задался целью извести меня за якобы измену?

– Зайди ко мне, Юля, – требовательно.

– Зачем еще? – ощетиниваюсь тут же.

Умом понимаю, что ничего крамольного в просьбе Гордея нет, но видимо, после визита Ираиды Павловны я все еще на взводе.

– Юля… – с нотками усталости.

– Ладно.

В данном случае проще уступить, чем препираться, а в итоге все равно сделать так, как требует Леонов. Он босс, я подчиненная. Тут свои правила игры. Но это не значит, что я не найду способа отыграться. Отольются муженьку слезы Котиковой!

Раньше родной и гостеприимный кабинет Гордея воспринимается чужим. Все во мне сопротивляется этому пространству, в котором когда-то было так хорошо. И стены, обшитые деревянными панелями, и большой стол для совещаний и шкафы, заполненные папками. Даже занавески, и те вызывают стойкое отторжение.

– Садись, – приказывает Леонов, и я подчиняюсь. Сам же он предпочитает стоять над душой, сложив руки на широкой груди. Сверлит меня взглядом.

Не выдерживаю и пятнадцати секунд.

– И? – поторапливаю.

Гордей поджимает губы. Зачем тогда позвал, раз не хочет говорить?

– С минуты на минуту явится глава комздрава, – произносит наконец. – Это не официальный визит, а скорее дружественный. Насколько можно дружить с высокими чинами, – усмехается криво. – На деле это проверка. Сама понимаешь, твое длительное отсутствие не могло не вызвать пересудов. Так что сейчас мы обязаны сыграть счастливую семейную пару, ожидающую наследника. И только попробуй меня в очередной раз подвести, – прищуривается угрожающе.

Теплые ореховые глаза Леонова становятся цвета горького шоколада. И у меня на языке ощутимо горчит.

«Если бы не твоя измена, ничего бы изображать не пришлось!» – так и хочется крикнуть. Держусь из последних сил. Сама удивляюсь, как еще не высказалась.

– А где все? Ау? – вдруг доносится незнакомый, чуть сипловатый мужской голос из приемной.

Гордей меняется в лице. Подхватывает меня и заставляет встать на ноги. Прижимает к себе. Крепко – не вырвешься, но все же на удивление бережно, аккуратно. Чувствую, как широкая горячая ладонь скользит вверх по позвоночнику. Вторая – обхватывает за шею.

– Он уже здесь! Быстро изобрази неземную любовь! – на моих губах дыхание мужа. И в следующий миг их обжигает стремительным поцелуем.