Текст книги "Это развод! Котикова будет мстить! (СИ)"

Автор книги: Ксения Маршал

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 6 страниц)

Глава 9

Глава 9

Из меня вырывается задушенный писк. Но его тут же глушит короткий предупредительный рык Леонова. Пальцы мужа зарываются в волосы на затылке, приводя пучок в негодность. Язык с напором проталкивается в мой рот и начинает в нем хозяйничать.

Я упираюсь животом в твердый торс мужа. Руки, сперва отталкивающие, безвольно ложатся на крепкие плечи, сминают жесткую ткань пиджака в пальцах. В ушах у меня гул истребителя, сердце колошматится возле горла. Эмоции – вхлам, душа – в лоскутки.

Поцелуй с фиктивным мужем постепенно наполняется нежностью. Мне хочется простонать, но я знаю, что нельзя. Правда, не помню, почему. Колени слабеют. Я цепляюсь за Гордея и втайне мечтаю утонуть в окутавшей тело неге. Его вкус у меня на языке – такой родной. Запах, которым дышу – ассоциируется с домом и счастьем. Сильные руки, что держат меня – лучшее место на свете. И только какая-то червоточинка, покалывающая изнутри, не дает насладиться единением с мужем на полную.

– О! Прошу прощения, что помешал, – насмешливый голос вырывает из забвения, куда меня мастерски окунул Леонов. – Молодое дело – такое, способно застать, где угодно, даже на рабочем месте посреди белого дня.

Я отлепляюсь от Гордея, хотя он все еще придерживает, за что огромное спасибо. Не уверена, что смогла бы устоять на ногах. Во все глаза смотрю на мужчину в возрасте. Его внушительный живот прикрыт полами пиджака, на голове поблескивает лысина. Выражение лица вроде бы дружелюбное и даже добродушное. Но вот стальной блеск глаз за стеклами очков в золотой оправе намекает на то, что перед нами далеко не наивный, бесхитростный пенсионер. С таким нужно ухо держать востро.

– Да, увлеклись, – хрипловато хмыкает Леонов, явно не испытывая угрызений совести.

Я же чувствую себя настолько ошалело, что считаю за благо помалкивать и играть вид смущенной бессловесной куклы. От цепкого изучающего взгляда чиновника трусливо прячусь, утыкаясь носом в плечо Гордея. Уж лучше предпочесть знакомое зло, чем незнакомое, верно?

– Вижу, – хмыкает чиновник. – Также вижу, что вашу семью можно поздравить с пополнением. Молодец, Гордей Юрьевич, и больницу ведешь, как надо, и о молодой жене не забываешь. Демографию, опять же, поднимаешь. Такие люди нам нужны. Ну, признавайся, где все это время свою красавицу-жену прятал? Люди уже переживать начали, – тон большого начальника неуловимо меняется.

Появляются жесткие, стальные нотки. Шутки кончились, теперь разговор идет серьезный. И от его исхода зависит не только благополучие Леонова, но и мое собственное. Чувствую, как Гордей весь напрягается, словно боец собирается перед атакой.

Затихаю. Надо бы повернуться, встретиться с опасностью, так сказать, лицом к лицу, но страшно. В конце концов, я в положении, да и актриса никакущая. Должны же мне быть какие-то поблажки! Вот пусть муж и отдувается за двоих. Замираю в ожидании, что же он скажет. Мы ведь не обсуждали этот момент и не договаривались ни о чем.

– Сами знаете, начало беременности – самый опасный период, – начинает Гордей осторожно. А я задерживаю дыхание и бессознательно жмусь теснее к большому крепкому телу. – Мы решили, что будет правильно Юлии провести это время у родственников в Минводах. Там и воздух, и экология, и зима, опять же мягче, – с каждым словом голос мужа звучит все увереннее. Восхищаюсь, конечно, Леоновым. Это же надо было так быстро и ловко сориентироваться. Впрочем, что муж – искусный лжец, я выяснила уже давно. – Правда, долго мы друг без друга не выдержали, как видите, – он смеется и в показном жесте стискивает меня сильнее. Чмокает в макушку.

Показушник! Интересно, что будет, если я сейчас выступлю и заявлю, что у нас все фиктивно? Гормоны беременного организма играют, требуют вендетты и крови предателя. Они глухи к голосу разума, их не волнуют последствия. Они бурлят беспокойно под кожей, щекоча и требуя выхода. Не знаю, каким чудом я еще держусь.

– Вот оно как, – тянет глава. – Ларчик-то просто открывался. Напрасно, выходит, народ беспокоился. Ну, не буду в таком случае отрывать от дел, – это уже насмешливо, явно на наш поцелуй намекая. – Пойду я, пожалуй, в следующий раз забегу.

– До свидания, – кивает Гордей, слегка задевая мою макушку подбородком. А он молодец, надо признать: в голосе ни единой нотки облегчения.

– Всего доброго, – пищу я, малодушно так и не обернувшись.

Слышу мягкую поступь, затем – звук открываемой двери. Щелчок. Понимаю, что мы с Леоновым остались в кабинете одни.

– Фу-у-ух, – выдыхаю вслух.

Выпутываюсь из рук Гордея, которые почему-то до сих пор меня держат. Без сил опускаюсь на ближайший стул, благо тут их достаточно много.

– Ты как? – интересуется муж хмуро. – Бледная вся.

Еще бы! Сперва поцелуй этот, переворачивающий душу! Вот бы сейчас зубы почистить после языка предателя. Потом визит большого начальства. Где ж тут взять здоровый румянец?

– Перенервничала, – признаюсь честно. И зачем-то ляпаю дальше: – Мне бы ромашки, – это, пожалуй, единственное успокоительное, которое я сейчас воспринимаю.

– Сейчас организую, – Гордей кивает с готовностью.

– С пироженкой, – продолжаю наглеть. Ну раз уж он такой сговорчивый.

– Хорошо, – муж просто кивает и удаляется.

Остаюсь сидеть в одиночестве. Сперва борюсь с удивлением, а потом в голову приходит план.

Глава 10

Глава 10

План мой до неприличия прост: если Леонов с упорством барана портит мне жизнь, то и мне никто не мешает делать в ответ то же самое. По принципу симметрии. Предатель ответит за все «хорошее»! Тем более сам, так сказать, предоставил мне доступ к комиссарскому телу.

И первая диверсия случается практически сама по себе! Как будто судьба меня под руку толкает.

– Юля! – тарахтит селектор голосом муженька. – У меня через пятнадцать минут приемные часы для граждан. Налей хоть кофейку, а то я, боюсь, не вывезу.

– Да, Гордей Юрьевич, – напеваю в ответ, а сама мысленно потираю руки.

Кофе – это мы мигом! С медом вместо сахара. Что обеспечит восхитительный приступ аллергии начальству. За нашу недолгую семейную жизнь я имела удовольствие видеть реакцию Гордеевского организма на данный продукт. Как-то мы вдвоем сидели в кондитерской, и Леонову подали пирожное с медом в составе. Никто подобной подставы не ожидал, и уже минут через десять я гуляла по городу в сопровождении опухшего мужика.

Мы, понятное дело, искали аптеку. Но Гордей выглядел, как спившийся бомж – не исправило ситуацию даже приличное пальто и вполне дорогая обувь. Народ от нас шарахался. Слишком уж отвратно выглядело опухшее лицо, заплывшие глаза и синюшные губы.

Без всякого зазрения совести я плюхаю в кофе две упаковки меда, который хранится у нас вместе с вареньем, сиропами и прочими добавками к чаю. Сдабриваю напиток корицей, чтобы скрыть характерный привкус. Пробую. Немного сладковато, но вполне вкусно.

– Пожалуйста, – приношу поднос в кабинет муженька и ставлю на столик.

Вежливость и любезность – мое все. Иначе ведь может заподозрить неладное. Тяну губы в улыбке, опускаю ресницы, чтобы хоть немного притушить предвкушающий блеск глаз.

– Ты туда дуста ливанула? – хмурит брови Гордей. Вот же проницательный! – Или слабительного?

– Пф, это мелко! – фыркаю дерзко. Не знаю, если честно, что в меня вселилось, но оно мне нравится! Беру чашку обеими руками, подношу ко рту и делаю показательный глоток. Возвращаю тару на место, слизываю пенку с верхней губы. Муж все это время неотрывно следит за мной, особенно – за языком. Потемневший взгляд так и прикипает к губам, отчего их тут же покалывать начинает. Или это из-за горячего напитка? Да, вероятнее всего последнее. – Низко подозревать глубоко беременную женщину в подлости, – добавляю с претензией.

И ухожу. Сил нет оставаться под пристальным вниманием мужа! Он словно рентген. А я, как уже говорила, актриса так себе. Проваливаюсь на каждой сцене.

– Фу-у-ух, – выдыхаю уже у себя.

Руки трясутся, в горле клокочет то ли нервный смех, то ли придушенный ужас. Что я наделала, а? Может, не надо было? Это же может весьма плохо закончиться…

– Нет, он заслужил! – убеждаю шепотом сама себя. – Изменял, врал, обвинил в том, что беременна не от него, еще и работать заставил бок о бок! Ненормальный какой-то… Пусть теперь и получает.

Заставляю себя сесть за стол и приняться за работу. Гордей как раз просил сочинить рыбу рецензии на статью. Большие начальники, как известно, их только подписывают, но никак уж не пишут.

Клацаю по клавиатуре, но мозг занят другим. Каждую минуту я порываюсь вскочить и побежать каяться Гордею. И только невероятным волевым усилием заставляю себя оставаться на месте.

К приходу первого посетителя у меня едва готова шапка рецензии с названием статьи и перечислением авторов.

– Здравствуйте! – воинственно приветствует дама в возрасте с химической завивкой на голове и яркими красными губами.

– Гордей Юрьевич, к вам пришли, – пою я в трубку несмотря на то, как меня потряхивает от смеси предвкушения и страха.

– Пропусти, – мне кажется, или голос начальника немного осип?

– Прошу, – я вежливо указываю в сторону двери.

Дама, держа перед собой сумочку на манер стенобитного орудия, решительно двигает вперед. Замечательная посетительница, повезло! Никто ведь не любит подобный типаж.

– Удачи вам, Гордей Юрьевич, – тихонько хихикаю я, потирая руки.

Не удерживаюсь, на цыпочках подхожу к двери – интересно же!

– Это возмутительно! – грохочет женщина. – Бардак! А еще серьезное заведение! Да вас под суд надо. Вы же тут покалечите всех! Ваши санитары находятся на рабочем месте под градусом, не следят за больными! Так еще и начальство закладывает за воротник! Никого порядка! Я буду жаловаться выше! Совсем человеческий облик потеряли! Тьфу!

– Вы явно не в себе, – цедит холодно Леонов. – Если не хотите, чтобы вас вывели с теми самыми санитарами, извольте общаться культурно. Я вам не сосед и не дружок, чтобы выслушивать подобный тон и эпитеты. А теперь выйдите и зайдите как положено.

– Ноги моей здесь больше не будет! Ждите прокуратуру! – выплевывает дама.

Затем дверь резко открывается, чуть не задев меня, и возмущенная посетительница вылетает.

– Забулдыга! – морщится брезгливо.

Бросаю взгляд на Гордея. Лоб привычно хмурый, а вот остальные черты лица сделались неузнаваемыми. Правый глаз заплыл почти полностью, на левом набрякло и посинело веко. Порозовевшие щеки лоснятся от отека, подпирая глаза снизу. Губы вздулись и выдвинулись вперед так, что напоминают утиный клюв.

Жуткое зрелище! Конечно, первая посетительница не пришла в восторг от главврача.

Бальзам на мою душу! Только бы не рассмеяться и не выдать себя раньше времени.

– Ненормальная какая-то, – качает головой Гордей. Я снова хочу во всем признаться и прекратить цирк, но он говорит устало: – Зови следующего.

Киваю. Ох, шоу продолжается!

Глава 11

Глава 11

– Маргиналы! Позор! – уже третий посетитель вылетает из кабинета Леонова, шокированный внешним видом главврача.

Моя выдержка на исходе. И совестно, и страшно. Но сделать главный шаг и признаться во всем Гордею я не решаюсь. Знаете ли, нетрудно наворотить дел, трудно потом в них покаяться!

На помощь неожиданно приходит сам Леонов.

– Юля-я-я! – ревет страшным голосом. Даже не через селектор, все и так прекрасно слышно.

Несмотря на внушительный живот, к начальству в кабинет влетаю практически в ту же секунду. Открываю рот, разыгрывая удивление. Впрочем, вид у Гордея настолько ужасный, что мне притворяться почти и не приходится. По заплывшему лицу пошли бордово-фиолетовые пятна, добавляя красок.

– Это что, я тебя спрашиваю? – фиктивный муж тычет пальцем в свое жуткое отражение в зеркале.

«Спокойно! Он заслужил» – давлю в себе поднявшую было голову жалость.

– Похоже на приступ аллергии. У вас такой уже был, – пищу скромно. – Нужно принять лекарство. У меня как раз с собой, – протягиваю заранее подготовленный коробок.

– С чего бы у меня возникнуть приступу? – скорее всего муж хотел полоснуть меня взглядом, но из-за отека зрачков почти не видно.

– Мне-то откуда знать? – жму плечами. – Может, в печенье что-то было… – я сбегаю. Оставляю блистер на столе и делаю ноги. – Фу-у-ух… – выдыхаю тихонько уже у себя в приемной. Однако, путь мести весьма тяжелый. Никаких ведь нервов не хватит!

«Ну ничего, тебе только до декрета продержаться!» – подбадриваю сама себя. – «А может, Леонов и раньше сдастся».

– Юля, – хрипит селектор его голосом. Вот же легок на помине! – Отмени прием. Скажи посетителям, что будут назначены дополнительные часы.

Делать нечего, поднимаюсь, выхожу в коридор. Там народ бурлит, живо обсуждая главврача. В центре толпы самая первая дама, ей поддакивают еще несколько посетителей, успевших полюбоваться физиономией Леонова. Негодование, раздражение, осуждение пропитывают атмосферу пространства.

– Да я вам говорю, он алкаш! И как только такого до должности допустили? – ярится дама с химзавивкой. – Конечно, на отделениях бардак! Рыба гниет с головы. Такому лишь бы зенки залить, не до руководства. Да вы бы только почуяли, как от него несет! И это средь бела дня…

– А, ну раз так… Да… Конечно… Надо же… – робко поддерживают остальные.

– Кхе-кхе, уважаемые, – вклиниваюсь в народное негодование. На всякий пожарный выпячиваю живот вперед. Не будут же они нападать на глубоко беременную женщину. Надеюсь. – У меня для вас важное объявление. По независящим от нас обстоятельствам прием граждан переносится…

– Знаем мы те обстоятельства! – перебивает, конечно же, дама с кудрями. – Своими глазами видели! Стыд! – сплевывает сердито.

Толпа поддерживает слаженным гудением. А мне вдруг обидно за Гордея становится. Да, он предатель и изменщик, но ведь не алкаш! И работу свою хорошо делает. Видели бы они больницу при предыдущем руководстве!

– А вы врач, чтобы диагнозы ставить? – требую строго. Делаю шаг вперед, наступая на воинствующую женщину, угрожая животом. – У вас медицинское образование имеется?

– Да тут и образование не нужно, невооруженным глазом же все видно, – дама пытается возражать. Но уже не так уверенно.

– А раз нет специального образования, держите свои выводы при себе! – тесню оппонентшу к стене. Оказывается, беременный живот – замечательное средство для этих целей. – За клевету и в суде ответить можно. У Гордея Юрьевича серьезный приступ аллергии, – сообщаю веско и обвожу притихший народ взглядом. – А вы вместо того, чтобы позвать на помощь, заклеймили уважаемого человека и осуждаете в коридоре. Как стервятники! Освободите помещение! – совсем расхожусь я в приступе праведного гнева. Дочка в поддержку мамочки принимает скакать мячиком в животе. Мол, так их, так! – О дополнительных часах приема будет объявлено на сайте! – с чувством выполненного долга разворачиваюсь и возвращаюсь к себе в приемную.

Наливаю себе ромашки и минуть десять успокаиваюсь, закусывая печеньем. Удачно получилось: Гордей на него больше не претендует, считая виновником аллергии, а моему организму как раз требуется хорошая такая порция сладкого, чтобы привести нервы в порядок.

После заглядываю к Леонову. Возвышаясь над рабочим столом, он неторопливо листает документы. Внешний вид значительно лучше, но отек еще не до конца сошел.

– Народ разошелся? – интересуется, не отрываясь от бумаг.

– Да. Я им все объяснила.

– Спасибо, Юль. Ты моя спасительница. Не знаю, что бы делал без тебя, – муж поднимает на меня взгляд.

В нем столько искренней благодарности, что мне на миг не по себе становится. Может, зря я?

«Ничего не зря!» – заверяет строго внутренний голос. – «Ваша дочка при живом отце будет сиротой расти, а ты его жалеешь!»

– Ага. На здоровье, – предпочитаю сбежать к себе.

Сидя за столом, я всерьез раздумываю прекратить. Ну что мне с того, что я испорчу жизнь Гордею? Легче не станет, а вот нервы себе истреплю знатно. Сбивает с мысли телефонный звонок.

– Приемная Леонова, – снимаю трубку.

– Добрый день! – меня приветствует мелодичный женский голос. – Скажите, пожалуйста, Гордей Юрьевич у себя? Я дозвониться до него не могу. Насколько я знаю, у него сейчас прием граждан… – Женщина еще о чем-то щебечет, но у меня перед глазами уже алая пелена и в ушах гремит гром.

Знает она его расписание, вы посмотрите! Дозвониться не может! А про штамп в паспорте тоже знает? И позволяет же совесть чужим мужьям навязываться! Еще и на работу посмела звонить…

– Он не принимает сегодня! – рявкаю, не скрывая грубости. – Всего доброго!

Хрясь! – это я со всей дури кладу несчастную телефонную трубку.

– Продолжаем! – шиплю змеей.

Вот и нечего его жалеть.

Глава 12

Глава 12

– Рецензию вам написать, Гордей Юрьевич? – шиплю ядовито себе под нос. – Это мы щас, это мы мигом! Вы мне та-а-ак благодарны будете. Вот только вдохновение словлю и разом ну пальчики…

Таращусь на название статьи. «Современные методы работы с детским истерическим неврозом. Краткий обзор». Ага. Ясно. Великие умы собрались, чтобы детские истерики останавливать. Спасибо им за это конечно. Сейчас внесем изюминку, авторы обалдеют! А может и схлопотают тот самый истерический невроз. Значит, на старт, внимание, пишем!

«Статья посвящена последним разработкам в сфере работы с детскими неврозами. В качестве ведущего метода авторы предлагают использовать прозрачный канцелярский скотч. Заклеивание детского рта этим инструментом позволяет быстро и эффективно достичь поставленных целей.

Среди преимуществ метода можно выделить: простоту реализации, быстродействие, возможность применять в любых окружающих условиях. Однако, метод имеет и свои недостатки, среди которых важно отметить: правовые риски, недостаточную изученность долгосрочных последствий, невысокую надежность в виду ловкости детских пальцев.

Рекомендуем к инновационному методу относиться с осторожностью, а так же считаем необходимым провести дополнительные рандомизированные исследования.

Считаем, что статья может быть опубликована в научном журнале».

– Фу-у-ух, – откидываюсь с чувством выполненного долга в кресле.

Интенсивная умственная работа отняла немало сил, и я решаю восполнить их чайком с печенькой. Все равно Леонов к ним не притронется, так чего добру пропадать, верно? Жую, пока принтер печатает рецензию. После отношу еще теплый лист на подпись Гордею.

Тот проверяет шапку, название рецензируемой статьи и самое последнее предложение. Ставит размашистую подпись в нужном поле.

– Спасибо, Юль, – благодарит искренне.

– Обращайтесь, – наверное, мой довольный донельзя оскал мало походит на вежливую улыбку.

Во всяком случае между густых бровей Гордея тут же залегает вертикальная морщинка. Сбегаю, пока он ни о чем не догадался. И чтобы не затягивать, самолично отношу подписанную рецензию в редакцию клинического научного журнала.

Потом спокойно работаю до вечера, попутно придумывая, чем бы еще таким «порадовать» мужа. Домой едем вместе. Точнее – он меня подвозит до съемной квартиры. Но это не потому, что он такой весь из себя положительный и заботливый, нет, я не обманываюсь уже. На самом деле Леонову нужно, чтобы все видели, как мы приезжаем и уезжаем вместе. Поддержание легенды – наше все. Он даже готов нежно обнимать меня на людях и поглаживать живот, веря, что там растет чужой ребенок.

В машине едем молча. Эмоционально меня штормит, бросает из крайности в крайность. Дикая обида за дочь сменяется ненавистью к ее папочке и жалостью к себе. А те, в свою очередь, перерастают в гнев и желание продолжать месть.

Только сейчас я осознаю, как на самом деле вымоталась за день. Причем не столько физически, сколько морально. Тесное сотрудничество с мужем-предателем не дается легко. И я предпочитаю делать вид, что дремлю всю дорогу под негромкое звучание классической музыки и гул мотора.

Такой знакомый до мурашек запах Леонова подло обволакивает меня всю. Кажется, он даже внутрь живота просачивается, потому как Надюша тоже затихает и кайфует там у себя, в тепле, тесноте и темноте. Мне хочется отгородиться, перестать чувствовать, вспоминать, гореть от противоречивых мыслей. Хочется отсечь от себя Гордея, словно на операции, и после пусть останется только шрам, как напоминание о том, как было когда-то.

К сожалению, мое желание невыполнимо. Нет такой технологии даже среди самых передовых, чтобы в один миг перестать испытывать чувства. От них не избавиться так просто, не выкинуть за ненадобностью в мусорное ведро. На самом деле прежде, чем перестать ранить, они должны пройти долгий путь, много раз трансформироваться и только потом остыть. А я еще в самом начале. Думала, что смогла отпустить, но Гордей снова ворвался в мою жизнь, воскресив все то нехорошее, что я так старалась забыть, в крайнем случае – игнорировать.

Открываю глаза, когда понимаю, что машина слишком долго стоит на месте. Оглядываюсь.

– Приехали, Юль, – сообщает очевидное Гордей.

– Спасибо, – киваю, отстегивая ремень.

– Поговорим?

– Не о чем нам разговаривать! – осекаю резко.

Ну в самом деле. В нашей ситуации разговорами не поможешь. Да тут ничем не поможешь! Мы заложники ситуации. Остается только терпеть, играть розданные роли и мечтать, чтобы поскорее все это закончилось. В моем случае еще и мстить предателю, ибо только это хоть немного примиряет с действительностью и помогает держаться.

Логика тут какая: он сделал плохо мне, значит я буду делать плохо ему. Око за око, милый.

И следующая каверза приходит в голову, стоит мне только зайти домой и включить телевизор. Оказывается, канал с передачами про животных очень хорошо стимулирует фантазию! Хоть очередную научную статью пиши.

Но так и быть, крыс, змей и всяческих гадов трогать не будем. Не заслужили они печальной участи стать наказанием одного неверного мужа. А вот интересующая меня живность находится в специализированном магазине не так далеко. Уточняю часы работы и вызываю такси.

Внутри от предвкушения и восторга, что сулит мне завтрашний день, все аж подрагивает.