Текст книги "Это развод! Котикова будет мстить! (СИ)"

Автор книги: Ксения Маршал

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 6 страниц)

Глава 13

Глава 13

Новый рабочий день протекает нормально. Гордей особо не дергает, разве что награждает показательным поцелуем перед толпой сотрудников, собравшейся встречать нас. Самые любопытные и охочие до дешевых сенсаций оказались в нужное время возле входа. Совершенно случайно, а как же! Просто совпадение. Вы не знали, что так бывает?

Кожу возле уголка губ, куда угодил демонстративный поцелуй, слегка покалывает. Улыбаюсь настолько сладко, насколько только могу, играя на благодарную публику. А сама при этом изо всех сил сжимаю пальцы на широком запястье мужа. Специально впиваюсь ногтями в ничем не прикрытую кожу. Леонов издает негромкий скрип зубами, и наконец догадывается оставить мое лицо в покое. А то взял моду!

Утешаюсь тем, что я сегодня «вооруженная». Живность сидит в сумке в специальном контейнере, ждет своего звездного часа. Греет мне душу. Пока Леонов делает обязательный утренний обход, я успеваю заменить все стержни в ручках на те, у которых при трении исчезают чернила. Они как раз продаются в магазинчике при нашей больнице. Многие любят разгадывать сканворды, и вот такие чернила приходят на помощь в случае ошибки. Очень удобно.

Первую половину дня занимаюсь рутиной: документы, приказы, подписи, расписание встреч и приемов, заказ всякой мелочевки типа кофе, бумаги и прочее. В окно припекает весеннее солнышко, дарит ленивое, сонное настроение, обещает скорое тепло.

Ритм работы в приемной совсем другой, нежели у медсестер. Меньше суеты, общения, но задач так же много. И хоть выполнять их можно в комфортном темпе, с течением времени их количество не уменьшается. Удивительный парадокс.

Мою спокойную – пока начальства нет – рабочую атмосферу нарушает телефонный звонок. Хозяйка квартиры, которую я снимаю. Хмурюсь. Потому что ежемесячный платеж я совсем недавно отправляла, а больше поводов для общения у нас вроде как и нет.

– Алло, Юленька? – голос хозяйки, интеллигентной дамы в возрасте, явно взволнован. Что сразу же передается и мне. Начинает едва уловимо сосать под ложечкой.

– Да?.. – тяну вопросительно. А у самой сердцебиение разгоняться начинает. Ну точно не с хорошими новостями звонит Ольга Павловна.

– Юленька, беда! Соседи нас кипятком затопили, то есть тебя. Совсем затопили, – причитает сбивчиво дама. – Я в стоматологии была у зубного, до меня долго дозвониться не могли, а твоего номера у управляющей нет. Пока я приехала, пока квартиру вскрыли… Вспучило все! Обои, пол, мебель, двери… Юленька, ты приезжай. Я не знаю, можно ли что-то из твоих вещей спасти еще или нет. Я сейчас рабочих вызывать буду. Нужно воду убирать и сушить все. Ты прости, милая, что все так получилось. Но я тут не виновата, сама понимаешь, такое не предугадать.

– Да… – отвечаю, находясь в полнейшей прострации.

Кажется, я только что лишилась единственного дома. Пытаюсь осознать все. Принять как-то.

«Мы бомжи, доченька» – кладу руку на живот. Надюша тут же отвечает, толкаясь. Счастливая. Ей хотя бы не надо переживать о крыше над головой. Она всегда в тепле и безопасности. А меня гложет горький стыд перед дочкой. Ну что у нее за мать такая никчемная? Ничего в этой жизни не может…

– Так ты приедешь, Юленька? – настойчиво уточняет трубка, возвращая меня к реальности. – Я жду! Надо ведь и документы твои посмотреть…

– Хорошо, скоро буду, – выдыхаю и сбрасываю вызов.

Как робот, я беру сумочку, кладу в нее телефон, на столе оставляю все, как есть. Даже компьютер не выключаю. Надеваю пальто, кое-как повязываю шарф. Не соображаю ничего. В голове пусто, словно в закончившейся капельнице.

– Наверное, придется ночевать тут, где-нибудь в ординаторской, – сообщаю доченьке. И тут же всхлипываю: – Если пустят, – шумно сморкаюсь в одноразовый платок.

И подпрыгиваю, когда тяжелые ладони ложатся мне на плечи. Аромат ветра, замши и кедра тут же окутывает, словно заворачивает в плотный, но проницаемый кокон. Гордей. Наденька радостно кувыркается в животе, приветствуя непутевого папашу. Не повезло ей в жизни с родителями, что с матерью, что с отцом.

– Что происходит? – строго требует Леонов.

Конечно, он начальник. Имеет право знать, куда намылилась секретарь в самый разгар трудового дня. Еще раз всхлипываю. По телу проходит волна судороги. Не хочу казаться фиктивному мужу беспомощной неудачницей! У него-то все хорошо: высокая должность, беременная любовница, послушная фиктивная жена для прикрытия…

– А у меня все плохо-о-о, – реву, не сдержавшись, и трясусь.

Раздирает обида. И за то, что именно со мной приключился потоп. И за то, что Леонов прекрасно видит мою позорную слабость. А я хотела быть сильной и независимой! Чтобы всем мужикам вокруг нос утереть и доказать, что прекрасно справлюсь сама.

Не справляюсь…

Начинаю рыдать еще горше. Леонов прижимает меня к себе спиной, обнимает поверх грудной клетки.

– Я могу помочь? – интересуется серьезно.

Ведет невесомо носом по волосам вдоль виска. Но мне это наверно чудится. Говорю же, соображаю из рук вон плохо.

– Нет! – так жалко, что даже бы трехлетку не убедило.

К моему удивлению, Гордей в итоге отпускает. Делает пару коротких звонков, раздает указания, а потом накидывает пальто, берет меня за руку и говорит:

– Поехали.

Глава 14

Глава 14

А я в таком состоянии, что неожиданно для самой себя соглашаюсь. Безропотно позволяю Гордею взять себя за руку и отвести к машине. Я всхлипываю, он хмурится – так и проходит наш путь до съемной квартиры. Там внутри встречает хозяйка. Ольга Павловна уже не мечется в панике, а обреченно фиксирует убытки. Вместе с ней еще несколько человек, не знаю, кто такие.

– Юленька, приехала? – печально вздыхает и обводит рукой бывшую совсем недавно аккуратной квартирку. На полу тонкий слой воды, который активно прибирает темноволосая женщина с тряпкой и ведром. Всюду мусор, грязь. Обои сморщились и свисают полотнами со стен, натяжной потолок прорван. Единственный диван тоже представляет собой жалкое зрелище. – Как видишь, жить тут в ближайшее время невозможно. Хорошо хоть квартира застрахована, да и соседи должны покрыть убытки. Ты не думай, залог и остаток за месяц я тебе верну… – расссуждает о своем хозяйка.

Но что мне с этих денег? Мне же буквально пойти некуда! Мама в другом городе, близких подруг – таких, к которым можно внезапно свалиться на голову, нет. Остается только Леонов, но я ни за что не попрошу помощи у предателя! Да и навряд ли он сам захочет заняться моими проблемами. У него новая любовь беременна, весь интерес там.

Я же видела на работе, как он читал статьи на компьютере про конец второго триместра беременности, про роды, про то, что нужно приобрести к появлению малыша на свет. Даже вкладки с колясками и кроватками были открыты. Не чета тем, что я смогу себе позволить. Переживает Гордей за свою даму сердца, что ему фиктивная жена, нужная всего лишь в качестве ширмы?

– Ты погляди пока свои вещи, может, что сохранилось? – продолжает монотонно Ольга Павловна. – Тогда забрать можно. А остальное все только на помойку. Еще можно было бы спасти, если бы обычная вода протекла, а тут кипяток… Ты бы видела, вся квартира в пару была, как в тумане. Я испугалась так…

Обвожу растерянно маленькую квартирку взглядом. За месяцы самостоятельной жизни я не очень-то много вещей скопила. Да и старалась как можно больше времени проводить на работе, чтобы подкопить денег к декрету. Дома в основном ночевала. Одежда – ее точно можно забрать. Выстираю, высушу, это не проблема. Телефон с зарядкой у меня с собой, паспорт, к счастью – тоже. Снова спасла старая привычка таскать его с собой в потайном кармашке сумки. Как и обменную карту – обязательный аксессуар всех женщин в положении.

Техники, мебели и прочего у меня нет, студия уже сдавалась со всем необходимым. Разве что косметика осталась тут и бытовые мелочи, но их явно не спасти. А вот витамины для беременных можно взять. Они дорогие, да и с пластиковыми баночками точно ничего не случилось.

Хозяйка передает мне откуда-то взявшийся большой мусорный пакет. На то, чтобы собрать витамины и одежду уходит от силы минут десять. Все это время Леонов стоит в коридоре мрачным стражем, отслеживая каждое мое движение. Потом забирает тяжелый из-за мокрых вещей пакет и, попрощавшись со всеми, ведет меня на улицу.

– До свидания, Юленька. Ты уж прости, что так получилось… – напутствует хозяйка квартиры. Но у меня нет слов в ответ.

В машине откидываюсь на спинку сиденья и прикрываю глаза. Я так устала, словно разгружала вагоны несколько суток подряд, а не смоталась за оставшимся скарбом.

– Ты как? – интересуется Леонов. Как будто ему действительно есть до этого дело.

– Нормально, – шепчу непослушными губами, мечтая не расплакаться. Вот бы скорее вечер наступил, больница частично опустела. Тогда можно будет укрыться где-нибудь и нарыдаться вдоволь, жалуясь доченьке на жизнь.

Гордей не продолжает пустой разговор, за что я ему очень благодарна. Трогает машину с места. Но уже через пару минут снова останавливается. Выходит куда-то. Мне все равно. Разом столько проблем навалилось, что не до чужих странностей. Тем более возвращается фиктивный муж очень быстро. Приносит с собой в салон весеннюю свежесть и едва уловимый запах ветра в волосах.

– Держи, – протягивает мне рожок с белоснежной шапкой мороженного. Такой притягательно-аппетитной, что у меня рефлекторно слюнки текут. – Этот день определенно нужно подсластить.

Поджимаю губы недовольно – модно подумать, мне нужны его подачки! А рука сама тянется к сладкому угощению. Сила воли на нуле, когда дело касается чего-нибудь вкусненького, беременные поймут.

«Ладно, это дочке» – разрешаю себе маленькую слабость и умудряюсь найти для нее оправдание. Ну а что, могу я хоть раз дать себе послабление?

– Спасибо…

Целых десять минут я наслаждаюсь мороженным. Слизываю вязкую прохладную сладость, щурюсь на еще робком весеннем солнышке, без зазрения совести светящем в боковое окно. Ловлю на себе взгляды Гордея. Почему-то его очень привлекает то, как я ем. Или, наоборот, отвращает? Известно ведь, что уродство притягивает внимание так же сильно, как и красота.

Да и плевать! Пусть думает себе все, что хочет, а у меня короткая передышка. Имею право, между прочим. И я не буду омрачать ее мыслями о предателе-муже. Вот так-то!

Обратно мы едем дольше, чем нужно, да и маршрут совсем не тот. Что происходит, я понимаю только тогда, когда мы едем по проспекту, на котором находится дом Леонова. А когда Гордей сворачивает в знакомый до боли двор, последние крохи сомнений отпадают.

– Ты что делаешь? – спрашиваю тихо.

У меня голос пропадает от шока. Не думает же Леонов, что я соглашусь жить счастливой семьей вместе с его любовницей?

Глава 15

Глава 15

– А на что это похоже, Юль? – тяжело выдыхает Гордей. – Привез тебя домой. Тебе явно отдых требуется, и не спорь. Или есть еще место, где ты сможешь сейчас жить? – об бьет в самые мои слабые места и не стесняется этого.

– Я не пойду к тебе жить, – поджимаю губы.

Вот еще! Как приживалка какая-то, нищенка с улицы, а он благодетель получается…

– Не ко мне, а к нам. Давай, не дури. Если уж совсем невмоготу со мной будет, снимешь другую квартиру и съедешь. Хотя, не могу сказать, что много времени дома провожу, – добавляет зачем-то.

Или он хочет сказать, что в основном у любовницы живет, а своей квартирой не пользуется? Вот сейчас и проверим.

– Ладно. Я точно не помешаю?

– Некому мешать, – качает головой Леонов.

В квартире и правда запустение. Я ее помню совсем другой, живой что ли. Сейчас ее можно охарактеризовать двумя точными словами: стерильная пустота. Ничего лишнего, голый функционал. Даже одежда на вешалке в прихожей не висит. Вообще не похоже, чтобы тут жил кто-нибудь. Надо будет в холодильник заглянуть, что ли.

Зато беременной любовницей тут точно не пахнет. Значит, вьют семейное гнездышко они где-то в другом месте. Ну а что, логично. Вдруг сюда заявится тот самый чиновник, якобы случайно, а на деле с проверкой, как совсем недавно в больницу. Если поймает Гордея на горяченьком, вся легенда с браком порушится, и прощай должность.

Ладно, в таких условиях я согласна жить.

– Располагайся, а мне надо на работу вернуться. Сегодня вечером операция, не знаю, когда домой приду, – предупреждает Гордей.

И я чуть было не ляпаю: «Знаю я, как эту твою операцию зовут». В последний момент осекаю себя. Роль ревнивой женушки точно не по мне, уж лучше – фиктивной.

Остаюсь одна. Первым делом изучаю просторную трешку. От уюта, который я старалась навести, живя здесь, не осталось и следа. Ни безделушек, ни диванных подушек, ни плакатов с прикольными надписями, над которыми мы дружно с Гордеем смеялись. Интерьер словно с выставки из мебельного магазина. Но пыли и грязи нет. Любовница чистоту содержит или приходит уборщица? Впрочем, не мое это дело.

Первым делом закидываю в стирку промокшие вещи. Из-за воды весят они непривычно много, поэтому приходится стирать в несколько заходов. Дальше думаю про ужин. В холодильнике, как я и предполагала, пустота. Разве что упаковка горчицы сиротливо лежит в дверце, да пара банок с вареньем, что присылала моя мама, покрылись пылью возле задней стенки.

Ну, меня зазноба Гордея точно не накормит, значит, придется озаботиться пропитанием самостоятельно. Быстренько гоняю в магазин, покупаю продукты и, не удержавшись, плед в горошек на диван. Раз уж я тут жить вынуждена, пусть хоть что-то радует.

На кухне варю ни много ни мало борщ. Надюшеньке захотелось. Она вообще у меня умничка, любит простую домашнюю пищу, а не все эти бургеры, да чипсы. Правда, и от сладкого не отказывается.

– Вот, пока что мы тут, – глажу живот, пока обхожу квартиру. Показываю доченьке новое жилище. – Но это временно, ты особо не привыкай. Еще чуть-чуть денег подкопим и съедем, не нужно нам подачек…

На улице давно стемнело, окна соседних домов постепенно погасли одно за одним, а Леонов так и не возвращается. Лежу на диване, укрывшись новым пледом, снова гоняю мысли. Я не припомню в графике Гордея на сегодня никаких операций, поэтому сомнений в том, где он и с кем, не возникает.

Не удерживаюсь. Беру телефон, открываю соцсеть и делаю то, чего все эти месяцы себе не позволяла: захожу в ЕЕ профиль. В сердце тут же влетает острый шип. А потом еще целая куча иголок, только поменьше. Но я, как самая настоящая мазохистка, приветствую боль и продолжаю ковырять ее источник. Куча эталонных фото с акцентом на выпирающий аккуратный животик, истории, записи про счастливую жизнь. Гендер-вечеринка. У НИХ будет мальчик, наследник. Наверняка, Гордей безумно рад, ведь какому мужчине не хочется сына?

Надо отдать должное, на всех фотографиях ОНА одна. Не подставляет своего мужчину. Хвастается исключительно его подарками и вниманием, но не им самим.

Чтобы хоть немного притупить боль, встаю, иду за ведром с мороженым. Орешки и карамель – м-м-м…

– Поздравляю, ты победила, – шепчу сопернице, которая оказалась более удачливой.

ОНА – бывшая Гордея. Не знаю, что послужило причиной их расставания, муж никогда не вдавался в подробности. Но ОНА явно с таким положением вещей согласна не была. Постоянно ему писала и звонила, даже когда мы уже поженились. Просила помощи, советов, поздравляла с праздниками. ЕЕ изобретательности можно было только позавидовать.

Леонов всегда отвечал, хоть и с отстраненной вежливостью. Я терпела. Сперва – потому что наш брак был фиктивным, и я не имела права на ревность. Потом – боялась показаться стервозной и отвратить от себя мужа, с которым только-только начало налаживаться. Все было так хрупко, да и он, если честно, совсем уж откровенных поводов для ревности не давал. Да, общался с бывшей, но инициативу не проявлял и не поощрял ее навязчивость.

Осознала собственную глупость я только тогда, когда нечаянно увидела сообщение о ЕЕ беременности. Оказывается, иногда терпение и понимание не лучшая тактика…

Окончательно добивает меня фото новенькой коляски, выложенное буквально час назад. Именно той, которой интересовался Гордей недавно.

Глава 16

Глава 16

– Ты чего на диване? Неудобно же, – просыпаюсь от шепота мужа. Наверное, я успела задремать, пока ждала. Рядом валяется телефон, к счастью, с погасшим экраном, ведерко с растаявшим мороженным и ложкой внутри стоит тут же на полу. – Хочешь, я тебя в кровать перенесу? – Гордей и правда тянет ко мне руки.

Успевает просунуть под лопатки и колени, пользуясь тем, что я вяло соображаю спросонья. Дочка тут же активизируется, пинается в районе пупка, подзывая папу. А тот ни сном, ни духом.

– Не надо! – дергаюсь. Жаль, с дивана не убежишь: позади спинка, спереди сам Леонов. Вид у него усталый, но довольный. Даже думать не хочу, что привело его в подобное состояние! – Ты же не думаешь, что мы будем спать в одной кровати, как раньше? – шиплю.

В самом деле, как он себе это представляет? Да и зачем? Вряд ли уж высокому начальству придет в голову проверять нашу спальню. До такого вроде чины еще не докатились.

– Юля, не глупи. Ты будешь спать одна в кровати, а я устроюсь на диване. Не нужно из меня монстра делать, пожалуйста.

Ну конечно, он не монстр, а всего лишь мужчина, который заботится только о себе, наплевав на чувства других. Какие уж тут претензии. Для него иметь любовницу – ничего такого, жена-то все равно фиктивная. Как говорится, не очаровывайся, чтобы потом не разочаровываться – вот и весь секрет.

– Сама дойду, – бью его по рукам. Несильно, но показательно, чтобы понял.

***

Гордей

Бороться с Юлькой нет ни сил, ни желания. Операция вымотала. Шесть часов кропотливой работы – болит и ноет все тело. Став руководителем, я оставил себе всего четыре плановых операции в месяц. Однако бывают такие случаи, когда очень просят, а отказать нельзя – слишком уважаемые люди. Сегодняшняя как раз такой и была: тяжелый порок сердца у мальчишки пяти лет. Родители все откладывали, надеясь избежать операции, но ситуация вдруг резко ухудшилась. Пришлось делать все срочно, без особой подготовки.

Усугублялось все тем, что сердечно-сосудистая система мальчика оказалась весьма хрупкой. Любая малейшая ошибка могла привести к самым печальным последствиям. Но мы справились. Все прошло успешно, прогнозы самые благоприятные. И теперь меня накрывает та самая особая приятная усталость после хорошо выполненной работы.

Только вот с беременной женой нужно разобраться и можно будет с чистой совестью вырубиться до утра.

С тех пор, как внезапно сбежала, Юлька изменилась до неузнаваемости. Нет, она осталась все такой же нежной, трогательной, ранимой. Стала еще женственнее, привлекательнее, но и настолько же отчужденнее. Ведет себя так, словно мы заклятые враги, а не люди, связанные свидетельством о браке.

Да, поначалу я просто выбрал самый удобный вариант, чтобы добиться должности. Котикова казалась беспроблемной и адекватной, так что наш брак виделся обоюдовыгодным союзом. Я получал место главврача, а она – протекцию в работе и учебе и любую поддержку.

Вроде бы, ну где тут взяться подвоху? Особенно, когда нас начало неудержимо тянуть друг к другу. Ткнув пальцем в небо, я сделал удивительно правильный выбор. Ну, я так считал до поры до времени. Жена на поверку оказалась умной, интересной, привлекательной, комфортной. С Котиковой мы на удивление быстро нашли общий язык. Она вообще стала для меня одним большим сюрпризом.

То пылко отвечала на внезапно проснувшиеся чувства, то сгинула на пять месяцев без объяснения причин. А вернувшись, ведет себя так, словно я враг народа. И не предъявишь же женщине в положении. Остается только принять и простить.

Но прямо сейчас я слишком устал, чтобы быть терпеливым. Поэтому подхватываю жену на руки, не обращая внимания на ее протесты. Удивительное дело, даже скандалить у Котиковой выходит мило. Шипит разъяренной кошечкой, коготки выпустила, но в дело не пускает. А я как идиот несу Юльку в спальню и поражаюсь тому факту, что даже наличие чужого ребенка в ее животе не отвратило меня от жены.

В конце концов, мы никогда ничего друг другу не обещали. Наверное, она имела полное право на подобный финт. И винить в измене я ее не могу. Разве что жалеть, что так у нас ничего и не получилось, хоть мы и попытались. Видимо, фиктивный брак, каким он и задумывался изначально, наш единственно возможный вариант.

– Да тише ты! – грожу разбушевавшейся Юльке. Она сверкает на меня своими невозможными зелеными глазищами, и я как загипнотизированный залипаю в них. – Иначе забуду про свое обещание и устроюсь спать на кровати. Она у нас большая, даже учитывая твой объемный живот, вдвоем прекрасно поместимся.

– Да как тебя земля только носит, Леонов? – цедит с ненавистью жена.

Вот скажите мне, что там творится у беременных в голове? С чего столько завихрений? И ведь как единственному адекватному человеку в этой семье мне придется сглаживать углы. А какой здравомыслящей мне виделась Котикова поначалу!

– Давай поговорим об этом завтра, я сегодня слишком вымотался.

– Ах, бедненький, упахался! – выплевывает моя беременная фурия. Вы когда-нибудь подвергались атаке милого зла? Я даже как следует рассердиться на нее не могу. Идиот конченый, согласен. – Надеюсь, не облажался, там хотя бы довольны остались?

– Ты же знаешь, я всегда выкладываюсь на тысячу процентов, – не понимаю ее язвительности.

– Ах ты гад! – вдруг взвивается Юлька и начинает меня колотить, куда придется. – Сволочь! Еще и хвалишься!