Текст книги "Как построить магическую академию? (СИ)"

Автор книги: Ксения Кис

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 15 страниц)

Я сверила номера, переписала на бумажку, положила сверху скрепку из согнутой булавки и поднялась.

Коридор с портретами встретил меня, как старый театр – недостатком света и излишком внимания. Пламя фонаря вытянулось в тонкий язык, стены зашуршали краской.

Я быстро отыскала первую картину: юношу с конем.

– Э-э… – протянул он, когда я подхватила раму снизу. – Прекрасная леди, может, не надо… меня всегда укачивает вверх ногами.

– Терпи, – сказала я и нагло перевернула. Дерево жалобно скрипнуло, а с обратной стороны тёмным блеснул штамп: «У Гайи», обведённый дважды, номер АЛ-127-5. Я водила по нему пальцем. – Так. Есть.

– Укачивает! – взвизгнул парень, а конь подтвердил это фырканьем. – Мы вообще не любим так. Это противоестественно.

– Тебе противоестественно – мне очень естественно, – буркнула я и перешла к «Игрокам». Три старичка уже оживились: один ставил что-то на невидимый стол, другой стягивал колоду с ласковым, профессиональным прищуром, третий вытягивал губы в трубочку, как будто собирался свистнуть.

– Ставлю на то, что девица ищет улики, – сказал первый, почесав крашеную щёку крашеным ногтем.

– А я – что она ничего не найдёт, – отозвался второй. – Мы же не нашли.

– Но мы и не искали.

– Я ставлю на то, что кошка царапнет, – задумчиво выдал первый и подтолкнул колоду.

– Я ставлю вашу колоду в угол, – сказала я и перевернула их. Они забарахтались в собственной раме, смешно и немного жалко, а сзади с сухим шелестом показался штамп «Склад господина Хартвика», номер АЛ-131-1/3.

– Красавица, верни на место! Карты потеряются!

– Тишина в зале, – сказала я и пошла к следующему.

Рыцарь с букетом был смешон своей безупречностью: он поклонился до легкой ржавчины в суставах.

– Прекрасная леди, позвольте… я помогу, – предложил он.

– Как?

– Подержу раму?

– Не сможешь, так что лучше подержи мысли при себе, – буркнула я, переворачивая и его. На обороте – «Алый Гобелен», печать точная, как фраза вежливого отказа; номер АЛ-129-12. Я сверила, отметила.

– О, – сказал он с легкой растерянностью. – Никогда не думал о своей спине.

– Зря. У всех есть спина, – ответила я и подступила к старушке с кошкой.

Она встретила меня глазом, острым, как шило.

– Не тронь, – сказала старуха. – Мурка, фас.

Кошка прижала уши, выгнула спину дугой и зашипела.

– Это музейное исследование, – сказала я ровно. – Не мешайте.

– Мурка, цапни ей рукав!

Мурка действительно шлёпнула лапой по краю рамы, когти звонко щёлкнули по дереву. Я перевернула портрет, стараясь не подставляться, и увидела кляксу в том месте, где должен был быть поставщик. Сверху – размазанная подпись: «частный». Номер АЛ-133-7 проступал чётко, и даже под ним кто-то когда-то попытался соскоблить, но передумал.

– Что ты ищешь?

– Истину, – сказала я, не моргая.

Кирсина орала громче всех. Естественно, я не имела права ее переворачивать, ее укачало, я все испортила, я хамка и вообще леди так себя не ведут. Но ничего, я переживу, а вот номер и тут сошелся.

Последним был мужчина в лохмотьях. Он снова улыбался до ушей, как будто успел украсть мешок золота, и тянул руку к моему карману так очевидно, что я невольно прикрыла его ладонью.

– Ой, извини, привычка, – сказал он без тени сожаления. – Ты так мило звенишь железячками. Что ищешь? Если золото – у меня его нет. Если правду – её лучше сперва украсть, а потом уже искать.

– И то, и другое, – сказала я, переворачивая его.

На обороте – «Третья лавка слева», чернильный усач нарисован рядом с печатью для красоты; номер АЛ-128-2. Я отметила последнее и отошла на шаг. Листы в блокноте сухо шевельнулись. Воздух в коридоре стал плотнее: это портреты переговаривались уже между собой, не забывая, впрочем, поглядывать на меня.

– И что она делает? – спросил юноша с конём дрожащим шёпотом.

– Считает, – важно сказал один из игроков. – Сверяет, как в хорошей игре. Смотри, смотри – брови у неё сходятся домиком. Это значит, она что-то нашла.

– Что можно найти сзади картины? Все интересное спереди!

– Прекрасная леди, я бы предпочёл понимать вместе с вами, – подал голос рыцарь. – Мы… не привыкли к тому, что нам заглядывают за спину. Это… интимно.

– Ты бы ещё цветами прикрылся, – фыркнула старуха. – Ингрит, ты скажешь, чего ты там начиталась?

– Что тебя беспокоит? – спросил мужчина в лохмотьях мягко.

– Завтра расскажу, – задумчиво произнесла я. Сказать портретам сегодня, так они весь дом перебудят. А будить ребят среди ночи не хотелось.

Правда я все равно просчиталась, и когда утром вышла из спальни, меня уже недовольно поджидала вся компания.

– Ну и что ты делала ночью? – накинулся на меня Лик. – Нам портреты все доложили!

Я вздохнула, понимая, что даже не успела подготовить связную речь.

Все ребята таращились на меня с любопытством, и Лишь Стайхон стоял в стороне с каменным лицом.

– Ждите меня в столовой, я сейчас приду.

– А ты куда? – не унимался Лик.

– Не скажу!

Я быстро побеждала в библиотеку, чтобы взять все записи с доказательствами. И когда с ними пришла в столовую, там обнаружила не только ребят, но и зеркала со всеми портретами.

– Это что у тебя? – сразу же прищурилась старуха.

– Не скажу!

– Тогда скажи, что тебя так беспокоило ночью красавица, – улыбнулся мужчина в лохмотьях.

– То, что вас купили вразнобой, – сказала я, не повышая голоса. – В разные годы, в разных местах. Ни один из вас не писался в этом доме. Ни один из вас не является представителем рода, проживающего здесь когда-то.

В столовой повисла тишина. Даже Мурка прекратила шипеть и просто уселась хвостом к себе на ноги. Я развернула первый тонкий блокнот, поворачивая надписи к ребятам.

«Сшивание тени №3. Предупреждение: объект пищит», – громко прочёл Крис. «Остывание пламени. Эксперимент для группы В. Осадок серый, на вкус – медный». «Снятие свидетельства. После – тишина три дня».

– Вот это, – я постучала пальцем по полям, где в копоти виднелась молодая, торопливая пометка. – «Не делать это с живыми».

– Ох, – пробормотала Арея.

– Это практика, – сухо и одновременно напряженно сообщил Лик.

– Всякая нелепость однажды называлась практикой, – буркнула старуха, вытягиваясь и пытаясь прочитать, что там дальше.

Ребята подвинули зеркала так, чтобы каждая печать попала в линию взгляда двух рам сразу. Игроки вытянули шеи, как цапли над лужей. Юноша с конём приоткрыл рот; конь фыркнул, увлажняя собственную краску.

Мы читали долго, рассматривая чуть ли не каждую страницу. И чем больше мы читали, тем больше понимали, какие страшные дела тут творились.

– А можно, я себе это заберу? – неожиданно спросил Лик.

– Нет! – хором выкрикнули мы.

– Мы это передадим королю. Стайхон, передашь? – обратилась к дракону, который единственный ничего не читал, а молча сидел на другом конце стола.

– Он сюда приедет. Передадим вместе, – сухо ответил он.

– Так, с этим все понятно, но при чем здесь мы? – как всегда высокомерно спросила Кирсина.

– Мы… не жили здесь? – спросил юноша. Конь прижал уши.

– Вы жили на стенах чужих домов, – ответила я. – На складах, в лавках, у прибрежных торговцев. Вы – куплены.

– Чем докажешь?! – взвизгнула Кирсина, и я показала соответствующие записи.

– Хорошо, – сказал Лик в полной тишине. Он поднялся. – Стайхон… прости. Я вчера был не прав, что усомнился в доблести твоего рода.

Крис кивнул.

– И я.

– Я, – Дин явно пытался вспомнить, что было вчера и обижал ли он дракона (хотя он вообще в этот момент что-то мастерил в другой части библиотеки). – Меня тоже извини.

– И меня! – испуганно уставилась на дракона Арея.

Стайхон, все это время сидевший в тени, поднял голову.

– От вас я извинения принял, – сказал он просто. – Но мне нужны слова от них, – и он кивнул на зеркала. – Мне надоело тратить драгоценное время на ругань с ними.

Старуха дёрнула платок, словно он мог закрыть ей рот.

– А чего это мы? Мы просто болтали.

– Мы не просто болтали, – тихо сказал рыцарь. – Мы… обретали вес в чужих ушах.

– Мы гадали вслух, – отозвался один из игроков, сощурившись. – И вы делали ставки на наши слова.

– Мы думали, что мы – семья, – еле слышно выдохнул юноша. – Раз нас повесили рядом.

– Раз нас повесили – это не семья, – усмехнулась Кирсина.

– Признайте, – Стайхон не повышал голоса, но в нём чувствовались стальные ноты. – Что вы не знаете. Что вы ошиблись. И что вы были неправы во мне.

Старуха долго сопела, но потом все же сказала:

– Я и Мурка, возможно, поверили в то, во что хотели. Возможно, ты хороший?

– Возможно? – заломил бровь дракон.

– Возможно! Если твои предки и сделали хорошее дело, это еще не значит, что ты таким же уродился. Делом докажи!

Стайхон закатил глаза.

Игроки в этот момент переминались, как на кривом полу.

– Ладно, – буркнул первый. – Я на плохую карту ставил. Признаю.

–Мы говорили, что слышали, – торопливо добавил второй. – А стены шептали громко. Но… – он посмотрел вбок, – наша ставка не сыграла. Начинаем все сначала.

Рыцарь опустил голову, и латы у него впервые за всё время звякнули не к месту.

– Я извиняюсь, – сказал он негромко. – Я исправлюсь.

Мужчина в лохмотьях усмехнулся, но улыбка у него вышла кривой.

– А я всегда в тебя верил! У нас же с тобой факультет богатых!

– Факультет драконов, – машинально поправил его Стайхон.

– Так это одно и тоже. Общее дело делаем! Напарник!

Юноша с конём сглотнул.

– Мне страшно. Но… – он посмотрел на Стайхона такими растерянными глазами, что я захотела накрыть их ладонью, – прости. Я кричал, когда ты проходил. Больше не буду. Честное конское.

Конь кивнул так серьёзно, что даже старуха хмыкнула.

– Достаточно. – Стайхон повернулся ко мне. – Бумаги – в сейф. А полки… полки пора отмыть.

Мы кивнули разом – как будто это и был пароль на спокойствие. Я собрала блокноты, «Описи», тетради по ритуалам.

До вечера мы занимались библиотекой. Лик злобно тёр кромку ковра, как будто смывал с неё личное унижение. Крис раскладывал папки по ячейкам и шептал названия, чтобы они не потерялись по дороге. Арея очистила стеклянный купол фонаря от копоти – свет стал мягче. Дин выпустил какую-то недавно собранную железную штуку на верхние полки, и та, тренькая, как насекомое, собирала паутину в крошечный мешок. Стайхон взял щётку и, не делая из этого события, прошёл вдоль стен, снимая серую усталость.

Я сложила ритуальные тетради в короб и запечатала.

Библиотека была готова, но найдя ответы на один вопрос мы задались новыми. Например, кто изображен на портретах и почему купили именно их. А еще неразгаданной загадочная фраза: «Пусть дом, забранный силой, никогда не станет им домом. Пока долг не возвращён, пока имя не отдано – их огонь будет холоден, а ночь – полна голосов, зовущих по имени истинных хозяев».

Но у нас еще будет время, чтобы найти на него ответ. Ведь проблемы надо решать по мере их поступления. А пока проблем у нас и без загадочных фраз хватало.

Глава 11

На нашем горизонте вынырнула новая проблема – настолько банальная и предсказуемая, что даже стыдно за то, что мы такое допустили. Дело в том, что мы так увлеклись облагораживанием своих факультетов и столько назаказывали, что моя телепортационная посмотрела на нас, мигнула рунами – и молча ушла в гордую перезагрузку. Построить вторую нельзя: на одно здание – одна капризная телепортационная. Поэтому нам осталось только сидеть и ждать.

Сама по себе беда терпимая: мы и так запускали телепортацию не слишком часто. Если бы не одно жирное «но». Мы благополучно прохлопали запасы еды. Провизию обычно присылали раз в несколько дней, мы её консервировали заклинаниями и мирно ели в гостиной. Но настал день Х – чёрный и голодный, когда запасы кончились, а новые мы получить не могли.

Парни, разумеется, приняли единственно верное, по их кривенькой логике, решение: вспомнили, что мы с Ареей – слабый пол, а значит, обязаны им готовить из круп и прочих нетронутых запасов.

Опущу подробности, на каких именно словесных метлах и в какие географические направления они были отправлены. Суть они усвоили: мы вкалываем наравне с ними, поднимая замок, и взваливать на себя всю кухню не собираемся. Максимум – наварим яду в котелках. От этой опции они, увы, отказались.

В итоге сошлись на том, что мы вместе вычищаем столовую, настраиваем там всё необходимое, и только потом из имеющихся круп и прочих запасов мы с Ареей (так уж и быть) согласны сотворить что-то съедобное.

Ох, как же долго мы это откладывали, ведь столовая вместе с примыкающей к ней кухней были самыми грязными помещениями, и отмыть их можно было только с большим количеством воды. Энтузиазма и нецензурной брани.

– Итак, – подвела я итог, уперев руки в бока и глядя на засохшую корку неизвестного происхождения на котле, – у нас есть грязь, грязь, ещё грязь и Крис. Кто за то, чтобы начать с Криса? – зло спросила я, глядя на лентяя.

– Протестую, – Крис уже устроился на перевёрнутом ведре с книгой. – Я – тонкий инструмент разрушения. Меня надо беречь.

– Тонкий инструмент, – хмыкнул Лик, подпрыгивая, чтобы натянуть резиновые перчатки в зелёный горошек. – Перчатки надел, шваброй махнул – всё, симфония закончена.

– Я… могу… э-э… настоять лавандовую воду… – Арея панически смотрела на масштаб катастрофы, ой, то есть работы. – Она хорошо отмывает жир.

– И пахнет похоронами надежд, – хрюкнул Крис и перевернул страницу. – Но ладно, попробуем.

– Вы отвратительно организованы, – сказала злая старушка из овального зеркала над раковиной и постучала по раме спицей. Кошка Мурка за её плечом изгибом хвоста изобразила презрение. – В мои годы кухню отмывали двумя ведрами и молитвой.

– И одной костью в суп, – добродушно добавил Мужчина в лохмотьях, высунув призрачную руку из зеркального отблеска на крышке чугунка и ловко стянув с подоконника ржавую ложку. – Трофей. Никто не против?

– Положи, – я ткнула в него мокрой тряпкой.

– Я рыцарь и готов к подвигам! – лязгнул шпорами Рыцарь с букетом, всплывая в пятне отражения на казане, как лилия на болоте. – Разрешите мне погибнуть в бою с жиром!

– Мы все в этом бою погибнем, не льсти себе, – зевнул Крис, лениво осматривая котелки.

– Держу пари! – разом гаркнули три старичка, разложив карты прямо на пыли в зеркале буфета. – На ведро квасу, что голубчик в лосинах поскользнётся.

– Дин, – сказала я, оборачиваясь к артефактору, – сделай хоть что-нибудь полезное, но только в меру… Сделай тут то, что ты точно умеешь…

– То есть «что-нибудь полезное», но не «гениальное». Принято, – Дин смерил ведра взглядом, полным технической скорби, но я покачала головой и указала на плиты. Пусть там творит.

Моя метелка тем временем была единственной, кто работал. И мне ее было искренне жаль.

Я щелкнула пальцами, и метелка весело направилась в сторону боевика, чтобы выбить у него из рук книгу.

– Эй! Уберите от меня ваш энтузиазм на палке!

– Это не энтузиазм, это справедливость, – сказала я и сунула ему в руки тряпку взамен книги. – Протри столы.

– Это насилие надо мной.

– Если вдруг ты из-за этого расплачешься, слезы тоже можешь протереть этой тряпкой, разрешаю, – закатила глаза я.

– Я больше люблю теорию чистоты, – проворчал боевик, но поднялся. – Практика утомляет.

– Лик, займись холодильником – попросила я. – Ты всегда умел уговаривать то, что давно умерло, работать снова.

– Пусть им Дин занимается.

– Дин занят плитой. А, впрочем, ладно, оставим всю технику ему. Тогда помогай Арее.

– Вода готова, – пискнула Арея, осторожно поставив на столик миску с лавандовой настойкой. – Только… не нюхайте слишком близко.

– Можно я взорву один шкаф? – без особой надежды спросил Дин, косясь на шкаф рядом с плитой.

– Нельзя, – ответили мы с Ареей хором.

– Карточки на стол, господа, – проворчал один из старичков. – Ставлю, что этот блондин-дракон всё-таки прожжёт хоть что-нибудь.

– Благородный блондин-дракон, – уточнил Рыцарь. – Мы же помирились.

БАХ!

– Дин! – закричали мы хором.

– Я случайно, пытался наладить…

Договорить он не успел, увидев, как из-под буфета вылезает нечто серо-зелёное.

– Эта слизь ожила или создалась? – брезгливо поморщилась я.

– А это важно? – также брезгливо уточнила Арея.

– Ну, если она ожила, то это проблема Лика. А если создалась, то Криса.

– Что? А я-то тут при чем? – удивленно уставился на меня боевик.

– Потому что ты боевой маг, – сочувственно подсказал Лик. – И если она начнёт бой, то…

– Слизь не может начать бой!

– Но мы ее все равно должны победить! Дин, твоих рук дело? – еще сильнее разозлилась я.

– Простите, руну перепутал. Должен был ожить огонь, а ожила слизь…

– И огонь ожить не должен. Еще только жилого огня нам не хватало! Можно что-то попроще колдовать!

– Меркурий хочет знать, когда вы это победите, – шёпотом сказал испуганный парень, поглядывая на своего коня с такой благородной кличкой. – Он нервничает. Я тоже.

– Кого вы тут еще побежать собрались? – зашел на кухню Стайхон. Все это время он выкидывал из столовой мебель, которая точно не подлежала восстановлению.

– Слизь, – кивнула я.

Стайхон не растерялся и быстро запустил в нее струю огня.

– Вы за это время ничего не сделали, – недовольно обвел он взглядом помещение.

– Я есть хочу, – вздохнул Лик, поправляю носки. Сегодня они оба были зеленые, в тон перчаткам. Но один в горошек, а другой в полосочку.

– После уборки – готовим, – виновато сказала Арея, но в голосе у неё звучала тихая гордость. – У нас есть гречка. И… сухофрукты.

– И специи, – мечтательно прошептал Лик.

– Но это все потом. Сначала работа. А то вы пока только одну часть кухни вымыли.

– Если честно, то мы ни одной не вымыли, – вздохнула я.

– Как же, а та? – и Стайхон кивнул в сторону дальней стены.

Я присмотрелась, там и правда было чище, чем на других поверхностях, но не намного.

– Мы там еще ничего не делали, – нахмурилась я.

– Наверное, до этого кто-то из нас заходил.

Я, конечно, не ожидала, что кто-то поднимет руку, но какую-то реплику от ребят ждала. Однако никто не признавался, что пытался тут убраться до этого.

– О, тут тоже техника. Можешь ее отодвинуть? – загорелся новым энтузиазмом Дин, глядя на дракона. – Вдруг там проводки новые.

Стайхон послушно отодвинул что-то напоминающее духовку, но за ней обнаружились не проводки, а дверь, прямо в полу…

Кольцо на крышке было отполировано до блеска, как будто его трогали буквально вчера. Я провела пальцами по металлу и вздрогнула от прохлады, впитавшейся даже через резиновую перчатку.

– Давай я, – сказал Стайхон.

Он без проблем открыл дверь и в лицо дохнул холодком и запахом еды.

– Кладовая, – почти благоговейно прошептал Лик.

Стайхон подсветил ступени, и мы спустились. Дерево под ногами заскрипело слишком живо для столетнего подвала.

Полки были уставлены банками. Под сургучом и воском – янтарные ломтики яблок, слива, груши. Рядом – мешки с крупами, перевязанные чистым шпагатом. На одном мешке белела аккуратная надпись: «Греча. Пересушена, не сыреет».

– Она… свежая, – выдохнула я, чувствуя, как у меня под ложечкой противно дернулось. – Это точно не пролежало тут сто лет.

– Лет десять, максимум. А то и меньше. Это питание так долго не держит.

– Меркурий говорит, что это подозрительно, – донесся робкий голос. В отполированной стенке банки с солеными огурцами отражался испуганный парень, а рядом, угрожающе распушив хвост, тряслась злая кошка Мурка.

– Дин, – позвала Арея тихо. – Тут… мед. Он течет. Но крышка чистая. Как так?

– Как будто кто-то протирал… – пробормотала я и провела рукой по периллу лестницы. На пальцах осталась ровная линия пыли – кроме одной полоски, на уровне ладони. Чужой. – Не надо искать магию и артефакты там, где их нет!

– Значит, у нас будет ужин, – облегченно вздохнула Арея.

– Вы серьезно? Вас только это волнует? – повернулась я к девушке и к разделившему ее радость некроманту.

– А что еще?

– Ну не знаю, может быть то, кто это сюда принес? Это свежее!

– Ну не такое уж и свежее…

– Нет. Свежее, – нахмурился Стайхон.

– Я не понимаю, что вы хотите сказать? – нахмурился некромант.

– Что кто-то из нас втайне прятал от других еду, – озвучил дракон то, что у меня вертелось на языке. – Провести сюда столько было попросту невозможно. Значит, тайно телепортировали.

– А вот теперь послушай, – Крис дернул плечом, будто стряхивая с себя чужую руку, и посмотрел на Лика так, что воздух в подвале стал на градус холоднее. – Ты меня видел, чтобы я таскал банки? Или телепортировал что-то втихаря?

– Я вижу, что ты можешь, – отрезал Лик. – И что больше всех не хотел тут убираться. И сейчас ты слишком нервничаешь. Слишком! Совпадение?

– Совпадения случаются, – хрипло усмехнулся Крис. – И, внезапно, не все вращается вокруг твоих догадок.

– Догадок? – Лик шагнул ближе. – Тут не догадки, тут факты. Тебя учили пространству. Ты не захотел, чтобы мы копались в пыли. Ты первый, кто выигрывает от тайных запасов. Слишком много «случайностей» на одного.

– Лик, – тихо сказала я, чувствуя, как у Криса напрягается линия челюсти. – Остынь.

– И как же я выигрываю? – спросил Крис, сжимая кулаки.

– Не хочу остывать, – тем временем завелся Лик. – Пока кто-то из нас врет, все остальные рискуют. И, кстати, Ингрит, телепорт активировать могла ты. Почему молчишь?

– Потому что я не делала этого, – сказала я медленно, по слогам.

– Ну да, и Крис тоже так говорит.

– Я не обязан никому ничего доказывать, – протянул Крис. – А что же ты дракона не подозреваешь?

– Дракона? Дракон прячет еду? – усмехнулся некромант. – Слишком для них низко.

– А для ведьмы, значит, самое оно, – разозлилась я.

– Хватит, – Стайхон расправил плечи.

Крис смотрел мимо. На перила с ровной полосой чистого дерева среди пыли.

– Ты так и продолжишь уходить от ответа? Почему ты так вспылил? – продолжал нагнетать Лик.

– У меня нет привычки оправдываться, – Крис дернул подбородком к двери. – Особенно перед теми, кто заранее решил, что я лгу.

– Привычки или возможности? – ухмыльнулся Лик. – Сложно продемонстрировать то, чего не делал, верно?

– Лик! – я дернулась. – Еще слово – и...

– И что? – он рванулся ко мне взглядом. – Придумай помягче, Ингрит. У нас тут мед течет по лестнице, а ты защищаешь того, кто...

– Я никого не защищаю, – отчеканила я. – Я пытаюсь сделать так, чтобы мы не разорвали друг друга раньше, чем нас успеет добить то, что реально опасно.

– Реально опасно – это саботаж внутри группы, – не унимался он.

– Реально опасно – потерять остатки доверия, – спокойно сказал Стайхон. – И да, Лик, ты перегибаешь.

– Перегибаю? – Лик усмехнулся безрадостно. – Пусть хотя бы возразит толково.

– Не буду, – сказал Крис.

– Всё, отстаньте от него, – Арея всплеснула руками. – Крис!

Но он уже стоял у двери. Секунда – и дверь открылась, а он ушел.

– Вот что ты за человек? – устало посмотрела я на некроманта.

– А что я? – непонимающе округлил глаза он.

– Мы только недавно зря обвиняли Стайхона. Теперь делает тоже самое с Крисом. Нас жизнь вообще ничему не учит?

– Жизнь может преподнести урок, только когда какая-нибудь история закончится и все выводы будут сделаны. А пока мы так и не знаем, что это за портреты, почему купили именно их, почему они ожили, кто ворует еду. Мало выводов для извлечения уроков.

– Да ну тебя, – насупилась я.

– Я с ним поговорю, – напряженно произнес Стайхон и пошел вслед за боевиком, а я, немного подумав, побежала следом.

Крис обнаружился во дворе. Парень привычно сидел с книжкой и изображал полное равнодушие. Но по его спине и взгляду было видно, как он напряжен.

Я стиснула пальцы до боли и заставила себя дышать ровно. Стайхон шел рядом, молча, но я чувствовала напряжение в его плечах.

– Крис, – позвала я, остановившись на расстоянии, чтобы ему не казалось, что мы нависаем.

Он перевернул страницу с демонстративным спокойствием, хотя пальцы выдали – лист задели слишком резко.

– Мы пришли не за тем, чтобы давить, – спокойно сказал Стайхон. – Только поговорить.

– Давайте сделаем вид, что поговорили.

– Перестань, – сорвалось у меня. – Никто тебя сейчас не судит.

– Не судит? – Он наконец поднял взгляд. В глазах у него не было ни привычной лени, ни насмешки. – Ты правда так думаешь, Ингрит?

Я проглотила автоматический ответ. Нет, я думала не так. Мы все были на краю и искали виноватого, потому что так проще, чем признать, что мы ничего не понимаем.

– Думаю, – сказала я уже честно, – но при этом понимаю, что этот диалог в подвале был неправильным.

– Я тебя не виню, – добавил Стайхон. Голос у него был низкий, ровный, будто он обволакивал им острые углы. – Я верю в простые вещи: когда спрашивают прямо – отвечают прямо. Крис, ты саботировал нас?

Крис на миг закрыл глаза. Когда он их открыл, там была настоящая усталость, которую он ранее прятал за показной.

– Нет, – сказал он.

Мы молчали. Долго. И это молчание надо было прерывать.

– Тогда почему тебя так это задело? – спросила я мягче. – Не в оскорблении же Лика дело. На такое ты обычно моргаешь лениво и идешь дальше.

Он усмехнулся краем рта.

– Потому что это не про Лика. Это про меня. Про то, что я… – Он запнулся, провел большим пальцем по корешку книги. – Ладно, слушайте… На практике я был в отряде при укреплении Ледернских складов, – начал Крис. Голос у него стал сухим, как пустая страница. – Третий год войны, полевые маги на вес золота, вы же знаете.

– Вас на практику отправляли на войну? – ахнула я.

– Только тех, кто претендовал на диплом с отличием. Да, ведьмочка, не ты одна была лишена именно такого. Но нас держали в стороне, просто показывали, что такое настоящая война, пусть и не наша. Но однажды у нас пропали пайки. Не все – достаточно, чтобы люди начали драться из-за тарелок. Наш квартимейстер решил, что виноваты те, у кого руки «слишком чистые». Маги. Мы якобы «подворовываем» чарами, чтобы не стоять в очередях.

Он пожал плечом, но я видела, как на мгновение дернулась кожа на шее.

– Меня вызвали на допрос. Я оправдывался, – Крис усмехнулся безрадостно. – О, как я тогда оправдывался. Схемы, часы, свидетели. Я говорил до хрипоты. И знаете, что? Пока я говорил, парня из наших – Пеара – уже повели «признаться». Потому что «кто-то должен». Потому что людям нужен виноватый, чтобы не сорваться друг на друге. Я добыл доказательства на следующий день. Слишком поздно. Пеар уже во всем сознался, и я даже не хочу знать, что они для этого делали. А настоящего вора нашли через неделю – это был тот самый квартимейстер. Он кормил свою «семью» при обозе и продавал остальное. И знаете, что самое интересное? – Крис поднял на нас грустный взгляд. – Пеара лишили диплома за трусость, что он сознался в том, что не совершал.

Он замолчал. Ветер шевельнул страницу, и он машинально прижал ее ладонью.

– Но это нечестно! Студентов не должны отправлять на войну! Тем более в которой наше королевство лишь помогает. Их не должны пытать.

– В академии ведьм, уверен, не должны. Но мы солдаты. Моя магия никак не вяжется с моей внешностью, и если бы у меня был шанс поступить куда-то в другое место или не поступать никуда вовсе, а вместе с отцом печь хлеб, я бы так и сделал. Но диплом, это деньги. Думаю, Ингрит, ты и сама это прекрасно понимаешь, иначе бы тут так не боролась за эту академию. Для нас с тобой диплом – деньги. Для Стайхона, видимо, престиж. И заметьте, никто из нас тут не говорит про знания или умения. Мы все боремся за бумажку. Всем ведь плевать, что мы закончили высшие магические заведения, если это не написано на листочке. А этого листочка я первый раз чуть не лишился на практике, а потом я потерял его на выпускном. Я уже устал кому-то что-то доказывать. И да, мой отец пекарь, поэтому я знаю цену хлеба и никогда бы не стал его красть.– С тех пор, – тихо сказал Крис, – когда мне говорят «оправдайся», я слышу «мы уже решили». Я не буду плясать перед теми, кто хочет только зрелища. Если вы хотите правды – ищите ее вместе. Если хотите крови – ищите ее без меня.

Горло сжало так, будто я сама стояла там, в той палатке, слушала чужие крики и свой же сорванный голос. Я сделала шаг ближе.

– Мне жаль, – выдохнула я. Мне не нравилось это слабое слово, но я не знала, как иначе назвать то, что расправляло во мне крылья и одновременно давило к земле. – И… спасибо, что сказал.

– Я не прошу жалости, – отрезал Крис, но в голосе уже не было осколков. Просто усталость.

– Не просишь, – согласился Стайхон. – И не получишь. Но разобраться нам надо. Кто-то ходит ночью за едой, очень аккуратно. Следы короткие. Легкая нога. Не Лик.

– И не я, – мрачно заметил Крис.

– И не ты, – подтвердил Стайхон, глядя прямо на меня.

– Что? Ну давай еще меня обвини! – вспылила я.

– Я не обвиняю, я жду от тебя предложений. Ты же умная.

– Умная. Но я не сыщик, я ведьма. Надо расставить ловушки. Вот только проблема. Кто-то вор, увы, но это факт. Кому доверить ловушки? Попросим Дина, а вдруг это он. Хотя я не могу ни на кого думать.

– А пусть все по ловушке сделают.

Уговорив Криса дочитать главу позже, мы вернулись в замок и собрали всех ребят вместе со всеми портретами.

–  Вор есть, – сказал Стайхон, и портреты театрально ахнули. – Но мы не знаем кто. Поэтому я предлагаю каждоум установить от себя по ловушке.

– А смысл? – уставился на нас Лик. – Этот вор сейчас среди нас, и о ловушках он знать будет.

– Значит не сунется и остатки еды останутся целыми, – ничуть не смутился дракон.

Первым начал Крис.

– Я поставлю маркеры на склад и кухню, – сказал он уже привычным, деловым тоном, под которым он прятал себя настоящего. – Не «ловушки» – отметки отклика. Без боли, без шума. Ложь собьется на мелочах. Кто бы ни был, он оставит след магии. А я… – он покосился на книгу и усмехнулся. – Я все равно ненавижу бегать, так что посижу и подожду, когда клюнет.

– Отлично, только рассказывать было не обязательно, – усмехнулся Стайхон.

Мы с Ареей все же приготовили ребятам обед (а по совместительству и ужин) и также поучаствовали в расстановке ловушек. Вот только общение у всех у нас было слишком напряженным.

Если в прошлый раз все дружно ополчились против дракона, то сейчас каждый подозревал всех, и это было ужасно. Мы и так не стали друзьями, а такие ситуации и вовсе вбивали кол в наше общение. Но Мы делаем общее дело, так нельзя. У нас так ничего не получится.

Я думала, что не смогу заснуть, однако сон накрыл меня, стоило мне положить голову на подушку. Вот правда говорят, что экология важна для хорошего сна.

Я проснулась утром от громкого стука в дверь. Что у нас еще случилось?

Накинула халат и выбежала. Стайхон. Дракон у смешной осмотрел мой внешний вид.

– Что? Я не твои модели, к которым ты привык. Все прикрыто, голова чистая, этого достаточно! Ты чего стучал?

– Хотел спросить, твоя ловушка сработала?

– Моя… эм. Нет.

– Ничья не сработала, – пробурчал Лик, сонно выходя из своей комнаты.