Текст книги "Как построить магическую академию? (СИ)"

Автор книги: Ксения Кис

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 15 страниц)

Естественно, Дин забросил все свои попытки что-либо делать и просто ушел к себе. А портреты… А вот это было самым интересным. Они разругались в пух и прах, прошлись не только по нам, но и по друг другу, как будто решили высказать все, что у них накопилось за эти века. И к вечеру мы приняли единственное правильное решение, как нам показалось. Мы решили их перевесить, чтобы они минимально взаимодействовали с теми, кого не любят. Но проблема усугублялась тем, что они все сейчас не любили друг друга.

– Ну и куда вешать будем? – устало спросил Крис, которому в целом было все равно, где расположить эти ответвления искусства, просто он понимал, что носить их в том числе и ему, поэтому хотел покончить с этим поскорее.

– Давайте думать, – я внимательно осмотрела портреты, которые недовольно косили взгляды друг от друга.

– А, может, и не надо их никуда перевешивать? – подала голос Арея. – Они помирятся и снова начнут общаться, а по отдельности им скучно будет.

– Лично нам никогда не будет скучно! Нас четверо! – сразу же провозгласил один из старичков.

– Трое, – машинально поправила я.

– Три игрока и партия, это четверка! – возмутился второй старичок.

– И нам с Муркой вдвоем замечательно! – поддакнула старушка, поглаживая кошку.

– А вдруг это мы виноваты в их ругани? – продолжала паниковать Арея.

– О нет. Мы и до вас постоянно ругались! И очень жаль, что раньше нас некому было перевесить!

«Это все от безделья» – пронеслась в моей голове нравоучительная фраза, которую так любила повторять моя бабуля. Стоп! А это идея!

– Господа портреты, – начала я, моментально привлекая к себе внимание, ведь господами их тут давно не называли. – Вы часто говорите о том, что мы вас недооцениваем. И знаете, что, вы правы! Мы должны признать, что нуждаемся в вашей помощи.

Вы бы видели взгляд Стайхона в этот момент. Там одновременно были злость, смирение и тоска по своей прошлой нормальной жизни.

– Вот-вот, а мы всегда говорили, что ты здесь самая спокойненькая! – сразу же одобрительно проворчала старушка. – И какой же совет тебе нужен?

– О нет, что вы. Совет мне не поможет, я нуждаюсь в настоящей помощи. Скажите, пожалуйста, а вы можете нам помочь привести факультеты в порядок?

– Делать за вас вашу работу? Ха! – сразу же фыркнула Кирсина.

– Не делать за нас, а помогать. С точки зрения вашего опыта и величия, – тут я специально взяла паузу, чтобы следующая фраза прозвучала как можно более театрально. – Но вы правы, идея так себе. Ведь если каждый из вас будет помогать на своем факультете, вы невольно будете сравнивать, у кого это лучше получится. А это приведет к новым ссорам…

– А что тут сравнивать? Лучше меня никто с этим не справится! Да я бы вмиг и факультет в порядок привела и всех студентов построила бы! – сразу же заверещала старушка.

– Смею с вами не согласиться! – У рыцаря уже блестел азарт в глазах. – Один из факультетов будет боевым, а кто, как непотомственный рыцарь, лучше всех справится с обустройством казарм и с воспитанием будущего поколения?

– Ну, знаете ли, не надо сравнивать, я, конечно, помогать им не собираюсь, но при желании девы под моим руководством получили бы идеальное воспитание! – ехидно проговорила Кирисина.

– Что? Да ты сама рассказывала, что ненавидела все платья и все женскую чепуху и сама мечтала стать рыцарем! – возмутился мужчина.

– Во-первых не я, а та, с кого меня рисовали. А во-вторых да, но я таки сдержалась. И именно поэтому могу научить молодые души смирению и показать, какой должна быть девушка, даже если внутри нее горит бунтарский огонек!

– А нас это вы что со счетов сбросили? – не смогли промолчать старики! – Мы это! Того! Тоже можем!

– Ой, а вы бы вообще помолчали! – закатила глаза старуха. – Только играть и умеете! И то плохо!

– Что? Да мы ничем не хуже вас! Давайте поспорим!

– А давайте!

– Все, разбираем факультеты! Чур боевой мой! – сразу закричал рыцарь.

Я покосилась на Криса, но он явно был не против. Энтузиазм рыцаря с букетом отлично дополнял лень Криса.

– Тогда я буду курировать факультет целительства! – не осталась в долгу Кирсина. – Но сразу предупреждаю, я там ничего за тебя делать не буду! – и она бросила суровый взгляд на Арею.

– Что вы, конечно! Я все сделаю сама! – Закивала девушка.

Хм, тоже отличный дуэт. Арея и правда будет все делать сама, боясь о чем-то попросить Кирсину, но Арея слишком мягкая, чтобы руководить студентами, в то время как Кирсина спуску никому не даст.

– Я тогда буду помогать Ингрит! – проговорила старушка, и Мурка согласно мяукнула. Что ж… Это будет не так просто, но зато я могу в будущем не переживать за студентов, они будут под жестким контролем.

– Спасибо, – кивнула я.

– А я? А кто мне поможет? – Лик все это время с интересом наблюдал за происходящем и сейчас уже не мог сдерживаться. Но, увы, его энтузиазма никто не разделял, и в помещении повисла тишина.

– Эээ… А чем я вам так не нравлюсь? – насупился некромант.

– Думаю, тут проблема не в тебе, а в твоей магии… Она многих пугает… – попытался успокоить я парня. Правда, когда я произносила эту фразу, портреты странно на меня косились, мол, нет, проблема именно в нем, а, точнее в его неуёмном энтузиазме.

Снова повисла тишина, которую разорвало уже знакомое И-ГО– ГО-О-О!

– Отлично! Конь и его хозяин! Я согласен! Из нас троих получится отличная команда! – сразу же обрадовался Лик.

Вы бы видели в тот момент лицо несчастного хозяина коня. Он явно хотел возразить, но потом махнул рукой, понимая, что это бесполезно. Что ж, тут будет обратная ситуация: энтузиазма Лика хватит на всех, и на коня в том числе, так что тоже сработаются.

– А можно без помощника? – тем временем несчастно посмотрел на меня Дин.

– Нельзя!

– Это будет нечестно!

– Мы готовы! – сразу же заголосили три старичка по очереди.

– Ты без нас не справишься! У тебя же целый факультет артефакторов будет, за ними глаз да глаз нужен, чтобы замок не взорвали. А у нас на троих этих глаз как раз шесть!

Дин вздохнул, а я кивнула. В целом, они правды. Так, и кто у нас остался.

Я покосилась на Стайхона и на мужчину в лохмотьях. Они оба не прониклись идеей и оба до сих пор надеялись, что про них забудут, но нет!

– Ну и вас мы тоже поздравляем с созданием новой команды! – улыбнулась я дракону.

– Спасибо, – крайне неискренне буркнул он.

Дракон и вор, хранитель золота и охотник за ним. Это будет интересно…

В итоге я не смогла сдержать смешок, и это, естественно, не укрылось от недовольного взгляда Стайхона.

– Так что, перевешивать? – тем временем устало спросил Крис. Ну да, человек уже час не лежал с книжкой, как так-то.

– А стоит ли? – Задумалась я. – Мне кажется, тут у портретов будет отличный штаб для своих совещаний и планерок. Давайте лучше в каждое крыло мы для них большие зеркала повесим, откуда им наблюдать и помогать будет удобно.

Крис вздохнул, понимая, что это будет гораздо дольше, но спорить не стал. Впереди ожидался приезд короля, а у нас пока только конь и валялся. Надо срочно браться за дело!

Глава 10

Итак, хорошие новости! Первая: король пока не торопился нас навестить – и слава богам за это. Вторая: наши факультеты наконец-то начали походить на что-то приличное, а не на заброшенные склепы. Пыль отступала под натиском тряпок и веников, а список «срочно необходимого» рос как на дрожжах.

И третья – пожалуй, самая удивительная: портреты перестали вредничать и взялись за дело! Кирсина превратилась в настоящего командира, безжалостно муштруя бедную Арею. Хотя та только радовалась, что можно не думать головой, и послушно носилась с тряпкой туда-сюда по приказу своей нарисованной наставницы.

С Ликом картина была зеркально-противоположной – там уже сам некромант играл роль прапорщика, а несчастный парень вместе с еще более несчастным конем только успевали выполнять его указания. Чаще всего это означало дежурство на кладбище, где они следили за очередными экспериментами нашего некроманта. Мы даже специальное зеркало туда притащили: большое.

Но на этом праздник жизни заканчивался, и начинались наши обычные «радости». Пока мы увлеченно возились со своими факультетами, мы напрочь забыли об остальном замке! А ведь общие помещения выглядели так, словно через них прошла армия особо злобных троллей. То есть общие помещения тоже требовали большого количества работы.

В итоге было принято решение эту самую работу чередовать. И сегодня настала очередь такого общего помещения, как библиотека.

Библиотека встретила нас гробовой тишиной и запахом старой бумаги, смешанным с ароматом многолетней пыли. Стеллажи тянулись до самого потолка, а книги были разбросаны в пугающем беспорядке.

– Боги мои, – прошептала я, оглядывая масштабы катастрофы. – Да тут работы на целую неделю!

Крис тут же нашел себе удобное кресло и устроился в нем с толстенным томом, который успел вытащить из одной из стопок.

– Я буду сортировать книги по магическим дисциплинам, – заявил он с самым серьезным видом. – Это требует глубокого изучения каждого экземпляра.

– Ага, изучения, – фыркнула я. – Дин, тащи ему веник. Пусть изучает технику подметания.

Дин уже носился между стеллажами с горящими глазами:

– Вы посмотрите, какой указатель! Его же легко можно улучшить, сделав зачарованным…

– Дин, не трогай ничего! – крикнула я, но было поздно. Указатель вспыхнул ярким светом и начал беспорядочно метаться по воздуху, сбивая книги с полок.

Арея с испуганным писком спряталась за стеллаж, а Лик весело захохотал, ловя падающие фолианты:

– Отличная разминка!

– Ты зачем разулся? – охнула я.

– В носках удобнее прыгать! – честно ответил он и продемонстрировал свои сегодняшние носки – один в полоску, другой в горошек.

Стайхон молча взял стопку книг, но я заметила, как его глаза позолотели от раздражения. Плохой знак.

– Может, лучше разделимся? – предложила я. – Арея с Ликом разберут нижние полки, Дин перестанет трогать все подряд и поможет мне с каталогизацией, а Крис...

– Крис продолжит важную исследовательскую работу, – невозмутимо заявил наш боевой маг, даже не подняв головы от книги.

Тут в большом зеркале у входа появилась злая старушка с кошкой:

– Что за шум, что за гам? Нельзя спокойно вздремнуть! Мурка, глянь на этих бездельников!

– Бездельников? – возмутился Лик. – Мы работаем!

– Работаете? – В зеркале появились три веселых старичка, которые все последние дни доводили Дина. При их появлении у парня даже глаз дернулся, и он поспешил куда-то вглубь библиотеки. – А мы вот в карты играем. Это тоже работа – развиваем стратегическое мышление!

– Лучше бы помогли, – пробурчала я, стирая пыль с очередной полки.

– А мы и помогаем! – В соседнем зеркале возник рыцарь с букетом. – Вот, моральную поддержку оказываем. Цветочки для вдохновения!

– Да хватит уже свои цветы всем раздавать! Если тебя нарисовали с букетом, то ты от него не отделаешься! – закатила глаза Кирсина.

Мужчина в лохмотьях тут же высунулся из третьего зеркала:

– А я могу что-нибудь убрать в надежное место. Чтобы не пылилось!

– Ничего не трогай! – хором крикнули мы.

Но самое веселье началось, когда Стайхон, наконец, не выдержал. Он бросил очередную стопку и повернулся к зеркалам:

– Хватит болтать! Либо помогайте, либо заткнитесь!

Злая старушка возмущенно фыркнула:

– Ишь ты, какой важный! Дракончик разозлился!

– Да он просто завидует, что мы можем отдыхать, – подхватили старички.

– А мы бы и помогли, – пожаловался испуганный парень, появившись в четвертом зеркале, – но конь сказал, что библиотека – не место для копыт.

– Кони не говорят! Даже нарисованные, к счастью! – зарычал Стайхон, и его глаза уже полыхали золотом.

– Ой-ой-ой, – захихикал мужчина в лохмотьях. – Красавчик сердится! А может, лучше превратиться в дракона? Тогда сразу всю пыль сдуешь!

– Отличная идея! – подхватила злая старушка. – Заодно и книжки спалишь. Меньше работы будет!

Стайхон сделал глубокий вдох, и я поняла: еще секунда, и он действительно превратится. А дракон в библиотеке – это была бы катастрофа вселенского масштаба. Но к сожалению, это понимала только я, а вот портреты дружно продолжали его доводить.

– Да прекратите уже! – не выдержала я. – Что он вам сделал!

– Он крайне невоспитанный молодой человек! А еще… – в этот момент старушка прищурилась и даже выдержала небольшую паузу. – Посмотрите пятую книгу на третьей полке у окна.

– А что там?

– Вот и узнаете.

Стайхон резко развернулся к старухе, его глаза полыхнули золотым огнем:

– Что вы имеете в виду?

Старуха хитро прищурилась, поглаживая кошку:

– А то, что не все так просто с твоим родом, молодой дракон. Пятая книга на третьей полке у окна... Она расскажет больше, чем ты думаешь.

Я уже протянула руку к указанной полке, но Стайхон опередил меня. Резким движением он выхватил книгу и сжал её так, что кожаный переплет затрещал.

– Не смей! – рявкнул он на портреты. – Никто не имеет права копаться в моей семье!

– Стайхон, да что с тобой? – удивилась я, забирая книгу обратно, на что он только недовольно вздохнул.

Я раскрыла книгу. Это был старинный летописный том с выцветшими страницами и потускневшими чернилами. На первых страницах были изображения замка – великого, процветающего, совсем другого, не похожего на тот, что мы сейчас восстанавливали.

Страницы были исписаны мелким, почти неразборчивым почерком, а некоторые места залиты чем-то темным – то ли чернилами, то ли... кровью. Я осторожно перелистнула несколько страниц, пока не наткнулась на знакомые имена.

«Род Валтеров владел этими землями триста лет, – прочитала я вслух. – Их некромантские способности передавались из поколения в поколение, пока не появился Маркус Валтер – самый могущественный из всех...»

– Хватит! – Стайхон попытался снова вырвать книгу из моих рук, но старуха неожиданно встала с кресла.

– Сядь, дракончик, – холодно произнесла она, и в её голосе прозвучали нотки такой власти, что Стайхон замер на месте. – Пора всем узнать правду.

Я продолжила чтение:

«В ночь кровавой луны 1723 года род Шель-Тар напал на замок. Они использовали запретную магию огня, чтобы сжечь защитные руны. Маркус Валтер и его семья были убиты во сне. Только младшая дочь Элара успела наложить проклятие...»

– Проклятие? – переспросил Лик, поднимая глаза на портреты.

Стайхон побледнел как полотно:

– Это неправда, – холодно сказал он.

– Тогда что же случилось с его жителями?

– Они были переданы суду, – все также холодно продолжал дракон.

– Суду, как же, – усмехнулась старуха. – Замок был заброшен мертвыми, да. Но мертвые в этом месте не всегда остаются мертвыми, особенно если они были некромантами.

Воздух в библиотеке стал густым, а свечи будто вытянулись, отбрасывая тени с острыми, хищными краями. Портреты шумно зашептались в зеркалах, слово «узурпаторы» мелькало среди шёпотов, причем не один раз.

Я повела пальцем по строчкам, почти физически ощущая шершавость старых чернил. Между аккуратным летописным почерком вдруг проступили другие знаки – резкие, царапающие, словно писавший держал перо в кровавых пальцах.

«Я, Элара Валтер, последняя из рода. Клянусь луной, кровью и именем: пусть пламя, украденное у нас, сожжёт сердца тех, кто носит чужое имя. Пусть дом, забранный силой, никогда не станет им домом. Пока долг не возвращён, пока имя не отдано – их огонь будет холоден, а ночь – полна голосов, зовущих по имени истинных хозяев».

– Ложь, – выдохнул Стайхон, но голос его дрогнул. – Ложь и жалобы проигравших.

– Проигравших? – старуха усмехнулась, не поднимая глаз. Мурка в её руках выгнула спину и зашипела. – Можно называть это как угодно. Но у проклятий есть одно упрямое свойство, дракончик: они действуют, веришь ты в них или нет.

– Моя семья спасла эти земли, – процедил Стайхон. – Они очистили их от мрака и гнили некромантов. Они...

– Они пришли ночью и сожгли руны, – перебила я, сама удивившись, как твёрдо звучит мой голос. – Так здесь написано. Маркус Валтер убит во сне. С детьми. С женой. Только Элара успела...

Слово повисло, как обрывок паутины между двумя полками. Стайхон сжал кулаки так, что костяшки стали белее льда.

– Хватит.

Он шагнул ко мне, слишком близко – я почувствовала жар его кожи, лёгкий запах смолы и горьких трав, которым всегда от него пахло. Золотые искры в его глазах вспыхнули ярче, но в глубине, под огнём, я впервые увидела что-то ещё – усталость? Страх? – и рука моя сама собой опустилась.

– Не трогай её, – не громко сказала старуха. – Она – читает. И она слышит, чего ты не слышишь, дракон. Твоя кровь глушит шёпот мёртвых, её – нет.

– Что это значит? – вмешался Лик, осторожно оглядываясь на портреты. – Что значит «пока имя не отдано»?

– То и значит, – старуха погладила кошку, и та довольно заурчала. – Валтеры связали дом и имя. Те, кто пришёл после, взяли стены, но имя – нет. Поэтому замок не слушает новых хозяев. Поэтому он пуст. Холоден. Не могут нечестные узурпаторы стать хозяевами.

Стайхон дернулся, как от удара. Я поймала его взгляд – золотой свет, с тёмными трещинами, как янтарь, в котором застряла тень. Однако такой вид украшал его лицо недолго. Дракон быстро взял себя в руки и снова надел свою надменную маску,

– То есть я правильно понимаю, что тут жили мирно некроманты, а мои предки пришли, тихо убили их во сне, получили за это награду от короля и сам замок. Так? Ах да, я еще забыл, что хозяев не просто убили, а еще и прокляли, и теперь они стали картинами?

– Именно! – надменно сказала Кирсина, от волнения постоянно обмахиваясь веером.

– Конечно. Это же очень удобно. Слишком... – снова заговорил Стайхон, но быстро осёкся, потому что я подняла голову, и наши взгляды столкнулись.

Я не знаю, что он прочитал в моих глазах. Наверное, то же, что я – в его: неуверенность.

– Стайхон, – сказала я тихо. – Тут написано…

– А в книгах моей семьи написано иначе.

– Историю пишут победители, – философски заметил Крис, смотря в окно.

– Я не обязан и слушать призраков, – упрямо ответил Стайхон, но его пальцы, кажется, чуть дрожали. – Мой дом – мой. Мой род – не убийцы.

После этого он резко развернулся и ушел, а еще через пару мгновений мы заметили, как огромный дракон поднимается вверх.

– Ну… Теперь понятно, почему вы его недолюбливали, – протянул Лик и покосился на портреты в зеркалах.

В библиотеке повисла достаточно гнетущая тишина. Чтобы хоть как-то ее разбавить, Арея начала продолжать разбирать книги, ребята принялись ей помогать, а я… А я не смогла, все мысли были заняты прошедшим диалогом. Мне тоже нужно было освежиться голову, поэтому я извинилась перед ребятами, взяла метелку и понеслась на улицу.

Во дворе пахло сыростью камня и прелыми листьями. Я перехватила метлу поудобнее, провела ладонью по жёстким прутьям – они отозвались тихим шепотом, разбежалась, ударила носком о край ступени, и земля, стремительно, почти обидчиво, ушла из-под ног.

Ветер принял меня с хриплым смешком, метла выгнулась, как живая, и, поймав нужный угол, потянула вверх. Рвануло холодом, запахом воды и далёкого дыма – наверное, это Стайхон выпускал злость вдали от замка.

Я повела метлу дугой, огибая северную башню, и лес, распластанный к горизонту, развернулся шершавым ковром. Где-то внизу каркнула ворона; где-то вверху солнце выкатило на меня плоский, ослепительный щит.

Полет всегда вычёсывал из головы лишнее. Руки запоминали дрожь воздуха раньше мысли, колени, сжатые вокруг древка, сами ловили малейшее колебание. Ветер сортировал всё остальное – тревоги, слова, взгляды – раскладывал по полочкам, унося пыль и оставляя на столе только то, что действительно имело вес. Сердце стучало в такт хрусту прутьев – спокойно, размеренно; дыхание становилось глубже, а где-то внутри тёплым, ровным огнём зажигалась тишина.

Я поднялась ещё выше. Замок снизу был похож на тёмную ладонь, распахнутую к небу, а рвы, дорожки, сады – на линии судьбы. На востоке, в полосах белёсого тумана, скользнула тень огромных крыльев. Стайхон. Он взмыл почти вертикально, рвано и зло, как бросают вверх нож – и сейчас держался высоко, далеко и даже недоступно.

Мысль о том, что он летит не для того, чтобы показать силу, а чтобы не обжечься внутри, почему-то ранила. Он тоже бежал – только вверх.

Я отлетела подальше, чтобы не думать ни о чем постороннем, а позволить полеты успокоить мысли. И когда шум крови в висках успокоился, я, наконец, позволила словам в голове сложиться.

Если всё это правда, если Валтеров пришли убивать – почему король наградил предков Стайхона замком? Не посадил, не лишил всего, не поблагодарил простой бумажкой без силы, а дал великое признание. Либо король сам верил, что они избавили землю от зла, либо… либо ему было удобнее так сказать. Не состыковка первая. В королевских грамотах не бывает «потому что так». Там даты, печати, причины. И если это все был заговор, то где были те, кто должен был защищать закон, если дом забрали силой?

Не состыковка вторая: портреты. Они не похожи – слишком не похожи. Могли ли они проживать в этом замке и остаться в нем проклятием? Но она не выглядят жителями одного дома… Они… Будто из разных мест. Да и потом, если бы это были якоря обряда, то от них тянулись бы нити к памяти, к голосу. Если нити рваны, если лица чужие – значит, кто-то их переписал. Кем они были при жизни, что проклятие отразилось именно на них?

Что-то еще… Точно, проклятие. Ну насчет дома согласна, он и правда принимает нас неохотно, но что там было про холодный огонь? Все у Стайхона с огнем нормально, их род великий и никаких проклятий я на нем не замечала. Пока самая большая беда его рода заключается в том, что наследник лишен диплома, но это временно (надеюсь), и он такой не один. Не все же мы прокляты?

Ветер аккуратно снимал жар с кожи. Мысли становились кубиками, которые можно было переставлять. Король. Грамота. Портреты. Имя. Дом. Если предки Стайхона – узурпаторы, они должны были придать своему праву видимость законности. Значит, где-то есть следы: списки пожалований, расходы на «очистку земель», награды за «подвиги». Канцлеры любят бумагу. Бумага любит шкафы. А замок любит прятать то, что не хочет отдавать. Может быть, не слушает новых хозяев – но меня он слышит. Портреты явно ко мне благосклонны.

Я бросила взгляд на солнце – оно уже накренилось, хлынули длинные, острые тени. Вдалеке дракон снова стал точкой, потом вообще исчез в белёсой дымке. Хорошо. Пусть успокоится. Я тоже. Внутри было не яростно – ясно. Несостыковок слишком много, чтобы принять чью-то версию без вопросов. И слишком мало, чтобы обвинить кого-то окончательно.

Значит, план простой. Вечером – в архив: искать королевскую грамоту, печати, даты. Проверить обратные стороны портретов: подписи, лак, менять угол, смотреть, что скрывает зеркало.  А может быть просто поговорить с ним – со Стайхоном? Но не о том, чей род лучше, а о том, как именно его род получил ключи. Почему он вообще так разозлился?

Именно в этот момент синий дракон показался на фоне лазурного заката. Он сделал еще несколько кругов, а потом, разрезав тишину крылом, спустился к главному двору, на лету принимая обратно человеческий облик.

Я рванула вниз навстречу. Метла отозвалась живым, знакомым толчком; мы с ней нырнули под поток, чтобы поймать его тень. Я спрыгнула почти рядом – так близко, что горячий шлейф от недавней чешуи ударил в лицо, а Стайхон, который как раз собирался зайти в замок, резко обернулся, и наши взгляды встретились.

Светлые, чуть влажные от ветра волосы спутались, в ресницах ещё мерцали крошечные искры. Скулы напряжены, губы тонкой линией.

Вроде я не сказала ничего особенного, но воздух между нами вдруг стал густым.

– Не сейчас, – он снова повернулся к двери. Голос – низкий, ровный, но в нём хлопнуло слишком много несказанного.

– Стайхон. – Я встала между ним и тенью арки. – Почему ты так вспылил?

Он выдохнул, коротко, будто укусил боль, и на секунду снова встретил мой взгляд.

– Потому что они не принимают меня, – он произнёс это глухо, сдержанно, но каждое слово было как камень. – С первого дня. Эти портреты. Дом. Стены. Я прохожу – и лак трескается. Взгляды уходят в стекло, как будто я – ошибка в отражении. А сегодня ещё и вы – так легко… поверили. В первую удобную версию. И мне снова приходится доказывать, что я вообще имею право стоять в своём дворе.

– Я не… – я запнулась, потому что возражение оказалось слишком тонким. – Я не поверила. Я – ищу, – тихо. – Я пыталась понять.

– Но у меня нет на это времени, – он качнул плечом. – У меня есть определеннаая цель. Она у нас, кстати, общая. И у меня есть дела, такие же, как у остальных. А еще портреты, – угол его рта дёрнулся, – которым я должен что-то доказывать, когда каждый день и так – объясняю всем остальным, а самое главное, себе, почему я ещё здесь.

Вечер стягивался в тугой узел.

– Ты уже много раз говорил, что многим пожертвовал, – я шагнула ближе, и запах дыма перемешался с холодом вечера. – Чем?

Он отвёл взгляд. Кисти рук – сухие, нервные – сжались, костяшки побелели. Я видела, как напряжение проходило по нему волной: от плеч к ключицам, от горла к челюсти.

– Не сейчас, – сказал он снова, но иначе: осторожнее, почти мягко. – Это не разговор на пороге. И не разговор, пока у меня внутри всё горит.

– Горит, – повторила я. – А у вас, как написано, огонь – холодный.

Он усмехнулся – без тепла.

– Там много что написано, но я уже говорил, что не мы, а бывшие хозяева этого замка были страшными людьми. Они увлекались запрещенной магией. А что насчет огня… –Тут Стайхон задумался, но всего на мгновение. – Холодный он только тогда, когда ты учишь его не жечь то, что хочешь сохранить, – в голосе звякнула усталость. – Иногда от этого обжигает сильнее.

Я подняла руку – не знаю зачем: то ли чтобы остановить, то ли чтобы просто проверить, он действительно здесь. Кончиками пальцев коснулась запястья. Под кожей бился быстрый, злой пульс. Стайхон вздрогнул, будто это была не я, а порыв ветра. Секунда – и я отдёрнула ладонь: тепло от него было слишком близко.

– Чем именно ты пожертвовал? – снова спросила я снова. Слишком тихо. Слишком поздно.

Он посмотрел поверх меня, туда, где в окнах уже зажигался янтарь ламп.

– Тем, что в моем возрасте дороже всего, – сказал он наконец.

– Это не ответ.

– Это всё, что я могу дать тебе сегодня. Ты тоже не рассказываешь причину своего цвета волос. Каждый имеет право на тайну!

Он шагнул к дверям, и замок – этот упрямый, холодный дом – будто на секунду сомневался, впускать ли его. Воздух в арке сгустился, стало слышно, как камень дышит. Стайхон остановился ещё раз – на полшага, на полвздоха – и повернулся ко мне боком.

– Не пытайся всем помочь, – сказал он тихо.

– А ты перестань делать вид, что тебе ничего не нужно, – вырвалось у меня. – И что ты никому ничего не должен.

Он улыбнулся – тонко, как нож.

– Если бы.

И исчез в полумраке.

Тень проглотила его, дверь шумно перевела дыхание, и двор снова остался мне. Я стояла, прислонившись ладонью к прохладному камню. Колкий ветер заметал последние полосы света. Я выдохнула, подняла метлу и, не глядя на арку, пошла внутрь. Если он не готов вынимать свои слова – придётся искать чужие. Бумага любит шкафы. А шкафы – тех, кто приходит ночью.

Но прежде чем направиться в библиотеку я зашла в спальню, по дороге заметив, как косятся на Стайхона другие ребята. Серьезно? Вот так просто поверили? Хотя вру, косились только Лик и Арея. Крису, кажется, было все равно, он читал около камина. А Дин попросту не заметил возращения дракона, так как снова что-то монтировал.

В спальню я заглянула на бегу – только за блокнотом. Но когда снова вышла в гостиную, Стайхона там уже не было.

Библиотека встретила меня темнотой, тяжестью полок и прохладой, надо было еще плед взять. Я быстро добавила света и принялась искать хоть какую-то важную информацию.

Сначала не было ничего. Пыль, тишина, ровные строчки старых протоколов о заседаниях, списки заказов, скучные. Потом – общие книги по истории, правилам этикета и прочему. Я лениво перелистывала страницы, царапая ногтем поля, и в голове становилось такое же сухо-ровное шуршание, как на бумаге.

Я уже хотела плюхнуться прямо на ковёр и отдать себя на милость сна и старых букв, когда в самом низу, за скучным томом «История развития Прильнурского края», показалась странная щель. Я подтолкнула ближние переплёты – и узкая дверца в стенном шкафу сама ушла внутрь, высовываясь мне новым рядом тонких, как лезвия, тетрадей. Поля у них были испачканы копотью и какой-то зелёной тенью; на обложках – цифры, не названия.

Записи ритуалов…

Я присела прямо на пол и потащила их в свет.

«Сшивание тени №3. Предупреждение: объект пищит». «Остывание пламени. Эксперимент для группы В. Осадок серый, на вкус – медный». «Снятие свидетельства. После – тишина три дня». В списках использованных материалов была жёлтая мука из костяной пыли, соль из колодца, который давно забили досками, обрезки волос.

В одной тетради на полях рукой была добавлена пометка: «Не делать это с живыми».

Я сидела и чувствовала, как во мне холодеет страх. Всё это происходило очень давно; датировки были неровные, утыканные штампами.

Это были записи ритуалов. Страшных и темных ритуалов, о которых говорил Стайхон!

Так, а что насчет проклятия и портретов?

В ритуальных тетрадях про них не было прямой инструкции. Но если эти некроманты когда-то решили, что дом должен говорить, почему бы его не заставить говорить то, что необходимо?

Неприятная мысль дернула меня за волосы изнутри: а что, если «родовая галерея» – не родовая? Если лица на стенах – не те, кого нянчили эти камни?

Логичнее всего – смотрительские книги. Я вернулась к каталогу и выбрала «Описи имущества – финансовая часть». Глава «Приобретения декоративных элементов». Внутри – тесно сбитые колонки, суммы, печати лавок и для особо важных – маленькие сургучные кружки на нитке, приглушённые временем до тёмно-вишнёвого.

«Полотно, масло, «Юноша с конём на рассвете». Состояние – удовлетворительное. Поставщик: мастерская «У Гайи», Прибрежный ряд, 7. Год АЛ-127.»

«Полотно, масло, жанровые, «Игроки». Состояние – отличное. Поставщик: «Склад господина Хартвика», Старый порт, 3. Год АЛ-131.»

«Полотно, масло, «Рыцарь с цветами». Состояние – отличное. Поставщик: «Алый Гобелен», Площадь Башмачников, 2. Год АЛ-129.»

«Полотно, масло, «Женщина с кошкой». Состояние – спорное. Поставщик: скупщик частный, имя неразборчиво. Год АЛ-133.»

«Полотно, масло, «Представитель кочевого народа». Состояние – хорошее. Поставщик: «Третья лавка слева», Подземный ряд. Год АЛ-128.»

Информация про картину с девушкой с веером тоже нашлась, ее купили чуть позже остальных.

Я присвистнула сквозь зубы. Разные годы, разные места, разные руки. Никаких фамилий, никаких указаний «писано с натуры в Доме». Ничего.