Текст книги "Как построить магическую академию? (СИ)"

Автор книги: Ксения Кис

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц)

Глава 8

За эти несколько дней мы привели в порядок столько мелочей, сколько замок, кажется, не видел десятилетиями: трубы перестали подвывать по ночам, кухонные печи снова тянули без капризов, в гостиной, наконец, встала красивая мебель.

Но что-то в этом замке оставалось неизменным. Стайхон по-прежнему ворчал на портреты, а портреты шипели при виде Стайхона. Ничья сторона не сдала оборону.

Сегодня мы должны были, наконец, начать зонировать территорию – грубо говоря, делить замок на факультеты. Но сперва – то, что я обещала: уборка галереи и самих портретов. Обещания – вещь магически липкая. Если уж дала, лучше выполнить, иначе они потом липнут ко всему, и к рукам, и к репутации.

– Просыпайся, красавица. Сегодня мы делим мир, – сонно прошептала я метелке, а потом подумала и добавила. – Надеюсь, не пополам.

Портреты встретили меня знакомым шёпотом рам и тихим перешёптыванием стекла о стекло: портреты уже переговаривались между собой, ну или снова ворчали. Какие же у них были отвратительные характеры, вы бы только знали...

– Доброе утро, – произнесла я и щёлкнула пальцами. За моей спиной подвешенное на ручку метелки влетело ведёрко с тёплой водой и с тряпкой на бортике. Щётка ожила и вежливо подпрыгнула, ну а метелка, как контролер всего этого безобразия, аккуратно сняла ведро и устроилась у окна.

– Ничего доброго, – ответила злая старушка, прижимая к себе не менее злую кошку по кличке Мурка. Та выгнула спину и полоснула отражением когтей по стеклу. – Сказали, дымом пахнет. Опять что-то жечь собрались?

– Только заросли, – подхватила я валиком верхнюю кромку стекла, не приближаясь слишком близко. – Но это последнее. Извините, я здесь протру…

– Кошка не любит воду, – фыркнула старушка. Кошка зыркнула на меня зелёными глазами, но позволила тряпке пройтись по углу. – И кваканье лягушек ее раздражает.

– Оно раздражает всех, – согласилась я и, пользуясь скоротечной благосклонностью Мурки, прочистила паз рамы. – Но мы их так до конца и не изгнали после того раза. Им, видимо, здесь понравилось.

– А то как же! В таком-то замке, кому не понравится!

Старушка помолчала, проводя пальцем по невидимой пылинке на фарфоровой чашке на своей картине.

Испуганный парень с конём дёрнулся, когда щётка добралась до его угла. Конь фыркнул, и на стекле выступил кружок запотевания.

– Тихо-тихо, – я выудила из кармана сушёное яблоко, покрутила, чтобы отражение поймало его форму. Внутри портрета конь вытянул шею, вдохнул аромат отражения и успокоился. Парень взглянул на меня благодарно из-под лохматой чёлки, а я быстро передала им лакомство через раму, благо, научилась недавно этому трюку.

Три веселых старичка с дрожащими руками играли в дартс и каждый раз попадали не туда. Но тут один из них случайно попал. Старички дружно засвистели и зааплодировали, а победитель даже поклонился и обратился ко мне.

– Какие на сегодня планы, красавица?

– Хотим прикинуть, где какой факультет расположить.

– А нас… нас не заколотят? – испуганно прошептал парень с конем. – Если вы всё делить будете…

– Не заколотим. Наоборот. Почистим рамы, смажем петели – и ходите по зеркалам, как обычно. Я прослежу, чтобы в каждом крыле было по зеркалу, куда удобно ступить.

Рыцарь с букетом встретил меня таким честным достоинством, что я невольно вытянулась.

– Прекрасная госпожа, – торжественно произнёс он, – позвольте вашим заботливым рукам отогнать пыль войны. Я, в свою очередь, готов охранять этот коридор от любых нарушителей порядка. Если потребуется.

– Потребуется, когда мы все доделаем, – кивнула я. – Нам здесь пригодится ваш взгляд. И… розы вам идут.

Он смутился так красиво, что даже пыль на стекле запорхала лепестками.

– Доброе утро, сокровище, – прошептал мужчина в лохмотьях, когда я наклонилась к его раме. Он улыбался так тепло, что забывалось всё остальное, кроме одного – в его пальцах всегда что-то исчезало. – Как ты думаешь, где полезнее всего висеть тому, кто любит наблюдать?

– Там, где тебя заметят, но не поймают. Но мы вас перевешивать не собираемся, мы ведь обещали. – отвлеклась я, и вовремя: моя шпилька уже почти исчезла в его рукаве. – Верни!

– Жаль, – вздохнул мужчина, но без обиды вернул шпильку, даже почти галантно. – Я же по любви, – развёл он руками. – К прекрасному. К железкам. К секретам.

Я дошла до конца коридора, и к этому времени воздух стал заметно чище. Помещение словно выдохнуло. Портреты перестали шептаться раздражённо, говорили ровнее, а кошка у старушки устроилась клубком и даже перестала коситься на мою тряпку.

– Ну что, – сказала я вслух, скорее себе. – Поехали делить наш хаос.

Вот только хаос начался раньше, чем я планировала, потому что в коридоре появился Стайхон.

Я уже перешла к изображению девушки с веером, которая, как всегда, была недовольна, но тут в галерее щёлкнула дверь, и в коридор ввалился недовольный дракон.

– Ингрит, где тебя носит?

– Я убираюсь, я же обещала портретам.

– Да, она обещала, – недовольно пробурчала Кирсина. – И она хотя бы пытается, в отличие от тебя.

– И от вас, – не остался в долгу дракон. – Вы вообще ничего не делаете полезного.

– Так мы и не собирались. Вашим условием как раз и было то, что мы не будем ничего делать, особенно мешать. Так что мы свою часть уговора соблюдём, и вы будьте любезны!

– Я уже почти заканчиваю.

– О! – подал голос один из веселых старичков, неловко метнув дротик в ствол дерева, украшавшего картину. – Пришёл этот в сапогах. Всё у нас всегда «время-время». А нам, старикам, что? Мы же вечные. Нам неспешно!

– В сапогах, – эхом подтянул другой. – По ковру! По нашему ковру!

Рыцарь с букетом слегка наклонился вперёд, как будто собирался заслонить меня собой.

– Сэр Стайхон, – торжественно начал он, – даже войско ждёт знака трубы. А тут госпоже нужна всего лишь тишина и полчаса.

– Полчаса? – Стайхон уставился на меня. – Нет. Пятнадцать минут.

– Что за неуважение! Никакого воспитания! – запричитали портреты.

– Да что вы накинулись на парня, – внезапно подол голос мужчина в лохмотьях. – Он же как лучше хочет. Время отслеживает, сроки.

– Вот-вот, – кивнул Стайхон, а потом добавил. – Спасибо.

– Ну и что? Это не повод! – пробурчала старушка.

Кошка на её плече взъерошила шерсть и зашипела на Стайхона, выгнув спину дугой. Дракон раздражённо цокнул когтями по камню, невольно оставив на ковре следы от сапог.

– Ингрит, пятнадцать минут, – жёстко повторил он. – Не больше.

– Пятнадцать? – взвизгнула Кирсина. – Лежебока чешуйчатая ещё и ультиматумы предъявляет!

– П-пожалуйста, не надо шуметь… – подал голос испуганный парень. Его конь, втиснутый вместе с ним в узкую охотничью сцену, тревожно отступил, потрясая кисточками на уздечке. – Меркурий не любит резких звуков. Он тогда… он тогда начинает грызть раму.

– Пускай грызёт! – сплеча отмахнулся один из весёлых старичков, запускающий дротики левой рукой через плечо. – Рамы обновят, а вот ковёр… ковёр у нас один! Кто ж по нему в сапогах, а?

– В сапогах, – вторил второй старичок, но его дротик снова ушёл в ближайшее дерево на картине и остался там, дрожа, как стрелка компаса. – Прям по ковру-а-а…

Третий старичок уже прицеливался, прищурившись, но от резкого шипения кошки дёрнул рукой и попал в сапог товарища.

– Сэр Стайхон, – мягко, но отчётливо вмешался рыцарь с букетом, слегка наклоняясь, словно заслоняя меня невидимым щитом. – Джентльмен знает цену ожиданию. Когда прекрасная дама обещает завершить труд, истинная отвага – подождать и не мешать.

– Истинная отвага – успеть, – буркнул дракон, но взгляд его невольно скользнул к цветам. – И… это не ультиматум, это расписание. У нас всего несколько месяцев!

– Целых несколько месяцев. Как это много и как мало одновременно. Иногда я думаю, что с удовольствием у вечности бы украл… ну, самую малость, – мечтательно протянул мужчина в лохмотьях. Он улыбнулся при этом так тепло, что даже кошка перестала шипеть. – Минут пять. Кто заметит? Никто никогда не замечает, когда пропадают такие мелочи.

– Ты у всех всё тащишь! – взорвалась Кирсина. – Сначала у меня шпильку стащил, теперь за время взялся!

– Шпилька у вас была ужасная, – с невинным видом сказал мужчина и извлёк из-за уха ту самую шпильку, теперь украшенную синим перышком. – Я её улучшил, видите? Вернул бы, да вы ругаетесь.

– Улучшил! – завизжала Кирсина, но я ее остановила.

– Довольно, – я поддела щёткой паутину из угла и отряхнула совок. – Я всё.

Быстро передав Стайхону все оборудование для уборки и подхватив метелку, я поспешила в главный холл, где наверняка уже собралась вся наша компания. Дракон же под причитания портретов пошел следом.

– Что ты устроил?! – рыкнула я на него, стоило нам отойти на приличное расстояние. – Они тебя и так недолюбливают.

– Это взаимно!

– Допустим, но зачем я тебе так срочно понадобилась?

– Ингрит, у меня есть информация, что король вскоре захочет посетить нас с визитом, а у нас еще конь не валялся!

– Конь как раз-таки валялся, только вчера на лужайке с картины старичков, – задумалась я. – Как и зачем он туда попал, правда, до сих пор тайна.

– Хочешь, я ее раскрою? Этот лохматый его опять стащил, но потерял на одной из картин. Очень в его духе! Но это не важно! Важно, что у нас только конь и валялся, а вот дела на месте стоят. Нам надо ускориться!

– Откуда вообще информация про короля?

– Письмо из дома.

– Понятно, – вздохнула я. – Значит, будем ускоряться.

Ребята действительно ждали нас внизу. Главный холл, как всегда, выглядел так, словно жил на стыке слов «величественно» и «пылью подавился». Солнечные лучи разрезали воздух на золотые полосы, в этих полосах торжественно кружили ленты пыли, а ведь я не так давно убиралась. Мда, одной ведьмы на такую махину явно мало…

На лестнице, раскинувшись, как кот на печи, дремал Крис, прижав к животу очередную книгу. Лик, сидя на подлокотнике кресла, учил череп свистеть. Надеюсь, он этот череп привез с собой, а не вырыл где-то в саду.

– Наконец-то, – протянул Крис, открывая один глаз. – Мы уже начали ставки принимать: придете вы, или портреты вас сожрут.

– Портреты не нуждаются в пище, – заметила я.

– Только если в эмоциональной. Они питаются моими эмоциями! – жалобно пробубнил Дин.

– Это еще почему? – нахмурилась я.

– Они снова за мной следили!

– А, так это не энергетический вампиризм, а любопытство. Хоть они и мало понят о жизни тех, с кого их рисовали, но точно знают, что артефактов тогда не было. Наука-то новая, вот им и интересно…

– Они меня отвлекают! – снова пробубнил артефактор.

– А ты не отвлекайся! Ладно, раз уж мы собрались, у нас важное дело: решить, где чьи факультеты. Король, – я бросила взгляд на Стайхона, – возможно, пожалует. Скоро.

– Они уже знают, – вздохнул дракон, намекая, что только я все пропускаю.

– А насколько скоро? – как всегда, начала паниковать Арея.

– Возможно, скорее, чем мы успеем отскоблить столетний слой дворцовой паутины, – уточнил Стайхон и лениво облокотился на швабру.

– Не драматизируй, – фыркнула я. – Начнём с логики. Силы света – к свету, силы тьмы – к подвалу, всё остальное – туда, где меньше всего взорвётся.

– Тогда я в подвал, – радостно подал голос Лик. – Там прохладно, и соседи уже молчат веками. Ещё бы комнату с дренажной системой, лабораторию с парочкой каменных столов, кладовую для ингредиентов и крохотный амфитеатр… для, мм, семинаров. И вентиляцию! У нас будет факультет Некромантии и Позитивного Мысли-трупинга.

– Сразу барьеры тишины туда, – тихо вставила Арея. Вставила тихо, но твердо.

– Подземелья западного крыла, – отрезала я, вспоминая планировку замка. – Там камень крепкий, лестницы широкие.

– Мне тогда восточную башню, – задумчиво проговорила Арея.

– Плохая идея, – не поддержал ее Стайхон.

– Это ещё почему?

– Потому что факультет целителей логично расположить рядом с лазаретом, для простоты практики, так сказать. А вот располагать лазарет в башне крайне нелогично, как больные доберутся? Пожалей их, милое создание.

– Зато там больше света, – попыталась отстоять свою точку зрению Арея, но уже не так уверенно, а потом и вовсе передумала. – Тогда я возьму крыло, которое ближе всего к старому саду – там заложим травники и аптекарский огород. Окна в пол, тишина, водосбор – у фонтана можно сделать стерильную зону для перевязок. И отдельный вход, чтобы студенты не таскали раненых через весь холл.

– У нас будут раненые? – кажется, только сейчас вслушался в разговор Дин.

– Ну если Крис создаст себе боевой факультет, то будет, конечно, – усмехнулся Стайхон.

– Я все еще готов быть просто охранником, – подал голос Крис, лениво поднимаясь.

– Нет уж, решили все факультеты, значит, все факультеты! Давайте начнем с основного. В центральном здании будут проходить все общие лекции, там же расположим библиотеку и читальные залы. А вот в отданных под отдельные факультеты пространствах расположим только специализированные аудитории, и, возможно, жилые комнаты. Сами же останемся  жить там, где сейчас. Пусть та часть замка будет преподавательской.

– Хорошо, так можно мне часть замка рядом с садом? – своими огромными глазами посмотрела Арея на дракона.

– Можно, – равнодушно пожал плечами он.

– И там у нас плюс-минус всё схлопывается, – воодушивился Дин, уже доставая кусок угля и чертя на плитке. – Воды хватит, подвести трубу можно от северного резервуара, а вот черепичная кровля там гнилая. Я заменю, заодно врежу световые линзы. Будем лечить при дневном спектре, как в старых мануалах, м-м!

– Хватит пачкать пол! – накинулась на него я. – Сам отмывать будешь! Лучше скажи, сам ты что себе присмотрел? Наверняка же присмотрел.

– Южное крыло, – выпалил артефактор таким тоном, будто отвечал у преподавателя. – Там старая кузня и три пустых зала с толстенными стенами. Я там устрою кафедру артефакторики, набор мастерских, испытательный полигон с иллюзорной капсулой, два протравочных погреба и вентиляцию в небо. И… – он покосился на Стайхона, – мне понадобится дракон.

– В качестве кого, декана? – заломил бровь Стайхон.

– В качестве горна, – совершенно серьёзно сказал Дин. – Также дракон это регулируемая температура пламени, медленный режим – на закалке, быстрый – на плавке. Мы даже поставим заслонку с твоим именем: «Дыхание Стайхона».

– Если вы ещё повесите табличку «Не трогать дракона, он горячий», – буркнул Стайхон, – я молча сожгу твоих студентов.

– Лучше повесь, – поддержал Крис.

– Понятно, – вздохнул Дин. – Будем без дракона.

– Рад, что такая очевидна вещь стала тебе понятна. Ну а ты что придумал? – и Стайхон покосился на боевика, который, казалось, все еще мечтал быть просто охранником, причем не самым лучшим.

– Я займу уличные строения, – важно сказал Крис. – Мой факультет – факультет тактики и полевой работы – значит буду рядом с внутренним двором. Там уже есть плац и заброшенные конюшни. Конюшни превратим в арсенал и тренировочные помещения, двор – в полигон. И да, игротеку сделаем, чтобы прокручивать симуляции.

– Удивлена, что ты не выбрал себе библиотеку, – хмыкнула я.

– В  библиотеке лежать неудобно, а тут я себе один из сараев отделаю в комнату отдыха.

– Какого отдыха? Ты же боевик!

– Тактика – это про экономию ресурсов, – назидательно развёл руками Крис. – Я экономлю себя, чтобы посвятить больше времени студентам.

– А мне – шпили, – сказал Стайхон, и в его голосе прозвенела странная смесь лени и тихой гордости. – Верхняя площадка, лётное кольцо и аудитории в малом северном шпиле. Мы назовём это кафедрой Трансформаций и Драконологии.

– Тогда, пожалуйста, укрепи там полы, – совершенно серьезно посмотрела на парня я. – И потолки. И стены. Ладно, решено. Некромантия – западные подземелья. Целительство – восточное крыло у сада. Артефакторика – южное крыло, кузня и мастерские. Полевая – ко двору и аркадам. Трансформации – северные шпили и крыши, – подытожила я. – Осталась…

– Ты, – серьезно посмотрел на меня дракон.

Я огляделась, вдохнула пыль, в которой слышался слабый привкус золы и лаванды, и прислушалась к замку. Он скрипнул балками где-то выше, шелестнул верёвками старых подъёмников, тихо, почти ласково, вздохнул через щели в ставнях.

– Северо-восточный пояс, – сказала я. – Бельевая башня с сушильными галереями, старая прачечная и голубятня над ней. Там будет факультет Ведьмовства и Бытовой Магии. Полёты на метле – на сушильных мостках: поставим ветрозащиту, пороговые руны и мягкие барьеры. Прачечные чаны – под зельеварни: отдельные дымоходы, вытяжки и ловушки запаха, чтобы Арею не задушить. Голубятню – под фамильярник: насесты, тёплые лежанки, тихие ниши.

Когда я упомянула фамильяров, которых по идее могли иметь почти все ведьмы к выпускному курсу, ребята покосились на меня с немым вопросом, но я сделала вид, что этого не заметила. Им не надо знать, почему у меня его нет.

– Если с делением замка все, то надо обсудить еще один важный вопрос. Нам нужен герб, – вмешался Стайхон неожиданно деловито. – Королю нравятся символы.

– «Не умер – уже успех», – предложил Крис.

– «Умер – не беда, у нас есть Лик», – отозвался сам Лик.

– Нет, – задумалась Арея. – «Учиться исцелять – чтобы жизнь продолжалась».

– Скучно, – не выдержал Крис.

– Тогда «Знания – в дело, сила – под надзор», – предложил Дин, роняя на колено уголь и размазывая план.

– Девиз должен держать нас в одной связке, – сказала я. – И напоминать, зачем мы вообще всё это затеяли.

– Тогда сама предлагай!

– «Амбициям – меру. Знаниям – сердце. Силе – совесть».

Мы молча посмотрели друг на друга, и мне показалось, что даже ветер кивнул через щели.

– Лаконично. И колет в нужные места. Сойдёт,  – согласился Стайхон, а с ним в этом замке смели спорить только я и портреты. – Королю понравится, – кивнул он. – Звук держит.

– Ну что, тогда осматривать свои владения? – вздохнула я, понимая, что все только начинается.

Глава 9

Я поднялась по узкой винтовой лестнице.  Пыль, поднятая моим подолом, кружилась стайкой и оседала на стенах тонким войлоком; при каждом шаге башня отвечала мне гулом, как если бы я настраивала инструмент, и он ещё помнил старую мелодию, но ждал новой.

Льняные верёвки сушильных галерей провисли струнами. Я провела пальцами по пеньке – шершаво, хрупко, но держит. Ветер, пробравшийся сквозь щели, коснулся виска прохладой, обнюхал меня и полетел дальше. Снаружи, между зубцами, было видно полукруг двора и зелень сада на востоке – там, если все получится, вскоре будут лекции по настойкам.

– Полы укрепить надо везде, – послышался за спиной голос Стайхона, и я вздрогнула.

– А ты что тут делаешь? Я думала, мы все по своим будущим владениям разошлись.

– Я свое уже давно присмотрел, поэтому решил сходить с тобой. Вдруг тебе помощь понадобится.

– Не понадобится!

– Как же? Я вот уже заметил, что тут полы укрепить надо.

– И потолки, – отозвалась я. – И балки, и своды. И чтобы мостки выдерживали хотя бы двоих на метле. Но это все постепенно. Если честно, я до сих пор не понимаю, как мы со всем этим справимся, – растерянно осмотрелась я.

– Справимся, – уверенно сказал Стайхон. – На кону слишком многое.

Я покосилась на дракона, он говорил подобное не в первый раз, и в целом я не спорила, диплом и правда был мне почти жизненно необходим. Но вот дракон проживет и без него. Может быть, не так пафосно, но безбедно и статусно это уж точно.

– Надо просто составить подробный список необходимых вещей, необходимых ремонтных работ и разбить это все на этапы, – тем временем Стайхон продолжал учить меня, хотя я вроде и не просила об этом.

Я упёрлась ладонью в холодный камень. Кто-то когда-то сушил здесь длинные полосы кружев, кто-то ругался на ветер, кто-то прятал в щель мешочек с травами, чтобы не сглазить новую невестку. Знало ли это место, что его ждут годы запустения…

Внизу, в прачечной, под котлами чернела сажа. Я постучала по одному из них – глухой звук, внутри кто-то недовольно шевельнулся. Крыса… Не могу сказать, что я боялась их, многие ведьмочки даже выбирали крыс в качестве фамильяра, но меня все равно смущали их лысые хвосты. То ли дело белочка: мордочка похожа, но хвост в корне меняет образ и восприятие.

Я снова посмотрела на котлы, им точно стоит уделить особое внимание. Зельеварни любят котлы, а котлы любят, когда их любят. Дымоходы выведем отдельно, ловушки запаха поставим по всем поворотам, чтобы дым и пары не ползли на сад и не мешали Арее.

Я поднялась ещё выше, в голубятню. Здесь до сих пор пахло перьями, пылью и сухим зерном. Для фамильяров нужно будет подготовить разнообразные, но обязательно уютные места.

Я представила: утро, тянет туман от сада, бледный свет. Девчонки в шерстяных шарфах, по двое на мосток, метла к бедру, ладонь на рукоять. Ветер чуть шепчет. Я прохожу, поправляю хват, втыкаю шпильку в волосы кому-то, кто после полёта раскудрявился.

– Нравится? – и снова голос Стайхона прозвучал неожиданно. И что он за мной ходит?

– Не знаю. Пытаюсь подключить воображение. Если все получится, то будет уютно.

– Уютно – это самое подходящее слово для факультета ведьм.

– А для факультета драконов какое? Пафосно?

– Ну да, а еще дорого и богато, мы же у вас именно с этим ассоциируемся, – хмыкнул Стайхон, и мне на секунду показалось, что за улыбкой он прятал что-то более глубокое, но осмыслить я это не успел, потому что он продолжил. – А факультет некромантии у нас тогда с чем должен ассоциироваться? Со спокойствием и мрачностью вечности или с веселым нравом создателя?

– С разноцветными носками. Когда у Лика день рождения? Надо ему носки подарить, – фыркнула я.

– Это стиль.

– Это странность, – закатила глаза я, но стоило моему взгляду вновь посмотреть вперед, как мы встретились глазами со Стайхоном, и тут воздуха в груди почему-то резко стало не хватать. Наверное, тут очень душно. – Если следовать нашей логике, – я попыталась говорить спокойно, при этом резко отведя взгляд. – То все целители будут бояться окружающих и не будут доставлять проблем. А вот с факультетом боевиков будет проблема, если они будут такими же, как Крис, то они ничего не сдадут.

– Крис же как-то сдал. И это не самая большая проблема. Если артефакторы будут похожи на Дина, то они переделают замок раньше, чем вообще дело до экзаменов дойдет.

– Эти могут... А вот я сейчас поняла, что не подумала о том, где будут располагаться жилые комнаты ведьм. Но судя по тому, что поблизости комнаты для прислуги, придется переделывать их.

– Тебя это пугает? – внимательно посмотрел на меня Стайхон.

– Нет. Просто это достаточно символично, учитывая, что именно на нас всегда вешают всю грузную работу. Но я сделаю их спальни шикарными!

– Не сомневаюсь, – усмехнулся Стайхон и, кажется, хотел еще что-то сказать, но не успел, потому что снизу послышался громкий вопль и не кого-нибудь, а Дина. И что могло так напугать нашего артефактора?

Мы со Стайхоном сорвались с места почти одновременно. Лестница в южное крыло, как водится, скрипнула всеми ступенями. За аркой коридор сразу стал шире и темнее: вдоль стен стояли высокие зеркала, некоторые завешенные, большинство – нет. Серебро на их поверхности мерцало, как вода, и в этой воде, словно на глубине, шевелились лица. Разумеется, знакомые…

Дин стоял посредине, у низкого треножника. На треноге – расколовшийся пополам прибор: бронзовая чаша с вплавленными в неё пластинами тёмного стекла. Подойдя ближе, мы заметили, что оно все прожжено трещинами. Между обломков плясали тусклые искры. Дин смотрел на все это так, будто хотел взглядом расколоть оставшиеся частички.

– Осторожно, – тихо бросил Стайхон и почти незаметно коснулся моего локтя, удерживая, чтобы я не наступила на разбросанные по плитам осколки.

– Я и не двигаюсь, – буркнула, хотя ноги сами рвались вперед. – Дин?!

– Они шевелятся! – выдохнул артефактор, кивнув на зеркала. – И шепчут!

– Ну, так это не новость… – покосился на портреты Стайхон. – Мы уже давно знали, что они проблемные…

– Вы не понимаете! Они меня преследуют! Я привык работать в тишине! Мне нужно сосредоточение! А они постоянно лезут!

– Не лезут, а спрашивают, – послышался из небольшого зеркала голос одного из старичков.

– Лезут, это когда с советами, а мы-то с вопросами, – вторил ему второй.

– Да-да, никаких советов! – подытожил третий.

– Да какая вам вообще разница, как это все работает?! – не унимался артефактор.

– Интересно, – а это старички уже произнесли хором.

– Дин, если честно, я уверен, что про тебя много кто шепчет, – отозвался Стайхон, но не без сочувствия. Он присел к прибору, присмотрелся. – Контур перегорел.

– Может, и шепчут, но не там, где я ищу уединения! Артефакторов всегда считают странненькими, за мной это звание и подавно закрепилось. Но мне всегда было все равно! Я не странный, я просто увлеченный своим видом магии! Разве это плохо? Плохо любить то, что ты делаешь? Я никогда не считал это грехом и всегда игнорировал все сплетни, запираясь у себя на чердаке и погружаясь в работу. Но там соседские мальчишки никогда не лезли через зеркала!

– Обещаю, впредь мы будем смотреть только молча, – послышался из дальнего зеркала голос рыцаря.

– А вы можете вообще не смотреть? – насупился Дин.

– Нет, но молча точно можем. Обещаем тишину.

В этот момент и правда тишина повисла такая, что было слышно, как пыль решает, на какую из трещин ей лечь. Воздух стал вязким, занавески застыли, даже старые часы где-то в глубине дома, кажется, передумали тикать, чтобы не спугнуть обещание.

Мы молча выдохнули и начали собирать осколки, и вроде ничего не предвещало беды. Но ровно в этот момент из зеркала раздалось И-ГО– ГО-О-О!

Мы вздрогнули все. Дин – особенно. Его пальцы дернулись, и собранные на ладонях осколки пошли мелодичным каскадом:

дзынь – дзынь – дзынь – дзынь – дзынь

И последний – с тонким «пик» – рассыпался в пыль. На плитке осталась горсть стеклянного песка и Дин, у которого глаза стали круглыми, как пуговицы.

– Я просил тишину! – взвыл он, не поднимаясь с корточек. – Ти-ши-ну!

– Мы молчим, – очень виновато сообщил уже из ближнего зеркала тот самый рыцарь. – Это был конь.

– И что? – Кажется, у Дина началась истерика.

– Конь – не «мы», – надменно пояснила из другого зеркала Кирсина. – В формулировке не было оговорено про скотину.

– В следующий раз оговаривайте про скотину, – абсолютно серьёзно сказал Стайхон, но у него трепетала губа. Было видно, что он еле сдерживал смех.

Конь в глубине зеркала фыркнул так, что по серебру пробежали круги.

Дин стоял, сцепив руки за спиной, у него на лице было что-то вроде спокойствия святого мученика и тени убийцы. Он посмотрел на песок на плитах, на нас со Стайхоном, потом на зеркала.

– Нам просто скучно, – послышался виноватый шепот мужчины в лохмотьях. На этот раз очень тихо, почти ласково.

– Говори за себя! Мне, например, совсем не скучно! – послышался недовольный голос старухи, сопровождаемый согласным мяуканьем. – Мне просто интересно! – продолжала старуха, скребя когтем кошки по стеклу. – Почему, если он подкручивает винтик, это называется «тонкая настройка», а когда я подкручиваю им мозги в качестве воспитания, они говорят, что я лезу не в свое дело? Двойные стандарты!

– Поймите, мы не подсматривали. Мы осуществляли любопытствующую инспекцию, – снова влез в разговор рыцарь.

– Инспекцию, – пискнул парень с конём, прячась за шею животного. – Это когда все по закону. А мы сюда незаконно пришли. Конь нервничает.

– Это наш замок! Мы тут все делаем законно! – снова заворчала старушка. – Нас просто недооценивают!

На этот раз конь фыркнул так, что зеркальная гладь опять пошла кругами. Где-то за стеклом звякнуло: один из старичков промахнулся дротиком и смачно выругался.

– Ага! – взвизгнула старуха. – Видали? Опять скотина! И никаких оговорок!

– Скотина, между прочим, благородная, – холодно заметил рыцарь. – А вот у вас…

–  Не тронь Мурку! У нее и так ошейник пропал! И я знаю, кто за этим стоит!

– Какой ошейник? – ласково отозвался мужчина в лохмотьях, уже как-то непостижимо очутившись ближе к кромке зеркала. – Она сама от этого аксессуара избавилась.

Кошка издевательски промурлыкал «мрррау», как будто подтвердил эти слова, чем вконец разозлило старуха. Еще через пару минут я почувствовала себя как на базаре. А Дин и вовсе безмолвно перевёл взгляд на потолок, как будто там был кто-то, кто мог заменить ему терпение.

– Зачем вы за мной подглядываете? – спросил он глухо, запоздало решив, что, может, диалог – это меньшее из зол.

– Наука, – уверенно ответил рыцарь.

– От скуки, – снова признался мужчина в лохмотьях, не теряя улыбки. – И для уюта. Ваши механизмы тикают, и мы как-то… согреваемся.

– А я ради воспитательных целей, – отрезала старуха. – Смотрите, детки, это человек, у которого руки растут из правильного места. Поэтому у него все получается! – Она кинула многозначительный взгляд на парня с конем.

– Я молчал! – пискнул парень. – Это конь дышит! Он большой. Он не умеет тихо.

– Вы сейчас все не молчите! А я просил тишину, – снова напомнил Дин, на всякий случай отчётливо. – Ти-ши-ну.

– Тишина – понятие растяжимое, – охотно согласился один из стариков и тут же шлёпнул дротик. – Как ремень. Если сильно тянуть – лопнет.

– Смотрите, – вмешался мужчина в лохмотьях, добродушно, почти извиняясь, – мы просто хотели узнать… ну… отчего у вас всё работает? От гордости? От злости? От надежды? От масла? – Он наклонился ближе. – Назовите это вдохновением, и старушка перестанет кричать.

– Не перестану, – сказала старуха. – Вдохновение – это прикрытие для бардака.

– Бардак – это у вас в раме, – заметил рыцарь с неожиданной лёгкой ехидцей. – У вас кошка вяжет клубки из чужих нервов.

– А я, если что, не ворую, – продолжал мужчина в лохмотьях, на ощупь уже снимая невидимые пылинки с кромки стекла. – Я просто переношу предметы в более любящие руки. Иногда в свои. Чаще в свои.

– Вот, – стукнул дротик о металл. – Мы интересуемся механизмами, потому что они честнее людей. Если зубец сломан – он не скажет, что это «креативная форма». Он просто хрусть и здравствуй, ремонт. А люди… люди говорят всякое, – протянул первый стрелок.

Дин тяжело вдохнул. Воздух колыхнул пыль на плитах, и в той пыли, как назло, изогнулась кошачья усмешка.

– Ладно, – сказал он. – Смотрите, если не можете не смотреть. Только без советов.

– Это он нам? – Тут же оскорбилась старуха. – Он что, думает, у нас есть советы?

– У нас есть только замечания, – благожелательно подсказал рыцарь, но сделал это, безусловно, зря.

– И дротики, – многозначительно добавили трое.

– И конь, – тихо сказал парень.

– И букет, – прошептал рыцарь.

– Прекрасно, – резюмировал Дин почти беззвучно. – Настоящий гвалт. Полный комплект.

Он махнул рукой. Механизмы в ответ, будто понимая, что сегодня неудачный день, тихо, почти сочувственно тикнули. И это был единственный звук, который никого не довёл до спора. На целых три секунды. Потом кошка чихнула, и мир снова распался на реплики.