Текст книги "Сугроб — не повод для знакомства (СИ)"
Автор книги: Ксения Кирина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 7 страниц)
Часть 17. Храбрость
Удивительно, насколько искусственный (сотворённый волшебством, а не природой) снег может оказаться настоящим. Это в том смысле, что он был холодный, колючий и начал таять, попав на кожу. По шее и спине поползли противные капли, сопровождаемые табуном мурашек.
Но всё это я ощутил немного позднее. В те краткие минуты, пока в зрительном зале «Раж-Миража» клубилось волшебное облако снежной пыли и многоголосо возмущались люди, мои мысли были как никогда далеки от меня: рядом со мной, в моих объятиях была Мечта во плоти и обнимала меня в ответ, и осознание этого заволокло моё сознание розовым туманом (знаю, что выражаюсь отвратительно, но более точного определения тому, что чувствовал в тот момент, подобрать не могу).
При описании похожих ситуаций в книгах мне несколько раз встречалось выражение «кровь закипела в жилах»; однако ничего подобного со мной не сделалось – просто стало жарко, несмотря на снежную завесу вокруг.
Образы безумного, ослепительного и оглушающего счастья плохо запечатлеваются в памяти, – и всё же я точно помню близко-близко серые глаза, нежные щёки, тёплую улыбку на розовых губах… но странно было бы, если бы я этого не запомнил.
А вот кто первым проявил инициативу, я или моя дама, – не помню. Да и вспоминать, считаю, незачем.
Поцелуй был коротким, немного неуклюжим, многообещающим и… облако рассеялось, и мы отпрянули друг от друга. Не от страха, вовсе нет, – от обоюдного нежелания делиться нежным моментом с посторонними наблюдателями.
Мы застенчиво улыбнулись друг другу. Моя дама порозовела.
Кто-то со сцены рассыпался в громких извинениях и, запинаясь, объявил о завершении спектакля. Сконфуженные заснеженные актёры нестройно поклонились и бочком-бочком удалились за кулисы, занавес опустился. По зрительному залу прогулялся волшебный подсушивающий сквознячок, и помещение заволокло паром. Зрители, обсуждая случившееся, потянулись к выходам.
– Теперь-то мы окончательно убедились, что сугробы нас преследуют, – счастливо объявила моя дама, когда я подал ей руку, чтобы помочь подняться. – Это не совпадение! Вы же сами видели, он на нас прыгнул!
– Мне кажется, нам пора перейти на ты, – невпопад заявил я.
– Соглашусь, – нарочито церемонным тоном сказала она и взяла меня под руку. – Итак, что думаешь?
– А?
– О прыгающем сугробе! – она, смеясь, щёлкнула пальцами перед моим носом. – Облака рассеялись, господин сугробный летун, пора возвращаться в реальность.
– Очень жаль, – я притворно вздохнул.
Мне не о чем грустить: моя грёза существовала и в действительности. Другое дело, что я могу её потерять и не найти… однако что-то внутри мне подсказывало, что мы уже не потеряемся (до тех пор, пока в Нонделлорте остаётся хотя бы один сугроб).
– Уже нацеливаешься на следующий сугроб? – будто прочитала мои мысли моя прекрасная дама.
– Нацеливаться и не надо. Они сами нас находят.
В фойе мы выходили (ну, лично я) с лёгкой опаской. Вместо подкарауливающих сугробов там царило столпотворение: зрители не спешили расходиться и обменивались впечатлениями, работники театра в красно-золотой униформе метались туда-сюда, наперебой извиняясь и предлагая бесплатные сладости (ещё одна причина неспешности). Кто-то ворчал, кто-то воспринимал случившееся с юмором и посмеивался над сбежавшим от волшебников волшебством.
Мы забрали в гардеробной наши вещи, оделись и вышли на крыльцо. За щёки сразу же укусил морозец.
На Нонделлорт опустился бархатный зимний вечер. На небе сквозь Сотканные Облака проявились звёзды, Лу́ны же укутались в облачность, мерцая едва-едва. К земле плавно спускались редкие, зато настоящие снежинки.
Площадь перед зданием «Раж-Миража» пестрела экипажами. Мы прошли по дорожке между ними, держась за руки, и, когда вышли на тротуар, я расхрабрился и обнял свою даму за плечи, притянув к себе. Она нисколько не возражала, уютно прильнув к моему боку, и мы побрели вдоль улицы.
– У меня такое ощущение, будто мы знаем друг друга всю жизнь, – осторожно начал я.
– У меня такое же, – тихо отозвалась она.
– Но мы по-прежнему не знакомы…
Она подняла на меня глаза.
– Я бы так не сказала. Ты знаешь, чем я увлекаюсь, где меня найти и где я работаю, знаешь некоторых моих знакомых. Я знаю, чем увлекаешься ты, примерно знаю, где ты живёшь и работаешь, – а волшебников-создателей карт в Нонделлорте можно пересчитать по пальцам. У каждого из нас уже есть множество способов выяснить имя другого, но мы до сих пор ими не воспользовались, правда?
Я признал её правоту и признался в своих страхах. Храбриться так храбриться!
– Тебе нечего бояться. Клянусь, я не замужем, не помолвлена, и мой единственный кавалер только сегодняшним вечером меня поцеловал под снежным покровом.
– Я прошу прощения…
Моя дама несильно ткнула меня локтем под рёбра.
– Не смей извиняться. Уж если бы ты был мне несимпатичен, ни одной встречи после первой не случилось бы. И вообще – я должна взять реванш!
Я не успел опомниться, как она вывернулась из-под моей руки, схватила меня за воротник тулупа и потянула, принуждая наклониться.
Нас очень быстро прервали:
– Места другого не нашли, встали на самом ходу! Тут люди ходят! Дети ходят! – завопила на всю улицу невысокая сухонькая старушка с клюкой и замахнулась. – А ну кыш!
Мы хором извинились, взялись за руки и припустили вдоль улицы.
Часть 18. Договор и снегопад
Очарование мгновения было упущено, но мы нисколько о нём не сожалели – впереди нас ждали и другие, множество других, не менее волшебных минут…
Что может быть чудеснее знакомства в новогоднюю ночь?..
Да, гуляя по городу, мы заключили шутливый договор, что обязательно познакомимся на главном празднике Зимы. Дело за малым – осталось только вовремя встретиться, а для этого нужно было узнать, где каждый из нас планирует быть в последние часы года.
Я рассказал, что приглашён на новогоднее празднество госпожи Дорион (не уточняя, что она моя матушка). Добавить, что имею право привести с собой гостью, не успел: моя дама расцвела улыбкой и радостно поделилась, что у неё тоже есть такое приглашение.
– Мне прислали его по почте. Мои родители знакомы с госпожой Дорион, – пояснила она.
– У неё очень много знакомых, – заметил я.
– Да, я слышала об этом. Госпожу Дорион я видела всего один раз, тоже на каком-то празднике. Если честно, мне показалось, что меня пригласили только из-за моей профессии, – моя дама забавно сморщила носик. – Я несколько лет подряд встречала Новый Год вознёй с фейерверками, но в этом году взбунтовалась и наконец-то отстояла свой законный выходной в новогоднюю ночь, поэтому – никаких иллюзий!
– Во всех смыслах, – поддержал я.
К этому времени мы дошли до перекрёстка, и моя дама начала прощаться.
– Я живу недалеко отсюда, – сказала она, и в её глазах сверкнули озорные искорки. – Мне бы не хотелось, чтобы ты меня так быстро вычислил.
Меня это задело. Чуть-чуть.
– Не доверяешь?
– Не хочу тебя искушать, – она поцеловала меня в щёку. – И себя тоже. Помни, мы всё ещё не знакомы. До следующей встречи, мой храбрый рыцарь и сугробный летун!
Я дождался, когда она скроется за поворотом, проводив её хотя бы взглядом – и пару раз поймав ответный. Затем нанял экипаж; боюсь, пойди я домой пешком, шагал бы вприпрыжку, и меня бы унесло ветром, – таким лёгким я казался сам себе.
Взаимная любовь дарует душе крылья…
Воскресенье в кои-то веки я провёл дома: с раннего утра над Нонделлортом разыгралась метель. С небосвода сыпалось столько снега, как будто сугробное проклятие таким вот причудливым образом связывало меня и мою даму через весь город. Снегоуборочное волшебство работало без перерывов и всё равно справлялось с трудом.
За окном колыхалась сплошная снежно-пушистая занавесь, и после обеда сквозь неё пробрались Отис и Брайс; Ариэль устроила себе ленивый день – это означало, что она залегла на диване в компании дамских романов. Мы и втроём успешно компенсировали пропущенные пятничные посиделки за картами, но играли снова на мелочь: мои волосы за неделю ничуть не поблекли, служа напоминанием о проигрыше, а повторять мой опыт мои друзья не торопились (и я их понимаю).
Как ни старался я вести себя беззаботно, меня раскусили в два счёта.
– Сиреневый, ты такой довольный, что с тобой страшно играть, – сказал Брайс, когда мы закончили первую партию.
– Я вообще-то выиграл.
– Аж целых две монетки, – Отис ухмыльнулся. – А игра только началась.
– Зато меня точно ни во что не выкрасят. Чем не повод для довольства?
– Согласен, повод хорош, – Отис покрутил в пальцах монетку следующей ставки. – Но слабоват. Думаю, причина во вчерашней игре.
– Какой? – одновременно спросили мы с Брайсом.
– Ну, как же? Актёрской. Ты же в театр ходил. Похоже, спектакль тебе понравился, – наш хитрый рыжий лис слегка прищурился.
– Да, было красиво, – мечтательно протянул я. – Правда, под конец у актёров сбежал сугроб…
Дослушав мой рассказ о театральном происшествии, Отис и Брайс переглянулись.
– Что? – я насторожился. Неужели забылся и проболтался?
– Не могу не заметить, что в последние дни ты то и дело оказываешься в сугробах, – сказал Отис. – Ты случайно не задался целью их все перемерить?
– Вы оба ко мне пришли по уши в снегу, – напомнил я. – Зима на дворе.
– Не путай сугроб со снегопадом.
– Одно получается из другого, – припечатал я.
– Вы оба как будто вернулись в детство. Альбер, твоё настроение заразительно, – добавил Брайс и легонько толкнул меня в плечо. – Вернись, пожалуйста, к тому, что было минуту назад, а то сейчас ты похож на зверюгу перед прыжком.
– Какую ещё зверюгу?
– Страшную.
Я заставил себя расслабиться и с повышенным интересом посмотрел на сданные Отисом карты.
– Так лучше?
– Намного, – одобрил Брайс.
Вторая и третья партии шли плохо (для меня): мыслями я то и дело возвращался к вчерашнему вечеру и несколько раз перепутал карты.
– По-моему, наш Альбер влюбился в эту симпатичную даму с сердечком, – громовым шёпотом сказал Брайс Отису. – Эй! Альбер, проснись, твой ход!
– Она красивая, – ляпнул я, подумав о совсем другой даме, некарточной.
– И ты только сейчас это заметил?
– Лучше поздно, чем никогда, – я встряхнулся и перешёл в карточное наступление. Третью партию нам удалось свести в ничью.
По общим итогам игры я оказался на втором месте. Проиграл Отис, но радовался он проигрышу как никогда – ведь ему не грозила покраска.
Вот познакомлюсь со своей дамой, приглашу её на наши посиделки, и уж тогда-то от ставки на цвет волос никто не отвертится.
Часть 19. Разговоры и размышления
Воскресенья имеют свойство пролетать вмиг, но не в тот раз; для меня время тянулось медленно – даже небольшая тайна, скрываемая от друзей, доставляет неудобства.
К вечеру метель поутихла, и мы, доиграв последнюю партию и закончив подсчёты, отправились ужинать в достопамятное кафе. Увязая в рыхлом пушистом снегу почти по колено, болтали обо всём и ни о чём.
За едой разговор понемногу съехал на приближение Нового года (тому поспособствовали украшения над столиком), а затем и на барышень – излюбленную тему всех мужчин.
Мама, посмеиваясь, говорит, что самые заядлые сплетницы меркнут в сравнении со сплетниками. Папа и я никогда не спорили с этим утверждением – с правдой ничего не поделаешь. Женщины издревле будоражат мужские умы – и будут будоражить до конца времён…
Отис и Брайс начали издалека, затеяв обсуждение того, как Ариэль и Сильвия готовятся к празднику (каждая по-своему, естественно), и постепенно добрались до разбора будущей вечеринки (особенно приглашённой компании). Я помалкивал, делая вид, что поглощён поглощением ужина, – чем скоро привлёк внимание Отиса.
– Что-то ты сегодня молчалив, Сиреневый, – лениво заметил он.
В принципе, мне было что добавить к разговору моих друзей, но это вызвало бы ворох ненужных расспросов – и полностью сосредоточило их внимание на мне.
– Я вообще-то ем, – я махнул вилкой с кусочком отбивной в качестве подтверждения. – С каких пор мы ведём счёт, кто сколько разговаривает?
– С тех самых, как ты стал рассеянным.
– Выбранная вами тема для меня не очень-то насущная.
– Ошибаешься, – сказал Брайс. – Празднование Нового года состоится, напоминаю, уже через несколько дней. Альбер, тебе пора намекнуть своей сестре, что ты сам в состоянии выбрать себе компанию на вечеринку, иначе нас ожидают несколько дней лишней суеты, а тебя – буйный цветник из родственниц Линды.
– Даже если я приду не один?
– Ты придёшь не один или пытаешься увести разговор в сторону? – мгновенно оживился Отис. В ту секунду он как никогда был похож на лису, вцепившуюся в добычу.
Только вот он позабыл, что я брат Ариэли. По мнению наших родителей, ей целиком достался весь запас хитроумия, рассчитанный на двоих, но я-то знал, что немного перепало и на мою долю.
– Скажу так: вероятность того, что я приду не один, очень высока, так что цветнику придётся найти другого садовника, – ухмыляясь, объявил я. – А вы снова хотели рассказать мне про Селену?
Брайс и Отис переглянулись.
– Ого! Ты даже запомнил её имя? – восхитился Рыжий. – Ариэль уже познакомила тебя с ней?
– Нет, – ответил я на второй вопрос (потому что первый не нуждался в ответе). – Так и быть, я согласен: познакомите меня с ней в новогоднюю ночь.
– В тебе умер романтик, – заметил Брайс.
– Вряд ли из такого знакомства выйдет что-то романтичное, если я приду не один.
– Повальное разочарование, – подтвердил Отис.
К моему громадному облегчению, в следующий момент нам принесли очередную часть нашего заказа – новомодное блюдо под названием «пицца» (вкусная штука, хочу заметить), и на этом тема романтических знакомств на новогодней вечеринке исчерпала себя. И всё же я выдохнул, только попрощавшись с друзьями и закрыв дверь своего дома-мастерской изнутри.
Возможно, стоило поделиться с Отисом и Брайсом своей романтической тайной… но если я ею поделюсь, она перестанет быть таковой. Уж несколько дней они и неведомая Селена потерпят. Главное, чтобы они не передали мой «энтузиазм» Ариэли, а то с неё станется обнадёжить эту самую Селену… Какой бы она ни была, мне бы не хотелось расстраивать девушку в разгар праздника.
В понедельник с утра снова повалил снег, из-за чего казалось, что Нонделлорт окутан сумерками; зато ветер стих. Целый день я просидел над очередной картой, но мои мысли были далеки от линий, масштабов и обозначений.
Сколько же мягких сугробов пропадает, падай – не хочу… Вероятно, моя дама тоже сегодня сидит дома, ведь парк наверняка закрыли из-за непогоды. Или волшебники создали над ним защитный купол, – но для кого? Кто решится сделать шаг за порог и рискнуть превратиться в снежного человека ради прогулки?..
А вдруг это сам Нонделлорт и его магия намекают, что мне и моей прекрасной даме нужно встретиться?
Последняя мысль в первую секунду ошеломила меня, а затем я расхохотался сам над собой, да так, что чуть не опрокинулся вместе со стулом.
Надо же было до такого додуматься! Влюблённые – редкостные эгоисты. Всего из-за них двоих, так и не обменявшихся именами, станут ли Зимние Мастера нагонять на город пургу? Или снегопад сбежал, как тот, в театре? Но это совершенно не приближает нашу следующую встречу.
А если серьёзно – увижу ли я свою даму до новогодней ночи хоть ещё раз?..
Часть 20. Десятый сугроб
Ответ на свои размышления я получил скорее, чем полагал.
Вторник отличался от понедельника лишь плотностью снегопада (в плане погоды). Я неожиданно для себя доделал все заказы, упаковал довершённые карты, подготовил некоторые к пересылке (согласно договорённостям) и устроился в кресле-качалке в укромном уголке мастерской, размышляя, не прогуляться ли до парка с ледяными горками. Там-то наверняка поставлен защитный купол… А если не поставлен, снегу насыпало столько, что падай – не хочу! Это я шучу, конечно. Если нет защиты от осадков, значит, есть волшебные (и неволшебные) снегоуборщики.
В Нонделлорте без волшебства шагу не ступить. Но если помнить, что там же, где вдвоём появляемся моя дама и я, внезапно обнаруживается какой-нибудь сугроб, можно подумать, что у нашего города есть чувство юмора (или же он возомнил себя Купидоном)…
Из этого следует вывод: если я сейчас пойду в парк (да и вообще, неважно, куда), обязательно встречу прекрасную среброволосую девушку и вместе с нею по уши окажусь в очередном сугробе.
Интересно, что же нас ожидает летом? Мы будем регулярно попадать под дождь и падать в лужи и водоёмы?.. Брр. Всё-таки придётся освоить такое бытовое волшебство как сушка одежды.
На прогулку я выбрался в три часа пополудни, предварительно пообедав и разослав заказчикам оповещение, что карты готовы и их можно забрать завтра в течение дня. В конце концов, приближается праздник, и тот, кто хотел заказать карту в подарок, уже это сделал, имею право закончить рабочий день пораньше. И волшебную почту никто не отменял, если что. В мастерской осталась только карта господина с моноклем, но он обещал зайти за ней в четверг.
Снег продолжал идти, хотя уже гораздо медленнее и в гораздо более малом количестве – шапку и плечи я отряхнул всего пару раз за то время, пока шагал по улицам.
Не дойдя до парка сотни шагов, я притормозил и принялся озираться в поисках магазина. Поскольку я практически уверен в том, что повстречаю свою ненаглядную, не могу же я заявиться на свидание (пусть и не назначенное) с пустыми руками! Но что принести в этот раз?
Увы, фантазия спала беспробудным сном.
После часа мучений я сдался и купил универсальный подарок – коробку шоколада. Мне уже было известно, что моя дама его любит. А на Новогоднюю ночь надо припасти подарок посерьёзнее… и, пожалуй, я даже спрошу совета у Ариэли.
Парк действительно был накрыт анти-снегопадным куполом – и битком набит прогуливающимися. Меня немного выручал рост; я трепетно прижимал к груди заветную коробку, питая надежду, что содержимое не помнётся, и медленно пробирался вперёд, подхваченный течением людского потока.
Вот коварная «живая» горка. Вот и починенный снеговой дракон. Теперь, кажется, нужно взять немного левее, мимо ларьков.
В результате я немного сбился с пути и вышел к кафе в «пряничном» домике, только с обратной его стороны. Вышел, надо признать, удачно – меня туда привела сама судьба: моя дама стояла у кухонного крылечка и отчитывала Кларенса; тот мялся и пытался спорить, но почти сразу замолкал. Рядом с ним были сложены пирамидкой туго набитые мешки.
– Я не говорю, что идея плохая, но ты же совершенно не продумал детали! Ещё раз тебе говорю: сначала сделай миниатюру, а уже потом аккуратно наращивай масштаб, если всё получится по задумке!
– У меня получилось… – робко возразил Кларенс.
– В объёме чайной чашки! А ты предлагаешь сотворить такое над толпой детей! Представляешь, какова будет реакция их родителей? Или ты забыл, к чему приводят спонтанные эксперименты? Мне твои вафельные бабочки до сих пор в кошмарах снятся!
Кларенс заметил меня и покрылся пятнами. Моя дама обернулась и приветственно помахала.
– Извини. Ты стал невольным свидетелем воспитательного процесса, – сказала она, когда я подошёл ближе. Щёки у неё раскраснелись.
– Но это же забавно! Ты что, в детстве никогда снежинки языком не ловила? – возмутился Кларенс. Он почему-то решил, что я его поддержу.
– Вот именно – снежинки! – моя дама повернулась ко мне. – Этот умник хочет рассеять над площадью пять мешков сахарной пудры и сделать из них нечто вроде сладкого снега, чтобы дети бегали с высунутыми языками!
– Все же слипнутся, – сказал я.
– Не слипнутся! Я вам сейчас докажу! – Кларенс схватил один мешок, открыл его, взмахнул рукой…
Раздался оглушительный хлопок, и воздух вмиг стал мутно-белым. На сей раз моя дама заслонила меня… ну, как заслонила – попыталась.
Когда я открыл глаза, мы с ней представляли собой два липких сугроба из сахарной пудры. Несмотря на её белизну, её легко можно было отличить от снега.
Никогда бы не подумал, что она так легко уплотняется и так противно скрипит.
Кларенс почти не пострадал – не считая глупого выражения лица и обрывка ткани в руках.
– Этот десятый. Юбилейный, – длинно выдохнув, сказала моя дама и понизила голос до заговорщицкого шёпота: – Ты похож на пряничного человечка, покрытого глазурью.
Политес требовал ответить что-нибудь в том же духе.
– А ты похожа на пирожное. Самое красивое пирожное во всём Нонделлорте.
– О, благодарю. Но сразу предупреждаю – я несъедобная, – моё «пирожное» встряхнулась. Сахарная пудра частично осыпалась с шубки, частично свалялась неаппетитными комьями и прилипла к меху. – Ну что, Кларенс, убедился, как выглядит твоя идея в крупном масштабе? Молодец. А теперь исправляй то, что натворил.
Он печально угукнул.
