Текст книги "Покер на раздевание (СИ)"
Автор книги: Кристина Кальчук
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 10 страниц)
– Даже так, – вздохнул он, – эта ничтожно малая часть имущества принесла тебе богатства. Посмотри, какие отели выстроил в городе… А мама…
Он замолчал, задумчиво уставившись в окно. Сложно было понять его выражения лица. Непонятно, о чем он думал.
– И почему же ты рад? – продолжил, наконец.
– Слишком разные взгляды на жизнь! А мама для меня что-то сакральное. Не перестаю не только восхищаться ею, но и удивляться, какой сильный у нее дух. Ее образ жизни, – буквально сдерживал свой гнев.
– Ну да, наслышан, она не выходит из церкви… Игорь, думаешь я забыл о вас?! На протяжении всех лет я интересовался вашей жизнью. Наблюдал за твоим успехом в бизнесе. В какой-то степени помогал. Да-да, не смотри так на меня. В те времена таких, как ты, зеленых бизнесменов, мафия знаешь, как разрабатывала? Тебя же не трогали – все знали, с кем дело придется иметь, – замолчал он, глубоко затягиваясь сигаретой.
Скривился от его признания. Достал пачку сигарет и прикурил, выпуская облако дыма. Я догадывался, что меня не трогает всякая мразь благодаря ему, и все же маленькая надежда, что мои погоны тоже могут напугать, была.
– Все это мне не интересно. О маме больше ни слова. Ты её не достоин. И да, я рад, как у нее сложилась жизнь. Да, она помогает другим. У ее свой благотворительный фонд, и она работает с церковью. Когда это стало недостойно? Нет, конечно, если смотреть с твоей колокольни, быть женой бандита – куда круче, – выпустил я кольцо дыма и подался вперед, глядя прямо в глаза родного отца, – Где Милана?
– Да подожди ты со своей бабой! – вспыхнул он и раздавил окурок в большой хрустальной пепельнице. – Твоя мать достойна уважения. Она словно часть моей души, только белая. Знаешь, ведь я не раз анонимно жертвовал немалую сумму денег…
– Даже так? Пытаешься грехи замолить, – хмыкнул я.
– Что я могу сделать? Твоя мать ушла и унесла с собой светлую половину моей души…
– Ну, конечно, это она виновата, что ты такой! Ах да, ей надо было терпеть твоих любовниц и оставаться рядом с тобой, чтобы твоя душа не разделилась! Только напомню: это случилось еще в браке! Ну, да ладно… Это в прошлом.
– Да, в прошлом, ты прав. Хорошо, ты вот что скажи, ты действительно решил меня упрятать за решетку?! – уставился он на меня в ожидании.
– Ты настолько погряз в системе, что даже не понимаешь, какой вред приносишь нашему городу, молодежи, в первую очередь!
– Ты – как маленький! – взорвался он. – Был зеленым юнцом и остался им! Не я, так кто-нибудь другой займет моё место. Это бизнес. Бабки. Твое наследство…
– Нахер мне не нужно твое наследство!
– Мне плевать, что ты об этом думаешь. У каждого из нас свой дом. Ты в погонах, и у тебя начальство, а могло быть ровным счётом наоборот. Мог бы быть хозяином положения. Не подчиненным, а подчинять! И все же, как бы там ни было, я твой выбор принял. Хочешь быть ментом, хорошо! Ты же должен понимать, что это значит для меня! Криминальный авторитет, у которого сын – мент! Так что пора и тебе принять меня таким, какой я есть… Мне надоело держать тебя на расстоянии. Надоело следить за тобой и исправлять твои ошибки….
– Мои ошибки! – стукнул я кулаком по столу.
На моё действие сразу прибежали два амбала. Правда, они и подойти не успели, как отец жестом руки их остановил и прогнал прочь.
– Твои ошибки, – повторил отец, – Ты так давно собираешь всевозможную информацию о наркодилерах, поставщиках и рынке в общем. Знаешь, что я всем этим, скажем так на твоем языке, руковожу! Отдай ты эту флешку властям и посади меня, думаешь, ты что-то бы решил?!
– На одного подонка было бы меньше…
– Этот подонок контролирует поставки и регулирует количество. Упрячь ты меня за решетку, на моё место сел бы Шакал. Вот тогда бы в городе начался настоящий ад. Так что я – меньшее из зол…
– Тебя посадил бы – и его следом, – огрызнулся я.
О Шакале и его банде был наслышан. Беспредел еще тот, и подобраться к нему не так просто. Ходили слухи, что его крышуют не последние люди в погонах. Но это слухи…
– Ага, молоко на губах еще не обсохло…
– Я не собираюсь доказывать обратное. Мне плевать на твое мнение. Рано или поздно вас всех ждет один финал.
– Да будет так! У меня есть к тебе предложение. Выгодное для нас обоих. Примешь его – и можешь забирать свою девку…
С неким скептицизмом посмотрел на отца, не понимая, где поджидать подвоха. Зная его извращеную фантазию, можно было предположить, что угодно.
Я смотрел на такие знакомые мне с детства черты лица, улавливая и подчеркивая изменения временем. Не мог сказать, что он сильно постарел и поменялся. Так же не мог не отметить усталость и тени, залегшие под глазами.
– Ну, что скажешь?
Он потянулся за очередной сигаретой.
– Я готов выслушать твое предложение, – одобрительно кивнул и
взмахом руки выпроводил стоящего за моей спиной качка. Потом встал и подошел к серверованному круглому столику, налил два бокала виски и вернулся на место, поставив один передо мной.
– Это последняя моя партия, – начал он, крепко затягиваясь сигаретой, – Устал я от этой возни.
– Надоел трон, или корона давит? – хмыкнул я и потянулся за бокалом с крепким напитком.
– Скорее, надоело за твоими выходками следить… Как ты пытаешься собственного отца за решетку упрятать!
– Даже так?!
– Устал постоянно быть начеку, находить нужных людей тебе в помощники.
Неужели это он сейчас говорил о лейтенанте? Ну, конечно, о ком же еще! Я даже задумался, припоминая, как и при каких условиях попал этот невзрачный человек в нашу контору. Такой почти незаметный, но при том очень любопытный. Я и предположить не мог, что это подставной от моего отца. Интересно, он только приглядывал за мной и докладывал о каждом моем шаге, или его погрешности намного больше? Вполне возможно, его можно привлечь или хотя бы отправить на «заслуженную пенсию». Хотя, выполнив свою задачу, сомневался, что он вернется в органы. Он же не дурак и понимал, что мой рапорт лишит его какой-либо альтернативы остаться служить.
– Тебя только за это надо закрыть, не находишь? Устал он!
– Знаешь, мы можем долго спорить на тему «отцов и детей». Не уверен, правда, что это к чему-то приведет. Разве что к очередной ссоре. А я бы хотел помириться... Серьезно…
Я чуть не подавился виски. Он что, в самом деле верил, что спустя столько лет я готов зарыть топор войны? С трудом представлял, что в этой жизни мы могли бы сидеть за одним столом, как родные люди.
– Ты явно не в себе, раз говоришь такие вещи, – откашлялся я, так как виски все же пошел не в то горло.
– Чему ты удивляешься? Ты мой родной сын. Единственный! Моё наследие, – распылялся он.
– Давай оставим эти сопливые истории. Переходи к делу, – перебил, допивая виски, и со стуком поставил стакан на столешницу. – Я устал ходить вокруг да около. Говори, чего ты хочешь. Зная тебя, понимаю, что пока ты не получишь желаемого, не успокоишься. Так что давай все, как на духу, – подался я вперед, неотрывно глядя ему в глаза.
– Так и быть, – вздохнул отец разочарованно.
А я опять про себя подумал, что старик совсем сдал. Совершенно был не похож на знаменитого криминального авторитета по кличке Шайтан.
– Слушаю, – отозвался немного мягче.
– Как я уже сказал, это последняя моя партия. Пришло время сворачивать удочки. Я предлагаю тебе оставить какие-либо попытки упрятать меня за решетку и довести дело до конца…
– Хм…
– Да подожди ты! Не стоит на меня смотреть так, словно я главный враг народа!
– Как по мне, мало чем отличаешься, – бросил я, отметив, как сжались его кулаки.
А папанька себя едва сдерживал. Похвально. Я все думал, когда он скинет свою маску благородия и покажет настоящее лицо.
– Не дерзи отцу! Ты уже не мальчик, должен понимать что так просто из криминала не уходят. Ну, разве что ногами вперед, да с дыркой в башке! Ты не пытаешься сорвать мою сделку – я отдаю тебе флэшку после того, как спокойненько улечу на острова, – закончил он свою речь.
– Острова? – не поверил я.
– А что тебе не нравится? Хочу жить, где всегда тепло и море. Как только окажусь в безопасности, можешь взять всю банду Шакала. Лейтенант передаст тебе собранную информацию и даже больше! Прикроет твой тыл и будет верен до конца своих дней…
– Угу, видал уже…
– Не паясничай! Так ты избавишь город от двух главных фигур. Все остальные – пешки. Многие из них сами разбегутся, других, кто храбрее, определишь по адресу. Так что будет в твоем городе благодать, как ты об этом мечтаешь.
– Допустим. Где гарантии, что ты выполнишь договор? Насколько я знаю, бывших наркодилеров не бывает…
– Я слово даю! – перебил он меня.
– Милана?
– Ой, да нафига мне эта кукла! Жива и здорова твоя краля! Могу даже вас здесь и сейчас благословить!
– Не стоит, – скривился я от такой перспективы и продолжил, – Хорошо, я согласен! А теперь веди сюда мою блондинку.
Отец одобрительно кивнул и окрикнул одного из своих братков.
– Да? – вошел бритоголовый.
– Девку сюда, живо! И поласковей там с ней. Надеюсь, её никто не трогал, – грозно посмотрел Шайтан на бугая. Именно Шайтан, так как от прежнего человека, который только что был похож на моего отца, ни осталось ничего. Жесткий, твердый и уверенный в себе. Лидер в криминальной среде. Несгибаемый и незаменимый. Иногда именно так о нем говорили в новостных сводках. Правда, там упоминали о бизнесмене, а не о бандите.
– Нет, конечно! – вылупился качок.
– Сюда ее!
– Понял.
Бугай скрылся, а я молча встал и подошёл к окну, рассматривая пейзажи из далекого детства. Ничего не изменилось, как было убого, так и осталось. Этот дом среди природы выглядел словно шрам, который изуродовал первоначальную картину прекрасного. Такой же большой и противный, пульсирующий от боли уже не один год.
– Шайтан! – ворвался бритоголовый. – Девки нигде нет! И этого нет, что за ней присматривал!
Глава 16
Долго в подвальном помещении меня не продержали. Спустя десять минут браток, который гоблин, вернулся, осмотрелся, как воришка, и нервно сказал:
– Пойдем.
– Куда это?
Вопрос противоречивый, учитывая то, что как бы меня не навсегда же сюда заселили. Только было что-то настораживающее. То ли нервное поведение, то ли вороватый взгляд. Может, все вместе. Точно не могла сказать, но то, что поведение его изменилось – это факт. Дерганый стал какой-то, и глаза бегали, словно конфету стырил.
– Куда надо! – сказал, как отрезал.
– Меня же вроде как в подвал…
– Приказы не обсуждаются.
– Приказы не обсуждаются, – перекривила я, вставая с удобного кресла.
Нет, конечно, мне не хотелось тут жить, но, на минуточку, что-то явно происходило не так!
– Давай, матрешка, шевелись! – нервно подгонял меня качок.
Мысленно послав его лес белить, я поднялась и направилась следом за своим стражем.
Выводил он меня какими-то окольными путями. Схватив за руку, быстро потащил через пустой коридор, приведя к заднему выходу. На улице под самой дверью стояли старые жигули. Откуда только взялись, ума не могла приложить, ранее на территории я их не наблюдала. Хотя территория была довольно-таки большой, и я в принципе могла многое не видеть.
Вертя головой в разные стороны, хотела понять, где все остальные и почему меня в срочном порядке перевозят в другое место. Возможно, к ним просочилась информация, что за мной едет Авдеев. Вполне вероятно, с группой захвата. Может, Шайтан решил меня держать, как козырь в рукаве. Поэтому и появилось такое быстрое решение спрятать в другом месте.
Мне эта идея импонировала. Я искренне верила, что меня скоро спасут, и старалась тянуть время. На выходе споткнулась и намерено подвернула ногу. Театрально упала на мягкую часть, взвыв вслух от боли.
– Какого хрена ты возишься? – нервно подскочил ко мне качок.
– Я ногу подвернула, – сморщилась от боли.
– Горе ты моё луковое! – выдал бугай, а я подумала, когда это успела стать ЕГО горем.
Усевшись поудобней, и не пыталась вставать, наоборот, рассчитывала как можно дольше тянуть время. Моему конвойному такой вариант явно не понравился. Не долго думая, он подскочил и так быстро и ловко подхватил меня на руки, что я и глазом не успела моргнуть.
– Одни проблемы с этими бабами, – буркнул он, усаживая меня на пассажирское сиденье спереди. Этот факт, между прочим, тоже заставил задуматься.
– Разве меня не посадят опять между конвоем? – уточнила, когда он упал рядом за баранку.
– Че, пацаны понравились? – скривился мужик и повернул ключи в зажигании.
Не дожидаясь ответа, газанул и сорвался, как угорелый. Дорога за двором была неасфальтированная, и на скорости бедные жигули прыгали так, что я думала, меня стошнит.
– Послушай, можно как-то осторожней? – ухватилась за боковую ручку и испуганно уставилась в лобовое стекло.
– Что, не нравятся русские горки? Это тебе не американские!
Решила не отвечать: все происходящее нравилось меньше и меньше. А то, что мы наедине, особенно смутило, когда особняк остался далеко позади.
– Послушай, куда мы едем? – решила все же поинтересоваться.
Я старалась не паниковать, но, кажется, было поздно. Необъяснимая тревога сжала сердце. В жилах буквально застыла кровь. Страх заполнил все моё сознание и просто парализовал.
– Спасаю тебя от старого паука! – довольно пробормотал качок.
Крутя баранкой, он все время посматривал в зеркало заднего вида. И, не обнаружив за нами погони, начал светиться, как настольная лампа.
Нервно хрюкнув, я попыталась выдавить улыбку. Получилось жалко и неуверенно. Но все же свой следующий вопрос я задала.
– Спасаешь, это значит, я могу домой вернуться?
– Ага, только ко мне! – довольно выдал он и загоготал, громко и противно.
– Что значит, к тебе? Ты с ума сошел?! Это похищение!… Ты не можешь так взять и присвоить меня. Я же не вещь! У меня дочь…
– Знаем о твоей малой, не парься, у нее папаша есть, он о ней и позаботится, – махнул рукой, а я едва удержалась, чтобы не накинуться на него с кулаками.
Да он больной! Ужас происходящего, кажется, окончательно ввел меня в какой-то ступор. Я понимала, что надо что-то делать, хотя бы попытаться сбежать. Выпрыгнуть на ходу из автомобиля! Хотя что мне это даст? Вокруг ни души. А на такой скорости я просто ушибами не отделаюсь – расшибусь к чертовой бабушке, и поминай, как звали.
Не зная, что предпринять, я собрала всю волю в кулак и, не видя другого выхода, заорала. Громко, так что аж охрипла на последнем слоге.
– Останови машину!!!
Как и предполагала, гоблин, не ожидавший такой реакции, с перепугу ударил по газам, снижая скорость. Правда, останавливаться не спешил.
– Тебе что, плохо? – с опаской посмотрел он на меня.
– Да! Плохо! – крикнула, окончательно срывая голос.
Бугай посмотрел в зеркало заднего вида и, не обнаружив погони, решил все же тормознуть.
– Так, ты это, матрешка, давай без глупостей, не люблю баб бить.
Нащупав наугад ручку автомобиля, я открыла дверь и вывалилась на улицу. Качок с той стороны машины последовал моему примеру и быстро приблизился.
Я стояла, ухватившись за железную крышу этой ржавой клячи и шумно дышала. Пыталась найти решение, которого в данной ситуации просто не было. Ну не срываться же мне в поле! Этот урод меня в два счета догонит и закинет себе на плечо. Да и куда я побегу в одних носках и в костюме с чужого плеча, который еще и спадал?
Пока лихорадочно думала, как спасаться, этот недоумок оказался перед самым лицом.
– Э-э-э, ты чего? Совсем дурно? Нежная матрешка ты, однако! Ничего, подыши свежим воздухом, сейчас попустит.
– Воды, – прохрипела я.
Качок на секунду растерялся, такого он явно не предвидел и водицы не захватил. Правда, у меня явно было такое выражение, что он сначала заглянул в салон машины в поисках бутылки с водой и, увидев моё позеленевшее лицо, направился к багажнику. Ситуацию я оценила в два счета – это был единственный способ сбежать. Осталось решить, что быстрее и эффективнее: заскочить в салон с пассажирской стороны или оббежать машину. Ключи неосмотрительно остались в зажигании. И это могло подарить мне шанс!
Мысли пролетели со скоростью света. Выбрав первый вариант, я отворила дверку машины и не прогадала. Качок не сразу сообразил опасность моего манёвра, а вот попробуй я оббежать автомобиль, не факт, что успела бы. Жигули между сиденьями не имели перегородки, как в иностранных авто. И перекинуть ноги на другую сторону получилось быстро. Так я и оказалась за рулем, и пока качок соображал, мои пальцы нащупали ключи и повернули зажигание.
– Э-э-э, чертова девка, ты че творишь?!
Кажется, он приложился затылком об открытый багажник. Но я уже его не слышала и не видела: врубила первую передачу и рванула назад к особняку.
Оказалось, гоблин не просто приложился затылком, а по инерции запрыгнул в открытый багажник. Как он только туда поместился, оставалось только догадываться.
В зеркале заднего вида из-за открытого багажника видимости не было. Зачем мужик это сделал, ума не могла приложить, но факт оставался на лицо. И вот я мчалась, подпрыгивая на ухабах, и слушала отборный мат пассажира. В другой ситуации наверное бы посмеялась. Но сейчас было совершенно не до смеха. Наоборот, сердце, казалось, выскочило и бежало впереди ржавой копейки! Разум не без оснований буквально вопил, кого черта я решила вернуться в дом, где меня держали в заложниках. Но инстинкт самосохранения как раз-таки уперто твердил, что надо двигаться именно в этом направлении. Не знаю почему, но я была уверена, что Авдеев либо уже там, либо будет с минуты на минуту. Иначе с какого перепугу этот гоблин решил меня перепрятать? В любом случае сворачивать и двигаться в другом направлении с ним в багажнике я не могла. Тем более что-то он притих, небось на каком-то повороте я потеряла ценный груз! Не стала рисковать и проверять. Нечего было со мной связываться. Хотя червячок упрямо начал грызть внутри, подкидывал образы, где качок валяется посреди проезжей части с увечьями от падения.
– Твою ж мать! – громко выругалась я, понимая, что влипла, так влипла.
– Эй, ты там живой? – выкрикнула я громко, прислушиваясь. Ничего. Ни звука. – Чтоб ты провалился сквозь землю! – в сердцах сказала и остановила машину.
Не успела выйти, как этот громила оказался передо мной. В момент открыл дверь и сцапал меня за руку.
– Попалась!
– Пусти, мне больно!
– Ничего, потерпишь. Будешь знать, как мне нервы трепать! Я быстро тебя научу, как с новым мужем обращаться! – дернул он меня за руку и потащил к багажнику.
От такого заявления я потеряла дар речи. Спотыкаясь и перебирая ногами, пыталась переварить услышанное. Кажется, кого-то здесь мама в детстве уронила. Этот недоумок решил, что я с ним буду жить, как с мужем? Час от часу не легче!
– У тебя явно фантазия пошла в пляс. Какая я тебе жена? – заорала и попыталась выдернуть руку. Попытка увенчалась полным крахом. Лапища этого гиганта держала крепко.
– Надеюсь, послушная, – буркнул он, – давай, падай в багажник!
– Даже и не собираюсь! – упиралась я, как могла, и старалась не расплакаться.
Дергая рукой, не сомневалась: этот урод не шутит. Такой и глазом не моргнет, посадив меня на цепь в каком-нибудь домишке на окраине забытого Богом села.
Не знаю, где именно меня услышали: на небесах или в преисподней. Пока я мысленно то молилась, то сыпала проклятиями, за спиной раздался звук приближающегося автомобиля. Я уже готова была орать во все горло и просить о помощи. В следующий момент автомобиль резко ударил по тормозам, и я, наконец, услышала любимый голос.
– Милана!
Цепкие пальцы соскользнули с моего явно почерневшего запястья, и у меня подкосились ноги. Авдеев подоспел вовремя, подхватив на руки. До сих пор не веря, что спасена от этих чудовищно неправдоподобных приключений, я разрыдалась, как маленькая.
– Это все ты! Ты! Ненавижу тебя! – забилась я в руках Авдеева, сама не понимая, что творю.
Мы часто говорим друг другу ужасные вещи, только потому, что нам больно. В моем случае я чувствовала себя преданной. Преданной им. Мы выпускаем иглы и посылаем стрелы, пропитанные ядом, прямо в сердце, которое так любим. Слова вылетают из нас, словно пули, которыми друг друга раним или даже убиваем. Стреляем и, кажется, не думаем о последствиях. А ведь на самом деле хотим, чтобы нас остановили, чтобы сказали: «Тише! Не говори, не надо. Все это слова! Все в прошлом. Я здесь, с тобой, и никогда тебя не брошу». И мы бы остановились, одумались, а потом просто обнялись. Но вместо этого в ответ нам летят слова-убийцы, которые будто бы ждали в засаде, чтобы потом точнее попасть в цель. И мы рвёмся в бой друг на друга, а нам бы замолчать и услышать то, что хочет сказать сердце. Нам бы прижаться друг ко другу, обнять покрепче и целовать-целовать…
– Да успокойся ты, наконец! Сама же так рвалась на эту чертову вечеринку! – встряхнул меня Авдеев за плечи.
Я поверить не могла в то, что слышу.
–Я?!
– Милана, хватит истерики, прошу тебя! Все позади.
И мне бы забыть, обнять его, поцеловать, но нет же! Моя гордость, мое обиженное эго решило иначе. Пусть будет проклят тот день, когда я решила сесть за игровой стол, попытав удачу в покер! Вполне возможно, я когда-нибудь пожалею о сказанных мною словах, но все же произнесла их вслух.
– Отвези меня домой и больше никогда не приходи! – выдала замогильным голосом.
– Ты уверена?!
– Да!
Глава 17
Я смотрела в окно. Даже ночью на улицах нашего города было довольно светло от фонарей и витрин. Вспоминала. То, что нельзя и то, что давно себе запретила. Но, возможно, уже завтра я забуду весь этот ужас и больше не вернусь в памяти туда, где болит! Так что какая разница?
Перед лицом неизбежной потери запреты теряют смысл, и я позволила себе вспомнить. Следы на смятой постели, такие многоговорящие, на полотне белой безбрежности, шепот у виска и теплое дыхание. Чай в старой чашке, согревающий пальцы, на моей маленькой кухоньке. Тьма на двоих, поцелуи и страсть. И его глаза, в которых отражались звезды всей вселенной. Моей вселенной, разделенной с ним одним. Его запах, который, кажется, пропитал все вокруг. И я, такая счастливая, чувствовала, что нужна ему, а он – мне.
Иногда мой воспалённый разум играл со мной злую шутку, заставляя поверить в то, что все случившееся было неправдой. Я верила. И плакала. Горько, с надрывом. А потом вновь возвращалась на круги своя и понимала, что это было! ОН был!
И это чёртово слово «был» резало больнее заточенного клинка. Тонкими линиями разрывало на полосы изнывающую душу.
Две недели прошло с того самого дня, когда я вернулась домой и навсегда попрощалась с Авдеевым, запретив ему приезжать и звонить.
– Мам! – голос Николь выдернул из ступора, и я повернулась в сторону двери, всматриваясь в темноту.
– Ты чего не спишь?
– Не знаю, не спится, – ответила моя куколка, которая давно все поняла.
Как я ни старалась при ней выглядеть бодро и улыбаться, глаза выдавали всю ту гамму чувств, которую испытывала. Я видела, как моя девочка переживает за меня и все равно не могла справиться со своей болью.
– Мам, можно я лягу с тобой?
– Можно, – тихо пробурчала я и неохотно встала со своего полюбившегося места у окна.
Николь понимала, что если она не проберется ко мне в постель, я могу так просидеть до утра. Просто не лягу в холодную постель. Слишком много воспоминаний. Иногда, когда не оставалось больше сил, я уходила в гостиную и засыпала на диване.
– Мам, так нельзя больше себя изводить, – робко начала моя девочка, – Может, вам стоит встретиться?
Слова прозвучали в голове и отозвались в груди набатом. Она все понимала, жалела маму, и от этого делалось еще более тошно. Вспомнила тот злосчастный день… Правда, мне не хотелось вспоминать слова, которыми я навсегда прекратила наше общение. Но они постоянно крутились в моей бедовой голове.
– Николь… – я не знала, что именно хотела сказать. Фразу так и не закончила, потому что на улице кто-то громко прокричал моё имя. Прислушалась. Окрик повторился – мне не почудилось. Вскочив с кровати, где я уже успела прилечь рядом с дочуркой, подскочила к окну, вглядываясь в темноту. В воцарившейся тишине комнаты было слышно, как стрелка часов отсчитывает мгновенья. Она вздрагивала при каждом движении, и так же дергалось мое сердце.
Из тьмы показалась фигура… Авдеев. Пьяный. Его пошатывало из стороны в сторону, а в левой руке у него была недопитая бутылка спиртного.
– Ми-ла-на… Я не уйду, можешь не надеяться! Пусти в дом!
Спустя секунду рядом со мной уже стояла Николь. Увидев Авдеева, она подпрыгнула и захлопала в ладоши.
– Ну, наконец-то!
– Не пойму, чему ты радуешься, – закусила я губу, едва сдерживая слезы. Не хотела показывать своей слабости дочери.
– Если ты сейчас же его не впустишь в дом, то все соседи будут недоумевать, что происходит! Давай, мам, – и откуда столько заумных мыслей в её-то возрасте?
Посмотрела на дочь и открыла окно, высовываясь наружу. Ночное небо пронзила молния, и я поняла, что скоро начнется самая настоящая гроза.
– Авдеев, ты пьян.
– Мне плевать, – шатаясь, выкрикнул он.
– Лучше тебе уйти, иначе я вызову полицию.
– Я и есть полиция! – громко закричал он.
Громкий оглушительный гром заставил вздрогнуть. Кусая губы, я не могла решить, как поступить. Ведь ждала его. Все эти дни, черт побери, ждала! А он приперся спустя две недели.
Крупные капли дождя хлынули на землю. Не долго думая, я закрыла окно и натянула джинсы. Выскочила в коридор, накинув куртку и быстро спустилась вниз, перепрыгивая через три ступеньки. Прежде чем отворить дверь подъезда, перевела дыхание и уже уверенней шагнула в темноту под дождь. Крепкие руки тотчас схватили в объятия, сжимая с такой силой, что из головы вылетела все слова, которые я хотела сказать. Предъявить.
Авдеев молчал, прижимая меня к себе, и словно боялся пошевелиться. Я слышала его сбившееся дыхание у себя на шее. Сердце колотилось в мою ладонь, которой уперлась в грудь, пытаясь его остановить. Слезы смешались с его слезами, с прохладным летним дождем.
Не знаю, сколько мы так простояли, молча пытаясь надышаться друг другом и боясь произнести хоть слово. Все испортить. Ранить вновь словами.
Дождь прекратился, но волосы успели промокнуть, холодные капли стекали за воротник куртки. И, кажется, я продрогла.
–Я не могу без тебя…. – прохрипел он тихо и начал покрывать короткими поцелуями моё лицо.
Не выдержав мучительной пытки прикосновениями, я зарылась
пальцами в темный шелк его волос, откинула голову, подставляя шею под ласку губ.
– Ты идиот, Авдеев, раз поверил в мои слова и так долго заставил себя ждать…
– Я не поверил! Просто дал тебе время соскучится… Ты моя, разве ты это еще не поняла?
И вот наконец наши губы встретились.
Никогда я не ощущала подобного, никогда не думала, что со мной такое возможно. Что прикосновение мужских губ может подарить истинное наслаждение. Что скольжение языка заставит тело дрожать, а воздух – рваться из груди хриплым стоном... Что поцелуй может быть настолько прекрасным и порочным. Желанным и незабываемым. Словно запрещенное вещество, которое растворяется в крови и кружит голову, наполняя тело эйфорией. До дрожи, волной расходящейся по телу. И я видела отражение своего желания в его глазах. Он – моя Вселенная, я – его путеводная звезда.
– Выходи за меня замуж, – прошептал мужчина мне в губы. Отстранился, заглядывая в глаза.
Его пальцы погладили кожу у запястья. Я задержала дыхание, надеясь, что пульс не начал зашкаливать. В глазах Игоря застыло настороженное внимание. А я все молчала.
– Порой мне кажется, что тебе нравится меня злить, Милана, – протянул он, улыбаясь.
– Порой мне кажется, что тебе нравится на меня злиться, – тихо ответила ему.
В глубине его глаз отражались фонари, капельки дождя мерцали, словно маленькие замерзшие кусочки радуги. И я подумала, что если бы вопрос все-таки не прозвучал, что с нами было бы?
– Так ты выйдешь за меня, Милана? – повторил он свой вопрос, и я просто кивнула, кидаясь вновь ему на шею.
– Да!
– Я люблю тебя…
– А я тебя больше…
Конец
