Текст книги "Женщины"

Автор книги: Кристин Ханна

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 26 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

Глава десятая

Август выдался жарким и дождливым, из-за слишком влажного воздуха дышать порой было трудно. Вся одежда Фрэнки отдавала плесенью и пестрела пятнами. Толком отстирать или хотя бы просушить ее просто не получалось. Как и все в лагере, Фрэнки научилась не обращать на это внимания.

В сентябре сезон дождей наконец закончился, настало время невыносимой жары. В конце каждой смены маска и медицинская шапочка были насквозь мокрыми от пота. Ангары и бараки превратились в духовки. После отдыха в клубе, просмотра фильма под звездным небом или игры в карты с подругами Фрэнки падала на кровать и тут же засыпала.

– Вставай, Фрэнк.

– Нет. – Фрэнки, натянув на голову влажную простыню, повернулась на другой бок.

Через пару секунд ее ударили в плечо:

– Поднимайся. Уже тринадцать ноль-ноль.

Фрэнки застонала и с трудом открыла глаза. Обстрел этой ночью не прекращался несколько часов подряд, от взрывов стены барака ходили ходуном, крупные капли красной грязи то и дело падали с потолка прямо на лицо.

Фрэнки прикрыла глаза рукой.

– Уйди, Этель. Мы легли всего час назад.

– Вообще-то два, – сказала Барб. – А теперь подумай, какой сегодня день.

Фрэнки приподнялась на локтях и посмотрела на календарь над кроватью Этель – все числа были зачеркнуты.

– Отъезд Этель!

– Верно, соня, – сказала Этель, снимая розовые бигуди. – Вьетнам теряет лучшую армейскую медсестру. Я возвращаюсь в большой мир. Но я не оставлю эту дыру, пока не объемся пиццы на вечеринке. И захвати купальник, Спящая красавица. Нас уже ждет вертушка.

– Купальник?

Фрэнки не верила своим ушам. Вчера они работали четырнадцать часов подряд, ни разу даже не присев. Почти все время она провела в операционной. Спина и ноги отваливались. Сегодня их единственный выходной за две недели, а они отправляются в какой-то офицерский клуб на какие-то водные процедуры.

Этель сдернула простыню, и Фрэнки осталась в футболке, трусах и длинных носках. Даже в такую жару носки были обязательным предметом одежды, ночью они защищали ноги от насекомых и разных ползающих тварей. Трусы она не снимала на ночь по той же причине.

Фрэнки через силу слезла с кровати – ноги были ватными, а ступни словно пожевали собаки, – надела красный раздельный купальник с широким поясом, сунула ноги в кроссовки и побрела в уборную.

На полпути ее догнал жуткий запах. Дым и человеческое дерьмо. У какого-то бедного новобранца выдалось дерьмовое дежурство. В буквальном смысле. Он выгребал переполненные отхожие места и сжигал их содержимое в больших металлических бочках.

По деревянному настилу она зашла в душевые. В это время дня вода всегда была почти горячей – солнце успевало ее нагреть. Нежиться под горячим душем Фрэнки не стала, только быстро ополоснулась и вытерлась полотенцем, хотя в такую жару это было необязательно.

– Наконец-то, – сказала Этель, когда Фрэнки вернулась в барак. – Дебютантка и та собирается быстрее.

– Что ты знаешь о дебютантках? – Фрэнки застегнула штаны и зашнуровала кроссовки. Затем взяла ножницы и стала подрезать волосы, которые лезли в глаза. Зеркала в бараке не было, но это даже к лучшему.

Барб подвязала свое короткое афро небольшим платком, потом молча отобрала у Фрэнки ножницы и стала ровнять ей волосы. Фрэнки полностью ей доверилась. Такова была природа их дружбы. Она бы запросто доверила Барб и Этель свою жизнь.

– Пошли, сельская дебютантка, – сказала Барб, бросая ножницы на тумбочку. – Мальчики ждут.

– Мальчики? – Фрэнки сунула в рюкзак сменную одежду, и трое медсестер вышли из барака.

В Тридцать шестом сегодня было удивительно тихо. Обстрелы, конечно, продолжались (за колючей проволокой в джунглях гремели взрывы), но никаких сигналов тревоги. Фрэнки слышала выкрики парней. Они играли в футбол перед пустой сценой.

На вертолетной площадке стоял боевой вертолет – один из тех, на которых летали Морские волки. Медсестры подбежали к открытым дверцам. Из вертолета высунулся пулеметчик и помог им забраться на борт. В последний момент появился Джейми в спортивных шортах и выцветшей футболке «Варлокс» и тоже запрыгнул в кабину.

Пилот показал им большие пальцы и начал взлет. Лопасти закрутились. Прерывистый стук сменился мерным гудением. Вертолет слегка качнулся вперед, и они полетели на небольшой высоте. У открытых дверей рядом с оружием сидели пулеметчики.

Фрэнки приземлилась рядом с Джейми на брезентовое сиденье в задней части салона.

Через открытую дверь она смотрела на меняющиеся пейзажи: белые пляжи, бирюзовую воду, красные грунтовые дороги, что тянулись, словно вены, на юг, к Сайгону. Ближе к столице показалось зеленое полотно джунглей, пронизанное серебряными нитями. Дельта Меконга сверху была похожа на тонкое кружево. Джунгли то и дело озаряли оранжевые вспышки.

Через несколько минут вертолет мягко опустился на ровный, пустой клочок земли.

Пилот заглушил двигатели, снял летный шлем и повернулся к пассажирам:

– Еще одна идеальная посадка от Морского волка. Запишите это в своем дневнике, леди.

– Познакомься, Фрэнки, это Кипарис. Улыбайся, но не верь ни одному его слову. Он возомнил себя Джеймсом Бондом. Вертолеты и самолеты вскружили ему голову. Теперь он думает, что ему подвластно все на свете.

Кипарисом звали высокого худощавого парня с широкими плечами. Густые усы и клочковатая борода придавали его привлекательному лицу залихватский вид. На нем была камуфляжная футболка и короткие плавки. Избавившись от шлема, он тут же нахлобучил поношенную ковбойскую шляпу.

– Это Джеймс Бонд косит под меня, – объявил Кипарис, поглаживая свои неуставные усы. Он был неотразим и прекрасно это понимал. – Здрасьте, мэм.

Фрэнки не смогла устоять перед его южным обаянием и расплылась в улыбке.

– Ну а Кипарис косит под меня, – сказал второй пилот, рыжий жилистый парень с неряшливыми усами. Он улыбнулся Фрэнки и остальным девушкам, показав кривые зубы. – Зовите меня Койот, – и он завыл.

Койот помог девушкам вылезти из вертолета, придержав Фрэнки чуть дольше необходимого. Она чувствовала, как он пожирает ее глазами.

– Добро пожаловать в летний лагерь Морских волков, леди, – сказал он с протяжным техасским говором.

Это было так нелепо и так напоминало о доме, что Фрэнки не смогла удержаться от смеха.

Перед ними лениво текла широкая коричневая река, берег был сплошь заросший, болотистый. Вдалеке за рекой на фоне синего неба угадывался силуэт Сайгона. У берега стоял видавший виды катер, внутри, на переднем сиденье – стрелок с пулеметом, он внимательно отслеживал любое движение на суше, воде и в небе.

Небольшой сухой пятачок у реки превратили в место для пляжной вечеринки. Между двумя бамбуковыми шестами был натянут плакат: «Этель, мы будем скучать». Под ним мужчина в футболке «Роллинг Стоунз» жарил гамбургеры. Из магнитофона, который работал от переносного генератора, несся «Пурпурный туман»[22]22
  Purple Haze (1967) – песня Джими Хендрикса.


[Закрыть], достаточно громко, чтобы заглушать отдаленные звуки войны.

Тут собралось человек тридцать: медсестры из Тридцать шестого, Лонг-Бина и Вунгтау, санитары, врачи и медбратья. Фрэнки знала некоторых пилотов, среди которых были Морские волки, и знала почти всех Пончиковых кукол. Когда вышла Этель, все побросали свои дела, захлопали, заулюлюкали.

– Речь, речь, речь! – крикнул кто-то.

– Медсестры не произносят речей, – улыбнулась Этель, – они веселятся!

Толпа разразилась одобрительным воем. Зазвучала «Хорошая любовь»[23]23
  Good Lovin’ (1966) – песня рок-группы The Rascals.


[Закрыть], и все начали танцевать.

Этель посмотрела на Кипариса:

– Отличный полет, ковбой.

Он притянул ее к себе. Фрэнки знала, что между ними завязалась крепкая дружба: они оба любили барбекю, танцы в стиле кантри и лошадей.

– Мои мальчики будут скучать по тебе.

– Я всего лишь одна из многих, Кипарис. Барб и Фрэнки уже дышат мне в спину.

Он поцеловал ее в щеку.

– Я рад, что ты уезжаешь из этой дыры, и злюсь, что оставляешь нас здесь.

– Ха. Да вы, Морские волки, готовы были загрызть друг друга за место в отряде. Тебе больше нравится здесь, чем на твоей ферме.

– Ну разве что иногда, – ответил он.

– Да, верно говорят, что лучшие времена – худшие времена, – сказала Этель.

– Еще пара философских сентиментальностей – и меня стошнит прямо на ваши ботинки, – сказала Барб. – Мы притащились сюда не затем, чтобы слушать о ваших чувствах. Мы здесь, чтобы пожелать счастливого пути лучшей, мать ее, медсестре Тридцать шестого госпиталя. И где же бухло?

Койот подскочил к пирамиде из термоящиков, открыл верхний и вытащил четыре холодных пива.

Фрэнки со щелчком открыла банку и отхлебнула. Она хотела сделать еще один глоток, но Этель схватила ее за руку:

– Пойдем, девочка из Калифорнии. – Она протащила Фрэнки через толпу прямо к пришвартованной моторке.

Откуда, черт возьми, тут взялась лодка?

За штурвалом стоял высокий парень с густыми усами, на футболке – эмблема пива. Он приподнял потрепанную ковбойскую шляпу:

– Здрасьте, мэм.

Койот запрыгнул на борт, издал протяжный вой и обнял Фрэнки.

– Что скажешь, Фрэнки Макграт? Ты в игре?

– Ты же знаешь, что да. – Она отхлебнула ледяного пива. В этот жаркий день оно было особенно прекрасно. И когда в последний раз она чувствовала себя такой молодой и свободной?

– У нас доброволец! – сказал Койот, развязывая швартовый канат. – Бродяга, мы готовы.

Парень за штурвалом ухмыльнулся и нажал на газ. Фрэнки воткнулась в Этель, та многозначительно подняла бровь:

– Самое главное правило Вьетнама, Фрэнк?

– Не пить воду?

– Это первое. А второе – не искать приключений.

Катер мчался по воде, разрезая волны, сердце Фрэнки замирало от восторга.

Они замедлили ход. Катер, покачиваясь из стороны в сторону, остановился на середине реки.

Сложив руку козырьком, Койот осмотрел оба берега:

– Все спокойно.

– А чего нам бояться? – спросил Бродяга. Он наклонился и вытащил пару старых деревянных лыж.

Фрэнки рассмеялась.

Затем он достал плавательный пояс, на котором было написано: «Так держать, парни», и протянул его Фрэнки.

Она перестала смеяться.

– Когда я сказала, что в игре…

– Я сразу понял, что ты мой человек. – Койот закурил сигарету и озорно улыбнулся.

– Я… я никогда не каталась на водных лыжах.

– Это несложно. Надевай пояс.

Фрэнки посмотрела на воду. Она слышала истории о раздутых, начиненных взрывчаткой трупах, что плавают в этой коричневой реке. К тому же это тропики. Здесь, наверное, водятся ядовитые змеи и крокодилы. И что насчет чарли? Вдруг они прячутся под водой с растением на голове и ждут, когда глупая американка решит прокатиться на водных лыжах?

Фрэнки сделала глубокий вдох и вспомнила слова Джейми.

Не бойся, Макграт.

Она выдохнула, разделась до купальника и застегнула пояс на талии.

– Да уж. – Этель дотронулась до ее плеча. – Я встала на водные лыжи еще в детстве. Это было в церковном лагере. Смешная история, но в другой раз. Главное – держись, корпус откинь назад, лыжи должны смотреть в сторону катера. Мы будем тянуть, а ты представь, что встаешь со стула. За рукоятку держись посередине. Если… когда будешь падать, сразу отпускай.

– Если я умру, прощайте, друзья.

Этель рассмеялась:

– Прощай, Фрэнк. С тобой было весело.

Фрэнки перекинула ноги через борт и опустилась в мутную коричневую воду. Она доплыла до задней части катера с лыжами в руках, потом пару минут пыталась вставить ноги в резиновые крепления. Раза три она теряла равновесие и падала лицом вниз, снова подняться было непросто. Рот она держала плотно закрытым – случайно хлебнуть воды из реки казалось страшнее, чем встретиться с ядовитой змеей.

Наконец все получилось. Она слегка откинула корпус, опустила трос между лыжами, взялась за рукоять и кивнула.

Катер потянул ее вперед. Она старалась держать лыжи ровно.

Бродяга нажал на газ и прибавил скорость.

Фрэнки решила выпрямиться и тут же упала вперед.

Катер затормозил и развернулся.

Этель бросила ей трос.

– Мы начнем тянуть, когда ты будешь готова.

Фрэнки кивнула и плотно сжала губы. О том, что вода могла затечь в нос и глаза, она старалась не думать.

После четырех безуспешных попыток Фрэнки совсем выдохлась. Она устало откинулась назад с рукоятью в руках и задумалась: «Сколько еще нужно мучиться?» Вдруг катер снова двинулся вперед, и она покатилась за ним, изо всех сил стараясь держать лыжи ровно и правильно распределять вес.

Она видела, как люди на катере ей аплодируют. По бокам пенились белые волны, лыжи рассекали воду. Ветер развевал волосы, над головой светило жаркое солнце – в этот волшебный момент она была обычной девчонкой, которая отдыхает на пляже вместе с друзьями. Она вспомнила Финли и как он учил ее кататься на серфе. Смотри, Фин, я поймала волну.

Ее переполняла радость, такая чистая, бурная и искренняя, что оставалось только одно – протяжно завыть.

Так она и сделала.

Закат окрасил небо в красное и фиолетовое. На противоположном берегу мерцали огни Сайгона.

Бурное веселье померкло вместе с дневным светом. Подвыпившие Фрэнки, Барб, Джейми и Этель сидели у костра с чизбургерами, чипсами и американским пивом.

Фрэнки в приятном опьянении после трех банок пива прислонилась к Этель. Держаться за руки казалось самой естественной вещью на свете.

– Расскажи что-нибудь еще, – прошептала она.

– Трава там такая зеленая, что глазам больно смотреть, – сказала Этель. – Эту землю нашел мой дед. Он был кузнецом и откладывал на ее покупку каждый заработанный доллар. Ничего в жизни я не люблю больше, чем скакать там на лошади по осенним тропинкам. Когда-нибудь вы приедете ко мне, ты и Барб. Мы будем жарить мясо и кататься на лошадях. Мы забудем обо всем, что видели здесь.

Фрэнки нравились рассказы Этель о родной Вирджинии: сельские ярмарки, программы для молодежи, церковные мероприятия. Все это было словно из другой жизни.

– Я не отпущу тебя домой без меня, – сказала Фрэнки.

До того, как Этель успела ответить, перед ними, пошатываясь, возник Джейми.

В его глазах Фрэнки увидела страх. Весь день она старалась его избегать, сегодня ей трудно было держать оборону из-за пива, слишком дружеской атмосферы и странного ощущения, что эти дни – возможно, лучшие дни ее жизни.

Теперь Джейми официально считался дембелем. До возвращения домой ему оставалось меньше трех месяцев. Как и любой дембель, чем меньше времени оставалось до отъезда, тем сильнее он переживал, что дома у него ничего не получится, что Вьетнам как-то сломал его и живым он не выберется. Каждый день Фрэнки все яснее понимала, что он скоро уедет.

– Потанцуй со мной. – Джейми протянул руку.

Он бы не сделал такого на трезвую голову, уж точно не здесь, не перед всеми, вечером, когда желание в его глазах было столь очевидно. В других обстоятельствах она бы ни за что не согласилась. Но сейчас, с тремя банками пива в желудке и отъездом Этель в голове, у нее не было сил отказать ему. Фрэнки поднялась на ноги.

Он отвел ее в сторону и обхватил руками.

Рука скользнула по ее спине и остановилась на изгибе талии. Фрэнки почувствовала, как его пальцы заползли под ремень ее мешковатых шорт.

Она слегка отстранилась и вытащила его пальцы из своих штанов.

– Будь хорошим скаутом.

– Ты ведь хочешь меня, Макграт, – сказал он. – И бог свидетель, я тоже тебя хочу.

Она смотрела на него.

– Наши желания не имеют значения.

– Поехали со мной на Мауи. У меня недельный отпуск, с завтрашнего дня.

– Вряд ли Саре это понравится, – сказала Фрэнки. Она знала, что ему предстоит свидание с женой. – Увидишь ее и сразу обо мне забудешь.

Он стал медленно крениться к ней. Фрэнки знала: он ждет, что она его остановит, но она не смогла этого сделать. Он поцеловал ее в шею.

Она позволила поцелую длиться дольше, чем следует, потом оттолкнула Джейми, и наваждение пропало.

– Не надо. Пожалуйста.

– Почему?

– Ты знаешь почему, – тихо сказала она.

– Ты могла бы меня полюбить? – так же тихо спросил он.

Фрэнки хотела сказать, что уже полюбила, но, собрав всю волю в кулак, лишь улыбнулась. Она коснулась его лица, пальцы медленно проскользили по коже. Этим прикосновением она пыталась выразить все то, что не осмеливалась сказать. Она заставила себя отстраниться и вернулась к Этель.

– Он тебя точно любит, – шепнула Этель.

Фрэнки была не готова обсуждать свои чувства к Джейми ни с кем, даже с Этель. Она обняла подругу:

– И как я буду здесь без тебя?

– Я тоже люблю тебя, Фрэнк. Ты отлично справишься и без меня.

Без меня.

Может, дело было в трех банках пива или в надвигающейся темноте, пронизанной звуками далекой войны, но Фрэнки вспомнила дом, подумала о Финли. Никаких останков. Она устала терять людей.

– Кажется, я совсем ку-ку, – сказала Этель. – Окончательно спятила. Но я не хочу уезжать.

– У меня тоже не все дома, потому что я не хочу видеть, как ты уходишь.

Рядом потрескивал костер. Кипарис жарил зефир в языках красного пламени. Музыку уже выключили.

Вдруг резкий звук и яркие вспышки разрезали вечернюю тишину. Красные взрывы и полосы озарили темное небо. Где-то неподалеку послышались пулеметные очереди.

К ним подбежал пулеметчик:

– Простите, чуваки. Только что запросили подкрепление. Морские волки нужны в Рокет-Сити. Вечеринка окончена.

– Рокет-Сити? – Фрэнки взглянула на Этель.

– Плейку. Это выше в горах. Опасное место.

Поднялась суета – кто-то побежал к вертушке, кто-то к катеру, а кто-то кинулся к джипам, спрятанным в кустах. Фрэнки с друзьями запрыгнули в вертолет, и машина быстро поднялась в воздух.

Земля внизу была покрыта оспинами взрывов. В небе прямо рядом с вертолетом разрывались снаряды и грохотали выстрелы, темноту озаряли оранжевые звезды. В воздухе стоял запах дыма.

«Хьюи» резко повернул и набрал высоту.

– В нас стреляют, – прокричал Кипарис в микрофон наушников. – И где их манеры?

Вертолет так резко отклонился в сторону, что Фрэнки закричала. Джейми прижал ее к себе.

– Все хорошо, Макграт, – прошептал он ей в ухо. – Я тебя держу.

Фрэнки задержалась в его объятиях всего на мгновение, затем отодвинулась.

Пулеметчик начал стрелять в ответ.

Бах-бах-бах.

Еще один маневр, крутой поворот. Мимо пронесся истребитель, джунгли озарило красное пламя. Фрэнки чувствовала на лице его жар.

Бах-бах-бах.

Пулемет у двери дребезжал в ответ, гильзы сыпались на пол.

Достаточно одного точного попадания – и вертолет взорвется. Она не могла не думать о Финли. Неужели все случилось именно так?

Все кончилось так же быстро, как началось. Вертолет спикировал в сторону, пролетел над тлеющими джунглями и приземлился на вертолетной площадке Тридцать шестого.

В три ноль-ноль в лагере заревела сирена красной тревоги. Затем послышался гул вертолетов. Целого роя вертолетов. Под проливным дождем они приземлялись один за другим. Фрэнки, Барб и Этель выскочили из барака и побежали к вертолетной площадке помогать с ранеными. Следующие восемь часов Фрэнки провела на операциях рядом с Джейми, она так устала, что еле держалась на ногах.

В одиннадцать утра, когда последнего пациента вывезли из операционной, Фрэнки взяла швабру и начала мыть пол, пусть сил уже и не было.

– Не надо, – остановил ее Джейми. – Этим займется кто-то другой.

Она кивнула, набросила зеленый дождевик и вместе с Джейми вышла из операционной. Деревянный настил погрузился под воду. По навесу барабанил дождь. Придерживая друг друга, они шли по территории лагеря.

Они остановились перед казармами. Внезапно Фрэнки поняла, что стоит слишком близко, их тела почти касаются друг друга. По шее Джейми ползла струйка чужой крови. Фрэнки осторожно вытерла ее.

Джейми почти улыбнулся, но только почти.

– Ты хочешь поцеловать меня перед отъездом, – сказал он. – Я это знаю.

– Повеселись с женой на Мауи, – сказала она, смущаясь собственной ревности. – Привези мне какой-нибудь сувенир.

Для женатого человека в его глазах было слишком много любви, в ее глазах было, кажется, еще больше.

– Я люблю тебя, Макграт. Я знаю, мне нельзя…

Она хотела сказать то же в ответ, но разве она могла? Слова создают целые миры, с ними нужно быть осторожной. Скоро он встретится с женой, увидит фотографии подросшего сына.

– Я буду скучать, – сказала она.

Он сделал шаг назад.

– Увидимся через неделю.

Она смотрела ему вслед, в голове звучало эхо: «Я люблю тебя, Макграт».

Может, нужно было ответить? Но что хорошего принесет эта любовь? Он не принадлежал ей. Когда сожаление стало невыносимым, Фрэнки накинула капюшон и направилась к бараку.

Она открыла дверь и тут же вспомнила, о чем забыла из-за сегодняшнего наплыва.

Барб сидела на пустой койке Этель.

– Она уехала.

Фрэнки в мокром дождевике села рядом с Барб.

– Мы даже не попрощались.

– Она не хотела прощаний. Улизнула у нас за спиной. Сучка.

Таков был Вьетнам: люди приезжали, отрабатывали контракт и уезжали обратно. Счастливчики, как Этель, возвращались домой целыми и невредимыми. Кто-то устраивал вечеринки в честь отъезда, кто-то уходил тихо, ни с кем не прощаясь. Кто-то делал и то и другое. В любом случае однажды ты просыпался, а твоего друга больше не было рядом.

Война полна расставаний, большинство из которых обойдется без прощаний. Ты либо приходил слишком рано, либо слишком поздно.

Так было и с Финли.

Она попрощалась с ним задолго до того, как эти слова стали что-то значить. Для любимых людей времени всегда будет мало – эту истину она узнала на войне.

Всю следующую неделю шел дождь. Не жуткий тропический ливень, а постоянно капающий на нервы мелкий дождик. Даже посиделки в клубе почти сошли на нет. В такую погоду веселиться никому не хотелось.

Близилась полночь, Фрэнки в маске, перчатках, халате и шапочке зашивала рану. Рядом доктор, Роб Алдин из Кентукки, пытался спасти ногу молодой вьетнамке. Пока Джейми с женой отдыхал на Мауи, в госпитале осталось только два хирурга – для ежедневных «наплывов» этого было недостаточно. Ко всему прочему никем пока не заменили Этель, так что медсестер тоже не хватало. Своей очереди на операционных столах ждали четыре пациента, в приемном покое и предоперационной их было еще больше.

В ярком электрическом свете поблескивала коричневая кожа солдата, который под наркозом лежал перед Фрэнки.

Сделав последний стежок, она бросила окровавленные инструменты в лоток и сняла перчатки.

– Сейчас, рядовой Моррисон, я позову Сэмми и тебя отвезут в послеоперационную, – сказала она вслух, хотя пациент был без сознания.

Она услышала жужжание приближающегося вертолета. Доктор Роб встревоженно посмотрел вверх и встретился взглядом с Фрэнки. Силы были на исходе.

Всего одна вертушка.

– Слава богу, – сказала Фрэнки.

Роб вернулся к работе.

Двери палаты распахнулись, и вошла Барб, сразу за ней появились два санитара с пациентом на носилках.

– Нужен хирург. И ты, Фрэнки.

Посмотрев на Барб, Фрэнки поняла, что дело плохо.

Фрэнки вымыла руки и надела новую пару перчаток.

На солдате была окровавленная футболка и форменные брюки, обрезанные до бедра. Он потерял левую ногу пониже колена (санитар забинтовал кровоточащий обрубок), но это было ничто по сравнению с раной на груди.

Все лицо было залито кровью. Она повернула его жетон.

– Привет, капитан К…

Каллахан.

Джейми.

Она посмотрела в печальные глаза Барб.

– Мне жаль, – прошептала подруга.

– Его вертушку подбили, мэм, – сказал один из санитаров.

Фрэнки вытерла кровь с лица Джейми и увидела рану на голове.

– Роб! – закричала она. – Сюда. Быстро!

Роб осмотрел голову Джейми, затем перевел взгляд на Фрэнки:

– Он не выживет, Фрэнки. Ты сама знаешь. И у нас еще…

– Спаси его, док. Хотя бы попробуй. – Она сжала холодную, слабую руку Джейми. – Пожалуйста. Пожалуйста.