Текст книги "Улица Светлячков"

Автор книги: Кристин Ханна

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 33 страниц) [доступный отрывок для чтения: 14 страниц]

– Заходи.

Кейт открыла дверь.

Джонни сидел, согнувшись за столом, и строчил что-то в своем блокноте. Волосы падали ему на лицо. Нетерпеливо отбросив со лба прядь, он поднял голову и взглянул на Кейт.

– Да, Муларки?

Кейт подошла к стоявшему в углу кабинета холодильнику и достала оттуда две бутылки пива «Генри Вайнхард». Открыв их, она протянула одну Джонни и присела на краешек его заваленного бумагами стола.

– Ты выглядишь как человек, идущий ко дну, – без предисловий выложила она.

– Что, так заметно?

– Заметно.

Джонни посмотрел на дверь:

– Мы одни?

– Матт и Кэрол уехали десять минут назад.

Джонни сделал большой глоток пива и откинулся на спинку стула.

– Она не отвечает на мои звонки.

– Я знаю.

– Я ничего не могу понять. Та ночь – наша с ней ночь – я думал…

– Ты хочешь знать правду?

– Я знаю правду.

Они долго сидели в полном молчании, потягивая пиво.

– Это чертовски ужасно – хотеть кого-то, кого ты не можешь иметь.

И Кейт поняла, услышав эти слова, что у нее никогда не было шансов с Джонни Райаном.

– Да, я знаю, – кивнула она и внимательно посмотрела на Джонни. Пора было – причем давно пора – оставить мечты об этом человеке и двигаться дальше.

– Прости меня, Джонни, – сказала она наконец, поднимаясь.

– За что ты просишь прощения?

Хотела бы она, чтобы у нее хватило духу ответить на этот вопрос, рассказать ему о своих чувствах, но не обо всем стоит говорить.

Сидя на неудобном стуле в незнакомом офисе, Кейт смотрела из окна на голое дерево и серое небо. А она даже не заметила, как последние желтые листья слетели с деревьев.

– Что ж, миз Муларки, у вас весьма внушительное резюме для девушки вашего возраста. Могу я поинтересоваться, почему вы решили сменить сферу деятельности и заняться рекламой?

Кейт старалась сохранить спокойствие. Она тщательно продумала свой наряд для этого визита: костюм из мягкой черной шерсти с белой блузкой, яркий шарф на шее. Ей казалось, что ее черный костюм потенциальный работодатель расценит как знак профессионализма.

– За те годы, что я занималась теленовостями, я кое-что узнала и о себе, и о мире, в котором живу. В новостях все надо делать быстро, все время двигаться с огромной скоростью, хватая на ходу факты. И я часто ловлю себя на том, что мне интереснее то, то будет после репортажа, а не сам репортаж. Я верю в перспективное мышление и долгосрочное планирование, хочу уделять внимание деталям, а не только ловить суть. Я хорошо пишу, мне хотелось бы развить именно эту свою способность, а невозможно вот так, урывками, сделать это при моей работе.

– Вы серьезно размышляли над этим своим решением?

– О да.

Женщина, сидевшая за столом напротив Кейт, внимательно изучала ее через стекла модных очков в отделанной стразами оправе. Казалось, она смотрит на Кейт с одобрением.

– Хорошо, миз Муларки. Обсужу все это со своими партнерами, и с вами свяжутся. И мне хотелось бы знать, когда вы сможете приступить к работе?

– Мне надо предупредить мое начальство об увольнении за две недели, потом – я в вашем распоряжении.

– Отлично! – Женщина встала. – Вам нужен пропуск для выезда с парковки?

– Нет, благодарю вас. – Кейт пожала женщине руку и вышла из офиса.

Перед Кейт под низким небом угольных оттенков лежала Пайонир-сквер. Прилегавшие к ней узкие улочки были забиты машинами, а вот пешеходов было совсем немного. Даже бездомные бродяги, которые обычно обитали на лавочках в сквере и стреляли у прохожих сигареты и мелочь, в этот пасмурный, холодный день предпочитали укрыться в другом месте.

Кейт быстро зашагала по Первой авеню, застегивая на ходу свое пальтишко, которое носила еще в колледже. Она успела на автобус и вышла на остановке перед своим офисом без трех минут четыре.

Приемная их офиса была пуста. Кейт повесила пальто, бросила сумку и папку для бумаг на свой стол и направилась в кабинет Джонни.

– Я вернулась.

Джонни разговаривал по телефону, но знаком показал Кейт, чтобы она не уходила.

– Ну и чем же, по-твоему, – говорил Джонни в телефонную трубку, – я могу помочь тебе в этом деле?

Несколько секунд он, нахмурившись, слушал ответ.

– Хорошо. Но и ты будешь мне должен.

Повесив трубку, он улыбнулся Кейт, но это была уже не прежняя улыбка Джонни, та, от которой Кейт теряла голову. Прежней улыбки Кейт не видела у него с тех пор, как он провел ночь с Талли.

– Ты сегодня в костюме, – сказал Джонни. – Не думай, что я не заметил. В наших краях это может означать только две вещи. И поскольку мне известно, что ты не ведешь новости по телевизору…

– «Могелгард и партнеры».

– Рекламное агентство? И на какую же должность ты претендуешь?

– Администратор по работе с клиентами.

– Что ж, у тебя это отлично получится.

– Спасибо, но мне еще не предложили эту работу.

– Обязательно предложат.

Кейт ждала, что Джонни скажет еще что-нибудь, но он просто смотрел на нее так, словно что-то его беспокоило. Вероятно, глядя на Кейти, он вспоминал о ночи, проведенной с Талли.

– Пожалуй, мне лучше вернуться к работе.

– Подожди. Я работаю над репортажем для Майка Херта, мне бы не помешала помощь.

– Ну конечно.

Несколько часов они сидели рядом, склонившись над столом, голова к голове. И переделывали несколько раз проблемный сценарий. Когда они закончили работу, на улице было уже темно.

– С меня обед, – сказал Джонни, убирая бумаги. – Уже почти восемь.

– Ничего ты мне не должен, – возразила Кейт. – Я просто делала свою работу.

– И как я буду без тебя обходиться? – вздохнул Джонни.

Несколько месяцев назад, когда в душе Кейт еще жила надежда, от таких слов ее бросило бы в жар. Может быть, даже еще неделю назад.

– Я постараюсь подыскать замену.

– Ты думаешь, тебя легко будет заменить?

Кейт не знала, что на это ответить.

– А теперь я…

– Я должен тебе обед, не вздумай отказываться. Бери пальто, и пошли.

– Хорошо.

Они спустились вниз и сели в машину Джонни. Через несколько минут машина подъехала к плавучему строению на озере Юнион.

– Где это мы? – поинтересовалась Кейт.

– У меня дома. Не волнуйся, я не собираюсь сам готовить тебе обед. Просто решил переодеться. Ты-то разодетая.

Кейт изо всех сил пыталась справиться с эмоциями, снова пробудившиеся в ее сердце. Она ни за что не допустит, чтобы все началось вновь. Слишком долго она изводила себя мечтами о счастливом конце, который, как оказалось, был невозможен. Кейт прошла вслед за Джонни по мосткам на корабль, который оказался неожиданно вместительным.

Джонни тут же подошел к камину, где уже были сложены дрова, поджег, наклонившись, газеты, пробуждая к жизни яркое пламя. Затем он обернулся к Кейт и спросил:

– Хочешь выпить?

– Ром с колой найдется?

– Конечно. – Джонни сходил на кухню, приготовил и принес два коктейля. – Посиди пока тут, я сейчас вернусь.

Несколько секунд Кейт стояла, не зная, что делать. Она оглядела гостиную, поражаясь тому, как мало здесь было фотографий. На тумбочке рядом с телевизором стояла в рамке фотография пары средних лет в ярких одеждах. Мужчина и женщина стояли, прильнув друг к другу, на фоне растительности, наводившей на мысль о джунглях, окруженные детишками.

– Мои родители, – раздался за ее спиной голос Джонни. – Майра и Уильям.

Кейт резко обернулась, чувствуя себя так, словно ее застали за подглядыванием.

– Где они живут? – спросила девушка, отходя к дивану и присев на него. Ей было необходимо сохранять дистанцию.

– Они были миссионерами. Их убили в Уганде эскадроны смерти Амина.

– А где был в это время ты?

– Когда мне исполнилось шестнадцать, меня отправили в школу в Нью-Йорк. Больше я их не видел.

– Значит, они тоже были идеалистами?

– Что значит «тоже»?

Кейт не собиралась объяснять Джонни, что́ она открыла для себя в нем.

– Не важно, – сказала она. – Тебе повезло: тебя вырастили люди, которые во что-то верили.

Джонни посмотрел на нее, нахмурившись.

– Поэтому ты и стал военным корреспондентом? Чтобы воевать по-своему?

Джонни вздохнул и покачал головой. Он подошел к дивану и сел рядом с Кейт. И взглянул на нее так, словно видел впервые и хотел рассмотреть получше. От этого взгляда сердце Кейт забилось сильнее.

– Откуда ты знаешь?

– Ты о чем?

– Откуда ты знаешь меня?

Кейт улыбнулась, надеясь, что улыбка скроет ее растерянность и смущение.

– Мы много времени проработали вместе.

Последовала долгая пауза, прежде чем Джонни спросил:

– Так почему же на самом деле ты уходишь, Муларки?

– Помнишь, ты говорил о том, что ужасно хотеть чего-то, чего не можешь иметь? Мне никогда не стать ни суперрепортером, ни первоклассным продюсером. Я не из тех, кто живет и дышит новостями. Мне надоело делать то, в чем я недостаточно хороша.

– Я сказал, что ужасно хотеть кого-то, кого не можешь иметь.

– Ну… это одно и то же.

– Разве? – Джонни поставил бокал на журнальный столик.

Кейт устроилась поудобнее на диване, подобрала под себя ноги и повернулась к Джонни:

– Представь, мне тоже известно, что значит хотеть кого-то.

Джонни посмотрел на нее скептически. Наверное, вспомнил, как Талли подкалывала подругу, смеялась над тем, что Кейт ни с кем не встречается.

– И кого же ты возжелала?

Кейт понимала, что должна солгать или уклониться от ответа, но сейчас, когда Джонни был так близко, Кейт вдруг захлестнуло волной желания, поглотившего ее целиком. Господи, помоги, но дверь, кажется, открылась снова. И хотя Кейт допускала, что, может быть, это всего лишь иллюзия, самообман, она чувствовала, что должна пройти и через это.

– Тебя, – тихо произнесла она.

Джонни чуть отстранился. По лицу его было видно, что подобное не приходило ему в голову.

– Но ты никогда…

– А как я могла, зная о твоих чувствах к Талли…

Она ждала, что Джонни скажет что-то, но он молчал. Это могло означать все, что угодно. Он не сказал «нет», не посмеялся над ней. Может быть, это что-то значило?

Кейт потратила годы на то, чтобы скрывать свою страсть к этому человеку, но сейчас, когда он был так близко, девушка была не в состоянии себя контролировать. Это был ее последний шанс.

– Поцелуй меня, Джонни. Покажи мне, что не надо было тебя хотеть.

– Я не хотел бы причинить тебе боль. Ты – чудесная девушка, а я не ищу…

– А что, если мне причиняет боль, что ты не хочешь меня поцеловать?

– Кейти…

Неужели? Она перестала быть «Муларки»!

– Так кто же кого боится, Джонни? Поцелуй меня.

Прежде чем его губы коснулись ее губ, Кейт расслышала, как Джонни произнес:

– Это плохая идея.

Это был не первый поцелуй в жизни Кейт. И не в первый раз ее целовал мужчина, который ей нравился. И все же из глаз ее почему-то хлынули слезы. Увидев, что Кейт плачет, Джонни попытался отстраниться, но Кейт его не отпустила. Она и сама не смогла бы сказать, как она очутилась на полу перед камином совершенно обнаженная, ведь еще минуту назад они обнимались, сидя на диване.

Джонни, все еще одетый, стоял перед ней на коленях. Его лицо было серьезным и будто растянутым.

– Ты уверена? – спросил он.

– Тебе надо было задать мне этот вопрос до того, как я оказалась без одежды.

Улыбнувшись, Кейт начала расстегивать рубашку Джонни.

Он издал странный звук, в котором прозвучало отчасти отчаяние, отчасти готовность сдаться, позволил ей раздеть себя и заключил Кейт в объятия.

Поцелуи его теперь были нетерпеливыми и страстными. Кейт чувствовала, как отзывается ее тело, никогда и ни с кем не испытывала она ничего подобного. Она перестала быть собой, превратившись в клубок нетерпения, желания и предвкушения чего-то неизвестного и прекрасного. Прикосновения Джонни были пыткой, и они же были ее спасением.

Новые ощущения захлестнули ее целиком, она словно вместила в себя всю боль долгого безнадежного ожидания, наконец вознагражденного наслаждением. Даже дыхание не принадлежало ей, Кейт хрипела, задыхалась, умоляла Джонни остановиться, тут же умоляла не останавливаться, продолжать и одновременно прекратить.

Тело ее напряженно выгнулось, устремляясь навстречу чему-то неведомому, но страстно желанному.

А потом Джонни оказался внутри нее, принеся боль. Она чуть не задохнулась от боли, но не издала ни звука, а прижалась к нему, впилась поцелуем в его губы и двигалась в унисон с ним, пока боль не отступила, растворившись полностью, а осталось только ощущение свершившегося чуда и жажда чего-то большего.

«Я люблю тебя!» – думала Кейт, обнимая Джонни и поднимаясь навстречу ему, следуя за его движениями. Она так и не произнесла эти слова вслух, но они были разлиты в ней, они вели ее, они управляли ее разумом, чувствами и телом.

– Кейти! – выкрикнул Джонни, проникая в нее еще глубже.

И тело ее вдруг взорвалось, как звезда в глубинах космоса, рассыпалось на мириады частиц, которые удалялись друг от друга. Время на секунду остановилось, затем отсчет его начался вновь.

– Вау! – произнесла Кейти, опускаясь на ковер. Сегодня она наконец получила впервые в жизни то, о чем вокруг было столько шума.

Джонни вытянулся рядом, и было так чудесно чувствовать его влажное от пота тело. Продолжая обнимать Кейт одной рукой, Джонни посмотрел на нее. Дыхание его, как и дыхание самой Кейт, было прерывистым.

– Ты была девушкой. – Голос его звучал пугающе отстраненно.

– Да, – только и смогла произнести Кейт.

Она повернулась на бок и положила на бедро Джонни обнаженную ногу.

– Это всегда так?

Когда Джонни наконец повернулся к ней, Кейт увидела в его глазах выражение, которое удивило ее. В них читался испуг.

– Нет, Кейти, – сказал он после долгой паузы. – Не всегда.

Кейт проснулась в объятиях Джонни. Они лежали, накрывшись простыней. Кейт смотрела на обшитый деревом потолок, ощущая непривычную для нее тяжесть мужской руки, лежащей на ее обнаженной груди.

Бледные лучи восходящего солнца проникали через окно, блуждая смутными бликами по деревянному полу. Бесконечное биение волн о борт судна, служившего жилищем Джонни, было созвучно медленному и спокойному биению ее сердца.

Кейт не знала, что ей теперь делать, как она должна себя вести. Все, что произошло, начиная с их первого поцелуя, было для нее неожиданным и бесценным даром. Этой ночью они занимались любовью трижды, лишь на короткое время погружаясь в сон. Просыпаясь, они целовались. Они приготовили омлет и съели его перед камином, они говорили о своих семьях, о родных, о работе, о своих мечтах. Джонни даже пытался рассмешить Кейт на удивление тупыми шутками. Единственным, о чем они избегали говорить, был завтрашний день. И вот он наступил. Он был здесь с ними рядом на смятых простынях, в тусклом утреннем свете, в самом воздухе.

Кейт была щедро вознаграждена за то, что не поторопилась расстаться с невинностью, хотя ждать своего мужчину и было в то время немодно. Все, что случилось с Кейт прошлой ночью, потрясло до основания ее мир. Именно так, как об этом пишут поэты.

Но что, если Джонни не считает, что она – его девушка? Он ведь не сказал, что любит ее. Конечно же он ее не любит. Как женщина может знать о чувствах мужчины, охваченного страстью, если он ни разу не произнес слов любви? И чего он ждет от нее теперь?

Что она оденется, тихо выскользнет за дверь и сделает вид, что между ними никогда ничего не было? Или что спустится вниз, приготовит завтрак и помолится Богу, чтобы происшедшее накануне было началом, а не концом их отношений.

Когда Кейти услышала, как зашевелился рядом Джонни, все тело ее напряглось.

– Доброе утро, – произнес он.

Кейт не умела ни изображать скромность, ни казаться равнодушной. Она искренне любила этого человека и не могла притворяться. Но она посчитала хорошим знаком то, что Джонни не спешил встать с кровати и не стал торопить Кейт.

– Расскажи мне о себе то, чего я о тебе не знаю, – проговорила Кейт.

Джонни погладил ее по руке.

– Хм… Ну, я был служкой в церкви.

Совсем не трудно было представить его в этой роли – юного худого парнишку с зачесанными назад волосами, смоченными водой, чтобы не падали на лоб, беззаботно шагающего вдоль рядов церковных скамей. Представив этот образ, Кейт захихикала.

– Моя мама была бы в восторге, услышав о тебе такое.

– А теперь ты расскажи мне что-нибудь о себе.

– Я помешана на научной фантастике. «Звездные войны», «Звездный путь», «Дюна» – я просто обожаю все это.

– А я бы скорее подумал, что ты обожаешь читать романы про любовь.

– Ну, и это тоже. А теперь расскажи мне что-нибудь важное. Например, почему ты оставил профессию репортера.

– Тебе всегда хочется копнуть поглубже, да? – Джонни вздохнул. – Впрочем, думаю, ты и сама уже догадалась. Эль-Сальвадор. Я отправился туда, представляя себя кем-то вроде белого рыцаря, которому предстоит пролить свет истины на происходящее. Но когда я увидел, что именно там происходит…

Кейт ничего не сказала, только поцеловала Джонни в плечо.

– Мои родители многое от меня скрывали. Я думал, что знаю все, но это оказалось не так, к такому невозможно подготовиться. Смерть, кровь, разорванные тела. Мертвые дети на улице и мальчишки с автоматами. Меня взяли в плен… – Голос Джонни дрогнул, но после паузы он продолжил: – Я не знаю, почему меня оставили в живых, но они это сделали. Мне повезло. И я… я сбежал домой.

– Но ты не сделал ничего такого, чего должен стыдиться.

– Я бежал, как трус. И я проиграл. Ну вот, теперь ты знаешь, почему я в Сиэтле.

– И ты думаешь, что мои чувства к тебе могут от этого измениться?

Последовала долгая пауза, прежде чем Джонни произнес:

– Нам не стоит торопиться, Кейти.

– Я знаю. – Кейт прижалась к нему. Она хотела запомнить каждую черточку его лица, нового, утреннего лица мужчины, с которым она провела ночь. Она заметила проступившую на подбородке щетину и подумала: «Ну вот, уже произошли перемены».

– Я не хочу сделать тебе больно, – сказал Джонни.

Ей захотелось просто сказать: «Тогда не делай», но сейчас было не время играть словами. Сейчас многое значила честность.

– Я пойду на риск и готова вытерпеть боль, если и ты пойдешь на этот риск, – спокойно ответила она.

Тень улыбки скользнула по губам Джонни, но на лице его читалась озабоченность.

– Так я и знал, что ты окажешься опасной.

Кейт ничего не понимала.

– Я? Ты, должно быть, шутишь, никто никогда не считал меня опасной.

– А я считаю.

– Почему?

Джонни ничего не ответил. Он повернул голову и потянулся к ней губами. Кейт закрыла глаза в ожидании поцелуя, но, прежде чем их губы сомкнулись, Джонни произнес:

– Потому что ты – из тех девчонок, в кого можно влюбиться по уши.

В голосе его при этом не было радости. Казалось, признание этого факта огорчило Джонни.

Кейт возвращалась домой. Всего несколько минут назад она парила в облаках, вспоминая ночь, проведенную в объятиях Джонни, но сейчас настало время вернуться на землю и сказать себе, что она просто переспала с мужчиной, с которым до этого спала ее лучшая подруга.

Что скажет Талли?

Кейт открыла дверь их квартиры и вошла. Этим серым дождливым утром в квартире было удивительно тихо. Кейт бросила сумку, прошла на кухню и приготовила чай.

– Где, черт побери, ты была?

Кейт поморщилась и обернулась.

Талли стояла перед ней с мокрыми волосами. И на ней не было ничего, кроме накинутого на плечо банного полотенца.

– Я уже хотела звонить в полицию. Где… О, да на тебе вчерашний костюм. – по лицу Талли медленно расплылась понимающая улыбка. – И с кем это ты провела ночь? О господи, да ты краснеешь! – Талли рассмеялась. – А я уже начала думать, что ты умрешь девственницей.

Талли схватила подругу за руку и потащила к дивану.

– Рассказывай!

Кейт смотрела на свою лучшую подругу, жалея, что не пришла домой позже – после ухода Талли на работу. Ей нужно было собраться с мыслями, решить, что делать дальше. А Талли могла разрушить все одним словом, одним взглядом. «Он мой», – могла бы сказать Талли. И что тогда делать Кейт?

– Говори! – снова потребовала Талли, легонько толкая подругу в бок.

Кейт набрала в легкие побольше воздуха.

– Я влюбилась.

– О боже! Влюбилась? После одной ночи?

Теперь или никогда! И хотя «никогда» звучало гораздо привлекательнее, не стоило откладывать неизбежное.

– Нет, – сказала она. – Я люблю этого человека уже несколько лет.

– Кто же это?

– Джонни.

– Наш Джонни?

Кейт постаралась не реагировать на слово «наш».

– Да, прошлой ночью…

– Но он же спал со мной совсем недавно! И потом продолжал названивать. Ты нужна ему, чтобы забыться, он не может любить тебя.

Кейт постаралась не придавать значения этим словам, но у нее ничего не получилось.

– Я так и знала, что ты переведешь все на себя.

– Но… он твой босс, черт побери!

– Я уволилась. Через две недели я начинаю работать в рекламном агентстве.

– Вот это здорово! Жертвуешь карьерой из-за парня.

– Мы обе знаем, что я недостаточно хороша, чтобы сделать карьеру на телевидении. Это была твоя мечта, Талли. И так было всегда.

Талли готова была с ней поспорить, но Кейт знала, что никакой ее аргумент уже ничего не сможет изменить.

– Я люблю его, Талли, – сказала она наконец. – Я люблю Джонни уже несколько лет.

– Но почему ты мне ничего не сказала?

– Я боялась.

– Чего?

Кейт не отвечала.

Талли молча смотрела на подругу, и в ее темных выразительных глазах Кейт читала все: досаду, беспокойство, ревность.

– Вся эта история пахнет бедой.

– Я тоже не верила в чувства Чада тогда, в самом начале ваших отношений. Но я отодвинула свои сомнения в сторону, потому что так было нужно тебе.

– Кстати, о любовных драмах с плохим концом…

– Ты не можешь просто порадоваться за меня?

Талли продолжала в упор смотреть на Кейт, и хотя в конце концов она улыбнулась, эта улыбка не могла обмануть Кейт.

– Я постараюсь, – сказала Талли.

«Ты нужна ему, чтобы забыться, – эти слова Талли продолжали крутиться в голове Кейт. – Он же спал со мной совсем недавно. Он не может любить тебя».

Как только Талли ушла, Кейт позвонила на работу, сказалась больной и забралась под одеяло. Минут через двадцать стук в дверь поднял ее с кровати.

– Черт побери, Талли! И когда ты научишься не забывать ключи, – пробормотала Кейт, накидывая на себя халат и засовывая ноги в шлепанцы с заячьими ушками.

Кейт открыла дверь.

На пороге стоял Джонни.

– Ты не выглядишь больной.

– Врун! Я выгляжу ужасно.

Джонни протянул руки, развязал пояс ее халата, который скользнул на пол бесформенным розовым комком.

– Фланелевая ночнушка, – усмехнулся Джонни. – Как сексуально!

Он закрыл за собой дверь.

Кейт постаралась выбросить из головы разговор с Талли.

«…чтобы забыться».

«…не может тебя любить».

Но слова подруги так и лезли в голову, наскакивая друг на друга и перекликаясь со словами Джонни: «Я не хотел причинить тебе боль».

Теперь Кейт в полной мере оценила опасность того, на что вчера по наивности согласилась. Джонни может разбить ей сердце, и у нее нет возможности защититься.

– Я думал, ты будешь рада меня видеть, – сказал Джонни.

– Я рассказала о нас с тобой Талли.

– О! И что – возникли проблемы?

– Она считает, что я нужна тебе для того, чтобы ты мог забыться.

– Вот как?

Кейт сглотнула вдруг вставший в горле ком.

– Ты любишь ее?

– Так вот ты о чем!

Джонни вдруг подхватил Кейт на руки с такой легкостью, словно она была невесомой, и отнес в спальню. Как только они оказались в постели, он стал снимать с нее рубашку, осыпая поцелуями ее тело.

– Это не имеет значения, – прошептал он, касаясь губами ее обнаженной груди. – Ведь она не любила меня.

Кейт закрыла глаза и позволила этому человеку снова потрясти ее. Но потом, когда все закончилось и она лежала, свернувшись клубочком под боком у Джонни, к ней вернулась неуверенность. Может, она была и не самой опытной женщиной на свете, но и не самой наивной, и в одном она была уверена: любит ли Джонни Талли, имело очень большое значение.