Текст книги "Маго, графиня Артуа (ЛП)"

Автор книги: Кристель Балуза-Лубе

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 10 страниц)

Роберт д'Артуа, племянник лишенный наследства

Роберт родился в 1287 году. С самого рождения ему была предназначена самая завидная судьба, поскольку однажды он должен был унаследовать графство Артуа. Как ранее и Маго, он вырос при французском дворе. Вместе с сыновьями короля Филиппа IV, Людовиком, Филиппом и Карлом, Роберт получил образование, подобающее будущему графу. Потеряв отца в возрасте одиннадцати лет, он не смог помешать своей тетке захватить графство Артуа, после смерти своего деда Роберта II в 1302 году, тем самым лишившую его престижного будущего, которое ему было обещано.

Хотя эта передача графства Маго соответствовала артуасскому праву, она подлежала королевскому одобрению, поскольку Артуа было апанажем. Несколько факторов объясняют, почему в 1302 году король принял решение в пользу Оттона и Маго. Во-первых, молодость Роберта и хотя он был близок к династии Капетингов, его тетка, две дочери которой должны были выйти замуж за сыновей короля, была еще более близка; кроме того, Роберт еще не имел возможности проявить себя на службе у государя. Во-вторых, важное место Маго на политической шахматной доске, ведь благодаря своему замужеством она служила королевским амбициям в Бургундии. И наконец, непоколебимая верность самого Оттона королевской власти, который будучи главным сторонником династии Капетингов в пфальцграфстве, часто сражался в битвах под французскими знаменами. Предоставление апанажа Артуа графу и графине Бургундским казалось почти справедливой наградой для этой пары.

Роберт не предпринимал никаких официальных шагов до 1307 года, когда он впервые выдвинул претензии к Маго, при поддержке своей матери Бланки Бретонской. Дело было передано в Парижский Парламент. Чтобы узаконить свои притязания, Роберт пытался доказать, что артуасская система наследования признает приоритет мужчин над женщинами. Несмотря на важность того, что было поставлено на карту, Маго, несомненно, сохраняла спокойствие, ведь как мог тот же король, не дискредитируя себя, принять решение, противоположное тому, которое он принял пятью годами ранее? Претензии Роберта д'Артуа были отклонены 9 октября 1309 года, а права его тетки на графство Артуа были подтверждены. Тем не менее, он получил солидную финансовую и земельную компенсацию. Уже будучи сеньором де Конш и де Меэн-сюр-Евр после смерти своего отца, Роберт получил от короля земли Донфрона. Таким образом, он вернул себе часть наследства своего деда, так как эта нормандская сеньория была подарена Роберту II Людовиком IX в 1259 году, а после смерти второго графа Артуа отошла к короне. Маго также обязалась выплатить своему племяннику 24.000 ливров в качестве компенсации и предоставить ему земли за пределами графства Артуа, которые будут приносить 5.000 ливров дохода в год. В этом последнем вопросе она предпочла отступить перед Филиппом IV. Для этого она уступила королю земли, завещанные ее отцом – Шарни, Шаторенар и Вилларжи – и часть своих бургундских владений[198]198
  Quingey, La Châtelaine, Montmirey-le-Château, Santans, Aresches, Scey-en-Varais, Châtillon-le-Duc, Fondremand, Lavans-lès-Dole, Traves et Grozon.


[Закрыть], доход от которых был эквивалентен требуемым 5.000 ливром, при условии, что он будет выплачивать Роберту причитающуюся ему ренту. Так племянник Маго получил графство Бомон-ле-Роже в Нормандии, специально созданное для него Филиппом IV. Даже не вернув себе Артуа, Роберт теперь носил тот же титул, что и его тетя, и имел владения, которые обеспечивало ему приличный доход.

Пойдя на эти уступки Роберту, король применил к графству Артуа правила, действовавшие во всем королевстве по отношению к апанажам: обеспечив Роберту регулярный доход за счет земли и ренты, он, несомненно, надеялся погасить его претензии. Но это было ошибочным пониманием характера молодого человека и с этого момента Роберт, решительно настроенный вернуть свое наследство, стал злейшим врагом Маго. Угроза была тем более серьезной, что вскоре Маго оказалась в центре одного из самых громких скандалов, когда-либо происходивших при французском дворе.

Маго и скандал Нельской башни (1314)

Скандал, известный как "Дело Нельской башни", в который, в 1314 году, были вовлечены дочери Маго, неожиданно бросил тень на отношения между графиней и королем Франции, Филиппом Красивым. В Париже, где они жили со времени их брака с сыновьями короля, Жанна и Бланка подружились с Маргаритой Бургундской (1290–1315), женой будущего Людовика X. Всем троим было около двадцати лет, они были молоды и беззаботны и, вероятно, не осознавали всей серьезности своей ошибки, когда вступили в интимные отношения с двумя нормандскими дворянами, братьями д'Онэ. Старший, Готье (ок. 1288/1291–1314), в то время находился на службе у мужа Жанны, будущего Филиппа V. Его брат Филипп (ок. 1290/1293–1314) служил при дворе Карла де Валуа. При соучастии Жанны они взяли за правило встречаться со своими любовницами, Бланкой для Готье и Маргаритой для Филиппа, в одной из крепостных башен постройки времен Филиппа II Августа, Нельской башне, которая возвышалась на левом берегу Сены, напротив Лувра. Прелюбодейный роман принцесс продолжался три года, прежде чем весной 1314 года разразился скандал. По слухам, Изабелла Французская, дочь короля Филиппа IV, узнала на поясах двух братьев д'Онэ кошели, которые она незадолго до этого подарила Маргарите и Бланке. Немедленно арестованные, братья были допрошены, признались в своем преступлении и понесли примерное наказание, как сообщает современный хронист:

В пятницу после Квазимодо[199]199
  Квазимодо – религиозный праздник, проводимый в первое воскресенье после Пасхи. В 1314 году Пасха выпала на 7 апреля. Таким образом, события, о которых здесь рассказывается, произошли в пятницу 19 апреля 1314 года.


[Закрыть], в Понтуазе, они признались, что совершали это преступление в течение трех лет и в нескольких местах и в разное время. Вот почему, чтобы искупить столь позорное преступление смертью и позорной пыткой, их заживо истязали на публике на городской площади. Им отрезали мужское достоинство и гениталии, отрубили головы и протащили к публичной виселице, где, содрав с них всю кожу, повесили за плечи и суставы рук. Затем, после них, прево, которого с полным основанием сочли соучастником упомянутого преступления, и большое число, как дворян, так и простолюдинов обоего пола, подозреваемых в соучастии или знании упомянутого преступления, пытали, некоторых утопили, а большое число тайно предали смерти[200]200
  Guillaume de Nangis, Chronique de Guillaume de Nangis, éd. Fr. Guizot, J.-L.-J. Brière, Paris, 1825, p. 301–302.


[Закрыть].

Король также санкционировал наказание трех своих невесток, которых публично судили в аббатстве Мобюиссон. Бланка и Маргарита были осуждены за прелюбодеяние и заключены в замок Шато-Гайар. С Жанны быстро сняли все подозрения, но она осталась виновной в том, что покрывала действия своей сестры и кузины. Она была помещена под домашний арест в замке Дурдан. Официально оправданная Парижским Парламентом, Жанна вернулась к супружеской жизни через несколько месяцев, еще до конца 1314 года[201]201
  Les Grandes Chroniques de France, éd. J. Viard, t. 8: Philippe III le Hardi, Philippe IV le Bel, Louis X le Hutin, Philippe V le Long, Société de l'histoire de France, Paris, 1934; et t. 9: Charles IV le Bel, Philippe VI de Valois, Société de l'histoire de France, Paris, 1937, chapitre LXX ("1314"), p. 297–298.
  Последние письма, отправленные Маго в Дурдан, датируются 24 декабря 1314 года (AD Pas-de-Calais, A 329, fol. 18v°). Освобожденная в последующие дни, Жанна проживала в отеле Артуа со своей матерью с 31 декабря 1314 года по 2 января 1315 года (ibid., fol. 7). Она обедала в Конфлане 1 февраля 1315 года (ibid., fol. 10).


[Закрыть].

Если это преступление было наказано так жестоко и эффектно, то это потому, что оно было очень серьезным делом для монархии. Внебрачные связи королевских принцесс подрывали имидж монархии, которая должна была выглядеть образцовой. Это также угрожало наследованию трона, ставя под сомнение законность происхождения детей принцев. В частности, это касалось дочери Маргариты и Людовика, Жанны, родившейся в 1311 году, которая была претенденткой на трон в случае смерти ее отца. Проблема осложнялась тем, что сыновья Филиппа IV оставались официально женатыми на двух заключенных и не могли вступить в новый брак. Это одна из причин, почему смерть Маргариты в тюрьме в 1315 году была столь подозрительной и по слухам, она стала жертвой убийства, заказанного ее мужем. Ее смерть освободила принца и позволила ему, всего через несколько дней, жениться на Клеменции Венгерской (1293–1328). Однако доказательств в пользу этой теории нет, а эту внезапную смерть можно объяснить особенно тяжелыми условиями, в которых Маргарита находилась в заключении[202]202
  Geoffroi de Paris, Chronique rimée, in Recueil des historiens des Gaules et de la France, 22, 1865, p. 147.


[Закрыть]. Что касается будущего Карла IV, то впоследствии он начал долгую процедуру расторжения своего брака с Бланкой. С XII века только церковный суд мог объявить брак недействительным в соответствии с очень точными критериями, которые не включали прелюбодеяние. Чтобы обосновать свою просьбу о расторжении брака, Карл сослался еще на два обстоятельства: несовершеннолетие обоих супругов на момент проведения бракосочетания и духовное родство, объединявшее его с Маго, его крестной матерью. После нескольких отказов и длительного расследования, наконец, было подтверждено, что графиня Артуа действительно поднесла своего будущего зятя к крестильной купели в 1294 году. В 1322 году брак Бланки и Карла был официально расторгнут. Освободившись из тюрьмы около 1325 года, дочь Маго приняла постриг в аббатстве Мобюиссон, где и умерла около 1326 года. Карл же, в 1322 году, женился на Марии Люксембург, а после ее случайной смерти – на своей кузине Жанне д'Эврё, в 1325 году.

Из-за отсутствия надежных источников невозможно точно определить политические последствия этого скандала для самой графини Артуа. Самое большее, что мы можем сказать, это то, что это дело, потрясшее династию Капетингов, стало серьезным испытанием и для самой Маго. Потеряв репутацию, Жанна и, прежде всего, Бланка запятнали честь своего рода, и тем самым уронили престиж и легитимность своей матери. Своей неосторожностью они поставили под сомнение тесные связи, существовавшие между графами Артуа и династией Капетингов на протяжении нескольких поколений. Они также почти разрушили искусную брачную политику своей матери, и в то время как Жанна все-таки спасла свой брак, Бланка полностью уничтожила свое престижное будущее. Реакция Маго была соразмерна ее гневу и разочарованию, и хотя она поддерживала переписку с Жанной и иногда навещала ее в Дурдане, графиня полностью разорвала все отношения с Бланкой, которая больше не фигурировала даже в ее втором завещании, составленном в 1318 году. В крайнем случае, можно предположить, что она виделась с ней после 1325 года, во время своих визитов в Мобюиссон, но доказательств этому нет.

Маго, которая смогла противостоять своим вассалам, своей мачехе и претензиям своего племянника Роберта, была предана собственными дочерьми. Но на этом разочарования не закончились. После одиннадцати более или менее спокойных лет владения Артуа ей предстояло пережить величайшее потрясение за все время ее правления.

6.
Женщина на войне
(1314–1316)

Мятеж дворян

Скандал Нельской башни положил начало мрачному периоду для династии Капетингов. Жители королевства устали от придворных интриг, скандалов, многочисленных судебных процессов и налогового давления. Казалось, они жаждали освободиться от ига этого "железного короля", увековеченного в своей холодности одним из его врагов, Бернаром Саиссе, епископом Памье (ок. 1232–1314), который описал его в таких выражениях: "Он не человек и не зверь. Это статуя"[203]203
  Gallia christiana in provincia ecclesiasticas distribute, Denis de Sainte-Marthe (dir.), t. 13, Paris, 1785, p. 136, col. 2.


[Закрыть]. Гнев нарастал повсюду, пока осенью 1314 года не вспыхнуло восстание.

До этой даты история королевства не была лишена социальных волнений, и лишь немногим сеньорам приходилось подавлять народные восстания[204]204
  É. Lalou, "Les révoltes contre le pouvoir à la fin du XIIIe siècle et au début du XIVe siècle", dans Violence et contestation au Moyen Âge, Actes du 114e Congrès national des sociétés savantes, Section d'histoire médiévale et de philologie, Paris, 1989, éd. du CTHS, Paris, 1990, p. 159–183.


[Закрыть]. Когда гнет власть имущих становился невыносимым, когда диалог с суверенной властью разлаживался, народ поднимался на борьбу, чтобы заявить о себе. Как мы уже видели, Маго сама столкнулась с восстанием жителей Сен-Омера в 1306 году. В том же году король Франции столкнулся с восстанием жителей Парижа, а граф Фландрии неоднократно конфликтовал с городом Брюгге (1280–1282, 1302). Несмотря на жестокость и кровопролитие, эти восстания, вспыхивавшие в основном в городах, обычно подавлялись в течение нескольких дней и лишь ненадолго угрожали установленному порядку. Быстрого вооруженного вмешательства для захвата главарей и их сообщников, которых приговаривали к изгнанию или смерти, обычно было достаточно для восстановления спокойствия. В 1314 году ситуация была совершенно иной.

В и без того напряженной атмосфере Филипп IV объявил в 1313 году о новом налоговом сборе, предназначенном для субсидирования Фландрской войны. Недовольство дворян, которое и так было велико, усугубилось неудачами военных кампаний, тем более что налог продолжали взимать даже после прекращения боевых действий. Этот новый сбор накладывался на сеньориальный налог, талью (taille), который встречал все большее сопротивление. Опасаясь разорить или вообще лишиться своих подданных, сеньоры были вынуждены снижать свои сборы. Возмущенные, дворяне Бургундии, Шампани, Пикардии, Артуа, Пуату, Вермандуа, Бовези и Фореза сформировали лиги и в конце лета 1314 года подняли мятеж. Все они осудили королевское вмешательство в судебную сферу в ущерб прерогативам сеньоров и потребовали возвращения к "добрым временам короля Людовика Святого", а также восстановления своих прав и привилегий[205]205
  A. Artonne, Le Mouvement de 1314 et les chartes provinciales de 1315, Paris, F. Alcan, 1912.


[Закрыть]. Филипп IV угрожал предать мятежников суду Парижского Парламента, но безрезультатно.

Пользуясь поддержкой народа и духовенства, интересы которых они пытались защищать, дворяне постепенно организовались. Они объединились в конфедерации, одна из которых объединяла Вермандуа, Бовези и Артуа, а другая – Шампань, Бургундию и Форез. Смерть Филиппа IV Красивого 29 ноября 1314 года укрепила решимость мятежников, которые были намерены перевернуть страницу горького для них правления, и 1 декабря 1314 года все лиги принесли союзную клятву[206]206
  Notices et extraits de documents inédits relatifs à l'histoire de France sous Philippe le Bel, E. Boutaric (éd.), Paris, Impr. impériale, 1861, n° XLIII, p. 143–146; A. Artonne, Le Mouvement de 1314…, PJ n° 23, p. 204–220.


[Закрыть], а мятеж распространился на Овернь, Лангедок, Бретань и Нормандию. Людовик X, старший сын Филиппа и новый король Франции, должен был срочно умиротворить дворянство королевства. Он выбрал путь переговоров и весной 1315 года издал для дворян ряд ордонансов, в которых подтвердил некоторые их привилегии: власть королевских офицеров была ограничена, а частные войны и судебные поединки разрешены[207]207
  19 марта Нормандия первой получила хартию от Людовика X. В апреле Лангедок, а затем и Бургундия получили от короля свои хартии. После 15 мая три хартии подряд были дарованы пикардийцам. 17 мая бургундцы получили вторую хартию, а хартия шампанцам была выдана на следующий день.


[Закрыть].

О деятельности Маго в этот период известно очень мало. Похоже, она была озабочена будущим своей дочери Жанны, которой она регулярно писала в Дурдан[208]208
  3, 17, 25 ноября; 6, 12, 21 и 24 декабря 1314 года (AD Pas-de-Calais, A 329, fol. 15v°–18v°).


[Закрыть]. Она не изменила своим привычкам, оставаясь в Конфлане в начале ноября, а затем вернулась в Эден. Там она и узнала о смерти короля. Маго не присутствовала на похоронах и приехала в столицу только 17 декабря. Графиня все еще находилась там 2 февраля 1315 года и это длительное пребывание в Париже было необходимо в этот период политических перемен и мы точно не знаем когда оно закончилось. Маго должна была находиться при дворе, где наступало время для сведения счетов и интриг. Смерть Филиппа IV возбудила аппетиты знати и некоторые принцы во главе с братом покойного короля, Карлом де Валуа (1270–1325), пытались продвинуть своих людей в королевские учреждения за счет слуг предыдущего правления, которых обвиняли в бедствиях, поразивших королевство. Среди них был Ангерран де Мариньи (ок. 1260–1315), с которым Маго поддерживал очень тесные связи. Камердинер Филиппа Красивого, то есть ответственный за личные апартаменты короля[209]209
  J. Favier, Un conseiller de Philippe le Bel…, op. cit., p. 113–120.


[Закрыть], он вел регулярную переписку с графиней Артуа. Он также защищал интересы Маго против Роберта, лично утвердив документ от 9 октября 1309 года о подтверждении ее владением Артуа. В обмен графиня преподнесла ему множество подарков, включая пошлины с рынка, который она основала специально для него в 1311 году[210]210
  Cartulaire et actes d'Enguerrand de Marigny, J. Favier (éd.), Bibliothèque nationale, Paris, 1965, p. 261–262.


[Закрыть]. Когда весной 1315 года Ангерран, обвиненный в плохом управлении, был арестован и после быстрого суда повешен, 30 апреля того же года, Маго потеряла одного из своих главных сторонников в королевском Совете. С другой стороны, возвращение Жанны к мужу было победой графини, тем более что граф Пуатье теперь был первым в очереди наследования трона, ведь в 1314 году Людовик X все еще не имел потомков мужского пола. Маго очень заботилась об отношениях со своим зятем, принимая его в своем парижском отеле и преподнося ему небольшие подарки, такие как ястреб-перепелятник, купленный для него зимой 1314 года[211]211
  3, 17, 25 ноября; 6, 12, 21 и 24 декабря 1314 года (AD Pas-de-Calais, A 329, fol. 15v°–18v°).


[Закрыть].

Пока Маго трудилась над восстановлением своих связей при дворе, она мало внимания уделяла мятежу дворянства в Артуа. Надо сказать, что поначалу она казалась беспечной, поскольку именно королю дворяне Артуа адресовали свои требования. Но король не собирался вмешиваться в дела апанажа, над которым Маго имела полный суверенитет. Поэтому мятежники, не получившие весной 1315 года удовлетворения от короля, обратились с требованиями к графине Артуа. Это стало началом борьбы, которая продолжалась четыре долгих года[212]212
  Факты известны благодаря обилию доступных источников: помимо многочисленных актов, хранящихся в архивах департамента Па-де-Кале и национальных архивах, об этом событии рассказывают несколько хроник. Наиболее точными являются Древние хроники Фландрии (Anciennes chroniques de Flandre, éd. N. de Wailly, in Recueil des historiens des Gaules et de la France, tome 22, 1865, p. 402–403 et 408–412), но артуасские дела также упоминаются в анонимной Chronique parisienne с 1316 по 1339 год. См. A. Hellot, "Chronique parisienne anonyme de 1316 à 1339, précédée d'additions à la chronique française dite de Guillaume de Nangis (1206–1316)", Mémoires de la société de l'Histoire de Paris, t. 11, 1884, p. 23–25, et les Grandes Chroniques de France, p. 331, 335, 341, 342.


[Закрыть].

Маго, дворянство, король

Во главе мятежников в Артуа стояли влиятельные в графстве люди, в частности, барон из графства Булонь Жан де Фьенн, сеньор Тенгри и Рюмингем, шателен Бурбура[213]213
  Жан был женат на Изабелла Фландрской, дочери Ги де Дампьера, графа Фландрии. Его сын, Роберт или Моро де Фьенн, взятый вместе с ним в плен в замке Тенгри в 1320 году, в 1356 году стал коннетаблем Франции.


[Закрыть]. На его стороне выступили Ферри де Пиквиньи, сеньор де Айи-сюр-Сом и де Виллер-Фокон, и два его брата, принадлежавшие к роду видамов Амьена. Видам был очень престижной должностью, он командовал войсками епископа Амьенского, и на протяжении нескольких поколений она принадлежала сеньорам де Пиквиньи.[214]214
  Ферри де Пиквиньи был сыном Жана де Пиквиньи, видама Амьена, и Маргариты де Бомец, дочери сеньора де Бапом. Он присутствовал при разграблении замка Эден, был заключен в тюрьму Филиппом V, бежал и потерял все свои владения. Ферри вновь попал в фавор при Филиппе VI, который назначил его магистром запросов королевского Отеля, вернул ему все его имущество в 1329 году и сделал ему несколько подарков в награду за его заслуги в 1339 году.
  Также упоминаются его братья Жерар де Пиквиньи, сеньор Бержикур, и Гийом де Пиквиньи, каноник Амьена. Его старший брат, Рено, сеньор де Пиквиньи и видам в Амьене, был вторым мужем Жанны, дочери Жана де Бриенна, графа д'Э. Таким образом, Пиквиньи были близи к коннетаблям Франции. Они также были связаны с Булонь-Овернским домом: Ферри де Пиквиньи после 1308 года женился на Беатрисе де Нель, чья племянница, Мария Фландрская, жена Роберта VII де Булонь, была матерью Жана I, графа Булони и Оверни, и кардинала Ги Булонского. Кардинал Ги Булонский был ярым защитником семьи: именно он, например, добился назначения Жерара де Пиквиньи деканом Теруана в 1355 году.


[Закрыть]. Жерар Кьере, сенешаль Ажене, и его братья также поддержали мятежников. Они были членами пикардийской семьи, родом из Вимё, которая поставляла каноников в капитул Амьенского собора[215]215
  Юэ, брат Жерара, был сеньором де Тур-ан-Вимё и де Гамикур, советником, дворецким и камергером короля (1326). Сенешаль Бокера и Нима (1325–1332), он стал вице-адмиралом Франции в 1335 году под началом Рауля де Бриенна. Его дочь, Леонора Кьере, вышла замуж за брата Жана де Фьенна, Роберта де Фьенна. Алиса Кьере, сестра Жерара и Юэ, вышла замуж за Роберта де Ваврена, сеньор де Сен-Венан, который также участвовал в мятеже.


[Закрыть]. Эти знатные люди королевства, объединенные семейными узами и клиентурой, близкие к высшим кругам власти, привлекли на свою сторону большую часть дворянства Артуа, а также баронов из соседних графств, и только фламандская часть апанажа осталась верна Маго.

Требования артуасских дворян совпадали с требованиями других дворянских лиг. Дворяне были недовольны сокращением своих охотничьих угодий в пользу графских, что представляло для них как символический, так и финансовый ущерб. Они также жаловались на то, что им было запрещено носить оружие в пределах графства, так как стремясь ограничить частные войны, Маго лишил дворян права на месть (faide), которая в XIV веке все еще была средством восстановления чести и получения общественного признания. Бароны Артуа также были возмущены расширением графской юрисдикции за счет их судебных прерогатив, что лишило их престижа и значительных доходов. Наконец, они осудили злоупотребления, допущенные некоторыми должностными лицами графства, в частности, бальи и лично Тьерри д'Ирсоном.

В начале мая 1315 года в Эдене состоялась первая встреча Маго с мятежниками. Дворяне вручили ей свиток с требованиями, который она должна была скрепить своей печатью, но Маго не сделала этого, а только пообещала провести два расследования: одно по действиям своих офицеров, другое по новым графским охотничьим угодьям[216]216
  A. Artonne, Le Mouvement de 1314…, PJ n° 16, p. 179–181.


[Закрыть]. С 11 мая дворяне Артуа начали жаловаться королю на неэффективность следователей, назначенных графиней, и государь, похоже, поддержал их, поскольку объявил им всеобщую амнистию, тем самым защитив их от любых возможных санкций со стороны Маго. А 17 мая он издал ордонанс, в котором приказал баронам, дворянам и юстициарам королевства содержать своих подданных в обычаях времен Святого Людовика. В тот же день Жан де Варенн, один из мятежников, вернулся в Артуа с приказом Людовика X, адресованным лично Маго, в котором ей предписывалось соблюдать обещания, данные ею дворянам Артуа.

Столкнувшись с таким сильным давлением со стороны короля, графиня сделала вид, что подчиняется предписаниям государя, но на самом деле стала использовать малейшие предлоги, чтобы не удовлетворять требования мятежников. Эти требования Маго получила уже следующий же день, 18-го числа, но отказалась поставить свою печать на документе, пока не получит результатов своего расследования. Для объяснения медлительности процедуры расследования она сослалась на то, что в период с 20 мая по 28 июня 1315 года неоднократно вызывалась в Суд пэров в Париже. Это была всего лишь уловка, поскольку, как мы видели, неоднократное пребывание Маго в столице ни в коей мере не мешало ей управлять своим графством и заниматься повседневными делами, которые его касались. Мятежники не не успокоились и в конце мая они явились в парижский отель графини, чтобы потребовать от нее скрепить печатью хартию, дарованную жителям Вермандуа. Когда она отказалась, они снова обратились к королю. 8 июня Людовик X назначил двух советников, Тома де Марфонтена и Гийома д'Аркура, для урегулирования конфликта, но безрезультатно, так как принятые королем, 12 июля, обе стороны продолжали настаивать на своих претензиях, нисколько не изменив своей позиции. Людовик X лично занялся этим вопросом и обязался провести расследование, чтобы выяснить, действительно ли Маго выполняет свои обязательства.

Упрямство графини, ее упорный отказ подчиниться требованиям дворянства, поначалу может вызвать удивление, но оно становится более понятным в свете ее личности. Как она защищала свои владения и юрисдикцию против епископа Камбре, графа Фландрии, Маргариты д'Эно и Роберта д'Артуа, так она решительно противостояла мятежникам и отказалась склониться перед королем. Этим проявлением твердости она, возможно, надеялась оставить позади недавние неприятности при дворе и доказать, что она по-прежнему остается влиятельной фигурой. При этом она сильно рисковала, поскольку вместе с мятежными дворянами потеряла и часть своей армии, ведь как и король, она обычно полагалась на своих вассалов в случае вооруженного конфликта. Так, в 1306 году Маго созвала всех своих вассалов против Сент-Омера. Девять лет спустя графиня могла рассчитывать только на меньшинство рыцарей, которые все еще поддерживали ее, хотя ее неуступчивая позиция, воспринятая как провокация, привела к ожесточению восстания летом 1315 года.

Затем мятежники выдвинули более серьезные обвинения против графини, подвергая сомнению ее легитимность в качестве графини Артуа и утверждая, что она действует против интересов своих подданных. Они намекали, что она не выполняет свой главный долг, то есть не защищает общее благо, тем самым лишаясь права управления апанажем. Таким образом они оправдывали свое неповиновение и могли вести себя так, "как если бы они были владыками страны и не имели суверена"[217]217
  S.d. [28 октября – 15 ноября 1315 года], AD Pas-de-Calais, A 61/23.


[Закрыть]. Мятежники созывали ассамблеи, хотя они были запрещены в Артуа, пытались привлечь подданных на свою сторону, разъезжали по графству, собирая жалобы на Маго и ее офицеров и наконец, они демонстративно стали попирать привилегии графини, отказывались платить пошлины и охотились в ее угодьях. Поскольку мятежные бароны не могли напасть на нее напрямую, они прибегли к насилию против всех, кто носил ее ливрею. Тьерри д'Ирсон стал первым, кто подвергся нападению. Как и Ангеррана де Мариньи несколькими месяцами ранее, его обвинили в плохом управлении. Так на местном уровне всплыла тема "скверного советника", которая свидетельствовала об антипатии, которую вызывали в рядах дворянства "новые люди", приближенные за их способности, и происходившие из буржуазии или духовенства, а не из круга непосредственных вассалов. Опасаясь за свою жизнь, Тьерри в начале июня укрылся при папском дворе в Авиньоне, в то время как его владения в графстве были захвачены артуасскими мятежниками. В преддверии войны Маго доверила управление графством своему сыну Роберту Молодому, которому тогда было 15 или 16 лет, а сама укрылась в Париже. Противостояние с дворянством продолжалось в течение всего лета, а 19 сентября Роберт заключил в тюрьму двух самых ярых мятежников, сеньоров де Комон и де Суастр, которые с оружием в руках разъезжали по графству.

Вмешательство короля стало еще более насущным и 21 сентября он заключил соглашение с Маго, пообещав выступить арбитром в ее ссоре с подданными и назначив встречу с мятежниками на 15 ноября в Компьене. Три дня спустя, 24 сентября, король приказал освободить сеньоров де Комон и де Суастр, но ситуация продолжала ухудшаться с каждым днем: 26 сентября вооруженные мятежники собрались в Сен-Поль, а на следующий день они напали на Роберта и его сестру Жанну, когда те находились в доме Дени д'Ирсона, брата Тьерри и бывшего казначея Маго. Нападение закончилось сожжением дома, а Дени был захвачен в плен[218]218
  Дени умер в плену, до 15 августа 1318 года, когда его смерть упоминается во втором завещании Маго.


[Закрыть]. В тот же день мятежники напали на одного из самых преданных сержантов графини, Жана Корнильо. Он был арестован и в тот же день после фиктивного суда приговорен к повешению. Когда веревка порвалась, палачи заживо закопали его по шею в землю, а затем обезглавили.

Людовику X все же удалось установить первое перемирие (30 сентября – 7 октября), затем второе (14–21 октября), которое в итоге было продлено до 22 ноября 1315 года. Эти перемирия позволили обеим сторонам подойти к встрече в Компьене, 15 ноября, с большим душевным спокойствием. Казалось, королевское посредничество принесло плоды и дворяне обещали подчиниться решению короля и прекратить все военные действия, а переговоры завершились в декабре подписанием договора, Венсенского мира, который дворяне и графиня поклялись соблюдать. По условиям этого договора Маго обязалась отказаться от всех видов мести мятежникам и вернуть баронам Артуа земли и суды, которыми она завладела незаконно. Графиня также должна была установить и объявить размер штрафов за каждое правонарушение и провести расследование нарушений обычаев графства, результаты которого она обязалась принять. Дворяне также потребовали, чтобы Тьерри д'Ирсон, который все еще был укрывался у Папы, ответил на выдвинутые против него обвинения. До суда, который был поручен епископу Теруана, Тьерри больше не разрешалось находиться в Артуа. Наконец, согласно тексту договора, графство Артуа переходило под королевскую опеку и король теперь осуществлял там всю полноту власти. Гуго де Конфлан, маршал Шампани, был назначен губернатором Артуа, а доходы с апанажа отныне собирались королевскими агентами. Положение Маго стало критическим, она лишилась своих владений и, следовательно, большей части финансовых ресурсов.

Этот год мятежа закончился для Маго горькой неудачей, она дорого заплатила за свое упрямство и отказ подчиниться предписаниям короля. Изгнанная из своего графства собственными вассалами, вынужденная подчиниться королевскому арбитражу, она была временно лишена своего апанажа. Это была пощечина, которой, несомненно, обрадовались ее враги. Среди них был и Роберт д'Артуа, который наблюдал за происходящим со стороны и выжидал удобного момента.