Текст книги "Маго, графиня Артуа (ЛП)"

Автор книги: Кристель Балуза-Лубе

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 10 страниц)

3.
Управление апанажем

Владения Маго

Политические границы Артуа никак не соответствовали культурным и религиозным границам региона, что привело к разделению и раздробленности, но расположение на перекрестке дорог было огромным преимуществом графства, которое находилось в центре торговых потоков между Фландрией и королевством Франция, с одной стороны, и между Англией и континентом – с другой.

После смерти Роберта II Маго унаследовала земельные владения, которые неуклонно росли с XII века. В 1303 году графство Артуа представляло собой огромную территорию, простиравшуюся от Ла-Манша на севере до реки Оти на юге, и включавшую в себя несколько различных природных областей. Фламандская равнина на севере, низменность глинистых равнин, была землей ручьев, рек, болот и топей, а расположенная южнее на возвышенностях, Пикардия, западная часть которой была занята холмами Артуа, граничила с низменностью у Бапома. Эта граница между возвышенностями и низменностями также относится к населению, поскольку она отделяет фламандскую культурную область на севере от пикардийской на юге, и несмотря на то, что диалект графства Артуа является пикардийским, некоторые фламандские обороты речи, все еще существуют на севере. Это противопоставление севера и юга графства также отразилось в разделении территории на две церковные епархии – Теруанскую на северо-западе и Аррасскую на юго-востоке[96]96
  B. Delmaire, Le Diocèse d'Arras de 1093 au milieu du XIVe siècle: recherches sur la vie religieuse dans le nord de la France au Moyen Âge, 2 vol., Arras, Commission départementale d'histoire et d'archéologie du Pas-de-Calais, 1994, p. 36–38. M. Dacquin et C. Gournay, Géographie historique des paroisses du diocèse de Thérouanne aux XIVe et XVe siècles, mém. de maîtrise dact., dir. B. Delmaire, Université Charles-de-Gaulle, Lille III, 1993, p. 33.


[Закрыть].

Города Сент-Омер и Аррас были двумя производителями тканей, которые извлекли большую выгоду из своего положения на перекрестке торговых путей. Продукция текстильного производства первого из них экспортировалась на юг в Бапом, Шампань, Париж и даже Лангедок, Прованс и Италию, а также в Англию на севере и Германию на востоке[97]97
  A. Derville, "Les draperies flamandes et artésiennes vers 1250–1350", RN, t. 54, 1972, p. 361.


[Закрыть]. Помимо тканей, города также занимался торговлей вином[98]98
  В 1302 году, а затем в 1329 году горожане добились подтверждения привилегии, дарованной им Робертом II, согласно которой они освобождались от уплаты пошлины в Бапоме (май 1329 года, AM Saint-Omer, BB 181/11).


[Закрыть]. Графы Артуа извлекали большую выгоду из этого экономического подъема благодаря различным налогам и пошлинам, которые они взимали в городах. Графство также было житницей зерновых благодаря обширному меловому плато, покрытому плодородным илом.

Рост торговли отчасти объяснялся плотной сетью путей сообщения, пересекавших графство. Реки и каналы позволяли выгодно использовать водные пути для транспортировки товаров. Река Аа связывала Сент-Омер с морскими портами Гравлин и Кале, а река Лис связывала район Эр с Фландрией. На ее притоках выросло несколько артуасских городов: Лиллер на реке Неф, Бетюн на реке Лав и Ланс на реке Деле или "реке Ланса". Сам Аррас находился в верховьях реки Скарп, судоходной до Дуэ[99]99
  A. Derville, "Rivières et canaux du Nord/Pas-de-Calais aux époques médiévale et moderne", RN, t. 72, n° 284, 1990, p. 5–22.


[Закрыть]. Все эти города имели выход во Фландрию и, в конечном итоге, к морю.

Рельеф местности также оказывал влияние на сеть сухопутных путей. В большинстве случаев относительно ровная, сухая земля позволяла проехать куда угодно. Даже если существовали официальные дороги, обозначенные вехами, за пределами городов это были просто маршруты, остававшиеся в естественном состоянии и редко ремонтируемые местным населением. Поэтому путешественники без колебаний срезали путь через поля, если это не угрожало повредить посевы[100]100
  A. Derville, "La première révolution des transports continentaux (c. 1000-c. 1300)", Annales de Bretagne et des pays de l'Ouest, t. 85, 1978, p. 186–187.


[Закрыть]. Заболоченные участки приморской равнины, такие как болота Сент-Омер, объезжали через специальные переправы, например, брод Ваттен[101]101
  Ibid., p. 182–183.


[Закрыть]. Аррас, чье аббатство Сен-Васт было остановкой на пути паломников в Сантьяго-де-Компостела[102]102
  G. Reverdy, Atlas historique des routes de France, Paris, Presses de l'École nationale des ponts et chaussées, 1986, p. 15.


[Закрыть], находился в центре торговых потоков между королевством Франция и Фландрией[103]103
  Charles Estienne, La Guide des chemins de France de 1553, J. Bonnerot (éd.), Paris, H. Champion, 1936, t. 2, p. 51–63; Gilles Le Bouvier, Le Livre de la Description des Pays, textes recueillis et commentés par E.-T. Hamy, éd. Ernest Leroux, Paris, 1908, appendice 4, Itinéraire de Bruges (XVe siècle), p. 176–177. Хотя эти источники являются поздними по отношению к хронологическим рамкам нашей темы, они, тем не менее, привлекли наше внимание, поскольку нам кажется, что упомянутые маршруты практически не претерпели изменений со времен средневековья. Более того, большинство из них были пройдены самой графиней во время ее путешествий.


[Закрыть]. Ланс, Бетюн и Бапом также извлекали выгоду из своего положения транспортных перекрестков между двумя регионами. Далее на север только  город-порт Кале и Теруан, связанный с Аррасом "дорогами Брюнхильд", были по-настоящему интегрированы в эти товарные потоки[104]104
  В Пикардии выражение Chaussée Brunehaut относится к римским дорогам. Большинство дорожных развязок региона – наследие римского периода: сеть средневековых дорог и трактов сходилась, например, в древних городах Амьен, Аррас, Булонь и Теруан. См. R. Fossier, La Terre et les hommes en Picardie jusqu'à la fin du XIIIe siècle, 2 tomes, Paris-Louvain, Nauwelaerts, 1968, t. 1, p. 144–147 и карта, вставленная между страницами 154 и 155.


[Закрыть].

Во время своего правления Маго внесла мало изменений в это артуасское наследие. Как и ее предшественники, она стремилась к накоплению ренты, прав и земельных владений. Ее главным территориальным завоеванием было приобретение сеньории Бетюн. Бетюн перешел к королю Филиппу Красивому после подписания договора в Атис-сюр-Орж с графом Фландрии в 1305 году, после поражения фламандцев при Монс-ан-Певеле[105]105
  Чтобы обеспечить выплату военной репарации, причитающейся с графа, король сохранил в качестве залога сеньорию Бетюн и кастелянства Лилля и Дуэ. Столкнувшись с растущей задолженностью, граф Фландрский согласился на уступку королю валлонской Фландрии в Понтуазском договоре от 11 июля 1312 года. По этому договору король со своей стороны отказался от части репараций, а в обмен граф уступил королю свои права на кастелянства Лилль и Бетюн. См. R. Monier, Les Institutions financières du comté de Flandre du XIe siècle à 1384, Paris, Domat-Montchrestien, 1948, p. 24–26.


[Закрыть]. Если Филипп IV и уступил сеньорию графине Артуа в декабре 1311 года, то это было сделано в качестве компенсации за переплату в Бургундии. Сделка оказалась очень выгодной для Маго. Хотя включение сеньории в состав графства Артуа представляло финансовый интерес, это была также территориальная выгода, которая укрепила целостность графского домена, поскольку новый округ устанавливал территориальный мост между Бёври на юге и Эр-сюр-ла-Лис на севере.

Помимо этого крупного графства Артуа, источника богатства и престижа, Маго владела еще несколькими земельными участками. В Парижском округе она унаследовала от своей матери земли Шарни, Шато-Ренар и Вилларжи[106]106
  Именно ее старший брат Филипп в 1297 году уступил Маго эти кастелянства как часть наследства их матери (AD Doubs, B 537; cf. R.-H. Bautier, J. Sornay, Les Sources de l'histoire économique et sociale du Moyen Âge. Les États de la maison de Bourgogne, vol. I: Archives des principautés territoriales, t. 2: Les principautés du Nord, Paris, éd. CNRS, 1984, n. 5, p. 265). Шарни теперь находится в департаменте Сена-и-Марна, а Шато-Ренар и Вилларжи – в департаменте Луарэ.


[Закрыть]. В Бургундии она делила с королем, как часть своего вдовьего удела, доходы от сеньорий Ла-Луа, Орнан, Понтарлье, Шиссе-сюр-Лу, Колонн, Бракон и Арбуа. Она также владела недвижимым имуществом, которое ее муж подарил ей при своей жизни. К ним относились замки Вьель-Луа, Кенже и Бельмон, а также несколько земельных владений в различных частях графства[107]107
  В Ареш, Ла-Шателен, Сантан, Жеври, Сен-Виван, Траве, Шарье, Фондреман, Шатийон, Лаван, Сей, Монмире и Грозон.


[Закрыть]. Наконец, графиня получала доходы с различных пошлин в бургундских Ожеране, Бельмоне и Шаламоне. Эти доходы, наряду с доходами от мукомольной мельницы в Шалоне, обеспечивали Маго значительными финансовыми ресурсами[108]108
  F. Baron et al., L'Enfant oublié, op. cit., p. 22–24.


[Закрыть].

Эта солидная территориальная база была одной из основ ее власти: она не только давала Маго титул и ранг в обществе ее времени, но, прежде всего, обеспечивала ее финансовыми средствами для поддержания своего положения. Поэтому управление этим наследством имело первостепенное значение, а также являлось сложной задачей, ведь Маго была единственным объединяющим элементом в географически, экономически и культурно разрозненном владении. Чтобы здание власти держалось, ее присутствие должно было быть постоянно ощутимым в каждой точке подвластных ей земель. Чтобы добиться этого, Маго пришлось делегировать часть своих полномочий надежным людям.

Надежные люди

Придя к власти, молодая принцесса воспользовалась административными институтами, созданными ее предшественниками и во многом вдохновленными королевской моделью управления. Как и суверен, Маго делегировала большинство своих полномочий бальи: тринадцати – в Артуа[109]109
  Эти бальяжи получили названия своих столиц, а именно Аррас, Бапом, Ланс, Эр, Эден, Сент-Омер, Авен и Обиньи, Кале, Марк, Турнехем, Эперлек, Лангли или Реми и Бёври. В дополнение к этим тринадцати бальяжам существовало превотство Фампу, статус и функции которого приравнивались к бальяжу.


[Закрыть], одному – в Бургундии и по одному – в Шарни, Шато-Ренар и Вилларжи. Подвластные им округа, или бальяжи, были сформированы в соответствии с логикой, которая была скорее феодальной, чем географической. Понятие границы, как мы понимаем его сегодня, в смысле воображаемой, многофункциональной линии, разделяющей две территории, не применимо к графству Артуа в начале XIV века. Артуасские бальяжи, большинство из которых были созданы по мере завоеваний XIII века, были неравными и контрастными территориальными единицами[110]110
  См. карту графства Артуа.


[Закрыть]. Расстояние также играло важную роль в их структуре и радиус власти одного бальи никогда не превышал тридцати километров. Считалось, что бальи, таким образом могут быстро передавать распоряжения графини в любую точку графства.

Бальи был универсальным чиновником. Отвечая за поддержание правопорядка, он проводил судебные расследования, допрашивал подозреваемых, председательствовал в судах своего округа, приводил в исполнение приговоры и взимал штрафы. Для выполнения этих задач он мог рассчитывать на поддержку растущего числа сержантов, пеших или конных и  иногда вооруженных. Они конвоировали заключенных в суд, приводили в исполнение судебные решения, помогали палачу во время казней и выполняли функции полицейских. Сильные и выносливые, способные преодолевать большие расстояния пешком или верхом, эти беспринципные люди без колебаний применяли насилие, чтобы подчинить тех, над кем вершился суд, и их особенно боялись жители Артуа. Бальи был также фискальным агентом, который вместе со своими клерками отвечал за сбор государственных доходов, которые затем выплачивались сборщику налогов Артуа. В этом качестве бальи вел счета на рулонах пергамента, по которым он должен был отчитываться графине три раза в год, в День всех святых, на Сретение и Вознесение. В работе по сбору налогов бальи помогали один или несколько клерков, которые отвечали за ведение документации и иногда имели звание сборщика. В наиболее важных бальяжах, таких как Аррас, бальи мог помогать лейтенант, который заменял его в случае отсутствия.

Поэтому бальи, обладавшие значительной частью власти в графстве, были доверенными лицами, которых Маго могла назначать или увольнять. Разумеется, графиня уделяла пристальное внимание их квалификации, и чтобы сделать карьеру в ее администрации, они должны были, как минимум, уметь читать, писать и владеть правилами арифметики и бухгалтерии[111]111
  Для подсчета клерки использовали счетчик и жетоны. Счетчик представляет собой таблицу, разделенную на шесть горизонтальных рядов, предназначенных для тысяч, сотен, десятков, ливров, су и денье. Стоимость жетона зависела от того, куда его клали в таблице. Чтобы закрыть счета, бухгалтер должен заменить каждый набор жетонов его эквивалентом более высокого достоинства: двенадцать жетонов, снятых с ряда для денье, заменялись одним жетоном в ряду для су, двадцать жетонов, снятых с ряда для денье, становились одним жетоном в ряду для ливров. Обычно операция повторялась до тех пор, пока количество жетонов не сократится настолько, насколько это возможно, но некоторые бухгалтеры не выполняли этих операций, а иногда не делали и сокращений, что приводило к ошибкам в счетах.


[Закрыть]. В период с 1302 по 1329 год только четыре бальи – Жан де Уплин, Рауль Гроспарми, Анри де Таперель и Жак Роллан – носили титул мэтр. Обычно это звание присваивалось обладателям степени бакалавра[112]112
  В средневековых университетах, сформировавшихся в XII и XIII веках, степень бакалавра венчала окончание курса обучения.


[Закрыть], однако оно могло быть присвоено из вежливости юристам, проучившимся определенное количество лет. Поскольку у нас нет информации об университетском обучении, которое проходили слуги графини, мы не можем подтвердить значимость этого титула. В любом случае, он был предназначен для офицеров, которые обладали академическими знаниями и которых было не много в местной администрации графства.

Маго ценила лояльность своих слуг больше, чем их знания. Придя к власти, она доверилась командам чиновников своего отца, с которыми поддерживала отношения, скорее личные, чем договорные. Эти узы подчинения подтверждались сразу после вступления в должность графских чиновников, которые затем приносили присягу своей новой госпоже. После этого графиня старалась регулярно перемещать их из одного округа в другой. Так с помощью переводов она следила за тем, чтобы чиновники не приживались на местах и чтобы их связи с ней не ослабевали. Маго также набирала их из семей, которые уже доказали свою преданность династии. Это привело к появлению потомственных офицеров, происходивших из графского домена. Некоторые бальи были родом из Пикардии, например, Фовель де Ваданкур и Жан де Аттанкур; из Эно, например, Ангерран де Мастен, Гийом де Хов и Жан де Руазен; и из Фландрии, например, Жан де Азбрук, Жан де Уплин и Ренье де Леклюз. Отвечая за управление финансами собственным состоянием, они принадлежали к мелкому дворянству или высшему слою буржуазии Арраса или Сен-Омера.

Эта должность оплачивалась весьма скромно и несмотря на определенные льготы, бальи получали жалованье от 15 до 80 ливров в год, в зависимости от размера их округа. Если служба у графини и оставалась привлекательной, то во многом благодаря вознаграждениям, которые Маго раздавала своим самым верным офицерам, позволяя им подняться в социальной иерархии. Поступая так, она просто перенимала практику, распространенную в кругах аристократии XIV века, которая знала, как сделать вознаграждение настоящим инструментом управления[113]113
  Gilles de Rome, Li Livres dou gouvernement dès rois, trad. H. de Gauchy, Livre 2, 3e partie, chap. XVII, p. 265–266.


[Закрыть]. Для Маго преимущество от этого было двойным. Дарение денег или имущества, движимого или недвижимого, позволяло ей, прежде всего, обеспечить верность своих слуг, ведь они становились обязанными ей своим состоянием. Ее врач Жерар де Ати-Орель и карлик Жан Кало, таким образом, много приобрели от ее щедрости[114]114
  Например, 5 января 1312 года Маго пожаловал Жерару де Хоте-Орелю 16 ливров в виде пожизненной ренты (AD Pas-de-Calais, A 300). В 1318 году она завещала 300 ливров оруженосцам и 100 ливров камердинерам своего Отеля, которые должны были быть распределены ее душеприказчиками в соответствии с заслугами каждого (15 августа 1318 года, AD Pas-de-Calais, A 63/18; B. Delmaire, "La comtesse Mahaut d'Artois et ses trois testaments…", op. cit., p. 26 et 31 [37]). Ее последняя воля и завещание, составленное 24 марта 1329 года, включало аналогичный пункт, согласно которому она даровала 2.000 ливров людям своего Отеля, для распределения в соответствии с их статусом и заслугами (24 марта 1329 г., B. Delmaire, ibid., p. 34 et 37 [12]). Были названы те из ее камердинеров и слуг, с которыми она была наиболее близка, например, Жан Кало, ее карлик, и два ее камердинера, Гильермуш и Виллерель. Первому в 1318 году она завещала пожизненную ренту в 40 ливров с доходов графства и обязалась построить ему дом за свой счет; двое других получили соответственно пожизненную ренту в 100 су с доходов графства или 50 ливров единовременно и ренту в 100 су с добычи соли в Шалоне (15 августа 1318 года, AD Pas-de-Calais A 63/18; B. Delmaire, ibid., p. 26 et 31–32 [39]).


[Закрыть]. Во-вторых, вознаграждение способствовало повышению эффективности работы офицеров, которые были тем более мотивированы, что щедрость графа могла распространяться на всех их родственников. Маго обеспечивала приданным дочерей своих самых преданных слуг и наделяла их наследникам достаточный доход. Служба графине стала делом почетным, отражавшимся на всей семье, став средством подъема в социальной иерархии.

Поэтому роль бальи была очень важна. Как управляющие земельными владениями, они олицетворяли власть графа в глазах его подданных, которым регулярно приходилось иметь дело с ними или их подчиненными. Рассудительные, методичные, умелые, скрупулезные, внимательные и преданные, они были незаменимыми посредниками графини на местном уровне. Однако не только они помогали Маго в управлении ее обширным наследством. Советники находясь гораздо ближе к госпоже играли активную роль в политической жизни графства.

Графиня и ее окружение

Управление графствами, конечно, не было единоличным занятием и как и король или любой другой принц, Маго не принимала никаких решений, не посоветовавшись с членами своего Совета, который она созывала через разные промежутки времени, по своему усмотрению и, несомненно, чаще в кризисные моменты. Именно с советниками графиня осуществляла свое сеньоральное правосудие, то есть то, которое она отправляла лично. Бальи, которые решали споры по общему праву, оставались главным звеном артуасской судебной системы, но графиня оставляла за собой рассмотрение вопросов, касающихся ее офицеров, членов ее свиты, вассалов или религиозных учреждений, находящихся под ее опекой. Поэтому роль советников, которым иногда помогали офицеры и вассалы графини, была очень важной. Они вели судебное разбирательство от начала до конца – проводили расследование, заслушивали свидетелей, анализировали доказательства – и только после этого представляли свои заключения Маго, которая председательствовал в суде и выносила приговор.

Как и у королей Франции, графский Совет делился на две группы: одна – сами советники, другая – эксперты, которых время от времени призывали участвовать в заседаниях. Советники считались самостоятельными чиновниками и получали жалованье, но не носили титул советник, которого в Артуа еще не существовало. Всего их было шесть, и вместе с Маго они составляли руководящий орган власти графства.

Среди них Тьерри д'Ирсон, прозванный в XIX веке "Мазарини графини Маго"[115]115
  A. Guesnon, La Trésorerie des Chartes d'Artois avant la conquête française de 1640, Paris, Imprimerie nationale, 1896, p. 7.


[Закрыть], занимал особое положение. Уже находясь на службе у Роберта II[116]116
  Когда Агнесса де Бурбон вышла замуж за Роберта II в 1277 году, она взяла с собой Тьерри Ларше, сеньора д'Эриссон (Эриссон, департамент Алье, округ Монлюсон), известного как д'Ирсон в Пикардии. Он имел пребенды в своем родном городе и уже в 1293 году числился клириком графа Артуа. Затем он выступал в качестве доверенного лица графа в его споре с Робертом де Клермоном по поводу наследства Агнессы де Бурбон. В качестве казначея графа Тьерри сопровождал его в Гасконь в 1296 году и присутствовал при его гибели под Куртре в 1302 году. Находясь на службе графской династии, он сделал карьеру и на службе королю: с 1300 года его регулярно называли "королевским клерком", в 1319 году он был членом Парламента, а в документе от 9 мая 1321 года назван "королевским советником".


[Закрыть], он остался с его дочерью и быстро стал ее официальным представителем, или лейтенантом, которому она вверяла управление графством во время своих отлучек. Хранитель архивов и печати графства, Тьерри следил за составлением и отправкой графских актов и хотя он никогда не носил этого титула, он фактически был канцлером Маго. Его годовое жалованье в 600 ливров свидетельствовало о его значимости. Отношения между Тьерри и графиней были основаны на большом взаимном доверии, он был назначен душеприказчиком Маго, когда она составила свои первые два завещания, в 1307 и 1318 годах, а, в 1328 году, незадолго до смерти, она, доверила ему право урегулировать ее наследство[117]117
  P. Bougard, "La fortune et les comptes de Thierry de Hérisson", BEC, t. 123 (1965), n. 4, p. 127.


[Закрыть]. Роберт II, а затем Маго щедро вознаградили Тьерри за верную службу, одарив его домами, землями, лугами, лесами и правом верховной юстиции, что сделало его богатым человеком. Будучи священнослужителем, он накопил множество канонических пребенд, некоторые из которых были пожалованы ему графиней Артуа после 1303 года. Его церковной карьере, несомненно, способствовала поддержка и даже вмешательство Маго, чьим фаворитом он, можно сказать, был, и что привело его на пост епископа Арраса в 1327 году. Таким образом, служба принцессе обеспечила Тьерри социальный взлет, от которого выиграли и несколько членов его семьи, ставших, в свою очередь, частью окружения графини[118]118
  Следуя по его стопам, два его брата поступили на службу к Маго: Пьер, бальи Шаторенар и Шарни, затем стал бальи Арраса в 1308 и 1309 годах, а Дени был камердинером Маго, а позже казначеем. Традиция продолжилась в следующем поколении: в графском Отеле было три камердинера – Гийом, Денизе и Тьерри – и горничная Беатрис.


[Закрыть].

У Маго служили люди с солидными юридическими и судебными навыками. В отличие от бальи, советники в большинстве своем были выпускниками университетов и имели степень магистра. Несколько человек представляли Маго в Парижском Парламенте: Рено де Лувр, ее прокурор[119]119
  Этот человек долгое время находился на службе у графской семьи. Он появляется в источниках в 1297 году, когда посещает город Марк вместе с графом Робертом II. Описанный в текстах как клерк и прево графа, он официально именуется представителем графа в Парижском Парламенте в документе от 28 декабря 1298 года. Когда Маго пришла к власти, она оставила его на этом посту. Вероятно, после 1315 года он уступил место Жаку д'Эр, чтобы вернуться на службу королю, по крайней мере, до 1320 года.


[Закрыть]; Жерар де Монтегю, каноник Лаона и генеральный адвокат Парижского Парламента[120]120
  Им, несомненно, был Жерар де Монтегю, генеральный адвокат Парижского Парламента и основатель Коллегии Лаона, которой он завещал свой отель дю Лев-д'Ор, расположенный на улице Монтань-Сент-Женевьев, после своей смерти в 1339 году. Однако подтвердить это нечем, поскольку в артуасских источниках нет более явных упоминаний о нем.


[Закрыть]; Рауль де Прель, генеральный адвокат Парижского Парламента, знаток права, близкий к династии Капетингов[121]121
  В 1314 году Рауль основал в Парижском Университете колледж, носящий его имя, и был клерком на службе у королей Франции. Он был ученым-правоведом, который был во многом обязан своим богатством последним Капетингам. Однако в начале правления Людовика X его постигла серьезная неудача. Вовлеченный в дело канцлера Пьера де Латильи, Рауль, как и Латильи, был обвинен в соучастии в отравлении Филиппа Красивого. Брошенный в тюрьму, он подвергался допросам, прежде чем был окончательно оправдан, но навсегда потерял большую часть своего состояния. Тем не менее, Рауль был восстановлен в должности королевского клерка, а в 1317 году Филипп V наградил его дворянством. В 1323 году Рауль даже получил титул советника короля. Считается, что он умер между 1325 и 1331 годами.


[Закрыть]. Жерару де Сале было поручено большинство дел, рассматриваемых в Артуа или в королевских судах Амьена и Бокена[122]122
  Жерар де Сале входил в окружения графа уже во время правления Роберта II и оставался верен династии до конца правления Маго: между 1325 и 1329 годами он принимал участие в судебном процессе против сеньора д'Уази и де Куси.


[Закрыть]. Меньше известен, Гийом Гобе, сеньор де Бомон и адвокат Маго в Парижском Парламенте.

За пределами Совета Маго также пользовалась помощью и поддержкой своих родственников, с которыми поддерживала близкие отношения. Со стороны отца она полагалась прежде всего на своего дядю Ги IV де Шатийона, графа де Сен-Поль. Рыцарь королевского двора в 1289 году, виночерпий Франции с 1297 по 1317 год, он общался с величайшими людьми своего времени[123]123
  Ги был членом королевского Совета в 1294 году, бароном Парламента в 1296 году, лейтенантом короля и капитаном его войск во Фландрии в июле 1302 года, капитаном и лейтенантом короля на границах Фландрии вместе с Людовиком д'Эврё в сентябре 1315 года и членом Тайного Совета в июле 1316 года.


[Закрыть]. Анри де Сюлли, кузен Маго и верный слуга династии Капетингов[124]124
  Анри был рыцарем короля в 1308 и 1317 годах, советником короля с 1317 по 1320 год, членом Тайного Совета в 1316 году и виночерпием Франции с 1317 по 1331 год. Назначенный лейтенантом Филиппа де Пуатье 20 октября 1316 года, он также был послом короля к Папе вместе с епископами Лаона, Менде и Ле-Пюи и графами Клермона и Фореза, лейтенантом короля в Лангедоке с 1319 года, сенешалем Гаскони и губернатором Аквитании в 1325 году. Он также занимал различные финансовые должности в королевской администрации и участвовал во многих делах, касающихся монархии. Анри все больше становился самым доверенным человеком последних Капетингов.


[Закрыть], был вместе со своей женой Жанной де Вандом очень близок к графине Артуа, двор которой он часто посещал. Маго также поддерживала тесную связь с бургундским домом, в который она вошла благодаря браку с Оттоном. Она могла рассчитывать на своего деверя Гуго Бургундского, одного из величайших баронов Франш-Конте[125]125
  Верный последователь Филиппа III, за которым он последовал в Арагон в 1284–1285 годах, Гуго был горячим защитником французского присутствия в Бургундии (Франш-Конте). Он был одним из самых яростных противников Жана де Шалона, сеньора д'Арле, которого поддерживал германский король. В 1293–1295 гг. они сцепились из-за мэрии и виконтства Безансона. В 1294 году он объявил себя вассалом короля Франции Филиппа IV в обмен на аннуитет в 300 турских ливров из казны. В 1295 году Гуго командовал французскими войсками, собранными для подавления восстания бургундского дворянства. Он умер между 4 сентября и 20 октября 1331 года. См. L. Borne, "Hugues de Bourgogne 1265(?)–1331. Sa guerre avec Jean de Chalon, seigneur d'Arlay, au sujet de la mairie et de la vicomté de Besançon (1293–1295)", Mémoires et comptes rendus de la Société libre d'émulation du Doubs, 9e série, 6e volume (1926), p. 62.


[Закрыть]. Наконец, графиня могла положиться на двух своих племянников. Первый, Тома Савойский, происходил из очень знатной семьи, он был младшим сыном Тома III, графа Мауриенны и Пьемонта, племянником графа Савойского, а также братом архиепископа Лиона. В 1316 году он поступил на службу к Филиппу V, а после его смерти остался на службе у Маго и ее дочери Жанны[126]126
  В 1316 году Тома был клерком Высшей палаты Парламента, в 1319–1320 годах – королевским прокурором. Он составил семь королевских актов и участвовал в урегулировании конфликта с дворянами Артуа.


[Закрыть]. Вторым был Эймар V де Пуатье, сын сестры Оттона, который тоже посвятил свою жизнь службе королю Франции[127]127
  В 1297 году Эймар стал камердинером короля, а в 1299 и 1302 годах принимал участие в подавлении Фландрского восстания. Он был посвящен в рыцари королем в апреле 1312 г., назначен лейтенантом Филиппа де Пуатье в сенешальстве Бокер в июле 1316 г. и стал одним из советников короля 29 октября 1320 г. Умер до 20 декабря 1345 г.


[Закрыть] и поддерживал тесные отношения со своей тетей.

Сложность вопросов – политических, финансовых и судебных – означала, что молодая графиня должна была окружить себя специалистами с признанными профессиональными навыками. При этом она следовала общей тенденции и шла по стопам короля Филиппа IV, который первым стал включать в свой Совет многих выпускников юридических факультетов. Хотя в Артуа их было еще мало, они занимали ключевые посты и составляли основную массу советников графини, настолько, что мы можем задаться вопросом, кто же на самом деле управлял Артуа – Маго или ее советники. Однако, даже если графиня всегда основывала свои решения на анализе и мнениях окружающих ее людей, вряд ли  стоит отказывать ей в способности принимать самостоятельные решения, ведь хорошо знакомая с придворными интригами, она также обладала солидным образованием и сильным характером. Роль графского Совета была консультативной, и неизвестно, всегда ли графиня следовала его рекомендациям. Эти доверенные люди, чью преданность она завоевала, были незаменимым ретранслятором ее авторитета в исключительно мужской властной среде. Однако это не означает, что Маго оставалась пассивной и полностью передала управление страной своим советникам. Напротив, она никогда не упускала возможности лично отстоять свои интересы перед королем, двор которого она регулярно посещала. Эти визиты к королю также были для нее возможностью подчеркнуть свой статус, ведь быть принцем означало демонстрировать свою власть и богатство через пышность своего двора, путешествия и великолепие своих резиденций.

4.
Образ жизни принцессы

Графский Отель и управление повседневной жизнью

В XIV веке Отели, состоявшие из всех слуг и офицеров, были настоящими малыми предприятиями на службе у принцев и королей. Король Филипп IV Красивый был окружен пятью сотнями людей, которые заботились о его повседневной жизни[128]128
  É. Lalou, "Les voyages de Philippe le Bel", L'Histoire, n° 145, 1991, p. 88.


[Закрыть]. Отель Маго, хотя и гораздо более скромный, имел огромное значение, в нем служило от пятидесяти до восьмидесяти пяти человек в зависимости от периода жизни графини. В Отеле жили мужчины и женщины из разных слоев общества, с различными ролями и обязанностями.

Правление графини ознаменовалось реорганизацией Отеля, которая включала в себя уточнение и специализацию домашних служб. У Роберта II было два камергера, ответственных за его жилье, которые помогали ему, когда вассалы приносили присягу[129]129
  Le comte de Loisne, "Une cour féodale vers la fin du XIIIe siècle: l'“hôtel” de Robert II, comte d'Artois", Bulletin philologique et historique (jusqu'à 1715), 1918, p. 85–86.


[Закрыть]. Один из них остался на службе у Маго после 1302 г., но графиня не выбрала ему преемника после его смерти около 1310 г. Точно так же она сохранила двух сенешалей, которым графиня доверила надзор за своим личным хозяйством, но это был не более чем почетный титул, присвоенный верным рыцарям ее отца, который перестал использоваться после их смерти[130]130
  Это полностью соответствовало тенденциям того времени: должность сенешаля, например, была упразднена Филиппом Августом еще в 1191 году, а сенешаль двора был заменен казначеем с середины XIII века.


[Закрыть]. Наконец, канцлер, хотя он фактически и существовал в лице Тьерри д'Ирсона, больше не носил этого титула. Постепенно сформировалась новая иерархия, основанная на обязанностях каждого человека и его близости к принцессе. Внутренний круг Маго, к которому принадлежали управляющие Отелем, рыцари и фрейлины, противопоставлялся камердинерам, которых было в больше и которые происходили из простонародья.

Самым важным лицом в заведении был казначей. Он отвечал за финансовый отдел Отеля (chambre) и вел счета в бухгалтерских книгах. Казначей был распорядителем денег, выбранным самой графиней из людей, которым она полностью доверяла. Эту должность занимал брат ее верного слуги Тьерри д'Ирсона, Дени. Дени был единственным человеком, не имевшим университетского образования, которому доверили важное дело и видимо, это была милость, оказанная Маго своему протеже. Капеллан также был близок к графине. В его ведении находилась капелла, то есть все священнослужители, которые совершали религиозные обряды для Маго в частном порядке. Он также раздавал милостыню от имени своей госпожи.

Графиня также нанимала рыцарей для окружения и сопровождения ее в путешествиях. Будь то родственники Маго или местные дворяне, обычно за ней присматривали один или два, иногда пять или шесть таких рыцаря. В случае опасности или по случаю важных событий – свадеб, похорон, коронаций – их могло быть гораздо больше, чтобы сопровождать Маго. Графиню также окружали девицы, которые были ее камеристками, помощницами и спутницами. Они происходили из благородных семей и часто имели хотя бы одного родственника мужского пола на службе у графини. Так было с Беатрисой д'Ирсон, дочерью Дени д'Ирсона, казначея, и племянницей Тьерри д'Ирсона. Одаренные натурой или деньгами, две или три девицы всегда окружали графиню. Одним словом, рыцари и девицы занимали особое место в графском Отеле и не могли считаться простыми слугами. Поскольку они принадлежали как к Отелю, так и ко двору, они образовывали круг зависимых людей, помогая графине расширять и укреплять сеть лояльности.

За пределами этого первого круга, в который входили самые близкие к Маго люди, камердинеры отвечали за повседневное управление Отелем. Некоторые из них были постоянными слугами, которые следовали за графиней, куда бы она ни отправилась. Другие нанимались от случая к случаю, чтобы оказывать какие-либо услуги в случае необходимости. Камердинеры были распределены между шестью офисами, или отделениями, Отеля. Эта структура, довольно классическая и идентичная структуре большинства аристократических Отелей того времени, была вдохновлена королевским Отелем, который, с конца XIII века, сам была состоял из шести отделений-профессий. В отеле Артуа хлеб поставляла хлебная лавка или булочная (paneterie), за вино отвечал винный погреб (bouteillerie), блюда к столу готовила кухня, лошадьми заведовала конюшня, за освещение отвечала фруктовая лавка (fruiterie), а за постельные принадлежности и транспорт – форейторская (fourrière). Некоторые, самые верные, камердинеры могли рассчитывать на вознаграждение, и все пользовались льготами: им покровительствовали, давали жилье, кормили и заботились о них в случае болезни. Они также получали пособие, на обувь и две ливреи в год, одно на Пасху, летом, и другое на День всех святых, осенью. Ливрея была своего рода униформой, которую носил весь домашний персонал; отличительным знаком принадлежности к сеньору или принцу, позволявшим членам одного знатного дома выделяться, одновременно демонстрируя свое богатство. Одетые в разные цвета, которые менялись из года в год, слуги Маго помогали обозначить присутствие графини по всему домену и, таким образом, ношение ливрей способствовало формированию пространства графского господства. Это также было средством организации социального пространства вокруг принцессы, так как качество используемой ткани, цвета или узоры, носимые каждым человеком, отражали его положение в иерархии графского Отеля[131]131
  R. Delort, "Notes sur les livrées en milieu de cour au XIVe siècle", in Commerce, finances et société (XIe – XVIe siècles): recueil de travaux d'histoire médiévale offert à M. le Professeur Henri Dubois, P. Contamine, T. Dutour et B. Schnerb (dir.), Paris, Presses de l'Université de Paris-Sorbonne, 1993, p. 363–364.


[Закрыть]. Маго заказывала одежду для себя и своих рыцарей из тканей стоимостью от 13 до 16 ливров за меру. Они были последовательно пепельного, мраморного и белого цветов. Остальным членам двора приходилось довольствоваться худшим качеством: 12–15 ливров для фрейлин, цвета которых были более нейтральными (бежевый, красновато-коричневый или серый); 10–14 ливров для оруженосцев, которые могли носить зеленое, розовое или желтое; 5–10 ливров для камердинеров. Для последних были зарезервированы полосатые наряды, которые также носили бастарды, сервы, шуты и жонглеры, они были явно унизительными и символизировали некоторое пренебрежение к этим людям[132]132
  M. Pastoureau, L'étoffe du Diable. Une histoire des rayures et des tissus rayés, Paris, Éditions du Seuil, 2003.


[Закрыть]. Остальные члены Отеля носили одежды из тканей однотонных цветов. Хотя красный был самым благородным цветом, синонимом силы, мужества, щедрости и благотворительности или, в своих негативных аспектах, гордыни, жестокости и гнева, его могли носить и некоторые камердинеры. Только белый цвет был предназначен для графини, возможно, потому, что в то время он был цветом вдовства для королев Франции, а синий цвет вообще использовался редко[133]133
  V. Gérard, F. Hustache, A. Lebon et J. Lecuyer, La Cour de Mahaut, mémoire de maîtrise dact., dir. J. Heers, Université Paris X, juin 1971, p. 152 et 157.


[Закрыть]. Таким образом, Отель Маго был сложным сообществом, в котором сталкивались мужчины и женщины из разных сословий, но он был строго иерархическим.

Отель представлял собой финансовое бремя, тем более тяжелое, что графиня Артуа не собирала с подданных никаких налогов и в начале XIV века Маго "жила за счет своей земли", то есть доходов от своих личных земель и прав. Таким образом, основная часть ее средств поступала из доходов артуасского домена, собираемых бальи. Они состояли из различных налогов: ценза (cens), который должны были платить арендаторы, которым Маго предоставляла землю в пользование; ренты, которую платили те, кому она сдавала в аренду землю или имущество; пошлины (tonlieu), взимаемой с товаров, продаваемых на рынке; пошлины, взимаемой с товаров, проходящих через владения; таможенных пошлин, взимаемых с кораблей, проходящих через порт Кале или останавливающихся в нем. Другие доходы поступали с земель графства: леса, гарены, рыбные пруды, рыбные ловли, реки, печи и мельницы, выручка от продажи зерна, древесины, травы, сена, шкур и кроликов. Графские чиновники также собирали сеньориальные пошлины: пять денье с ливра, выплачиваемые графине при продаже фьефа; рельеф (relief, пошлина с наследства), который платил ей наследник фьефа, чтобы его не конфисковали; октруа (octroi), который платил каждый, кто покупал землю находившуюся под ее властью. Графиня также пользовалась доходами с растущей торговли городов, которые выплачивали в графскую казну часть сборов за ввоз в город товаров предназначенных для продажи (octroi d'assises) или мальтот (maltôtes), чрезвычайный налог на повседневные потребительские товары (вино, пиво, воск). Эти налоги на товары не могли взиматься муниципальными властями без ее временного разрешения. Таким образом, введение и возобновление этих налогов было удобным способом увеличения доходов графства.

Хотя Маго пользовалась большим престижем благодаря своим правам на высшее правосудие, которые позволяли ей применять смертную казнь в своих землях, она получала прибыль прежде всего от доходов, которые приносила судебная деятельность бальи. Бальи собирали большое количество денежных штрафов за широкий круг правонарушений, включая кражи, драки, ношение оружия, оскорбительное поведение и бродяжничество. Они также управляли конфискациями, то есть имуществом, конфискованным у приговоренных к смерти или изгнанных, от которого они получали доход. Наконец, бальи получали оплату за все административные действия, ими совершаемые: "приговоры", которыми они утверждали решения по семейным или административным делам; оплата за "службу", когда они помогали кредитору взыскать долг с должника, которая составляла, как правило, одну пятую от полученной суммы. К этому добавлялись "любезности", или взятки, которые часто платили тяжущиеся стороны, желая заручиться благосклонностью графини и ее представителей.

Прибыль с каждого бальяжа, к которой добавлялись доходы с вдовьего удела Маго в Бургундии, рента с соляных заводов в Шалоне, пошлины с продаж вина, все это концентрировалось у генерального сборщика Артуа[134]134
  Колар де Энен был генеральным сборщиком с 1300 по 1305 год. Арнуль Каффе исполнял обязанности сборщика с Рождества Христова 1307 года и умер после Рождества Христова 1308 года. Его сменили Бертуль де Бюги (День всех святых 1308 – Вознесение 1311), Лоран Уэль (Вознесение 1311 – Вознесение 1313), Матье Коссе (1313–1316) и Андре де Монши (1319–1329). См. C. de Godefroy de Menilglaise, Notes sur le gouvernement de Mahaut, comtesse d'Artois, recueillies dans l'inventaire des chartes d'Artois (1304–1320), tiré-à-part, s. d., p. 25.


[Закрыть]. Часть этих средств он использовал для оплаты труда чиновников центральной администрации: лейтенанта, советников, адвокатов и т. д. Оставшаяся часть передавалась казначею, чтобы удовлетворить как потребности графского Отеля, так и особые требования Маго, которые нельзя было спрогнозировать, и которые оплачивались, не заботясь о доступных суммах.

Особенно высокими были расходы на питание. Некоторые продукты питания стоили очень дешево: кролики и дичь, добытые в кроличьих норах или парках; домашняя птица с птичьего двора; рыба, особенно сельдь, привезенная из портов Кале и Булони или выловленная в прудах. С другой стороны, говядина, телятина, баранина, ягнятина и свинина, которые не выращивались на землях графства стоили дороже. Придворные приемы также создавали серьезную нагрузку на финансы[135]135
  J.-M. Richard, "Un banquet à Arras en 1328", Bulletin de la commission des antiquités départementales (Pas-de-Calais), 4/1, 1875, p. 41–46; 1319, AD Pas-de-Calais, A 374 fol. 5r°; 1 ноября 1327 года, ibid., A 470 fol. 4.


[Закрыть], тем более что Маго обычно пользовалась этими случаями, чтобы предложить своим гостям редкие и дорогие блюда, такие как лебедь и медведь, под лучшие вина того времени, из Ла-Рошели, Гаскони, Анжу, Орлеана, Бургундии, Сен-Пурсен и т. д. Это также была возможность пригласить ко двору музыкантов, которым она платила натурой или деньгами[136]136
  AD Pas-de-Calais, A 378 fol. 19v°, 1319; A 386 fol. 9, 1320; A 396 fol. 16, 1321.


[Закрыть].

Графиня также поддалась моде на пряности, завезенные в Западную Европу во время крестовых походов и путешествия Марко Поло в Китай (1274–1291). Очень дорогие, они использовались для приправы блюд для столов знатнейших людей королевства. Помимо кулинарных специй – имбиря, корицы, гвоздики, мускатного ореха, кумина, шафрана и других, – Маго велела покупать "специи для спальни", которые употребляли как сладости. В ее личных покоях хранились драже – миндаль в сахаре и меду, розат – шарики белого сахара, сваренные в розовой воде, засахаренный имбирь, гранаты, дамасские сливы и зедоария, азиатское растение с ароматом, напоминающим имбирь.

Чтобы поддержать свой статус, Маго тратила деньги и на многое другое. Она приобрела несколько дорогих украшений, поясов, кошелей и сумочек, украшенных драгоценными камнями. Некоторые из них она дарила своим близким в качестве награды или в честь счастливого события. Большая часть ее посуды также состояла из изделий золотых и серебряных дел мастеров: тальянки, горшки, ханапы и кубки были сделаны из золота и/или серебра и иногда были украшены драгоценными камнями[137]137
  J.-M. Richard, Une petite-nièce de Saint Louis…, chap. 18.


[Закрыть]. Наконец, графиня покупала большое количество простыней, тканей и мехов, из которых шили платья, сюркоты (туники), пальто и чулки для нее, ее детей, фрейлин и карлика[138]138
  V. Gérard, F. Hustache, A. Lebon et J. Lecuyer, La Cour de Mahaut, op. cit., p. 146–184.


[Закрыть].

Несмотря на то, что доходы Маго позволяли ей жить роскошно (она тратила от 3.000 до 6.000 ливров за четыре месяца), иногда она была вынуждена брать деньги в долг. Делала она это очень неохотно, ведь финансовые проблемы ее мужа, который был вынужден уступить свое графство королю, чтобы погасить долги, несомненно, вызвало у нее недоверие к ростовщикам. Тем не менее, она несколько раз обращалась за займом к ломбардцам[139]139
  Маго обратилась к Ландуче Флорентийцу, камердинеру короля (5 мая и 1 июня 1303 года, AD Pas-de-Calais, A 193; 29 октября 1303 года, ibid., A 194), купцу из Асти по имени Асиньель, который выдал ей 1.000 турских ливров (23 мая 1308 г., ibid., A 242), затем к компании Перруджи, которой она вернула 200 ливров 10 мая 1315 года и которой была должна еще 5.000 ливров 16 октября 1319 года (ibid., A 337, A 376).


[Закрыть]. Маго также обращалась к евреям, которые также специализировались на процентных займах[140]140
  Маго одалживала 200 ливров у Элиота, еврея из Везуля (AD Pas-de-Calais, A 286).


[Закрыть]. Наконец, иногда она брала в долг у своих родственников, в частности у Гуго Бургундского и Тьерри д'Ирсона, а также у богатых горожан Артуа[141]141
  В 1308 году, на свадьбу Бланки, Гуго Бургундский и Тьерри д'Ирсон предоставили ей в долг по 2.000 ливров (16 января 1308 года, AD Pas-de-Calais, A 541). С Гуго Бургундским Маго окончательно расплатилась 8 января 1309 года (ibid., A 255). Cf. aussi ibid., A 242 et A 347.


[Закрыть]. В крайнем случае, Маго могла прибегнуть к помощи своей казны. В то время под термином казна подразумевались не только наличные деньги, но и все драгоценные предметы – посуда, украшения и столовое серебро, – которые знатные люди могли переплавить и продать за деньги, чтобы пополнить свою денежную казну.